Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пятый Иностранный Легион (№3) - Когорта Проклятых

ModernLib.Net / Научная фантастика / Кейт Эндрю / Когорта Проклятых - Чтение (стр. 2)
Автор: Кейт Эндрю
Жанр: Научная фантастика
Серия: Пятый Иностранный Легион

 

 


А ведь в Координационном Центре находятся люди Нойбека… Хаузер судорожно глотнул, впервые осознав последствия отданного им приказа. Все, а не только его маленький отряд, находятся в критическом положении, но он думал только о себе и своих подчинённых, совершенно не принимая в расчёт общую обстановку.

Теперь уже поздно казнить себя. Для успешной контратаки солдат у него нет. Даже если он найдёт в себе мужество отдать такой приказ, по сути равный самоубийству, это вряд ли поможет.

Хаузер повернулся на звук очередного разрыва. Суартана в одиночестве продолжал стрелять, но у него осталось всего две ракеты. И тогда уже ничто не удержит бешеного натиска врагов…


— Это последний, туан. Заряды установлены, все готово к взрыву.

Эрих Нойбек принял из рук сержанта-индомейца пульт дистанционного управления и проверил программу, записанную на встроенном кристаллическом диске. Код из серии цифр для приведения в действие механизмов, затем одно-единственное касание кнопки-пускателя — и заряды взорвутся в заданном порядке.

Он удовлетворённо хмыкнул и пристегнул пульт к поясу герметичного бронескафандра. Теперь можно считать, что их миссия выполнена. Как только заряды сработают, от Координационного Центра мало что останется. Заминированы не только терминалы. Солдаты в скафандрах проникли в шахту, которая вела из Центра к первому орудию и выходила на поверхность планеты, и установили на равных дистанциях ещё несколько десятков контейнеров с взрывчаткой. Это выведет из строя систему линексного ускорения.

Даже если убренфары сумеют соорудить временную систему управления, реактивные орудия, по крайней мере, будут бездействовать. Если все так же хорошо справились со своей работой…

Самое трудное наконец позади. Оставалось только выбраться отсюда.

В коридоре, доступ к которому закрывала герметичная дверь, послышался глухой взрыв. Нойбек стремительно ринулся к опасному участку. От Штоффа пока нет известий, возможно, они попали в какую-то переделку.

Черт бы побрал этого глупца Хаузера, позволившего чешуйчатым овладеть пакгаузом!

Майор надавил на индикаторную пластину, и дверь приоткрылась. Из коридора явственно послышались грохот выстрелов и крики. Проход осветила вспышка лазерного луча, раздались хриплые стоны и какой-то нечеловеческий вопль — судя по всему, раненого убренфара.

Нойбек не решался покинуть Координационный Центр. Он услышал раскатистый голос Штоффа:

— Отступать! Назад, в Центр Координации! Здесь мы уже ничего не сделаем!

Майор подал знак двум индомейцам с гранатомётами RG-12. Те выбрались наружу и заняли позиции по краям прохода. Один прицелился и выстрелил, реактивный снаряд с гулом выскочил из ствола, оставив за собой дымную полоску сгоревшего ракетного топлива.

По коридору неслись солдаты, по возможности используя преимущества слабого тяготения. Один из них остановился и, обернувшись, выстрелил из ФЕКа в глубь прохода, но оружие отозвалось лишь бесполезным щелчком пустого магазина. Индомеец грубо выругался, проскользнул в Координационный Центр, покопался в рюкзаке, пытаясь найти полную обойму. Поняв, что боеприпасы кончились, он в сердцах отбросил ФЕК в сторону.

Рядом неуклюже приземлились три человека: два индомейца с кинетическими ружьями за спиной и Штофф, которому они помогали идти. Раненый обер-лейтенант истекал кровью. Правая рука его бессильно повисла. Бледный, с воспалённым взглядом, Штофф тяжело протиснулся в дверь. Нойбек подхватил его и усадил в одно из кресел.

— Ничего… не вышло, сэр, — запинаясь, пробормотал уро. — Они заняли проход. Их… слишком много… слишком хорошо вооружены. Я не смог прорваться… не смог.

— Успокойтесь, Штофф, — тихо сказал Нойбек. — Вы сделали все от вас зависящее.

Обер-лейтенант откашлялся:

— Нас зажали… теперь уже до док-отсека не добраться…

— Туан! — обратился к майору один из индомейцев. — Прибыли последние! Что делать теперь?

— Дайте залп из гранатомётов и загерметизируйте дверь. Это все, что мы пока можем сделать.

Капрал-индомеец в униформе Воздушной Гвардии указал в сторону ремонтного туннеля, расположенного за огромным экраном на противоположном конце Центра Координации.

— Некоторые ещё могут спастись, туан, — проговорил солдат. — Те, кто в вакуумных костюмах. Оттуда — на поверхность планеты, затем — к док-отсеку. Он всего в двухстах метрах…

Нойбек нервно закусил губу. Десять человек, включая и его самого, могли уйти таким путём, но было ещё двадцать пять — тех, кто не мог. Ему претила мысль бросить этих людей на произвол судьбы, но альтернативой оставалась совершенно бесполезная смерть.

По крайней мере, могут спастись имеющие вакуумные костюмы. Тогда как оставшиеся в этой смертельной ловушке обречены на неминуемую гибель…

Штофф схватил его за руку.

— Возьмите с собой всех, кого только можно, сэр, — сказал он, снова закашлявшись. — Я останусь здесь за старшего… пока не придут чешуйчатые. — И он многозначительно взглянул на детонатор, висевший у Нойбека на поясе.

Майор Нойбек никак не мог решиться. Бесспорно, не имело смысла жертвовать собственной жизнью так глупо, но честь для уро важна не меньше жизни, тем более для офицера Воздушной Гвардии. Майор не хотел, чтобы его могли обвинить в том, что он покинул свой пост, спасался бегством от смерти. Он не смел обесчестить гордое имя Нойбека фон Лембах-Терранга.

— Ну же, сэр, — настаивал Штофф. — Пожалуйста… позвольте мне сделать это…

Испытывая крайнюю неловкость, Нойбек неохотно кивнул.

На этот раз честь геройски умереть достанется Вильгельму Штоффу.


— Бросьте мне ружьё! — крикнул Хаузер.

Убренфары прорвались в пакгауз, где оставался один Суартана. Будь он проклят, если бросит сержанта на произвол судьбы.

Мигнула зелёная лампочка, предупреждая, что механизм отпирания шлюза приведён в действие, массивная дверь со скрежетом отъехала в сторону. Солдат-индомеец посмотрел на Хаузера, потом переглянулся с остальными. Выхватив ФЕК у одного из товарищей, он подбежал к лейтенанту, сунул ему в руки кинетическое ружьё, но не отважился уйти, а застыл в почтительной позе, ожидая дальнейших приказаний.

Хаузер ещё повторил приказ:

— Отправляйтесь к шаттлу! Предупредите, что убренфары рядом и вот-вот прорвутся!

Индомейцы помахали ружьями в знак согласия. Внешние двери тамбура сомкнулись, их скрежет отозвался в голове лейтенанта мрачным эхом опустошённости.

— Суартана! — позвал он, выглянул из шлюза и осмотрел пакгауз, отыскивая взглядом грузную фигуру сержанта. — Эй, сюда! Двигайся ко мне!

Великан не отреагировал, словно не замечая лейтенанта. Он снова приставил к плечу стингер. Ракета полетела в хаос и не успевшую осесть пыль, поднятую предыдущими снарядами. Наконец он повернулся и прыгнул, покрыв расстояние, разделявшее их, одним мощным движением. Хаузер и оставшийся с ним солдат-индомеец, прикрывая его, открыли огонь из ФЕКов.

Как только сержант протиснулся в тамбур, Хаузер надавил на пластину, расположенную над его плечом. Эта дверь продержится не дольше, чем первая, но, по крайней мере, на несколько мгновений защитники получат передышку.

Если бы им удалось разрушить систему управления воздушным шлюзом, то убренфары застряли бы надолго… У них нет тяжёлой артиллерии, а дверь практически непроницаема для портативного оружия.

Хаузер на минуту задумался, оглядываясь вокруг. Ага, на поясе десантника он заметил нужную ему штуку.

— Возьми гранату, — приказал он. — И прикрепи её к контрольной панели. Мы снимем чеку, прежде чем уйти, это помешает убренфарам преследовать нас.

— Есть, туан, — хрипло ответил солдат. Он приблизился к контрольной панели, снимая гранату с пояса. Несмотря на весь ужас, который окружал их, у этого человека, кажется, осталась капля мужества.

Хаузер сожалел о том, что тот не захватил с собой побольше гранат. Он увидел, что солдат начал прикреплять гранату к панели управления. Они с Суартаной стали медленно отходить назад, не спуская глаз с дверей, содрогавшихся под натиском убренфаров.

Раздался треск, и в тот же самый момент внутренняя стена пакгауза развалилась, в тамбур ворвались обжигающие языки пламени, мелькая в клубах дыма.

— Чеку, чеку! Давай! — не унимался Хаузер.

Солдат, находящийся у контрольной панели, что-то крикнул, ответ заглушило зловещее шипение лазерного луча, перерезавшего ему шею. Индомеец медленно опустился на пол.

Суартана, не переставая ругаться па местном диалекте, выпустил последнюю ракету, затем отбросил стингер в сторону. Поравнявшись с мёртвым, Хаузер с удовлетворением обнаружил, что тот все же успел выдернуть чеку.

И в это мгновение сильная боль обожгла бок лейтенанта. Хаузер почувствовал запах горелого мяса, судорожно сглотнул приступ тошноты и зашатался от навалившейся боли и усталости.

Огромные руки обхватили его за плечи, подталкивая к шлюзовой двери. Казалось, створки смыкались целую вечность. В тот момент, когда они наконец закрыли обзор, приглушённый грохот сообщил, что сдетонировала последняя ракета, выпущенная Суартаной.

До Хаузера донеслись предсмертные звериные вопли убренфаров. В памяти всплыли крики его солдат… Последней мыслью, промелькнувшей в голове лейтенанта, прежде чем темнота навалилась на него, была надежда, что он больше никогда не очнётся и не услышит подобных звуков.


Обер-лейтенант Вильгельм Штофф пошевелился, удобнее устраиваясь в кресле оператора, и тут же сморщился от обжигающей боли, пронзившей грудь и руку. Во временном подразделении Воздушной Гвардии не было медиков, а ближайший пакет первой помощи валялся теперь где-то в конце коридора, рядом с его мёртвым обладателем.

Впрочем, ему не стало бы легче от болеутоляющих. Знал Штофф и то, что ему осталось не долго терпеть эту боль…

Люк, ведущий в туннель технического обслуживания, был открыт. Солдаты в вакуумных бронескафандрах начали спускаться. Майор шёл последним. Зеркальное стекло шлема не позволяло увидеть его лицо, но неуверенные, скованные движения говорили о явном нежелании покидать оставшихся защитников. Штофф взял детонатор в здоровую руку и поднял его вверх. Майор кивнул головой, соглашаясь. Затем Нойбек выпрямился и, отдав честь, направился вслед за своим маленьким отрядом. Два индомейца задраили за ним люк.

В другом конце Центра Координации что-то гулко ударило в стену, и глаза всех оставшихся внутри сосредоточились на входе в помещение.

— Всем занять позиции, — тихо произнёс Штофф и сделал» знак одному из солдат: — А ты… подай-ка мне руку.

Солдат помог ему перебраться на более выгодное место, защищённое от дверей парой голографических мониторов.

— Спасибо, — поблагодарил Штофф.

Индомеец повернулся, чтобы уйти, но Штоф удержал его за рукав.

— Нет, — велел он. — Останься. Если меня убьют, взорвёшь заряды.

Солдат кивнул и, сняв с плеча кинетическое ружьё, проверил обойму.

Нойбек приказал завязать перестрелку, чтобы завлечь убренфаров внутрь Центра Координации. Тогда взрыв уничтожит большее число наступающих. В данных обстоятельствах это выглядело скорее жестом отчаяния, единственным, что они могли сделать ради высоких принципов. Достоинство… Честь… Штофф унесёт с собой в могилу столько врагов, сколько сможет.

Он вновь проверил детонатор, затем набрал на клавиатуре код, включающий контроль таймера. Над кнопкой активации зажглась красная лампочка.

Теперь нужно только ждать. Обер-лейтенант не знал, сколько прошло секунд, минут или даже часов. Казалось, прошла целая вечность напряжения, боли и страха.

Наконец из-за двери шлюза донеслись звуки лязганья металла о металл. Штоффу пришлось напрячься, чтобы выдавить из себя несколько слов.

— Они собираются подорвать дверь, — скорее прохрипел, чем проговорил он, однако на фоне общего молчания это прозвучало достаточно громко. — Займите места…

От мощного взрыва дверь разлетелась на куски. Внутрь ворвался густой дым, но Штофф тем не менее отчётливо расслышал тяжёлый топот ворвавшихся в помещение Центра ящероподобных.

— Огонь! Огонь! — борясь с давящим его кровавым кашлем, закричал он.

По «команде загудели ФЕКи, включённые на автоматический огонь, генерированные ими гауссовы поля с огромной скоростью устремили навстречу наступающим игольчатые пули. Крики убренфаров, подобные тем, которые он до этого слышал в коридоре, слились в какофонию гула и грохота, похожую на болезненный дьявольский смех.

Но вражеский десант был в полной боевой экипировке, и интенсивный огонь людей причинял им мало вреда. Из клубов дыма выступили похожие на ящеров фигуры, сметающие импульсными лазерами все на своём пути. Компьютерный терминал рядом со Штофом расплавился при прямом попадании, солдаты, укрывавшиеся за ним, попадали на пол. Один отчаявшийся выскочил из-за стойки, стреляя на ходу в поисках нового укрытия, но луч убренфарского лазерного ружья тут же перерезал его пополам.

Массивная фигура перегнулась через панель, за которой, скорчившись, сидел Штофф. Индомеец, помогавший ему, бросился в сторону, но убренфар опередил его. Голова солдата исчезла в красном шипящем пламени, как только враг нажал на спуск.

Штофф уставился на инопланетянина. Время, казалось, остановилось. Но вот убренфар навёл на обер-лейтенанта своё оружие… С последней торжествующей улыбкой на лице Штофф вдавил кнопку активации детонатора… В ту же секунду его мир исчез в огне и дыму взрыва.


— Держаться всем вместе, — приказал в микрофон встроенного в шлем комлинка Нойбек. — Осталось совсем немного.

Девять облачённых в бронескафандры фигур медленно продвигались вслед за майором, неуклюже протискиваясь в тесном пространстве туннеля. Поднимаясь на поверхность, они пользовались проложенными вдоль стен поручнями. Обычные в условиях ослабленной гравитации длинные прыжки были опасны — это могло привести к повреждению вакуумных костюмов при случайном ударе о какой-нибудь неожиданный выступ в скале. Черепашья скорость не могла не вызывать раздражения, но была наиболее безопасной. В туннеле царил вакуум, и любая ошибка могла мгновенно стать фатальной.

Нойбек достиг поверхности. Одной рукой крепко сжав поручень, он дотянулся до герметичного люка, открывающего доступ на поверхность планеты. Голубовато-зелёный свет Лаут Безара ударил в глаза, как только майор выбрался из туннеля. Нагнувшись, он подал руку следующему за ним солдату.

Где-то далеко позади, в глубине послышался отдалённый гул.

— Вперёд! Быстро убираемся отсюда! — прокричал он в комлинк, понимая, что внизу произошёл взрыв, и опасаясь, что ударная волна застигнет их.

Солдаты заторопились. Нарастающее эхо свидетельствовало о том, что один за другим срабатывают детонаторы заложенных ими мощных зарядов.

И все же последний не успел спастись. Осколки выбитого взрывом нижнего люка стрелой пронеслись по туннелю, и один из них проделал двухсантиметровую дыру в животе несчастного. На секунду тело его дёрнулось, затем медленно поплыло вниз.

Ещё один человек потерян… Как и все, оставшиеся в Центре Координации. Нойбек глотнул подступившую жёлчь и выругался.

— Идите за мной. док-отсек недалеко… вон за теми скалами. Вперёд.

Маленький отряд длинными прыжками двинулся к цели. Нойбек вновь подумал о лейтенанте Хаузере. Если бы этот человек не испугался и не отступил, если бы он сумел организовать оборону пакгауза, то вместо жалкой кучки выживших, возможно, спаслась бы большая часть подразделения майора.

Нойбек в глубине души лелеял надежду на то, что убренфары не убили Хаузера во время его позорного бегства. Ему очень хотелось встретиться с ним… так, чтобы Хаузер узнал в полной мере о цене своей трусости.

Глава 3

Я не имел права появляться на свет, потому что оказался презренным изменником.

Легионер Фредерик Мартин, Французский Иностранный Легион, 1889.

Через иллюминатор просматривались очертания огромного линкора[22]. Его огромный вытянутый корпус из блестящего металла заслонял собой половину небосвода. Лишь на немногих док-модулях космопорта оставались пришвартованные звездолёты, большинство из которых получили повреждения в стычках с Боевым Флотом убренфаров.

Вольфганг Хаузер был в числе десятков беженцев, собранных в одной из кают для отдыха. Он наблюдал, как пассажирский лайнер медленно и осторожно подходил для стыковки к линкору Содружества «Соломону». Немногим больше недели пролетело с тех пор, как «Сурат» сумел вырваться из захваченного противником портового комплекса Терона. Все это время Хаузер провёл в лазарете шаттла, проходя вместе с другими ранеными курс регенерационной терапии[23].

Ему рассказали впечатляющую историю о том, как Суартана вынес его из шлюза и успел добраться до шаттла лишь за минуту до того, как последний люк был задраен, и корабль готов был вот-вот взмыть в небо. Хаузер, впрочем, меньше всего думал о том, как отблагодарить Суартану. Болезненные воспоминания об отчаянном сражении в пакгаузе на Тероне до сих пор не давали ему покоя.

Возможно, было бы лучше, если бы Суартана бросил его там, думал лейтенант, наблюдая за медленными, размеренными движениями портовых транспортёров. По его вине погибло так много хороших людей. Он не имеет права жить…

Хаузер постарался отогнать мрачные мысли, всматриваясь в суету порта. Прежде ему не приходилось отправляться в космос дальше орбиты Терона. Это было его первое знакомство с одним из громадных линкоров, кораблей-носителей, составлявших основу межзвёздных перелётов. В других обстоятельствах его, бесспорно, переполняло бы радостное возбуждение от новизны увиденного, но сегодня он чувствовал только горечь и сожаление. — Казалось, мир перевернулся. Как это несправедливо — бежать куда глаза глядят, покидая родную звёздную систему Лаут Безара, захваченную врагом. Однако выбора не было.

«Сурат» доставил спасшихся с Терона на Дантон — один из двух холодных и мрачных спутников Барраса, огромной планеты, расположенной на наиболее отдалённой орбите Бо Солей. Навечно скованный с карликом-соседом, Дантон представлял собой единство огня и льда: с одной стороны его разогревал Баррас, а с другой — охлаждал планетарный холод собрата. Тем не менее Дантон считался частично пригодным для обитания, и Содружество Земли арендовало планету у правительства Лаут Безара для проведения научных исследований, а также в качестве системного терминала, систерма[24] «Либерте»[25], где обслуживались прибывающие на временную стоянку линкоры.

Научно-исследовательская станция Содружества на Дантоне в считанные дни превратилась в огромный лагерь, непрерывно пополняемый все новыми и новыми беженцами с поверженного Лаут Безара. Несколько уцелевших безарианских кораблей и военных соединений, включая «Сурат», совершали рейды в окрестностях… Правда, под прикрытием Боевого Флота Содружества[26].

Убренфары не решились пойти на открытую конфронтацию с землянами. Десятилетия стычек и пограничных конфликтов научили обе стороны с осторожностью относиться друг к другу.

Но как долго Содружество собиралось поддерживать Лаут Безар, было неизвестно. Ситуация затрагивала интересы ближайшего Регионального Губернатора, поэтому могло случиться все что угодно. Если вдруг Губернатор решит, что защищая беженцев, он рискует поставить Землю на грань войны с убренфарами, то Дантон перестанет быть безопасным убежищем…

Планета на глазах превращалась в военный лагерь. Шаттлы заполнялись беженцами и без промедления направлялись через систерм «Либерте» на ожидающий «Соломон».

Корабль-носитель вынырнул из нуль-пространства в первую неделю разразившегося кризиса совершенно неожиданно. Лаут Безар находился в стороне от регулярных маршрутов, и порой проходили целые месяцы, прежде чем здесь появлялись подобные сверхсветовые линкоры.

По счастливой случайности, «Соломон» держал путь к близлежащему от Лаут Безара миру Содружества под названием Робеспьер. Командующий военным корпусом линкора бригадный генерал Нахман Шалев быстро оценил ситуацию и по собственной инициативе развернул вверенные ему войска на Дантоне. Трех полков Колониальной Армии[27] Содружества, разумеется, недостаточно для того, чтобы противостоять силам вторжения убренфаров, даже если к ним присоединятся реорганизованные в спешном порядке безарианские военные соединения, которым удалось покинуть свою гибнущую родину и избежать разгрома. Но, по крайней мере, до тех пор, пока Верховное Командование Содружества не вмешается в действия Шалева и не отзовёт его части, развёрнутые на планете, это заставит убренфаров серьёзно задуматься, стоит ли доводить агрессию до состояния полномасштабной конфронтации с человечеством.

Хаузер все ещё находился в списке больных, когда «Сурат» высадил его на систерме вместе с остальными беженцами. В числе других его перевели на лайтер[28] «Фрайхайт Штерн»[29], не разрешив остаться в воинской части на Дантоне. Аристократ-уро, он покидал Лаут Безар в числе представителей военной и правительственной верхушки, пользуясь милостью убренфаров, предоставивших такую возможность.

Самым неприятным было неожиданное облегчение, испытанное им, когда он узнал эти новости. Хаузер всегда считал себя истинным патриотом… до сегодняшнего дня.

Лайтер приближался к «Соломону». Основную часть большого, размером во всю стену, обзорного экрана занимали доковые опоры корабля-носителя. Через пару минут произошла плавная стыковка, едва ощутимая по слабому дребезжанию предметов. Эхом отозвались гул бортовых туннелей и скрежет механизмов, и вскоре лайтер стал составной частью огромного комплекса.

На секунду экран на стене погас. Затем на нем появилась заставка Коммерческой Службы Содружества с изображением звездолёта на фоне галактической туманности. Послышался приятный голос с богатыми модуляциями, который вполне можно было спутать с человеческим:

— Говорит «Соломон». Приветствуем вас на борту нашего корабля. Добро пожаловать. Терминалы всех кают подключены к центральной базе данных, пожалуйста, не стесняйтесь и, если нужно, задавайте любые вопросы. Приглашаем пассажиров покинуть доставивший вас корабль и посетить другие доковые модули. Но сделать это можно будет не ранее чем через час, когда в доках пройдут заключительные тесты.

Наступила пауза. Искусственный супер-интеллект линкора, судя по всему, переключился на другое задание… или, скорее, на целый ряд заданий. Хаузеру раньше приходилось слышать о самопрограммирующихся компьютерах, пилотировавших межзвёздные транспорты, но он не ожидал, что когда-либо воочию увидит это чудо. Только суперкомпьютер мог управиться с несметным количеством вычислений, необходимых для работы двигателей Ренье-Кесслера[30].

Линкоры выглядели весьма впечатляюще. Сосредоточение миллионов метро-тонн различных механизмов и приводов, компьютерных сетей искусственного интеллекта и систем обеспечения. Но собственно линкором был лишь гигантский каркас, в котором от одной звёздной системы к другой постепенно сменялся состав припаркованных кораблей. Данный перелёт «Соломон» совершит почти налегке, имея на борту не более двадцати различных грузовых и транспортных судов, заполненных беженцами с Лаут Безара. Корабли, которые «Соломон» оставит здесь — в основном военные и военно-транспортные, — предназначались для поддержки войск, развёрнутых на Дантоне.

Кое-кто из коммерческих корпораций, возможно, и выражал недовольство по поводу непредвиденного рейса «Соломона», но, подобно всем кораблям-носителям, он являлся частью Резервного Военного Флота Содружества Земли и мог быть задействован при необходимости по приказу командования. Бортовой компьютер линкора, классифицируемый как разумное существо, на время использования корабля в военных целях выполнял функции 00/4 (ответственного офицера[31]) БФС.

Голос в динамике продолжил сообщение:

— Через некоторое время мы покинем орбитальное пространство Дантона. К кораблю будут прикреплены два реактивных тягача, манёвр пройдёт при постоянном ускорении. Порог поля Ренье-Кесслера будет достигнут ровно через шесть часов. На протяжении этого времени корабли Боевого Флота Содружества будут сопровождать «Соломон». Во время операции вам гарантируется полная безопасность…

Услышав это, Хаузер тихонько присвистнул. Линкоры, предназначенные для дальних межгалактических перелётов, оснащались небольшими ускорителями для незначительных корректировок курса. При перелётах между систермами, расположенными на границах обитаемых звёздных систем, корабль-носитель набирал скорость медленно и постепенно. Чтобы достигнуть порога нуль-пространства, редко требовалось наличие специальных мощных тягачей. С «Соломоном» сейчас поступили по-другому, добавив пару реакторов для поддержания постоянного ускорения. При этом резко сокращалось время перехода из систерма «Либерте» в нуль-пространство.

Попросту говоря, бригадный генерал Шалев не хотел терять времени больше, чем это было необходимо. Чем быстрее «Соломон» покинет Дантон, тем быстрее достигнет соседнего Робеспьера, чтобы доставить оттуда новые войска и корабли Содружества.

— Экраны будут вновь активированы при отправлении, — продолжил механический голос компьютера. — Спасибо за внимание.

Заставка исчезла с экрана. В переполненном зале для пассажиров наступила тишина. Хаузер ещё раз окинул взглядом помещение и, протиснувшись к двери, вышел в коридор.

Неприятные ощущения, связанные с бегством с Лаут Безара, обострились. Ему хотелось побыть одному, даже присутствие сержанта Суартаны, с которым он разделял каюту, тяготило.

Вольфганг Лари Хаузер фон Земенштейн-Бурат чувствовал себя трусом. Однако ему нужно было это как-то побороть, если он хотел и дальше жить среди равных себе.


— Прибытие дополнительного воинского контингента и кораблей лишь ещё раз подчёркивает важность Лаут Безара для Содружества, — говорила репортёр на стереооэкране.

Это была весьма привлекательная молодая женщина с бодрым голосом. Хаузер подумал, что её светлые волосы подстрижены слишком уж коротко, почти по-мужски, но потом, признал, что это гармонировало с имиджем диктора новостей.

Женщины-уро были замкнуты и изнежены, они всегда искали покровительства и редко пытались сделать карьеру. На Лаут Безаре это был удел аристократов-мужчин. Индомейцы же вообще работали только прислугой.

Хаузер был уверен, что ни одному воспитанному в старинных традициях аристократу не могло понравиться равенство женщин.

Но теперь он находился вдали от Лаут Безара, и здесь совсем иной образ жизни. С тех пор как «Соломон» прибыл на систерм в окрестностях Солей Эгалите[32], лайтер «Фрайхайт Штерн» вновь «обрёл» свободу и уже своим ходом направился к Робеспьеру. Стерео-сводки новостей с планеты позволяли вновь прибывшим составить впечатление о цели своего путешествия, прежде чем им придётся вплотную столкнуться со странной культурой.

Смешно сказать, но космический перелёт с систерма на Робеспьер занял больше времени, чем путь от Солей Либерте[33] через нуль-пространство Ренье-Кесслера.

Хаузер прислушался к тому, что говорила репортёр на стереоэкране:

— В списке подразделений, направленных для операции «Кордон», есть и спецбатальон знаменитого — некоторые скажут пресловутого — Пятого Иностранного Легиона. Этот батальон[34] состоит из трех лёгких сухопутных рот, одной из которых командует капитан Колин Фрейзер, отличившийся в операциях на Ханумане[35] и Полифеме[36] за последние два года.

Картинка с репортёром на экране сменилась изображением марширующих по переполненным улицам города солдат, облачённых в мундиры цвета хаки с красно-золотом эполетами.

Голос за кадром продолжил комментарий:

— Уже во второй раз Пятый Иностранный Легион призывается для вмешательства в дела Лаут Безара. Первый случай произошёл шестьдесят два года назад, когда безарианская аристократия обратилась к Содружеству с просьбой помочь положить конец массовому неповиновению низших классов, угрожавших свергнуть законное правительство в пользу популярного в их кругах демократического движения. Многие тогда как, впрочем, и сейчас, — критиковали правящие круги планеты, выражавшие лишь интересы господствующего класса, который характеризовался как алчный, служащий только самому себе и репрессивный.

Однако коммерческие круги Содружества, заинтересованные в добыче оннезиума на Лаут Безаре, перевесили как антиаристократические, так и продемократические настроения.

— Отключись, — фыркнув, проговорил Хаузер.

Трехмерный образ журналистки исчез. Хаузер стоял, с отвращением уставившись в пустой экран.

Бесспорно, средства массовой информации ничего толком не знали о Лаут Безаре, хотя сейчас, когда межзвёздные перелёты получили такое развитие, планеты стали фактически ближайшими соседями. Искажённое понятие об обществе и культуре Лаут Безара, распространённое среди людей, даже оправдывало в глазах некоторых агрессию убренфаров, вторгшихся на родину Вольфганга Хаузера.

Хотя в определённой степени, должен был согласиться он, такое отношение неизбежно, каким бы искажённым оно ни было. Лаут Безар образовался в результате того, что когда-то, согласно пресловутому Эдикту о Чистке, принятому во Французской Империи, неугодных правительству людей насильно выселяли из регионов Юго-Восточной Азии и вывозили в отдалённый мир, обеспечивая лишь минимальной поддержкой, фактически бросая на произвол судьбы. Именно Эдикт о Чистке привёл к кризису, а в дальнейшем — к расколу Империи, к нарастанию недовольства и сопротивления действиям Парижа. Убрать недовольных подальше без шума, как рассчитывало Имперское правительство, не удалось.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18