Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зверь (№4) - Охотник за смертью

ModernLib.Net / Фэнтези / Игнатова Наталья Владимировна / Охотник за смертью - Чтение (стр. 35)
Автор: Игнатова Наталья Владимировна
Жанр: Фэнтези
Серия: Зверь

 

 


Минуты две его изучали: Андрей чувствовал взгляды сквозь горизонтальные прорези бойниц, а сосредоточившись, почувствовал и сгустки энергии там, где стояли люди. Потом в воротах приоткрылась калитка, и кто-то невидимый крикнул со стены:

– Входи!

На входе пришлось толкнуть еще и стальной турникет. Холодное железо действительно защищало от некоторых фейри, но люди почему-то думали, что оно защитит их от всего сверхъестественного. Те люди, которые умудрились выжить. Они, наверное, потому и выжили, что читали сказки.

…Новый мир был миром гуманитариев и солдат. Во всяком случае, та часть мира, которую они пятеро исследовали последние полгода. В государственные убежища людей отбирали по другим принципам, и там в гуманитариях не нуждались, ну, а те, кто сумел уцелеть самостоятельно, довольно быстро поняли, что в новых условиях знание литературы или истории может оказаться важнее умения воевать.

Поняли, что без этих знаний не выжить.


Знакомый черно-серебряный «сузуки» стоял возле будки КПП. Андрей поискал взглядом Орнольфа. Нашел почти сразу: рыжая шевелюра сверкала ярче начищенной меди. Великан-датчанин направлялся к воротам в сопровождении молодого парня, у которого просто-таки на лбу, поверх банданы, написано было: «студент». Фигурально выражаясь, конечно. Ну, никак не походил парнишка на солдата, а походил он на хиппи, явившегося прямиком из шестидесятых. Длинноволосый, босой, весь в бусах и амулетах. Амулеты в эти новые времена не носил, правда, только ленивый или сумасшедший. Однако тех, что были на «хиппи», хватило бы человек на пятнадцать.

Не дойдя десятка шагов до Андрея, парень стал двигаться вприскочку, нюхая воздух и побрякивая браслетами на запястьях. Глаза его на несколько секунд закатились, из-под век глянули белки, он пронзительно взвыл, так громко, как будто в грудной клетке у него была пожарная сирена, и вдруг, замолчав, сказал совершенно нормальным голосом:

– Порядок, Лаки. Это человек.

– Ты врач? – буркнул, подходя, невысокий бородатый мужик в джинсах и разгрузочном жилете на голое тело.

– Он врач, – подтвердил Орнольф. – Назовись, лейтенант.

– Андрей, – сказал Андрей.

– Куница, – улыбнулся «хиппи». – Рад познакомиться, Эндрю.

Андрей осторожно пожал его тонкую ладонь.

– Лаки! – коротко представился бородач. Его рукопожатие оказалось значительно крепче, и не сказать, чтобы оно было дружелюбным.

Здесь не нужен был Макс, чтобы понять, кто есть кто. Лаки – командир поселка, староста или вождь, не важно, как они тут разобрались с титулованием. Куница – шаман. Второе лицо после вождя. А в некоторых вопросах – первое. Вот как сейчас, к примеру, когда в поселок приехали чужаки, и неизвестно, добро или зло явилось вместе с ними.

– Пообедай с нами, – предложил Куница, – а потом можно поговорить о делах.

И это тоже ритуал. Как бы ни голодали обитатели поселков, чужим, заявляющим, что они пришли с миром, обязательно предложат поесть вместе с хозяевами. А порой еще и выкурить трубку. Духи, прикидывающиеся людьми, отказываются от подобных предложений, потому что совместная трапеза или ритуал курения трубки сковывает их действия, не позволяет впоследствии причинить какой-нибудь вред.

Андрей, на месте духов, тоже отказывался бы. Чем есть то, что предлагали в иных поселениях, уж лучше поголодать.

Тем более что дома (то есть во внедорожнике) всегда можно поесть сытно и вкусно.

От этого на душе становилось очень мерзко.


Те, кто выжил, несмотря на то что их оставили умирать, ели всё. Вообще – всё. Как, наверное, в Ленинграде во время блокады. Крыс, голубей, траву, собак и кошек… Кому-то удалось объяснить, что кошки с собаками заслуживают лучшего отношения, потому что способны защитить людей от многих ужасных тварей. Кто-то не поверил. Впрочем, запретными для еды эти зверушки стали только там, где кошко– и собакоедение не было традицией. Разные люди живут на Земле, и обычаи у них разные. Теперь вот – особенно.

Еще поначалу убили и съели множество лошадей. Прежде чем осознали ошибку. Прежде чем поняли, что лошади снова стали единственным транспортным средством. А породистых скакунов почти сразу присвоили фейри. И Андрею казалось, что для лошадей это стало лучшим выходом. Они, конечно же, пригодились бы людям, но у рыцарей дивного народа им жилось куда лучше, чем под опекой самых заботливых человеческих конюхов.

А еще… еще до сих пор люди убивали и ели людей. Особенно дети.


Этот поселок был одним из немногих островков почти прежней жизни. Не палаточный лагерь, не стоянка трейлеров и не лежащий на пересохшем океанском дне корабль, а маленький городок, окруженный возделанными полями. Здесь, как и в других подобных местах, часть домов разобрали, чтобы построить укрепления, но то, что осталось, выглядело ухоженным. Не видел Андрей уже почти привычных дикости и запустения. Охранники с арбалетами и луками, следящие за каждым движением чужаков, были одеты в подобие военной формы. Улицы не загромождали останки автомобилей. Зеленела трава на газонах. И уж совсем удивительно то, что окна некоторых домов украшали кокетливые занавесочки, а на верандах стояли диванчики и висели качели. Здесь следили не только за порядком, но и за тем, чтобы порядок был уютным. А то, что атмосфера в поселке больше всего напоминала военный лагерь – это понятно. Война – повсюду.

Ветер пел на разные голоса во множестве развешенных, где только можно, тыквенных бутылочках и деревянных трубках.

Духов гоняют. Правильно делают. Интересно, кто этот Куница? С виду он слишком молодой парень для того, чтобы много знать о борьбе с нечистью.


– Паук поехал на север, – сообщил Андрей Орнольфу, пока шли к общей столовой, – с Маришкой и Максом. Он с кем-то дрался, но с кем не сказал, говорит, низшие ему не интересны. Даже описывать их не стал.

…Еще одно неписаное правило, существующее в их… команде? отряде? … в общем, существующее для четверых членов их пятерки. Правило, гласящее: «Паук не железный».

И не приведи боги, узнает о нем сам Альгирдас. Будет тогда всем «дрескре цу» по самое не балуй.

Однако, как бы он ни выделывался, каким бы крутым не был на самом деле, то, что можно было сделать помимо него, именно так и делалось. Поэтому Андрей предпочел пересказать Орнольфу то, что узнал от Альгирдаса. Несмотря на паутину. Несмотря на то, что датчанин наверняка знает куда больше, чем известно Андрею. Несмотря на то что Пауку не составляет ни малейшего труда связаться с любым из них, а то и со всеми вместе, чтобы слить информацию, или получить ее, или поделиться силой.

Паук не железный. Поэтому всегда лучше перестраховаться. Ведь насколько легко или тяжело дается ему поддержание паутины в ее нынешнем состоянии, знает только он сам.

Ну, и Орнольф еще, конечно. Они с Пауком связаны кровью, между ними секретов нет.

– Говоришь, не стал описывать? – Орнольф оглянулся на оставшегося рядом с байком демона: – Де реи Ду'анн алла, фин пинчэ! [65]

Это означало: «По воле Паука делай, что велено, салага», ну или как-то так. По идее, со многими фейри, даже настроенными враждебно, можно было договориться с помощью слов «де реи Ду'анн алла». Заклинание было сродни киплинговскому «мы с тобой одной крови», вот только Андрей никак не мог научиться произносить его правильно.

Лаки молча подвигал бородой и отошел подальше, когда демон направился к людям. Куница, напротив, остался рядом с Орнольфом. Андрей, глядя на шамана, подумал вдруг о том, что тот немножко похож на Паука. Мысль сама по себе дикая, потому что на Паука не похожи даже самые красивые из благородных фейри. Наверное, все дело в Орнольфе: рядом с ним о Пауке напоминает любой длинноволосый брюнет. В смысле, так странно видеть их отдельно друг от друга.

Да нет, Куница и впрямь чуть-чуть похож. Со спины. Ростом он гораздо ниже Альгирдаса, но двигается так же собранно… Маришка говорит «грациозно», и она права. А еще Куница смотрит и улыбается так… ну, открыто, что ли. Уверенно. Как будто никого не боится и не ждет никакой пакости. Как будто он на самом деле какой-нибудь хиппи.

Выходило, что Паук похож на хиппи. От этой мысли стало так смешно, что Андрей хрюкнул. Как раз в тот момент, когда демон преобразился и с его плеч к ногам Орнольфа свалилась кошмарная тварь.

– Это смешно? – угрюмо поинтересовался Лаки.

– Ни фига не смешно, – пробормотал Андрей, глядя на останки «низшего».

Это что же, выходит, он сюда ехал вот с таким подарочком?

– Видел я похожую зверюгу, – сообщил вождь, – в кино. «Чужой» называется.

Орнольф и Куница одновременно присели на корточки, разглядывая чудище. Принялись что-то обсуждать. Одновременно обернулись на Андрея и Лаки и поднялись на ноги. Орнольф махнул рукой, веля демону прибрать тушу. Тот покорно закинул «чужого» обратно на плечи, снова превратился в монструозного коня и поплелся обратно к воротам.

– …я тебе точно говорю, он откладывает яйца! – донесся до Андрея возбужденный голос Куницы. Кстати, даже отдаленно не напоминающий медово-тягучий выговор Альгирдаса. – И вообще, это самка. У нее наверняка гнездо где-то поблизости.

– Гнездо у нее дальше на севере, – Орнольф был невозмутим, – и его в ближайшие полчаса уничтожат. А ты сообщи своим покровителям, что на их землях появились незваные гости. Пусть помогут вам защищаться. Извини, Лаки, – он развел руками, – нужно было взглянуть, что прислал мой брат. Он встретил шесть таких существ на севере, в двухстах километрах от твоего поселка, и убил всех, но та группа наверняка была не единственной. А двигаться они могут очень быстро. Так что, будь готов к неприятностям.


Ну, что тут скажешь? Обед прошел в милой и непринужденной атмосфере.


Им никогда не доверяли полностью. И благодарили почти всегда неискренне. Это было нормально. Привычно и понятно. Андрей и сам, окажись он на месте обитателей поселков, с большим подозрением относился бы к людям, без опаски путешествующим по захваченным чудовищами землям. К людям, у которых – невозможно поверить! – есть автомобиль и мотоцикл, и огнестрельное оружие, и много чего еще. Например, лекарства. Тем более, если один из этих людей убивает шесть непобедимых тварей, да еще и посылает труп в качестве экспоната для анатомического театра.

Сегодняшний случай с «чужим», это ведь скорее обыденность, чем исключительная ситуация. Касур и Паук считают своим долгом дать людям возможность ближе познакомиться с обитающими поблизости чудовищами. Правильно считают. И совершенно правильно поступают, когда посылают вождям и шаманам трупы или подранков для вдумчивого изучения. Только вот… осадок оставался. Вообще, неизвестно, что хуже: привезти тварь в багажнике «мерседеса» или – на ездовом демоне. В нынешние времена и на автомобиль, и на ручного монстра реагируют одинаково.

Нервно реагируют.


За обедом говорил в основном Куница. Лаки хоть и оттаял слегка, оставался угрюмым и молчаливым. Ну и ладно, Андрея это не беспокоило, Орнольфа – тем более. У того нашлось о чем поговорить с шаманом, ну а Андрей слушал. Не то, чтобы многое понимал, но было интересно.

Куница оказался не студентом и не хиппи. Университет он закончил и мог бы продолжать научную деятельность, однако предпочел вернуться в резервацию.

– И это меня спасло, – он лучезарно улыбнулся, – потому что когда пришли духи, им насрать было на высшее образование!

«Настоящий живой апач, – с легкой насмешкой над самим собой, констатировал Андрей, – сдуреть можно!»

На представителя кровожадного индейского племени Куница был не похож. Ни в каком месте. Он вообще на индейца не походил, если бы не амулеты.

А духам Северной Америки действительно не было дела до того, как много книг ты прочел. И, кстати, им не было особого дела до того, как много ты прочел книг о духах, и насколько знаком с обрядами и суевериями многочисленных индейских племен. Духов волновала только кровь. Не в смысле кровопийства, хотя не без этого, а в смысле происхождения. Если что и уцелело здесь от прежней Америки, так это резервации. Не все и не полностью, но там земля хотя бы не превратилась в пустыню. И остались люди.

Шаманы остались.

Куница вот остался.

– Нет, – ответил он на невысказанный вопрос, – здесь не резервация, просто чистое место. Когда я сюда пришел, Лаки уже организовал оборону, и они принимали всех, кто выжил, только не знали, что пришельцев нужно проверять как следует. А умерших хоронить на деревьях.

– Мы их закапывали, – вставил Лаки, – срань господня, они выкапывались и уходили. И я считаю, нам повезло, что они уходили далеко. Но те мертвяки, которых мы вешаем на деревья, ведут себя лучше, это уж точно. Они просто гниют.

– Большая редкость в нынешние времена, – заметил Орнольф.

Андрей мог бы ожидать такого высказывания от Паука – тот умел огорошить, вовремя сказав какую-нибудь гадость, но от Касура, который всегда вел себя дипломатично… м-да. Век живи, век удивляйся.

– Много еще вы видели поселков? – спросил Куница после паузы, дождавшись, пока побагровевший вождь продолжит жевать. – В штате и вообще… И города, я имею в виду, большие города, что там?

– Вообще, города есть, – ответил Андрей, решив, что теперь его очередь быть дипломатом, – там людей почти не осталось, все поразбежались, а города есть. Да. Вообще. А в Америке – нет.

Угу. Хорошо сказал. Нет уж, дальше пусть лучше Орнольф, он обаятельный.


– Пятеро баб у нас тяжело больны, – угрюмо сообщил Лаки, когда обед закончился, и хозяева пустили-таки по кругу трубку с невыносимо едким табаком, – не знаю, что это за хрень, но оно никак не лечится. Куница прогнал духов, только пользы от этого пока не видно. Еще детей с десяток при смерти… – он поморщился, – этого добра навалом, а вот бабы у нас наперечет.

К этому Андрей за полгода тоже привык. К тому, что детей в поселках часто не считают за людей. До десяти лет они как бы не существуют, поскольку не приносят пользы, а только создают дополнительные трудности. Кормить малышей, конечно, кормят. И по возможности, учат. Но к смерти относятся… философски, что ли. Странно, это люди так быстро деградируют, или налет цивилизации оказался таким тонким?

Однако здесь… Опять «здесь», но ни Куница, ни Лаки не сочли нужным сказать пришельцам, как называется поселок. Тоже дело обычное – свои имена и имена своих поселений люди скрывали из элементарной осторожности. В общем, здесь, складывалось впечатление, все дети были сосчитаны и присмотрены. И больных малышей оказалось ровно десять.

Они лежали в детском отделении лазарета, и наличие такого отделения само по себе говорило в пользу Лаки. А может, Куницы. Кто из них решил придерживаться правил прежней жизни, не так уж важно. Андрей, входя в палату, глянул на Орнольфа, и тот кивнул:

– Злых духов здесь действительно нет. Работай, лейтенант.


Работай, лейтенант…

Чаще всего это приходилось слышать применительно к Маришке. «Работай!» – приказывал Паук, и она, сосредоточившись, начинала ворожбу.

Столько новых слов прижилось за последние месяцы… новые слова в новом мире. А как по-другому? Ворожба – это что-то из седой древности, но методы, используемые Маришкой, не похожи были ни на что, виденное Андреем раньше, и слов других для определения того, что она делала, не находилось. Орнольф называет это ворожбой, Паук называет ворожбой, значит – это ворожба.

Никто из магов в ИПЭ не умел воевать.

Воевали такие, как Андрей. И такие, как Макс. Макс и сейчас совмещает обязанности бойца с функциями дипломата. А старлей Панкрашин переквалифицировался в лекаря. Кто из них полезнее, это еще вопрос, бойцов в отряде – четверо из пяти, а врач – один. Берегут врача, в бой не пускают. Однако нельзя не признать, что услуги медика в этом новом мире требуются значительно реже, чем боевые навыки.

Впрочем, стрелять-то он не разучился.

А Маришка так и не научилась. Хотя могла бы, за полгода.

Она так изменилась… стала совсем другая. Андрей заметил перемены еще в апреле, когда увидел ее рядом с Пауком. Тогда показалось, что Маришка просто стала красивее. Она всегда была ничего так, стильная девочка, и Андрей не видел разницы между «стильной» и «красивой», пока… ну, вот пока не посмотрел.

А сейчас Маришка… да фиг знает… Глядя на нее, уже не хочется улыбаться.

Она теперь не признает другой одежды, кроме камуфляжа, ценимого за прочность, удобство и множество карманов. Носит высокие ботинки с армированной подошвой, потому что в них можно не беспокоиться о том, куда наступаешь. Смотрит с нехорошим прищуром, и даже когда разговаривает с кем-нибудь, взгляд ее скользит мимо собеседника, куда-то далеко, туда, откуда может прийти опасность.

У нее и голос стал другим. Изменился от постоянного выпевания, выкрикивания, бормотания заклинаний. «Как будто у нее десять октав в диапазоне», – заметил Макс. Вот уж точно. Ворожба тренирует голос – куда там консерватории! Андрею иногда казалось, что в Маришке обитает теперь сразу несколько женщин, разного возраста, с разными привычками и характерами. Закрыв глаза, не сразу и поймешь, кто с тобой разговаривает.

Боец Чавдарова. Охотник Чавдарова.

Над ней Паук не смеется, в смысле, смеется, конечно, но не так, как над другими. И, слава богу, он по-прежнему называет ее Малышкой. А то бы, пожалуй, совсем тяжело пришлось Андрею. Да и Максу. Эта, новая Маришка, стала как будто бы слишком взрослой. Чересчур взрослой даже для изменившегося мира.

Если только в этом мире еще существует понятие «чересчур».

* * *

– Работай! – приказал Паук.

Помогать Маринке он не собирался. Не та ситуация, чтобы выхватывать из рук чародея силовые заготовки, с нечеловеческой скоростью сплетая из них заклятия. Можно никуда не спешить, дать Малышке потренироваться. Работа тонкая – то, что надо для тренировки.

Максим, высунувшись из люка на крыше машины, в бинокль обозревал окрестности. Охранял.

Как они друг к другу обращаются… делают из имен собачьи клички. Макс. Дюха… Зачем? Альгирдасу это не нравилось, и он называл Андрея – Андреем, а Максима – Максимом. В тех случаях, когда вообще обращался к ним по именам. Обычно, чтобы привлечь к себе внимание, хватало короткого прикосновения паутины.

Маринка упорно пыталась влить огненную струю в неширокий черный зев пещеры. Пламя рвалось вверх. Это же огонь – не нефть, чего ради он куда-то польется? Интересно, Малышка сама догадается, или…

– Это что, там, внизу надо делать?

– Умная девочка! – хмыкнул Паук. – И получаса не прошло.

Она нахмурилась. Не потому что обиделась, а от сосредоточения. Пыталась перерисовать заклинание таким образом, чтобы пламя вспыхнуло прямо под землей, и заполнило собой все пространство пещеры.

– Альгирдас…

– Да?

– Как же оно будет гореть, без кислорода?

Ну вот. Очередной вопрос, из тех, что ставят его в тупик.

Какой еще кислород? Никогда ему не понять людей!

Орнольф говорит, что проблема Маринки в том, что она зацикливается. На какой-нибудь одной идее. Вот решила, что кладку в пещере непременно нужно сжечь, и сейчас пытается ее жечь. То есть, уже не пытается. Задумалась о своем «кислороде». Альгирдас редко жалел о том, что утратил чародейный талант. Еще реже он жалел о том, что не наставник. Сейчас, однако, не помешало бы и то, и другое.

С фантазией, необходимой бойцу-чародею у него все было в порядке. С избытком даже, если верить рыжему. Он и в те времена, когда имел опыта в чародействе не больше, чем Малышка, придумывал десяток способов изничтожения врага там, где и одного-то было много. И сейчас тоже перебирал в голове варианты, один другого ужасней.

Но… близок локоть. Впрочем, укусить себя за локоть Паук мог без труда. А вот использовать волшебную силу – увы.

К тому же, если уж Орнольф поручил ему тренировать Маринку, надо делать это по правилам. А правила гласят, что она до всего должна додумываться сама, без подсказки. Да и не взялся бы Альгирдас внятно изложить ей, как работают те заклинания, до которых он успел за эти полчаса додуматься.

Нарисовать – да, это запросто. Но это еще хуже, чем подсказывать. Рыжий по ушам надает и будет прав.

– А можно я? – подал голос Максим.

Они обернулись одновременно. И Альгирдас, и Маринка, так посмотрели на эмпата, что он чуть не провалился в свой люк.

– Можно, – разрешил Паук, поразмыслив.

Спустя полминуты из черной, обугленной по краям дыры в земле вырвался столб багрового пламени.

– Вау! – заорала Маринка.

– О, – Альгирдас улыбнулся, – хорошо получилось.

Ну, вот. Опять забыл, что ему не стоит улыбаться этим мальчикам. Особенно Максиму. Он очень нервничает от этого и смущается сильно…

– Как ты это сделал? – долго смущаться Маринка эмпату не позволила. – Ну-ка, объясняй!

Вообще-то она должна была сама додуматься. Со временем. Проанализировать свои ощущения, восстановить в памяти картинку, пересчитать ниточки силы… да, тубэстэх! [66] – у кого же хватит терпения ждать, пока ученик чародея до чего-нибудь додумается?!

Разве что у Орнольфа.

– Сделал так, чтобы духи сами захотели все там уничтожить, – объяснил Максим. – Ты их стольких вызвала, я и подумал, что они все равно где-нибудь поблизости толкутся. Пользуются возможностью рядом с Пауком побыть.

Лишнее уточнение. Ну, да ладно. Парень прав. Духи, способные ценить красоту Паука Гвинн Брэйрэ, способны и воспринимать посылаемые эмпатом эмоциональные импульсы. Молодец лейтенант!

– Едем к другой кладке! – Маринка уже забралась в машину. – Поехали, Паук! Вдруг они уже вылупятся, а мы не успеем?

Тилли, уловив нетерпение в ее интонациях, мохнатой змеей просочился в свою корзинку. Кот очень быстро усвоил, что в движущейся машине лучше сидеть в корзинке, предпочтительнее всего, крепко зажмурясь.

– Я понятия не имею, где другие кладки, – Альгирдас сенсорными нитями изучал выжженное пространство внутри пещеры. Ничего живого. Вообще ничего, кроме голого, раскаленного камня. Хорошая работа. Если даже у этих низших были какие-то подобия душ, пламя уничтожило и их тоже. Мстить будет некому. – Сначала нужно найти мамаш.

– Ты знаешь, куда ехать?

– Знаю, конечно… я только не могу понять, откуда они такие. Ладно, едем. Максим, ты – к пулемету.

Эмпат молча кивнул и полез на место стрелка. В багажник.

Бедолага.


Вообще-то Альгирдас был против огнестрельного оружия. У тех, с кем им приходилось драться, не было ничего подобного. Только чары. А свинец против чар – это либо нечестно, либо неэффективно. По ситуации. Смотря кого пытаешься убить.

Орнольф проявил свойственное ему терпение, напоминая упрямому Пауку, что у того под рукой больше нет двухтысячной армии охотников Гвинн Брэйрэ. А охотники современные, даже вольные – личная гвардия Альгирдаса – далеко не так эффективны, как их древние предшественники. Они на самом деле и второму-то поколению в подметки не годились (за исключением японцев, те как раз к нему и принадлежали). И мало что могли противопоставить хлынувшим в тварный мир ордам чудовищ.

Орнольф, конечно же, был прав. Как всегда.

Пришлось признаться, что кроме сомнений в честности или практичности применения огнестрельного оружия, есть еще и личные причины протестовать против его использования. Надо отдать рыжему должное, он даже не улыбнулся. Ну, разве что чуть-чуть, необидно. Конечно же, он знал, что Альгирдас не любит громких звуков, в том числе и выстрелов.

«Не любит» – это мягко сказано, но некоторые вещи просто не получается называть своими именами. Не мог же Паук Гвинн Брэйрэ признаться, что он просто-напросто боится грохота стрельбы.

– Если дело только в этом, – сказал Орнольф, – то можешь не беспокоиться. Чародей я или нет?

И Альгирдас подтвердил, что, да, Орнольф чародей. И согласился с тем, что против «орд» пулеметы не помешают. Так что теперь он не брезговал огнестрельным оружием и даже находил некоторое удовольствие в том, чтобы расстреливать тварей из автомата.

А еще Орнольф придумал оснащать демонов скорострельными вертолетными пушками. Он сказал, что у них ведь изменяемая конфигурация подвесок – у демонов, а не у пушек – и что это очень удобно. Альгирдас незнакомые слова пропустил мимо ушей: это были мертвые слова из мира, погибшего полгода назад. Но он принял во внимание эффективность пушек, и демоны тоже оценили придумку.

– Страшное дело, – восхищенно сказал Орнольф, когда провели первые испытания, – Паук, верхом на бешеном демоне посреди стаи чудовищ – это я не раз наблюдал. Но все то же самое, стреляющее разрывными снарядами… Сердце мое, я в тебя еще раз влюбился. Это ничего?

– В меня или в демона? – уточнил Альгирдас, прежде чем позволить рыжему поцеловать себя.

– Вообще-то, в пушки, – признался Орнольф.

Ну, а кто сомневался?


Духи-разведчики донесли о двух десятках стай незнакомых низших, с количеством особей от пяти до пятнадцати. Охотились эти твари, как козы паслись. Жрали все, что двигается, оставляя такой заметный след, что и без помощи духов очередную группу Альгирдас нашел без труда.

Правда, прятаться от этих созданий было непросто. Но они и не прятались. Чудища заметили автомобиль раньше, чем Альгирдас заметил их, но он был быстрее.

Ненамного…

Сказать по чести, тварей проворнее встречать не доводилось. Разве что старые упыри могли потягаться с ними в скорости. Однако, как бы там ни было, к встрече Альгирдас оказался готов и успел бросить машину назад, когда зубастые чудовища накинулись сразу с трех сторон. Он приказал Максиму стрелять, и автомобиль понесся по выжженной земле, удирая от голодных фейри.

Или не фейри? Но кто же тогда? Не животные ведь! Не бывает таких животных.

Крупнокалиберные пули не причиняли чудовищам особого вреда, зато отбрасывали назад, заставляли ненадолго остановиться. А большего и не требовалось. Альгирдас хотел выиграть время. Сегодня утром такие же точно существа накинулись на него совершенно неожиданно, и он принял бой, не успев толком разобраться, с кем имеет дело. Низшие действительно мало интересовали его, но надо быть дураком, чтобы не попытаться узнать побольше о врагах, с которыми раньше не сталкивался.

Вот он и пытался узнать. Сейчас. Пока его автомобиль летел по кочкам и ухабам, а за спиной глухо рокотал зачарованный пулемет, и твари, несмотря на яростный огонь, приближались, голодные и безмозглые…

Ага! Не безмозглые. Точнее, не все. И самка среди них всего одна. Держится в стороне. А это – самцы. Они как муравьи или термиты, они не понимают, что делают. Она – понимает. И не лезет под пули. А еще… она нездешняя. Не фейри. Действительно животное, только считает себя… злые боги, кем-то вроде человека. Она считает себя обычной смертной. Так. А ее кладка… о, вот и кладка!

– Держитесь! – предупредил Альгирдас, нажимая педаль тормоза. – Арвод! [67]

И вышел навстречу тварям.


Их самка заслужила бой. Она была разумна, она умела чувствовать, и ее нельзя было убивать, как убивают обычных чудовищ. С ней следовало сразиться один на один. Пусть даже это существо ничего не знает об уважении к врагу, о правилах боя и о том, какую честь оказывает ей Паук Гвинн Брэйрэ.

Но прежде, чем дойдет до боя с самкой, нужно нейтрализовать ее рабов.

Альгирдас сделал несколько шагов, разматывая невидимую, но самую прочную из своих сетей.

Первые два чудовища с разбегу влетели в тенета и забились, пытаясь их разорвать. Дурацкое это занятие – рвать паутину, нет на свете ничего прочнее. И можно было бы сделать нити тоньше, чтобы они резали плоть, резали броню тварей, но опыт первого боя подсказывал Альгирдасу, что раны этих существ заживают слишком быстро для привычных фокусов с паутиной. Эти низшие не разлетятся кубиками окровавленной плоти, скорее уж поглотят сеть, растворят ее в своей ядовитой крови.

Он не стал и пытаться.

Ловчая сеть. Короткое замешательство в рядах врага, когда на первых двух чудищ едва не наткнулись двое следующих.

Малышка что-то крикнула сзади. Альгирдас не вникал. Понял только, что девочка уже сориентировалась. Разбежался и через головы чудовищ прыгнул в центр их боевого порядка.

Орнольф потом прибьет его. И будет прав. Но это – потом…

Ему сразу удалось сбить с ног одну из тварей. Сдерживая остальных, Альгирдас, не глядя, бросил во все стороны липкие, прочные нити паутины. Твари, попавшие в тенета, испугались, хотя вряд ли поняли, что случилось. Они забились, заметались, двигаясь беспорядочно и – тойн асву! [68] – совершенно непредсказуемо. Паук кувыркнулся, чтобы не попасть под удары хвостов и лап. Горло упавшего чудовища оказалось прямо под рукой. Он машинально полоснул по мелкой чешуе когтями, но только искры высек. От неожиданности едва не испугался и очень быстро сообразил, как именно нужно бить, чтобы нанести рану.

Ну а потом стало гораздо легче. Не бой – резня. Заматываешь тварь в липкий кокон, и пока она возится, стараясь сбить тебя с ног и затоптать, используешь самые тонкие нити, собранные в пучок. И бьешь, кромсаешь, режешь. Дело долгое: жизненно важных центров у этих чудовищ целых пять, и каждый надо поразить. Дело грязное. Если бы не самка, ради которой все и затевалось, Альгирдас, как и в прошлый раз, предпочел бы истребить этих тварей на расстоянии.


…Арвод!

Заслышав этот сигнал, что-то в Маришке начинало действовать помимо ее воли. Помимо страха и неуверенности в себе. Начинало действовать правильно, как положено настоящему охотнику.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44