Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скоро тридцать

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Гаскелл Уитни / Скоро тридцать - Чтение (стр. 2)
Автор: Гаскелл Уитни
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Черт! – сказала я своему отражению.

Я уставилась в зеркало, желая, чтобы пряди волос, торчащие из отверстий полиэтиленовой шапочки, снова при обрели элегантный золотистый или хотя бы мой натуральный, уныло-русый, цвет – что угодно, только не этот малиновый пожар. Я изо всех сил старалась не думать о трех сотнях, которые Джино содрал с меня за коррекцию цвета в прошлый раз – тогда я тоже выкрасилась в розовый. Почему я снова и снова повторяю свою ошибку? Почему бы мне сразу не отдать сто пятьдесят долларов за мелирование и не выйти из салона с волосами благородного, изысканного оттенка, примерно как у Джоди Фостер, вместо того чтобы платить вдвое больше за тусклый коричневатый цвет, который Джино наколдует, чтобы скрыть розовый? Почему?

Очевидно, у меня какой-то особый тип амнезии, если я раз за разом забываю, что попытки выкраситься средством из пакетика заканчиваются плачевно.

Ладно, надо попробовать исправить положение. Если сбегать в дежурную аптеку и купить упаковку концентрированной перекиси водорода, можно по крайней мере вы светлить волосы добела. Эффект получится чуть более радикальным, чем я планировала, но иного выхода нет. Сегодня суббота, парикмахерская закрыта до вторника. Не могу же я в понедельник заявиться на работу с розовыми волосами!

Передо мной стоял и более серьезный вопрос: как до браться до аптеки с полиэтиленовым чепчиком на голове? Перекрашенные пряди отделены от остальной массы волос, и если я сниму шапочку, то ни за что не сумею отбелить их. Мне придется осветлить всю голову, и в итоге я буду выглядеть так, будто живу в пыльном городишке где-нибудь на западе Техаса и подаю усталым дальнобойщикам застывшие бифштексы под соусом чили. Я перерыла весь шкаф в поисках шляпы, однако нашла только шуточный подарок Нины – бейсболку с вышитой красными нитками надписью «Петухи» (сокращением от «Бойцовских петухов», эмблемы университета Южной Каролины). Я нахлобучила бейсболку и, как могла, подоткнула под нее завязки от чепчика. По бокам они все-таки вылезали, но больше ничего поделать было нельзя, разве что обернуть голову широким шерстяным шарфом, а учитывая, что на дворе стоял август, вид у меня был бы еще более дурацкий. Я коротко помолилась, чтобы не встретить никого из знакомых, пристегнула поводок к ошейнику моей вреднющей собаки, мопса по кличке Салли (реакцией на мою доброту стало недовольное рычание – Салли очень четко различает, что ей нравится, а что нет; прогулки совершенно точно попадают во вторую категорию), и мы вышли за дверь.

Аптека находилась всего в двух кварталах от моей крошечной, размером с почтовую марку, квартирки в районе Дюпон-Серкл. Я спешила, таща за собой Салли, которая повизгивала сзади, возмущаясь вынужденной пробежкой. Впереди уже засветилась голубая неоновая вывеска аптеки, как вдруг что-то белое пронеслось в темноте, сделало не сколько кругов, а потом налетело на Салли. Оказалось, что это пес какой-то немыслимой помеси пород. Обезумев от счастья, он пытался взгромоздиться на Салли со страстью сексуально озабоченного первокурсника. Салли не та штучка, которая будет терпеть, если что-то ей не по душе, и выразить свои чувства она тоже не постесняется (вот у кого мне следует поучиться). Поэтому она издала пронзительный вопль, цапнула несостоявшегося ухажера за нос и запрыгнула мне на руки, театрально высунув язык и тяжело дыша после нервного потрясения. Меня же больше волновала судьба четвероногого Ромео, который, несмотря на явные следы зубов на бархатном носу, не потерял интереса к Салли. Более того, теперь, когда она ясно дала понять, что он недостоин обнюхать ее зад, песик проявлял еще больше энтузиазма. Мужчины все одинаковы, подумала я, наклоняясь, чтобы погладить его белую шерстку. Сидя у меня на руках, Салли немедленно оскалила зубы на дерзкого кавалера и изобразила глубокий обморок, буквально закрыв лапой глаза, точно актриса в немом фильме.

– Оскар! – раздался оклик, а затем послышались быстро приближающиеся шаги. – Вот ты где! Ты что, приставал к этой леди? А ну-ка, иди сюда.

Передо мной был мужчина. Немолодой. С седеющими, но густыми волосами. Черты его лица, невероятно привлекательные и не совсем правильные – слегка кривоватый нос, чуть близко посаженные зеленые глаза, суровая линия тонких губ, – в своей неправильности были восхитительны. Он обладал стройным, атлетическим сложением, и чувствовалось, что в его теле, особенно в широких плечах, по-прежнему есть сила. И еще он был прекрасно одет. Я достаточно хорошо разбираюсь в мужской одежде и сразу определила – брюки и сорочку такого превосходного покроя в магазине на углу не купишь. Я догадалась, что они сшиты на заказ, причем не из дешевой ткани. Наверное, он поли тик, предположила я, судя по холеной, располагающей внешности незнакомца. Однако когда мужчина взял своего жизнерадостного Оскара за загривок и пристегнул к ошейнику песика поводок, на его лице промелькнула ироническая усмешка, которую тонкий и преуспевающий политик обязательно потрудился бы скрыть.

– Надеюсь, он вас не напугал? – обратился ко мне хозяин Оскара.

– Нет, нет, что вы. Правда, не знаю, переживет ли по трясение Салли, – ответила я, немного разворачиваясь, чтобы показать мопса. Салли все еще строила из себя по страдавшую, но, увидев симпатичного незнакомца, тут же навострила уши. Для мужчин у нее есть особый трюк: как только один из них появляется поблизости, она валится на спину, задирает все четыре лапы и подставляет мохнатый животик – «погладь меня». Этакая хвостатая шлюшка.

– Что ж, будем надеяться, она оправится от шока, – сказал незнакомец и приблизился ко мне. На долю секунды я смутилась, решив, что сейчас он схватит меня за руку или даже поцелует – не знаю, с чего вдруг я это взяла; вероятно, я слишком часто принимаю ванны, наслаждаясь ароматной пеной и любовными романами. Вместо этого мужчина всего лишь провел ладонью по плюшевому, складчатому лбу Салли, отчего та пришла в полный экстаз. – Она у вас красавица.

– И сама это знает, – подтвердила я и кивнула в сторону белого песика: – А ваш Оскар – славный паренек. Он терьер или гончая?

– Думаю, и то и другое, хотя его родословная мне неизвестна. Однажды он просто появился у моих дверей и выбрал меня в хозяева, – сказал мужчина, переводя взгляд на свою собаку. Мне показалось, он немного смутился, признавшись в подобной сентиментальности.

Такие истории всегда вызывают у меня чувство вины. Вместо того чтобы пойти в местное отделение общества защиты животных, взять оттуда горемычную, но заслуживающую счастья псину и в награду получить долгие годы пре данной дружбы, я выложила четыреста долларов за Салли. За свои же четыре сотни я попала в рабство к двадцатифунтовой диктаторше, которая периодически дает понять, что мои заботы о ней – деликатесная собачья еда, бутилированная вода, кроватка из искусственного меха леопарда и прелестный клетчатый комбинезончик из дорогого магазина – не оправдывают ее ожиданий, Я уже начала подозревать, что моя Салли – очередное перевоплощение Пол Пота, если, конечно, такая вещь, как реинкарнация, существует и если душа жестокого тирана могла вернуться в этот мир в виде капризной, избалованной комнатной собачонки, а не таракана или слизняка.

– М-да. Ладно, пожалуй, нам с Оскаром пора домой. Кстати, меня зовут Тед Лэнгстон, – представился муж чина.

– Элли. Эллй Уинтерс, – сказала я с улыбкой.

Он улыбнулся в ответ, и внутри у меня сладко заныло – я не испытывала этого ощущения уже давно. Очень, очень давно. И уж точно не переживала подобного по отношению к Эрику. В этом Теде Лэнгстоне определенно было что-то особенное. Он был чертовски привлекателен и, несмотря на свой явно немолодой возраст, излучал спокойную силу и мужественность. Я вдруг неожиданно остро почувствовала, как близко мы стоим друг к другу, и мне стало интересно, ощущает ли Тед такое же притяжение.

– Гм. Думаю… – сказал он.

«Может, Тед хочет пригласить меня на чашечку кофе или спросить номер телефона», – промелькнула у меня мысль. Я постаралась изобразить самую кокетливую улыбку, но тут он очень тактично указал на мою голову.

– К вашей кепке что-то прилипло, – проговорил он, и я потрогала бейсболку с «Петухами».

Ох. Дерьмо. Блин горелый. Шапочка для осветления с одного бока вылезла из-под бейсболки, и полиэтиленовый ремешок весело трепетал на летнем ветру. Несомненно, она выглядела точь-в-точь как полиэтиленовая версия шляп из фольги, которые сумасшедшие надевают, чтобы инопланетяне не могли управлять их мозгом при помощи космического излучения. Я вообразила, будто понравилась этому красивому, элегантному мужчине, а сама стояла в застиранном тренировочном костюме, в котором всегда крашу волосы, совершенно без макияжа, зато в полиэтиленовой шапочке, поверх которой напялена дурацкая бейсболка. Мне еще повезло: он не вызвал полицию, чтобы отвезти меня в ближайшую психушку. Я густо покраснела, страстно желая, чтобы земля под ногами разверзлась и поглотила меня. Когда стало ясно – в бездну мне не упасть, я избрала единствен но возможный вариант действий: бегство.

– Приятно было познакомиться, – пробормотала я и понеслась прочь, волоча за собой упирающуюся Салли, не довольную тем, что ее спустили с рук. Ну надо же, какое невезение! Первый не-Эрик и, если на то пошло, не-Алек не-Питер, не-Уинстон и не-Джереми, которого я встретила в своей жизни, и именно в разгар идиотской эпопеи с розовыми волосами. Просто чудно.

Глава 3

Тед Лэнгстон. Ммммммм. Я только о нем и думала. Интересное лицо, обаятельная улыбка. В нем было что-то от Рассела Кроу – нет, не внешнее сходство с актером, а те же притягательная суровость и блеск в глазах, окруженных се точкой тонких морщин. А как сложен – строен и худощав, но при этом крепок и широкоплеч. Интересно, без одежды он так же хорош или обладает фигурой Кэри Гранта, а под великолепно сидящим костюмом скрывается хилое, тщедушное тело со впалой грудью? Обнаженный Тед Лэнгстон, мечтательно подумала я, а потом вслух рассмеялась над собственной наивностью. Он наверняка женат, убеждала себя я, влюбляться в женатого мужчину и глупо, и бессмысленно. Даже если он холост, после эпизода с поли этиленовой шапочкой Тед, несомненно, счел меня сумасшедшей. И все же…

Еще безнадежнее, чем фантазии о едва знакомом муж чине, были мои попытки представить, будто я – звезда комедийного сериала в роли молодой адвокатессы и что вот-вот в офисе появится Дэвид Спейд,[5] который начнет откалывать шуточки и избавит меня от скучной работы. К не счастью, все эти «мыльные оперы» про юристов вроде «Элли Мак-Бил» или «Практики», где нелепые, но симпатичные герои ведут нелепые, но интересные дела, чрезвычайно да леки от реальной адвокатской деятельности, как, впрочем, и все романы Джона Гришэма. На самом деле юридическая практика и в особенности судебные тяжбы – сплошная канцелярщина с препонами и проволочками на каждом шагу, не имеющая почти ничего общего с громкими делами и стоящими клиентами.

По этой причине, приходя в контору каждое утро, я первым делом залезаю в Интернет и прочесываю сайты в поисках подходящих вакансий. Все предлагаемые должности кажутся мне гораздо интереснее той, что занимаю я: глава такого-то комитета по надзору или ректор такого-то университета. Раньше я рассылала свои резюме по всем указанным адресам, но бросила это занятие, когда уже больше не могла читать сухие письма с отказами: «К сожалению, мы рассматриваем кандидатуры только квалифицированных специалистов. Желаем удачи». Все это жутко меня угнетало, лишний раз доказывая: жизнь и кино – совершенно разные вещи. На экране молоденькая инженю всегда находит шикарную работу, не имея ни образования, ни опыта, а потом внезапно оказывается на высоте и поражает коллег, проявив недюжинную деловую хватку. Инженю не занимается неблагодарным трудом под пятой у бездушного начальника, который хмуро взирает на нее исподлобья, если вдруг ей понадобится отпроситься на полдня, чтобы отдать свою почку или родить ребенка. «Ну, если вам очень надо», – недовольно протянет босс, качая головой и удивляясь, как его угораздило нанять такую лентяйку.

Точно таков мой шеф. Говард Ширер – хвастливый надутый индюк с лысеющей головой – всегда приходит в крайнее удивление, когда в субботу или на Рождество я беру выходной, а не кручусь как белка в безумном колесе судебных дел. Он любит повторять: «В начале карьеры я вкалывал по двадцать пять часов в сутки! Эти юристы нового поколения, которые только и болтают о «качестве жизни», думают, что им все дается задаром». Еще он любит сопровождать фразу «качество жизни» непристойным жестом сред него пальца, грозить указательным пальчиком и изображать «кавычки», сгибая средний и указательный на манер заячьих ушей. Ненавижу его.

Итак, я сидела в кабинете и раскладывала компьютерный пасьянс. (Как в наше время кто-то вообще успевает делать свою работу, когда компьютеры в офисе забиты играми и снабжены выходом в Интернет? Может, только я провожу девяносто процентов рабочего дня в сети, перелистывая виртуальные страницы светских хроник и модных каталогов, а в оставшиеся десять процентов времени лихорадочно пытаюсь выполнить все запланированное?) И в этот момент ко мне ввалился Ширер Дерьмовый собственной персоной, на ходу прокашливаясь и почесывая в паху. Еще одна омерзительная привычка моего босса: он постоянно тормошит свои яйца, перекладывая их поудобнее, и очень часто делает это перед тем, как протянуть ладонь для рукопожатия.

– Уинтерс, – загудел он. По всей вероятности, Ширер думает, что, обращаясь ко мне по фамилии, он выглядит этаким поборником равноправия в духе «для-меня-ты-обыч-ный-сотрудник-свой-парень-и-не-надо-вешать-на-меня-половую-дискриминацию». – Попрошу вас отменить на сегодня все планы.

У меня упало сердце, «Только не заставляй меня работать сегодня», – мысленно взмолилась я. Вечером по телику должны были показать новую серию «Баффи», и я уже предвкушала, как Баффи – истребительница вампиров на дерет задницу мертвякам-кровопийцам, а я вволю наемся пиццы и запью угощение бутылочкой мерло. Разумеется, вслух я ничего такого не сказала. Пай-девочки всегда рады задержаться на работе допоздна. Без жалоб и вздохов. Да, сэр, конечно, сэр, как прикажете, сэр.

– А в чем дело? – спросила я, мысленно решив обновить текст резюме. Не далее как сегодня утром на глаза мне попалось объявление насчет вакантной должности веб-мастера для нового интернет-проекта, и я прикидывала, требуется ли для этой работы знать что-то еще, кроме технологии «укажи и щелкни».

– Фирма получила приглашение на благотворительный прием, который устраивает сенатор Лотон. Вы будете представлять наши интересы.

– В чем они заключаются?

– Ну, знаете, как всегда, поболтаете о том о сем, завяжете полезные знакомства. Я бы сам пошел, но меня ждет супруга, – туманно пояснил он, весьма довольный собой. «Супруга» была уже третьей по счету. До того как сместить вторую миссис Дерьмоширер и стать хозяйкой модного особняка в Александрии, ока работала у нас ассистенткой. Шеф небрежно бросил приглашение на стол и удалился, как всегда мурлыча себе под нос «отлично, отлично». Ширер шагает по жизни, утверждая свое существование.

Все это было так привычно. Меня отправили на очередное сборище скучных, напыщенных фанфаронов, где я ни кого не знаю и понятия не имею, с кем надо «поболтать о том о сем» и «завязать полезные знакомства». Очевидно, из-за того, что я не замужем и дома меня не ждет благоверный, Ширер считает, будто я всегда свободна и в любую минуту могу все бросить. Я уверена: совет директоров делегировал именно его, или же он вызвался сам и только в последний момент решил свалить это утомительное поручение на меня. По крайней мере тисненая надпись на плот ной бумаге цвета слоновой кости обещала, что весь вечер будет работать бар. Кроме того, подобные мероприятия всегда славились обильным угощением. Ужин и выпивка на халяву. Ладно, может, все еще будет не так плохо.

Я решила отправиться на вечер прямо с работы, рассчитывая недолго там покрутиться, сделать пару-тройку блестящих высказываний в обществе нужных людей и успеть домой к началу «Баффи». Подумывала и о том, чтобы послать всех к черту и вообще никуда не ходить – в конце концов, каким образом Ширер об этом узнает? – однако этот план имел два слабых места. Во-первых, я не знала, пойдет ли туда кто-то еще из нашей фирмы, а во-вторых, я совсем не умею врать. Всякий раз как пытаюсь выдавить хотя бы два слова неправды, я краснею, начинаю заикаться, нервно хихикать и все мои выдумки звучат глупо и фальшиво. Если Ширер завтра спросит, как все прошло, я скорее всего запищу, как мышь, и в числе своих собеседников назову кого-нибудь, кто, как потом окажется, давно почил в бозе.

Поскольку я не намеревалась задерживаться на вечере, времени забежать домой после работы и переодеться у меня не было. Если бы идиот Ширер отдал приглашение вчера, я бы подготовилась заранее и надела роскошный новый костюм с жакетом и юбкой из черного габардина, который де лает меня гораздо более стройной и стильной, чем я есть на самом деле. Сейчас на мне был старенький темно-синий брючный костюм, удобный, но уже не модный, со стрелка ми на брюках и расширяющимися книзу рукавами. Наверное, как раз на этот случай модные журналы рекомендуют держать в ящике стола изящные открытые босоножки на небольшом каблучке и тюбик блеска для губ, чтобы девушка была готова внезапно поменять планы и моментально обернуться из неприметной рабочей пчелки в звезду вечеринки. К сожалению, в моем столе валяются только заму соленный любовный роман, пачка жевательной резинки и гелевая ручка с розовыми перьями на конце. Безусловно, какая-нибудь редакторша женского журнала отрезала бы эти перья и прикрепила их к туфлям при помощи корректирующей жидкости или степлера, волшебным образом превратив унылую обувь в сногсшибательную дизайнерскую модель, но такие рецепты не по мне. И все, что я смогла, – это заглянуть после работы в дамскую комнату, попудрить носик и подкрасить губы. Выглядела я не самым лучшим образом, но для вечера, на котором соберутся сплошные незнакомцы, вполне сносно.

В общем и целом у меня обычная, ничем не выдающаяся внешность. Рост – пять футов и пять дюймов, ни толстая ни худая, русые волосы до плеч, нос чуть крупнее, чем хотелось бы (но, уж конечно, не такой здоровый, как у Сирано), хотя даже такое описание весьма субъективно. Как правило, большинство людей считают, будто у них обычная внешность, так же как все стремятся отнести себя к среднему классу, даже если у человека четыре дома, огромный штат прислуги и личный вертолет или, напротив, он ютится в однокомнатной хибарке размером со спичечный коробок, без душевой и с сортиром на улице. В Лос-Анджелесе, где дамочки истошно вопят, проглотив одно лишнее драже «Тик-так», втискиваются в четвертый размер, а в подарок к шестнадцатилетию получают оплаченный сертификат на проведение пластической операции, меня сочли бы рыхлой тумбой, страшной, как Квазимодо. А вот на стоянке для жилых автоприцепов, где все женщины выглядят как Розанна Барр[6] до срезания жиров и одеваются в синтетические спортивные костюмы из «Уол-марта»,[7] я покажусь просто золотоволосой богиней а ля Мишель Пфайфер. Я всегда довольно спокойно относилась к своему образу неприметной «соседской девчонки», но тут, вытянув шею к зеркалу, чтобы нанести помаду поаккуратнее, увидела не что, от чего кровь застыла в жилах, а по рукам побежали мурашки. Морщины. Вот тут, в уголках глаз, совсем еще т ненькие, и все же… Я еще слишком молода! Ни у кого нет морщин в двадцать девять лет. Однако у меня они были – коварные предвестники того, что ждет в следующие десять лет. Какая несправедливость! У меня на подбородке до сих пор вскакивают прыщики – где это видано, чтобы у женщины одновременно были и прыщи, и морщины? И зачем я только в юности столько времени проводила на пляже, смазывая свою золотистую кожу обычным детским маслом? Почему я стеснялась шляп и кремов с четвертой степенью защиты от солнца? Неужели я опоздала и ничего нельзя поправить? Господи, ну почему мне вот-вот стукнет тридцать? Почему?

«И какого черта мне надо тащиться на этот дурацкий прием?» – думала я, чувствуя себя самым несчастным созданием на земле. Это нечестно! Все, чего я хотела, – это надеть на голову бумажный пакет, пойти домой, облачиться в мягкую пижаму и умять пинту нежнейшего пломбира «Хааген – Дац» прямо из коробочки.


Прием проходил в дорогом частном клубе, где все было отделано деревом и украшено изысканными цветочными композициями. Народу уже набился полный зал – мужичины и женщины демонстрировали свои самые любезные и притворные улыбки. Если Манхэттен славится как место скопления агрессивно-шикарных модниц, то Вашингтон – столица придурков, населенная сплошь бывшими членами общества «Фи Бета Каппа»[8] и реформаторами судебного законодательства, которые теперь носят очки в роговой оправе, строгие темно-синие костюмы и нелепые грибовидные стрижки.

Не встретив никого из знакомых, я направилась к бару за порцией джина с тоником, а потом сгребла себе на тарелку несколько сырных слоек и тарталеток с луком. Рас положившись у стойки, я разглядывала собравшихся, гадая, к кому из гостей должна подольститься. В толпе мелькнуло несколько знакомых лиц, однако я не помнила – то ли они наши клиенты, то ли местные политики. Наверное, я единственный человек в Вашингтоне, кто не сумеет назвать фамилию заместителя министра труда или помощника заместителя генерального прокурора и, более того, даже не вспомнит, как зовут руководителя группы большинства в сенате. Все в зале явно считали себя Очень Важными Персонами, хотя еще неизвестно, было ли им чем гордиться на самом деле. Насколько я знала, все собравшиеся представляли собой средний персонал юридических контор, и на этот прием их согнало деспотичное начальство.

Через некоторое время я оставила попытки опознать кого-либо из присутствующих и углубилась в собственные мысли.

Черт, как режет пояс брюк! Нет, не стоило мне вчера лопать начо в таком количестве. Интересно, это просто задержка жидкости в организме из-за соленых мексиканских лепешек или я взаправду начала толстеть? Ну точно, надо опять садиться на белковую диету, пусть даже в прошлый раз недостаток углеводов довел меня до настоящего умопомрачения и пришлось всерьез бороться с желанием стащить со стола у коллеги жареные пончики с повидлом. Хотя, возможно, я просто пью мало воды. Хм… Что подарить Нине на день рождения? На днях она намекала насчет новой су мочки… Да, для голодающей художницы губа у нее не дура. И пожалуй, сумочка от «Наин уэст», купленная на распродаже у «Мэйси», ей не подойдет. Господи, неужели мои морщи ны заметны невооруженным глазом? Пора начинать пользоваться увлажняющим лосьоном с молекулами кислорода, хотя последнем номере «Шарма» я, кажется, читала о новом креме, который…

– Вы сторожите еду или от кого-то прячетесь?

Я вздрогнула. О Боже. Передо мной стоял Тед Лэнгстон. А я была в заношенном костюме и вовсю набивала рот. С другой стороны, на моей голове уже не красовалось непотребства вроде полиэтиленового чепчика или облезлой бейсболки, и после кризиса в розовых тонах мне удалось осветлить пряди в бледно-лимонный цвет. Конечно, получилось ярковато, но все лучше, чем грязно-малиновый колер. Таким образом, выглядела я не ахти, зато и на сумасшедшую не походила. Заметный прогресс с нашей предыдущей встречи.

– Хм… – только и сказала я, так как секунду назад отправила в рот креветку и стручок фасоли. Должно быть, прошла целая вечность, пока я прожевала – чертова креветка! – и к тому времени, когда я наконец проглотила сей дар моря, мои щеки были пунцовыми от смущения.

– Простите, – пробормотала я.

В ответ Тед лишь одарил меня своей сексуальной улыб-I кой. Он был все так же хорош, и в уголках зеленых глаз скрывались тонкие морщинки. Как несправедливо, что мужское лицо морщины делают более чувственным и вырази тельным, а женское – старят. Он протянул мне руку:

– Элли, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – произнесла я. – Как поживает Оскар? Все сохнет по моей Салли?

– От него хорошего не жди, – рассмеялся Тед… – Научился сбрасывать крышку с мусорного ведра и, пока меня нет дома, роется в отходах.

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовалась я.

Тед, похоже, слегка изумился. Только бы он не оказался известным сенатором или еще какой-нибудь шишкой.

– Я из новостей, – пожал он плечами.

– В каком смысле? – переспросила я, заинтригованная уклончивым ответом. Что значит «из новостей»? Может, он хочет сказать, что его имя недавно упоминалось в газетах в связи со зверским убийством жены? Ничуть не удивлюсь, если судьбой мне уготовано влюбиться в серийного убийцу. Правда, если он укокошил супружницу, то, стало быть, уже свободен от брачных уз… Что за дикие мысли лезут мне в голову? И почему я не слежу за новостями? Честно говоря, только и делаю, что работаю – ладно, работаю, сплю, валяюсь на диване и пью вино. Скажите на милость: откуда у меня найдется время читать газеты про Очень Важных Людей, занятых Очень Важными Делами?

– Я возглавляю отдел новостей на канале. «Голд ньюс» и еще веду политическое обозрение, которое выходит по будням в пять вечера, – сказал Тед.

«Голд ньюс» входил в сеть новостных телеканалов, и его основными конкурентами являлись Си-эн-эн и «Фокс ньюс». Ага. Вот как. Выходит, Тед большой босс на круп ном кабельном канале. Вероятно, мне следовало это знать, подумала я и покраснела еще сильнее.

– Э-э… Обычно я прихожу домой не раньше семи, по этому… – извиняющимся тоном проговорила я, не закончив фразы.

– Значит, вы не моя поклонница? – спросил Тед без всякого тщеславия в голосе, а наоборот, со смехом. – А вы где работаете?

– В юридической конторе «Сноу и Друзерс», в отделе судебных тяжб.

– Вам нравится это занятие?

– Конечно, – бодро соврала я. К счастью, в ничего не значащей светской беседе я могу солгать без особого труда. Для пай-девочки это умение – столь же необходимая при надлежность, как сумочка от «Коуч» и визитные карточки с монограммами. – Это крупная фирма.

И почему у меня такое чувство, будто я разговариваю с другом моих родителей? Я не могла раскусить этого человека. Как правило, если мужчина – не коллега – заводит беседу на вечеринке, логично предположить, что он мной заинтересовался. Если только на вечеринке не царит смертная скука (как на этой) или мужчине больше не с кем общаться (как Теду Лэнгстону). По крайней мере лично я в этот момент более интересных собеседников не видела. Однако опять же большую часть сегодняшнего дня я провела, представляя Теда Лэнгстона нагишом, поэтому, не исключено, была немножко пристрастна. Тем не менее вопpoc оставался все тем же – нравлюсь ли я ему? Уходить он не собирался (более того, когда мимо проходила какая-то женщина, Тед посторонился, пропуская ее, подвинулся на шаг ближе ко мне и назад уже не отступил) и во время разговора смотрел в глаза. С другой стороны, он все-таки был репортером и прекрасно умел держать визуальный контакт. Я снова заинтересовалась, женат ли Тед, и бросила быстрый взгляд на его левую руку. Кольца нет. Впрочем, (мало кто из людей его возраста носит обручальные кольца. И вообще люди его возраста поголовно разведены, разве не так?

– Тед!

– Дорогуша!

Супружеская чета средних лет с одинаковыми улыбками во весь рот, одинаково ноздреватой кожей и бурной манерой речи, хищно набросилась на Теда. Женщина буквально задушила его в объятиях, а ее муж дружески похлопал по плечу. Они оттеснили меня в сторону. Мужчина встал ко мне спиной.

– Я надеялся тебя здесь встретить. Только вчера я говорил Долли, что мы не виделись с тобой тысячу лет и непременно должны пригласить тебя на ужин, и вот ты нашелся, – заревел мужчина, будто паровозный гудок.

Сена вторила ему пронзительным, резким голосом:

– Прекрасно выглядишь, Тед. Такой стройный, такой подтянутый! Нет, ты просто обязан сделать мне одолжение. – Она придвинулась ближе, точно желая сообщить ему важную тайну, но при этом продолжала верещать: – Я руковожу кампанией по сбору средств на обучение взрослых компьютерной грамотности, и ты должен выступить с речью на официальном обеде. Отказа я не приму!

Ее муж заревел еще громче:

– Я видел твой сюжет о конференции по проблемам Ближнего Востока, а у меня огромный опыт в этих вопросах. Представляешь, я спорил с твоим изображением на экране! Ты же знаешь, я много путешествовал по Ближневосточному региону, я был там трижды, как никто другой знаю местные обычаи и в особенности отношение коренного населения к приезжим американцам. Говорят, что французы не любят иностранцев. Так вот, по сравнению с арабами они просто миляги. Думаю, тебе обязательно нужно пригласить меня к себе в передачу на роль эксперта.

Жена теперь уже просто визжала как резаная:

– Обед назначен на девятнадцатое сентября, поэтому считай, ты уже в списке приглашенных. Ты чудесно проведешь время, всем дамам из комитета просто не терпится с тобой познакомиться! – прокричала она, а потом – с ума сойти! – кокетливо захлопала ресницами.

– Прошу извинить нас, – решительно сказал Тед супругам, взял меня за руку и увел прочь из зала.

Мы вышли в фойе, где пол был выложен черно-белой плиткой. Официант в смокинге, проносивший серебряный, поднос с шампанским, задержался возле нас, и Тед, отпустив мою руку, взял два бокала.

– Они не пошли за нами? – шепнул он мне почти в ухо, восхитительно щекоча своим теплым дыханием пушок на моей шее. Я задрожала от удовольствия, а по спине пробежали мурашки.

Я обернулась и увидела, что парочка переключила свое внимание на известную женщину-конгрессмена, – даже я знала, кто это. Они зажали несчастную в кольцо, и та беспомощно оглядывалась по сторонам, в то время как супруги по очереди наскакивали на нее и что-то кричали.

– Нет, похоже, они выбрали другую жертву, – расхохоталась я, но, опомнившись, прикрыла рот ладонью. – Они ведь не ваши друзья? – сконфуженно спросила я.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19