Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Потаенное пламя

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Браун Сандра / Потаенное пламя - Чтение (стр. 22)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Лорен снова кричит, отбиваясь руками от кого-то, кто хочет схватить ее. Она крутит головой из стороны в сторону, стараясь не смотреть на дикое существо, преследующее ее.

И вот снова провал в черноту.


Подниматься на поверхность было тяжело, но, начав всплывать, Лорен уже не могла остановиться. Там, по другую сторону двери, была жизнь, с которой она рассталась на полу пещеры. Теперь все это вернется. Ей надо только открыть дверь и вспомнить все, что она так хотела забыть. Это немыслимо. Она еще недостаточно окрепла для этого. И все же ей надо возвращаться к жизни. Сейчас же. Лорен открыла дверь.

Она увидела потолок комнаты Джереда в «Кипойнте». Шторы на окнах были задернуты, защищая ее глаза от слишком яркого света, – она догадалась об этом, увидев золотистую светящуюся полоску между шторами. У противоположной стены большой платяной шкаф. Лорен медленно повернула голову. Откинувшись на спинку кресла, у ее кровати сидел Джеред.

Значит, он не умер! Он жив! Ей хотелось кричать от радости. И тотчас же Лорен поглотило чувство вины – ее счастье означало несчастье других людей. Ведь тогда Курт застрелил Руди. Глория! Дети!

И все же Лорен не могла отвести полный любви и удивления взгляд от того, чьей женой она была. Джеред спал, свесив руки с подлокотников кресла. Что-то знакомое… Да, точно, на похоронах Бена. Джеред ехал в коляске, небрежно свесив руку наружу, и Лорен тогда подумала, как, наверное, сильна и надежна эта рука. Как давно это было. Она подняла глаза на его лицо, и сердце ее сжалось от тревоги. Джеред выглядел исхудавшим и усталым. Щеки его запали, лоб пересекали глубокие морщины, такие же морщины шли от крыльев носа к углам чувственного рта. Под глазами залегли глубокие тени, на щеках и подбородке многодневная щетина. Одежда мятая и в каких-то пятнах. Что с ним случилось?

Ей захотелось протянуть руку и убрать прилипшие ко лбу пряди волос, в которых блестели серебряные нити.

Дверь медленно отворилась, в комнату вошла Глория с чайным подносом. Она закрыла за собой дверь, взглянула на Лорен и радостно воскликнула:

– Gracias a Dios! Слава Богу! Лорен, ты пришла в себя!

Джеред выскочил из кресла, пытаясь сбросить остатки сна. Пошатываясь, он подошел к кровати и встал рядом с ней на колени, с тревогой вглядываясь в лицо Лорен.

– Джеред! – выдохнула она.

– Дорогая. – Он крепко сжал ее руки, словно не собирался вообще никогда их выпускать. – Как ты себя чувствуешь?

– Как, ты думаешь, она может себя чувствовать? – вмешалась Глория. – Она голодна, слаба, и, вероятно, у нее все еще болит голова.

Лорен переводила взгляд с Джереда на Глорию.

– Руди? – с тревогой спросила она. Из ее глаз выкатилась слезинка и побежала по бледным щекам.

– Он почти такой же инвалид, как ты, – бодро ответила Глория. – Разница лишь в том, что он не спит, а все время скулит, жалуется и пытается удрать.

– Так он жив?

Лорен была одновременно обрадована и смущена. Неужели? Неужели ей привиделись все эти ужасы в пещере? Ведь у нее очень болела голова.

– Да, он жив. Чтобы убить Руди, недостаточно ранить его в плечо, – спокойно ответил Джеред, убирая пряди волос, прилипшие к ее щекам.

– Но я видела, как он умирал. Лорен заплакала, осознав, что все было правдой и ей не забыть этого кошмара.

Джеред обнял ее, пытаясь успокоить:

– Все в порядке, Лорен. Все кончено. Не плачь.

Мы все живы. Ш-ш-ш.

Она прижалась к его широкой, сильной груди, словно хотела перелить часть его силы в свое ослабевшее тело. Внезапно страшная мысль пронзила ее. Ребенок! Она отпрянула от Джереда и вопросительно посмотрела на него:

– Мой ребенок? С ним все в порядке? Джеред изумленно раскрыл глаза, потом улыбнулся нежной терпеливой улыбкой:

– Дорогая, ты много дней была в бреду и видела какие-то странные, смутные сны. Должно быть, это один из них.

– Вовсе нет, – опять вмешалась Глория. – Доктор Грэм сказал мне, что Лорен беременна. Но я… я подумала, что у тебя, Джеред, и так забот полон рот, поэтому ничего и не сказала. Лорен, твой ребенок в порядке.

Джеред обалдело воззрился на свою невестку, потом перевел взгляд на Лорен.

– У тебя будет ребенок? Ты ждешь ребенка? – спросил он недоверчиво. – Почему же ты не сказала мне?

Губы Лорен задрожали, и она снова заплакала, вспомнив о том, что пережила за несколько недель перед той ужасной ночью. Даже сейчас она слышала жесткий голос Джереда, видела его холодное лицо, когда он отверг ее в присутствии Оливии и Вандайверов.

Джеред понял по исказившемуся страданием лицу Лорен, как жестоко он оскорбил ее, и сам с трудом удержался от слез. Закрыв лицо руками, он прошептал:

– Так вот почему?

Он нежно провел ладонью по ее щекам, вытирая слезы, и заглянул в глубокие серые озера, полные боли:

– Лорен, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Сможешь, Лорен?

Его голос был полон мольбы и отчаяния. Глория тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь, предоставив этим двоим говорить о том, что было для них так важно.


Примерно через час Джеред покинул Комнату. Выходя, он еще раз бросил через плечо взгляд на постель, убеждаясь, что Лорен там. Он оставлял ее ненадолго, она была вне опасности, но Джеред предпочитал не рисковать.

Он нашел Глорию в спальне с мужем, которого она пыталась удержать в постели хотя бы еще день. Плечо Руди было забинтовано, но выглядел он неплохо. Когда Джеред вошел, оба вопросительно посмотрели на него.

– Она снова заснула, но теперь спит спокойно, – ответил он на их немой вопрос.

– Господи, как я устал!

Джеред рухнул в ближайшее кресло и закрыл руками лицо.

– Ей столько пришлось пережить, Джеред. Мы все еще не знаем, что с ней произошло до того, как мы туда добрались. Только она одна может нам все рассказать, но торопить ее не стоит. Понадобится время, чтобы она окончательно пришла в себя.

Руди знал, как тяжело дались его брату эти дни у постели Лорен.


Руди пришел в сознание как раз в тот момент, когда прогремел выстрел и Курт Вандайвер рухнул лицом вперед. Джеред бросился к Лорен, кричал, звал ее хриплым, отчаянным голосом. Торн вошел в пещеру и держался, как всегда, со стоическим спокойствием. Как и было условлено, он ждал в туннеле возле выхода из пещеры.

Именно ему принадлежала идея сделать братьев максимально похожими. Его индейская кровь подсказывала ему, что психологическая атака на врага может сыграть решающую роль.

Заставить врага испугаться, занервничать – один из способов добиться победы. Торн должен был находиться снаружи и ждать на случай, если Руди и Джереду потребуется помощь, и не выпустить Курта живым. Он понял желание Джереда свершить месть собственными руками и не стал задавать вопросов.

Торн вошел в пещеру и тотчас же оценил ситуацию. Он наклонился над Руди и осмотрел его. К счастью, рана оказалась несерьезной. Он не сказал им, что если бы пуля прошла на дюйм ниже, то пробила бы легкое. Потом Торн бросил взгляд на тела Уэта Данкена и Джун – этого было достаточно, чтобы понять, что они ни в чем больше не нуждаются. Затем он подошел к Безумному Джеку и, убедившись, что тот еще жив, оказал отшельнику первую помощь. Его рана была серьезнее, чем у Руди.


Джеред прикрыл глаза и начал говорить:

– Я рассказал Лорен обо всем, что произошло после того, как мы покинули пещеру, – я с ней на Чарджере, а Без… а Джек с Торном на его лошади. Она испугалась, когда я сказал, как ты, Руди, чуть не потерял сознание и не свалился с лошади, когда мы переправлялись через реку.

Его лицо смягчила улыбка, а Руди хмуро взглянул на него:

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда я наконец поправлюсь и встану на ноги.

Руди понимал, что брат поддразнивает его, и они обменялись взглядами, полными взаимной любви.

– Лорен беспокоится о Джеке – ведь Торн не удалил пулю из его груди, – продолжал Джеред. – Но я сказал ей, что она засела слишком глубоко и слишком близко к жизненно важным органам.

– Думаю, с Джеком все будет в порядке, раз уж за ним ухаживает Торн, – сказала Глория.

– Именно это я и сказал Лорен, – откликнулся Джеред. – Она рада, что мы отдали его на попечение Елены.

Елена взяла старика под свое крылышко и ухаживала за ним как любящая мать. Сверкая черными глазами, она заявила:

– Он никогда больше не вернется в свою пещеру. Я дала обет на могиле дочери!

Лорен рассмеялась, когда Джеред рассказал ей о клятве Елены.

Но не стал говорить о том, как страдал из-за нее. Когда они доставили ее, всю избитую, в «Кипойнт», он был вне себя.

Разорванная одежда и пятна крови, покрывавшие ее лицо и тело, ясно говорили о пережитых ею ужасах. Никаких внешних повреждений не было, но ее не переставая рвало, даже когда она была без сознания. Вызвали доктора Грэма, но он прибыл только в полдень. Доктор определил сотрясение мозга и обнаружил на ее голове под волосами огромную шишку. Он также выяснил, что Лорен беременна, но, бросив всего один только взгляд на измученное лицо Джереда, поделился этой информацией только с Глорией. Кроме всех прочих несчастий, известие о смерти матери могло стать тяжелым потрясением для молодого человека, и доктор опасался за его рассудок.

Но Джеред удивил их всех, приняв скорбное известие с мрачной отрешенностью. Шок, испытанный им при виде Лорен, и опасение за ее жизнь смягчили этот удар.

После скромных похорон Оливии и Карсона в Коронадо доктор Грэм последовал за Джередом в «Кипойнт». Его обеспокоило, что Лорен так долго не приходит в сознание, но он обещал сделать все возможное для спасения ее жизни.

– Она должна прийти в себя сама и в надлежащее время. Я все-таки надеюсь, что с ней все будет в порядке, хотя удар по голове был очень сильный.

Сочтя эти слова достаточным утешением, доктор уехал. Это было пять дней назад.

С тех пор Джеред почти не выходил из комнаты Лорен, метался по ней, как дикий зверь, запертый в клетке, и огрызался на каждого, кто предлагал ему отдохнуть.

Теперь, когда он сидел здесь, пригнув голову к коленям, Глория и Руди испытывали к нему сострадание. Джеред был очень близок к тому, чтобы потерять женщину, которую, как он совсем недавно понял, страстно любил.

Джеред продолжал говорить тихим, усталым голосом:

– Она помнит, как застрелила Курта, и для нее это ужасное воспоминание. Она чувствует себя страшно виноватой.

Он не смел поднять на них глаза.

– Лорен сказала, что он ничего… не сделал с ней… только прикасался. А Данкен… Боже! Сможет ли она до конца оправиться?

Джеред откинул голову назад и стиснул обнаженные в оскале зубы, терзаемый осознанием своей вины перед ней.

– Ты сказал ей об Оливии и Карсоне? – спросила Глория.

Джеред устало вздохнул:

– Да, я не хотел посвящать ее в детали, но она заставила меня…

Его все еще удивляло, что, несмотря на собственные страдания, Лорен всем сердцем сострадала его горю. Бледными тонкими пальчиками она прикоснулась к его губам, когда он начал описывать жуткую картину, увиденную Розой в кабинете.

– И знаете, что она сказала? Она сказала, что мать следовало бы пожалеть. Как она может быть такой великодушной после всего, что та говорила ей и что сделала? – Джеред покачал головой и глухо добавил:

– Она сказала, что мать любила меня единственно доступным ей образом и что не в ее натуре было любить жертвенной любовью.

Глория была тронута попыткой Джереда поверить в это.

– Возможно, Лорен и права, Джеред, – сказала она.

– Возможно.

Он выпрямился и прочистил горло, стараясь скрыть обуревавшие его противоречивые чувства.

– Лорен была потрясена известием о бегстве Паркера из Остина, когда он узнал о смерти Курта. Тогда я объяснил ей, что он обделывал свои дела через знакомых чиновников из железнодорожного ведомства – ну, взятки и тому подобное. Она и не подозревала, что все эти три месяца я выслеживал Вандайвера и его доверенных лиц и старался в обход них добраться до руководства управления трансравнинных железных дорог и что мне удалось с ним договориться. Вандайвер успел только пересечь границу штата Оклахома, как его схватили. Но мои дела с ним еще не закончены.

– А что же железная дорога? – спросила Глория.

– О, она у нас будет. – Он улыбнулся. – Я сказал Лорен, что банк субсидирует Кендрика и поможет ему расширить свою электростанцию и радиус ее действия, не ставя под угрозу водоснабжение некоторых территорий. Я даже обещал внести кое-какие новшества в жизнь Пуэбло. Я чувствую себя Армией спасения, – рассмеялся Джеред.

– Ну и осел же ты, Джеред! Почему ты сразу не объяснил Лорен, что не состоишь в союзе с Вандайверами? Почему ты позволил ей думать, что вы заодно?

Руди был искренне возмущен поступком брата.

– Потому что наша с Лорен близость сразу бы насторожила мать и Вандайверов. После того как я… – он покраснел, что случалось с ним не часто, – полюбил Лорен, мне пришлось отвернуться от нее. Иначе они поняли бы, что я не на их стороне. Лорен услышала наш с тобой разговор на крыльце в ту ночь и подумала, что речь идет о нападении на Пуэбло.

– Ей и в голову не могло прийти, что ты собирался собрать целую армию вакеро и фермеров и штурмовать офис Вандайверов в Остине. Слава Богу, что я отговорил тебя!

– Лорен думала, что я встречаюсь по ночам с головорезами Вандайверов, а не с людьми, которых наняли мы, чтобы устроить им засаду в Пуэбло. – Джеред чуть заметно улыбнулся. – Она даже заставила бедного Пепе закопать ящики с боеприпасами, думая, что они предназначены для наемников. Как только она ушла в дом, ему пришлось откапывать их снова.

Он помолчал, глядя в пол, потом поднял глаза на Руди и Глорию.

– Я надеюсь, что нам с Лорен удастся наладить отношения после всего случившегося.

– Лорен сильная, Джеред. Она доказала это уже тем, что столько времени выносила тебя и твое поведение, – заметила Глория, обнимая деверя. – А теперь иди отдохни и, пожалуйста, прими ванну. Я тебя разбужу.

Джеред посмотрел на нее, потом на брата, сидевшего на постели, опираясь спиной о подушку, и улыбнулся счастливой улыбкой:

– Руди знает о ребенке?

Брат подмигнул ему и улыбнулся в ответ.

– Да, я ему сказала, – ответила Глория и подтолкнула Джереда в спину, выпроваживая из комнаты.


Глория сдержала слово и разбудила Джереда, после того как позаботилась о Лорен. Но к тому времени, когда Джеред оделся и пришел в спальню, Лорен снова уснула. У него не хватило духу разбудить ее, и он тихо сидел в кресле возле постели и смотрел на спящую жену.

На следующее утро Лорен проснулась, чувствуя себя гораздо лучше. Голова больше не кружилась и почти не болела. Она ощущала прилив сил и ела с аппетитом.

– Ну, это неудивительно, – заметила Глория, когда Лорен об этом сказала. – Ты почти неделю жила на чуть подслащенном чае.

Руди зашел навестить ее. Лорен была так счастлива его видеть, что чуть не заплакала. Руди лишь упомянул о своей ране, чтобы не возвращать ее к воспоминаниям об ужасах, пережитых в пещере Безумного Джека.

Лорен ждала Джереда, но он так и не пришел. Гордость не позволяла ей спросить о нем. Кроме того, ей уже следовало бы привыкнуть к тому, что он всегда покидал ее.

Глория пришла в ярость, узнав, что деверь отправился рано утром на верховую прогулку. Она старалась не замечать тревоги в глазах Лорен.

Лорен дремала, когда в тишине дома раздались чистые, ясные звуки рояля, и не важно, что дети не в лад били по клавишам.

– Мой рояль! – закричала она.

– Да, – сказала Глория. – Джеред перевез его сюда. Он на время закрыл дом в Коронадо, зная, что ты хотела бы этого. Роза теперь живет с Еленой, помогает ухаживать за Джеком. Конюшнями сейчас ведает Пепе. У Джереда есть еще сюрприз для тебя, но пусть он сам о нем скажет.

Лорен закрыла глаза, и Глория тихо спросила:

– А как ты чувствуешь себя на самом деле?

– Мне хорошо. Правда хорошо. Я только беспокоюсь о ребенке.

– Я уже тысячу раз говорила тебе, что нет никаких причин для волнений. Через пару недель доктор приедет и осмотрит тебя, чтобы убедиться, что ребенок растет как положено. Пожалуйста, поверь мне. Я не стала бы тебя обманывать!

Лорен взяла руку Глории:

– Знаю, что не стала бы. Просто я очень боялась за него. – Опустив голову и теребя покрывало, Лорен добавила:

– Возможно, ребенок – это все, что у меня осталось.


Джеред вернулся поздно. Отвел Чарджера в конюшню, поручив его заботам Пепе. Потом прошел в барак вакеро, вымылся и переоделся. Он провел в седле целый день и весь пропылился.

Войдя в дом, он мимоходом поздоровался с Руди и Глорией, сидевшими в гостиной в окружении своих детей, и прошел прямо к Лорен.

В комнате царил полумрак, горела только лампа на туалетном столике. Лорен лежала в постели на свежих простынях, постланных Глорией.

Она была причесана, белоснежная ночная рубашка с глубоким круглым вырезом подчеркивала красоту груди. Кожа, чуть припудренная тальком после ванны, матово блестела.

Джеред осторожно закрыл дверь и на цыпочках подошел к постели, боясь разбудить ее, если она спит. Но Лорен не спала, а смотрела на него широко открытыми глазами.

– Здравствуй, Джеред, – тихо сказала она и замолчала.

– Лорен.

Движением бровей он попросил позволения сесть, и Лорен чуть подвинулась, освобождая для него место.

Джеред осторожно опустился на край, внимательно вглядываясь в ее прелестное лицо. Лорен никогда не видела такой нежности в его глазах. Даже в минуты страсти он не смотрел на нее с такой любовью.

– Сегодня я ездил на Пекановый ручей и выбрал место для дома. Семья Руди увеличивается так быстро, что скоро они вытеснят нас отсюда. – Он взял ее руку. – Я не уверен, что успею с постройкой до рождения ребенка, но все равно у нашего сына или дочери будет родной дом. У меня уже готов план будущего дома, и я могу начать строительство немедленно.

На ее лице появилось выражение такого удивления, что он поспешно спросил:

– Если ты хочешь посмотреть план места и дома, то вот он.

Она неуверенно пробормотала:

– Да, конечно, но ты действительно хочешь, чтобы я осталась?

– Хочу, чтобы ты осталась? – искренне изумился Джеред. – О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Ну, ты никогда… Ведь наше соглашение о браке и…

– Лорен, дорогая, когда я думал, что потеряю тебя, то чуть с ума не сошел. Я никогда не говорил тебе, как люблю тебя. Если бы ты умерла, так и не узнав, что ты для меня значишь… я…

Он беспомощно пожал плечами. Лорен молчала. Легко проведя пальцем по ее щеке, он добавил с улыбкой:

– Конечно, при этом условии ты не получишь двадцати тысяч долларов. Как ты думаешь, стою я такой жертвы?

– Пока я воздержусь от комментариев. Вероятно, мне потребуется лет сорок или пятьдесят, чтобы узнать это.

Он нежно ущипнул ее за мочку уха:

– Думаю, я полюбил тебя в тот момент, когда ты гордо вышла из дома в своей шикарной амазонке. Она весело рассмеялась, вспомнив, что за этим последовало.

– Я все время думал о тебе. Не сомневаюсь, если бы мать так поспешно не поженила нас, я все равно женился бы на тебе, чтобы затащить тебя в постель. Все случилось именно так, как хотел Бен. Он хорошо меня знал.

– Но тогда ты любил только мое тело.

– Ну, это было хорошим началом, – сказал Джеред, лукаво блестя глазами, потом наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

– Спасибо, что привез мой рояль, – сказала Лорен, проведя пальцем по его бровям.

– Всегда рад служить.

– А как насчет другого подарка для меня?

Он приподнял только что приглаженную бровь:

– Вижу, Глория мастерица хранить секреты.

Лорен рассмеялась:

– Надеюсь, тебе понравится кобыла, которую я купил для тебя. Она цвета меда, с белыми гривой и хвостом, большими карими глазами. Чарджер вне себя от любви к ней. Правда, – хмыкнул Джеред, – если подумать, то я не уверен, что тебе можно доверить еще одну лошадь.

– О Джеред, – огорченно выдохнула Лорен, и он тотчас же пожалел о своих словах.

– Я только подразнил тебя. Право же, эти два несчастных случая не твоя вина. – Он обводил пальцем голубые жилки на ее руке. – Что касается Пламенной, Лорен, я…

– Не надо об этом. – И она закрыла ему рот ладонью. – Теперь я понимаю, что иначе было нельзя.

– В ту ночь, когда я тебя ударил, я чуть не умер. Я…

– Я все это знаю, Джеред. Они молча смотрели друг на друга мокрыми от слез глазами.

– Ты прекрасна, – прошептал Джеред. Он осторожно спустил бретельки ее ночной рубашки, обнажив грудь. Он тотчас же заметил, что беременность изменила ее груди, и это привело его в благоговейный восторг. Он обвил руками ее тонкую талию и припал головой к животу. Лорен нежно перебирала пальцами непокорные пряди.

– Мой ребенок! – прошептал Джеред и поцеловал ее в живот с чувством более глубоким, чем страсть.

– Я люблю тебя, Джеред, – прошептала Лорен. Он поднял на нее глаза и печально улыбнулся:

– Ты сказала мне эти слова еще несколько месяцев назад, а я не услышал их. Но теперь я слышу.

– Тогда иди ко мне.

– Ты уверена? Данкен и Вандайвер там, в пещере…

– Это было совсем другое дело. Я хочу тебя. Он вскочил и быстро разделся. Оказавшись рядом с ней под одеялом, он притянул ее к себе и страстно поцеловал. Его руки блуждали по ее телу, вновь узнавая его изгибы, нежную кожу, все, о чем он так долго тосковал. Лорен предостерегающе положила руку ему на грудь:

– Джеред, это не повредит ребенку? Не подождать ли нам…

– Ни в коем случае. Ни в коем случае, – пробормотал он, прижимая ее к подушкам и стараясь поймать ее ускользающие губы.

– Джеред!

Он поднял голову и вздохнул:

– Разве я не говорил тебе прежде, что никогда не причиню тебе вреда? Неужели я стал бы лгать, когда речь идет о ребенке? Моем ребенке?

Лорен шаловливо улыбнулась:

– Прости, но я опасаюсь, что в настоящую минуту твой ум несколько затуманен.

Она обхватила его руками за шею, и их губы слились в поцелуе. Ее пальцы гладили его спину, плечи, а он ласкал ее груди.

– У тебя такой вкус, вкус меда, – прошептал Джеред, проводя языком по ее затвердевшим соскам. – Наш ребенок будет самым толстым в округе – он не сможет оторваться от твоего соска. Я так желал тебя, Лорен. Но ради твоей же безопасности мне приходилось держаться от тебя подальше.

Джеред поднял голову, и по его лицу она поняла, что он говорит искренне.

– Скажи мне, что ты это знаешь. Вместо ответа она притянула его к себе:

– Держи меня крепко, Джеред.

– Не выпускай меня, Лорен. Я должен чувствовать тебя всю.

Стремительный поток любви увлек их, и, поднимаясь к вершине страсти, Лорен услышала:

– Благодарю тебя за то, что ты любишь меня.

Примечания

1

Мужская шляпа с высокой тульей и широкими полями, обычный головной убор ковбоев.

2

Пастух, ковбой (исп.).

3

Особая масть – лошади паломино медового цвета с белыми гривой и хвостом.

4

В Гражданской войне 1861–1865 гг конфедератами называли себя сторонники южных штатов.

5

Лок – замок, Ки – ключ.

6

Название происходит от французского города Обюссон, где находились Национальная школа прикладного и декоративного искусства и мастерская по производству тканей, гобеленов и ковров.

7

Сорт легкой, прозрачной ткани

8

Псише – старинное зеркало в раме с особыми стержнями, благодаря которым его можно было устанавливать в наклонном положении.

9

Урсулинки – монахини женского католического ордена святой Урсулы.

10

Отправляйтесь с Богом! (исп.)

11

Ниньо – ребенок, младенец (исп.).

12

Рейнджер – объездчик.

13

Небольшое деревце или кустарник, цветущие красными цветами.

14

Она больна (исп.).

15

Да, сеньора (исп.).

16

Матерь Божья (исп.).

17

Мальстрем – бурное течение в Северном море близ Лофотенских островов.

18

Кватроченто – итальянское наименование XV века. Эпоха кватроченто отмечена расцветом культуры Раннего Возрождения.

19

Газолин – бензин, вырабатываемый из газа.

20

Серапе – шерстяное одеяло или яркая шаль.

21

Марди Гра – последний день масленицы, карнавал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22