Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пятая Стража

ModernLib.Net / Детективы / Черкасов Дмитрий / Пятая Стража - Чтение (стр. 10)
Автор: Черкасов Дмитрий
Жанр: Детективы

 

 


      — Считай, что я ничего не слышал. Доложи официально Косте, что за тобой ведется наблюдение. Как по инструкции положено. Если ничего не будет — значит это ребята из ССБ под тебя копают. Ты нигде не залетел?
      Лехельт не помнил за собой особых грехов, которые могли бы заинтересовать службу собственной безопасности, поэтому не тревожился. Бывало, что кого-то из разведки проверяли; бывало, что и сами разведчики участвовали во внутренних проверках, отслеживая тех, на кого начальник ССБ полковник Кречетов глаз положил. Неприятная, но необходимая процедура, о возможности которой каждого предупреждают заранее.
      Несколько странно было, что его не слишком-то пилили за утерянный радиомаяк, и назначенное Шубиным служебное расследование тянулось как-то вяло. Но Лехельт старался не думать об этом. Чем больше клиент ССБ суетится при проверке, тем больше подозрений вызывает.
      Сейчас он свернул за угол в переулочек, потом завернул в какую-то проходную подворотню и подождал секунд двадцать. Эта простейшая проверка называется «в два угла». Тот, кто тебя тянет, непременно должен пройти мертвую зону между двумя углами, если не хочет «грохнуть» свой объект. Выдержав необходимую паузу, Андрюха поспешно выскочил тем же путем в переулок и на площадь, но ни одного встречного прохожего не заметил.
      Успокоившись, он заторопился на условленное место чуть поодаль, где должен был встречать его Ролик с машиной. Клякса, тщательно проведя разбор неудачной работы Тыбиня по убитому Сыроежкину, на инструктаже настойчиво обращал внимание старших сменных нарядов на согласованность действий «пешей» и «конной» разведки. Просто маковку продолбил, как выразился Ролик. Лехельт тоже так думал, однако на Балтийском вокзале они со стажером сработали четко: вдвоем дотянули легкомысленно попрыгивающую Вербицкую до электрички, условились о месте встречи, потом Дональд напялил поверх куртки оранжевый брезентовый жакет, на голову — кепи, и вошел в вагон. Стажер должен был пулей лететь в Гатчину и подхватить его и объект там.
      И вот теперь его не было на условленном месте. Ни его, ни машины.
      Андрюха затоптался на снегу в некоторой растерянности, оглядываясь, не перепутал ли Ролик место встречи, несколько раз вызвал напарника условным сигналом по ССН. В средстве связи носимом есть специальный режим звукового сигнала, включаемый касанием, на тот случай, когда нет возможности что-то говорить. Сейчас Лехельту просто нечего было сказать, а разевать варежку было некогда — Вербицкая уже скрылась из виду. Убедившись, что машины со стажером нет в радиусе досягаемости ССН, Лехельт, чертыхаясь, стянул с плеч оранжевую брезентуху, вместе с кепи поспешно затолкал ее в пакет. На голову напялил веселую синюю спортивную шапочку с белым помпоном и припустил за молодящейся дамой, которая, имея изрядный рост и длину шага, удалялась по своим делам весьма скоро.
      Он поспел вовремя. Вербицкая по ту сторону дворцового парка на углу Соборной улицы уже ссорилась с кавалером, мрачноватым гатчинским детиной, в угрюмых глазах которого горел тусклый огонек наживы. По местным меркам детина был вполне состоятельный бизнесмен: имел два ларька и свое место на рынке, то есть не зря прожил жизнь. Он был бы вполне счастлив этим, да на его беду Елена Вербицкая «открыла ему глаза», показала «другие масштабы и горизонты». Концессионеры объединились: его капиталы, ее идеи. Финал предприятия каждому виделся диаметрально противоположно, но на нынешней стадии развития отношений они искренне дорожили друг другом.
      По первости они тиражировали карты экологической обстановки в Санкт-Петербурге и области, которые Вербицкая воровала из базы данных комитета. Потом добавили на них грибные и ягодные места, змеиные урочища, районы сбора лечебных трав. Копеечка капала, радуя душу лавочника, но Елену утомляла мизерность доходов. Как за соломинку ухватилась она за предложение хозяев рынка, Дадашева с Нахоевым, раздобыть карту зараженных скотомогильников, тем более что большого труда это для нее не составляло. Напарник по постели и бизнесу некоторое время колебался. Объяснение чеченского любопытства поиском места для загородного дома слабо утешало его практичный ум. Но через неделю и он махнул рукой, резонно рассудив, что в случае непредвиденных осложнений его хата с краю. Я — не я, и баба не моя.
      Все это, в более профессиональных терминах, было изложено в аналитической справке группы психоанализа и ИАС, которую Лехельт изучил перед выездом на задание. Елена Вербицкая и ее инженю немало удивились бы, почитай они эту справку. Просто в ужас бы пришли. Мало кто способен вынести объективную информацию о себе, да еще с комментариями специалиста…
      — Как тебе не стыдно! — возмущалась Вербицкая, отбивая в холодном сыром воздухе такт наступления острым алым маникюром. — Я отменила две встречи! Тащусь к нему в эту глушь — а меня тут встречает Отелло-Рассвирепелло! Мы должны доверять друг другу — иначе все кончено! Я легко найду себе партнера, а ты останешься торговать тухлятиной, вместо настоящего бизнеса! Ты должен верить мне, иначе отношения не сложатся!
      — Я верю тебе, верю… — виновато бурчал мордатый абориген рынка. — Просто я жду, уже третий час — дома тебя нет, на работе нет, мобильник выключен…
      — Он у меня не оплачен, между прочим! На всем приходится экономить! Электричкой к тебе езжу!
      — Давай купим тебе тачку. С тех денег. Там хоть на две хватит!
      — Это — капитал! Наш капитал! — она налегла на слово «наш». — И я его сохраню!
      Вербицкая подхватила компаньона под руку и мимо подростка в синей шапочке прошла в кафе «Шанхай» — пудрить лавочнику мозги, т. е. обсуждать дальнейшие планы. Лехельт усмехнулся, отключив камеру. По долгу службы он часто наблюдал, как люди обманывают друг друга, и считал себя подкованным специалистом в области житейской дезинформации. Он видел, где и с кем провела Елена эти три часа, пока ее мобильник не отвечал. Не только гатчинскому бугаю она «открывала глаза» и «показывала масштабы». Учить мужчин бизнесу было, похоже, делом ее жизни; при этом назови ее кто проходимкой — искренне возмутилась бы.
      Даже ее объяснение трехчасового отсутствия отключенным мобильником, несмотря на всю нелогичность, было не самым фантастическим. В практике Лехельта был случай, когда объект, выйдя из дому с мусорным ведром и пропав на два дня, на глубоком серьезе объяснял жене и шефу, что неведомой силой был заброшен с проспекта Стачек на Среднюю Рогатку с полным провалом памяти . Он даже стал предметом изучения уфологов и попал в газеты.
      Завернув за ларек, Дональд снял и спрятал молодежную шапочку и пустил в ход свой последний заготовленный на сегодня типаж — студента. Нацепил на нос очки с простыми стеклами, намотал по самые глаза шарф, взлохматил волосы по-модному. Камеру и прочее содержимое пакета убрал в складную сумку с молниями и ремнем через плечо. Предыдущий облик подростка был израсходован на сближение с объектом — и не зря. Информация о том, что Вербицкая с напарником имеют крупную сумму денег, могла пригодиться операм.
      Но где же все-таки пропал Ролик?! Рабочее время Андрея заканчивалась, он боялся опоздать на свидание с Маринкой, а без машины не мог связаться с базой и сообщить сменщикам, где его искать. А еще надо было вернуться на «кукушку», сдать снаряжение и написать сводку наружного наблюдения!
      Полный уныния и злобного недоумения, Лехельт топтался в подъезде дома напротив, потом перешел в книжный магазинчик — погреться, потом в продуктовый, где купил и съел кусок колбасы и выпил стакан горячего чаю. Можно было, конечно, предположить, что с Роликом произошло нечто непредвиденное, авария, или встреча с братком Стоматологом — но голодному замерзшему Андрюхе в это слабо верилось. Он хорошо знал своего напарника! Тоже будет про НЛО впаривать!
      Неожиданно мимо магазина, где коротал свои сверхурочные неоплачиваемые часы старший разведчик Лехельт, прокатил кортеж чеченского «базарного мена» Дадашева. Дональд тотчас узнал его тачки, знакомые по недавнему делу . Осененный удачной мыслью, Андрюха вышел на улицу и принялся внимательно разглядывать машины, вставшие у обочины неподалеку от места парковки дадашевских колымаг. Он знал, что по Дадашеву и его подручному Нахоеву работает в Гатчине группа Снегиря, которую они должны будут вскоре сменить.
      Машину «наружки» он скорее учуял шестым чувством, как нечто родное, чем опознал. Снегирь хорошо маскировался. Его «Жигуль» был сверху нагружен свертками, санками и каким-то барахлом, которое можно быстро убрать в багажник. Лехельт показался в поле зрения разведчиков и, углядев приглашающий жест, торопливо забрался в салон. Если бы Снегирь показал запретку — Дональд не приблизился бы к машине. Но, на его счастье, в те минуты у ребят была пауза.
      Объяснив ситуацию, Лехельт запросил из машины по связи базу, попросил передать свои координаты сменщикам и Ролику.
      — Передадим! — пообещал дежурный. — Он тут уже весь эфир прожужжал! Ищет тебя!
      — Я ему, блин, покажу, где меня надо искать!
      Снегирь поглядывал сочувственно. Он был добрый дядька и понимал, что значит иметь ненадежного напарника.
      — Как вы тут устроились? — спросил его Дональд. — С послезавтра меняем вас.
      — Знаю. Клякса приезжал сегодня на рекогносцировку. Мы в гараже живем, у моей сестры. Ничего, тепло. Только бензином провоняли, как трактористы. А вы где осядете?
      — Не знаю еще… Костя присмотрит что-нибудь. Старая наша квартира занята вроде…
      — Да, Сергеевич — мужик хозяйственный. Что-нибудь найдет. Вон твоя смена подъехала. Только будь другом — не устраивай мне тут братаний и разборок, как Цаца однажды. Объект — вооруженный бандюк, отморозок полный, весь на стреме, как на кнопке, а этот дурень начинает нас воспитывать на всю улицу по поводу пятиминутного опоздания!
      — И как вы?
      — Пришлось выпустить на него Диму, изобразить пьяную драку. Помяли его от души! Цаца пообижался, конечно, даже Сан Санычу жаловаться ходил — но потом унялся.
      — Я на другую улицу пойду. На Красную. Они за мной потянутся. Скажите им по связи, что жду их у киношки, вон там.
      — Да уж, будь другом, прогуляйся. Хуже нет, чем в районе операции раскрываться, даже после смены. Вляпаться потом можно по самый… пояс.
      Ни Дональд, ни даже сам Снегирь не подозревали, насколько пророческими были эти слова.
      Не было ни гроша, да вдруг алтын. На смену Лехельту прикатили сразу три экипажа. В одной из машин на заднем сиденье дремали Валентин с Миробоевым. Присутствие оперов на задании обычно означает планируемое задержание.
      — Будете брать? — поинтересовался Лехельт, сунув голову в салон, кратко сообщив оперативную обстановку.
      Валентин был мрачнее тучи, не ответил. Миробоев откровенно зевнул:
      — Есть мысль получше. Надеемся, что их захотят ликвидировать. Раз они пошли на зачистку — должны и этих подчистить. Если повезет — сработаем под ментов, возьмем чистильщиков на горячем и расколем по полной! Сразу в дамки! А то шефы недовольны…
      — На живца? Дадите их убить?
      — По ситуации…
      — А почему сегодня?
      — Да просто так, захотелось нам… Сегодня они вдвоем, удобнее всего обоих убрать. А ты иди себе, иди. Смена кончилась, вон и дружок твой подъехал…
      Они как-то нехорошо переглянулись с Валентином.
      Экипажи «наружки» разделились и тремя путями двинулись к общей цели, заблаговременно блокируя все подъезды к «Шанхаю».
      Смакуя мгновения предстоящей мести, предвкушая трепет провинившегося Ролика, Андрюха медленно, вразвалочку, с угрозой, двинулся к своей машине.
      В машине, кроме Ролика, еще кто-то сидел. Точнее сказать, стоял согнувшись, кверху задом, засунув голову под сиденье. Ролик на месте водителя занимал точно такую же странную позицию: открыл дверцу, вышел и, отюгачив тощий бакинский зад, что-то высматривал на полике салона.
      Лехельт слегонца толкнул приятеля коленом в место, самой природой для этого предназначенное.
      — Ты где был, гад?!
      — Отстань, не до тебя! — сердито ответил Ролик, не оборачиваясь.
      — Ах, не до меня!
      От второго толчка нахальный стажер зарылся в салон с головой и ощутимо ушибся.
      — Ты что делаешь! — возмущенно закричал он, потирая лоб. — Не видишь, что у нас проблема?! Вика сережку потеряла! Ревет напропалую! Мы ищем!
      Пассажир с рыданием поднял заплаканное лицо.
      — Вика! — изумился Лехельт. — Ты здесь откуда?!
      Вместо вразумительного ответа этот «киндер-сюрприз» только всхлипывал да высовывал зачем-то язык. Впрочем, и так было понятно, где задержался Ролик.
      — Да что ты так ревешь! На месте у тебя все — и на веке, и на губе…
      — Ы-ы-ы!.. — замычала еще отчаяннее Вика, замотала головой, высунув язык на запредельную длину. — Я же тебе показываю!!!
      — У нее из языка серьга потерялась, — озабоченно пояснил Ролик. — Не плачь, моя рыбка, мы обязательно найдем, или я куплю тебе новую…
      И он нежно поцеловал девочку в красную зареванную щеку.
      — Рыбка?! — остолбенел Андрей. — Ну вы, ребята, зря времени не теряли! Имей в виду, ей только семнадцать лет!
      — Я подожду, — скромно сказал Ролик. — Для настоя щей любви полгода не помеха. Проверим свои чувства, и все прочее…
      — Обалдеть! Но как можно было потерять сережку изо рта?! Может, ты ее проглотила?
      — Ничего я не глотала! Мы целовались… а потом машину тряхнуло! Я ему говорила — веди аккуратно!.. а он не слушался!..
      — Так, может, и черт с ней?
      — Не-ет! У меня теперь не больше всех сережек в языке бу-уде-ет!.. — и Вика вновь залилась слезами.
      Лехельт с Роликом непонимающе переглянулись, пожали плечами.
      — Я ей говорил: приедешь — вставишь новую. А она ревет. Дырка, говорит, зарастет, а новую колоть больно.
      — Хорошо! Стоп! Меня это не колышет! Мне в город надо по-быстренькому! Мухой! Так что бросайте свои поиски — и поехали! А ты вечером Кляксе объяснительную напишешь, где ты был во время задания!
      — Ты что, Андрюха! Какое задание? Смена-то кончилась! И потом — мы же почти родственники!
      Лехельт так выразительно воззрился на наглеца, что Ролик умолк и полез в машину, бормоча себе под нос:
      — Ничего не понимаю! Никакой кровной близости не чувствуют!.. Надо ехать в Калининград, знакомиться с мамой. Андрюха, как ты думаешь: дадут мне отпуск, если я еще полный год не выслужил?
      Лехельт высокомерно молчал. Они едва отъехали, когда Ролик, по—прежнему сидевший за рулем, вдруг сказал:
      — Кстати, если ты торопишься к Маринке, то она здесь, а не в Питере. На черном «форде» с каким-то шоколадным гражданином! Они возле Павловского дворца стоят. Точно, точно, мы оба видели.
      — Так поворачивай!
      — А я думал — тебе не терпится на меня телегу настрочить!
      — Мне не терпится тебе настучать в репу по первое число! В твою бестолковую бакинскую тыкву! Поворачивай!
      — Не такая уж она и бестолковая…
      На проспекте, плавной дугой огибающем романтический замок Павла I, с башнями и часами, и впрямь торчал черный мощный «форд». По одну его сторону, облокотясь о крышу салона, стоял вразвалочку крупный афроамериканец и осматривал со спины памятник убиенному императору. Черная кожа его блестела и лоснилась в тон капоту автомобиля. По другую сторону Маринка, чертыхаясь, нервно тыкала тонкими пальцами в сотовый телефон.
      — Роуминг, роуминг!.. Никому не надо ни черта!
      Лехельт выскочил из машины, поспешил к ней.
      — Ты что здесь делаешь? Мы же должны были встретиться на Невском! Я бы, значит, торчал там, а ты тут с… с… — он злобно зашипел, не находя нужного слова.
      — Да, я тут с Бобом! — тотчас взвилась Маринка. — С клиентом! — поправилась она. — Как тебе не стыдно! Мне подвалила халтурка — и что теперь?! Я же для нас обоих стараюсь! А ты бы поздоровался сначала!
      — Кто тебя знает… — полушутя, полувсерьез сказал Андрей, целуя ее. — Сперва во Францию, потом бац — и в Америку… Позвонить надо было, что ли…
      — Я звоню, звоню — а они отключили меня! Денег-то нет! Зарабатывать нужно! Надо верить друг другу, иначе наши отношения так и не сложатся!
      «Я все это где-то недавно слышал…» — меланхолично подумал Лехельт.
      — И долго он будет пялиться на императорский зад? Мы опять на концерт опоздаем!
      — Дело вовсе не в нем! Мы уже программу экскурсии выполнили! Мы милицию ждем. У нас тут авария… вон с той машиной. Понимаешь, они нас подрезали так неудачно… и мы их стукнули бампером, вон — видишь вмятину?
      — Ну да… неплохо. А вашей машине?
      — Нашей, слава Богу, ничего. Она из агентства, из проката! Меня за нее с работы уволят…
      — Так пусть твой Боб отстегнет ребятам на ремонт — и все дела! Сколько они просят?
      — Две тысячи долларов…
      — Однако! А он?
      — У него есть деньги. Но он не хочет платить без решения властей. По-моему, он развлекается…
      — Откуда он такой свалился?!
      — Он раньше изучал жизнь и социальный уклад папуасов Новой Гвинеи. А теперь к нам приехал.
      — Вот гад! — сказал подошедший сзади Ролик и скорчил негру рожу. — Бэ-э-э!
      — Витя, перестань! Он неплохой парень. Он сказал, что это он сидел за рулем.
      — А кто на самом деле сидел?
      — Ну как кто… ну, я… Таковы условия контракта! Боб сказал, что на самом деле этим ребятам повезло! Он сказал, что если бы он сидел за рулем, им разворотило бы полкузова, потому что он ездит гораздо быстрее меня! Боб сказал…
      — Да погоди ты! Заладила: Боб, Боб!.. Лучше попроси его так на меня не пялиться… я не кенгуру в зоопарке! Ролик, вернись к нашей машине… на всякий пожарный.
      Лехельт, присматривался к старому задрипанному «опелю „Вектра“», какого-то загадочного, розоватого цвета, в пятнах. «Опель» стоял впереди, в метрах десяти, и оттуда тоже пристально наблюдали за ними.
      Чем дольше вглядывался Андрей, тем больше укреплялся в мысли, что это профессиональные кидалы. «Наружка», проводя дни и ночи на колесах, часто сталкивается с ними. То один, то другой наряд подставят под аварию с иномаркой — неправильно покажут сигнал поворота, подрежут, выскочат из правого ряда в левый… Водят они мастерски, среди них многие — бывшие гонщики. Главный принцип — заставить ударить себя в зад. У кого нос разбит — тот и виноват. Такие встречи, конечно, плачевно заканчивались для кидал — как минимум понапрасну разбитой машиной. Понемногу их выдавили из Питера. Одни ушли промышлять на трассу, другие — в область.
      «А у вас, ребята, поди, все на мази, — размышлял Лехельт. — Менты, поди, схвачены, и свидетели сейчас понаедут… Крепенько въехала Маринка… Стоит этому Бобу отказаться от своих слов — и все деньги на ней…»
      — Ролик! Номер видишь? Запроси базу — на кого зарегистрирована тачка!
      Получив информацию, Андрей двинулся на переговоры. Приблизившись, он обошел машину противника, пренебрежительно хмыкнул и пнул ногой колесо. Двое крепких ребят с лицами, не обещающими ничего доброго, тотчас вышли из машины. Водитель остался за рулем — грамотно поступил.
      — Эй, ты что делаешь! — крикнул тот, который вы шел первым.
      — Собираю информацию для картотеки, — ответил Андрюха, фотографируя машину и лица кидал.
      Когда тебя фотографирует незнакомый — это неприятно даже честным гражданам. Ребята, введенные в заблуждение маленьким ростом и безобидным видом Лехельта, бросились отнимать фотоаппарат.
      — Дай сюда, маломерок!
      — Сейчас! Разогнались… Хоп!
      Лехельт ловко перекинул аппарат выскочившему Ролику, хлестко отбил протянутые к нему руки и, присев, крутанулся волчком на снегу сначала в одну, потом в другую сторону. Нога его вылетала сзади, как оглобля, подбив под коленки нападавших, опрокинув их на твердый наст.
      — Сейчас мы по мэйлу скачаем ваши портреты в компьютер! — сказал Андрей, прыгая в боевой стойке перед лежащими. — Наверняка вы есть в базе! По аварии в неделю, да? Осторожнее надо ездить! А кто из вас Петр Нелюдимов?! Ты?! На тебя и адресок имеется! Посетим, за нами не задержится! Вы влипли, пацаны! Наехать на представителя американского президента! Вашему бизнесу хана!
      «Пацаны» медленно и угрюмо поднимались на ноги, отряхивались. Больше нападать не решались.
      — Удостоверение показывать?! — спросил Лехельт. — Или так догадаетесь, кто мы?
      — Гестаповцы накатили… — разочарованно сказал водитель, выскочив было на подмогу, а теперь отступая. — Говорил я вам — надо было «Жигуля» разводить! Позарились на крутую тачку — и на тебе!
      — Ваше счастье, что у негритоса машина цела! — усмехнулся Андрей. — Мы его обыскались! Его уже час как губернатор ждет! В Мариинском дворце! Некогда нам с вами возиться. Сдадим дело ментовке, с ней и разгребайтесь. Все, адью! Вас вызовут повесткой как полноценных граждан!
      Он вернулся к Маринке, блестя глазами от возбуждения. Девчонки подпрыгивали от восторга. Вика даже про сережку забыла, перестала то и дело высовывать язык.
      — Тихо! Не показывайте радости! Торопитесь! Поехали, поехали! Объясни Бобу, что мы — специальные агенты, присланные на его защиту мэром города! Что он там лопочет? Благодарит?
      — Может, баксов отстегнет? — встрял Ролик.
      — Он говорит: в цивилизованных странах такие пустяки обычно улаживает пузатый страховой агент!
      — Фу-ты ну-ты! Щеки-то надул! Черт с ним! Не нужна нам американская благодарность! Пусти меня за руль! Ролик, погнали! Чтоб к девяти вечера Вика была дома, и в полном порядке — ты меня понимаешь?! Иначе убью! Родственничек… Садись, Маринка! Мы еще на концерт успеваем.

III

      Контртеррористической операции присвоили название «Эскулап». О ёе начале был издан приказ по управлению за подписью генерала Панина, определивший сроки, привлекаемые силы, а также штаб операции и лиц, ответственных за ее результаты. Операции ФСБ не проводятся с кондачка: их начало и завершение определяется соответствующими приказами. Появление приказа означает юридическое закрепление факта угрозы и планируемых мер по ее предотвращению. То, что прежде было предположениями, сплетнями, трепотней в курилках, оперативной версией или данными агентурной работы, объявляется истиной в первой инстанции, причем истиной государственной важности. На время операции отменяются отпуска и выходные, вводится ненормированный рабочий день и расширяются права оперативного состава по применению оружия… Вот только денежное довольствие сотрудников остается прежним.
      «Эскулап» был операцией, редкой по масштабу и важности. Было задействовано все управление, не только боевые подразделения, но и обеспечивающие, вплоть до медицинских служб и отдела по связям с общественностью. Само собой разумелось, что штаб возглавит генерал-лейтенант Ястребов, а его дежурными заместителями, которым, собственно, и предстояло посменно нести круглосуточное дежурство в штабе и принимать решения мгновенно и в полном объеме полномочий, были назначены начальники основных служб или лица, их замещающие: от ОПС — полковник Шубин, от ЗКСиБТ — генерал Сидоров, от СКР — «падре Антонио», от службы экономической безопасности — генерал Щербаков. Начальники служб закулисно ныли и плевались — им приходилось практически бросить собственные направления, которые потом придется полгода подтягивать, — но вслух никто не возмущался. Во-первых, важность задачи понимали все, не маленькие. Во-вторых, этот механизм был отлажен и отработан давно. В-третьих, бесполезно. Все равно приказ придется выполнять. На этом держится цивилизация со времен Римской империи.
      Первое, расширенное совещание штаба прошло в специальном помещении управления на пятом этаже, милостиво выделенном службой защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом. Генерал Сидоров ворчал:
      — Конечно, берите! У Сидорова всего много! Он своих оперов и в туалете разместит, они привычные… Хоть бы спасибо кто сказал!
      — Это ты должен нам «спасибо», Игорь Станиславович! — возразил начальнику «закоси-бэ-тэ» генерал Щербаков, невысокий, румяный, близкий друг генерала Ястребова. — У тебя террористы плодятся, как бактерии, а нам всем миром разгребай!
      — А в секторе экономики у нас все спокойненько?! Да мы только и делаем, что ваши заказные убийства раскручиваем! Нужны они мне?!
      Технический отдел оснастил комнату всеми видами связи и необходимой оргтехникой. Составили планшет подразделений, оперативно подчиненных штабу, их координаты и позывные. Иногда приходится реагировать самым неожиданным образом, а обстановка не дает времени на раздумья. В основных службах организовали круглосуточное дежурство направленцев на штаб, в задачи которых входило незамедлительное исполнение всех указаний руководства операцией. Меньше всего пострадала от этого оперативно-поисковая служба: у Сан Саныча на «кукушках» всегда дежурили, когда шла ночная работа, а ночная работа шла в последние годы практически всегда. Остальным службам, работающим более нормированно, пришлось поднапрячься.
      Началось расширенное совещание с потрясающего, громогласного разноса полковника Шубина. Владимир Сергеевич Ястребов был вне себя. Он понимал, что не вполне прав — и все же не мог остановиться. Сидящие за столами и рабочими местами должностные лица штаба не осуждали его. В приказе о начале операции последней строкой скромненько стояло: «Ответственным за проведение операции „Эскулап“ назначить первого заместителя начальника управления ФСБ по СПб генерал-лейтенанта Ястребова В. С». Начальник управления генерал-полковник Панин, или просто «папа», подписывая такой приказ, ничуть не кривил душой, так как сам автоматом отвечал за все происходящее в городе по его ведомству. А пристяжной к себе в упряжку столь дикой ответственности «папа» брал обычно Владимира Сергеевича, потому что имел особые надежды на этого крепкого крестьянина в генеральском мундире. Впрочем, Ястребову от этого было не легче.
      — Объясните мне, полковник Шубин, почему?! Почему ваши сотрудники не задержали этого Сыроежкина, пока он был жив?! Я же сразу дал команду! Это был выход на непосредственного исполнителя, а через него на организаторов! На базы, на заказчика, на все! Что у вас в службе творится?! Вы контролируете ситуацию, или все валиком катится?!
      — Мои люди вашей команды не получали, — набычась, став еще ниже ростом и одновременно шире в плечах, монотонной скороговоркой отвечал «главный филер» Питера в паузах генеральских громов. — Через нас она не проходила. Вы бы лучше разобрались, где она застряла. У меня восемнадцатилетняя девчонка Сыроежкина «тянула» — ей, что ли, прикажете задерживать?!
      — Так решайте кадровый вопрос! Он у вас запущен — хуже некуда! Зайдите после совещания к Кречетову, он вас обрадует!
      — Раньше надо было решать. Десять лет назад надо было решать. Пять лет назад. Когда еще люди были. У меня средний возраст сотрудников — сорок два года! Костяк уйдет — вообще не с кем будет работать! Я сам увольняюсь на будущий год! Ищите человека на мое место, Владимир Сергеевич!
      В комнате повисла пауза. Почти всем присутствующим было далеко за сорок. Через пяток лет все они, не исключая генерала Ястребова, станут почетными пенсионерами, и кто тогда будет защищать город?
      — Хорошо, — своим обычным голосом продолжил Ястребов. — Кто опознал в Сыроежкине человека, приходившего на встречу с Рустиани?
      — Сотрудница, которая вела наблюдение за Рустиани во время его приезда в Питер. Он тогда почуял слежку и ушел.
      — Опытный человек?
      — Да, очень. Тоже пять лет до пенсии… Сыроежкин, он когда переоделся, картуз вместо шапки надел. Мои ребята его сфотографировали. Она его по этой фотке и узнала. Встреча с Рустиани была в ДЛТ, он там тогда кепку перед зеркалом примерял… она и вспомнила .
      Шубин был зол — и одновременно доволен тем, что сумел сменить тему. Ястребов сделал ему знак сесть, добавив:
      — Зайдите к Кречетову после совещания, — и воззрился на генерала Сидорова.
      — Игорь Станиславович, что по убийцам Сыроежкина?
      — Видите ли, Владимир Сергеевич, оперативная съемка весьма неразборчива… Лица видны плохо, кадр все время дрожит… Номера машины поддельные, таких машин по городу не зарегистрировано…
      — Вы что — хотите, чтобы разведка вам полнометражный фильм сняла? И адреса предоставила? Что сделано в этом направлении?
      — Реконструированы фотоизображения преступников, проведен поиск по картотеке, выдана ориентировка нашим сотрудникам и в МВД, — выпрямившись, отрапортовал Сидоров.
      — Прекратите придуриваться, Игорь Станиславович. Несолидно.
      — Есть один фактик… из любопытного. На месте убийства найдены гильзы того же пистолета, что и гильза некоего Кураева, который стрелял в нашего сотрудника возле автосервиса «Баярд». Помните этот эпизод, Владимир Сергеевич?
      — Как вы думаете — почему убили Сыроежкина?
      — Я считаю, Владимир Сергеевич, что он не справился. У нас есть данные, что он вызвался сделать штамм — но по каким-то критериям его работа не удовлетворила заказчика. Сыроежкин взял деньги и скрылся. Его нашли и ликвидировали.
      — Именно поэтому они лечили бомжа… — подал голос начальник службы контрразведки, подробно ознакомившийся с материалами. — Для контроля качества…
      — Думаю, что так, — кивнул Ястребов. — Его штамм проверяли и нашли, что болезнь излечима… Круг замкнулся… более или менее. Можно считать установленным тот факт, что Дабир Рустиани пытается организовать проведение в городе террористического акта с использованием бактериологического оружия местного производства… Кто он, этот Рустиани? Антон Юрьевич, ваше мнение?
      Начальник службы контрразведки поднялся мягко, неслышно, заранее отставив стул.
      — Я полагаю, наемник. Квалифицированный, хорошо знает город. Не без идеологии, сторонник крайних мусульманских течений — но в первую очередь наемник.
      — Чей?
      — Этот вопрос вне рамок сегодняшнего совещания… Разрешите, я представлю докладную записку.
      Любопытствующие, и среди них Шубин с Сидоровым, недовольно загудели. Начальник контрразведки вечно напускал лишнего тумана со своими тайнами — для пущей важности, как они не без основания предполагали. Ястребов вернулся к обсуждению насущных вопросов.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16