Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Русский проект - Крик ворона (Черный ворон - 3)

ModernLib.Net / Художественная литература / Вересов Дмитрий / Крик ворона (Черный ворон - 3) - Чтение (стр. 27)
Автор: Вересов Дмитрий
Жанр: Художественная литература
Серия: Русский проект

 

 


      - Старались, - скромно отозвался Морвен.
      - А помещение-то с прошлого раза сильно изменилось. Я когда там проснулась, не сразу поняла, куда попала. На минуточку даже подумалось, что все опять всерьез.
      - Опять?
      - А тогда что, по-твоему, шутка была? Ни фига себе шуточка! Прямо в наручниках в самолет запихали, потом в фургон закрытый. И поди знай, что не в Осло доставили, а вовсе в Эдинбург. Цирики глухонемые, газеты только на норвежском, допросы под прожектором, липовый английский консул, адвокат-идиот... А уж те несколько суток, что в мешке провисела в полной темноте, никогда тебе не забуду!
      - Инициация, что поделаешь. Мне в свое время тоже несладко пришлось.
      - Инициация! С такой инициации и спятить недолго. Я ж весь месяц была уверена, что меня и в самом деле за Шерова прихватили, вены себе резать хотела...
      - И еще полгода никак не могла поверить, что мы не имеем никакого отношения ни к Эм-Ай-5, ни к другим подобным учреждениям.
      - Да уж, сами себе контора! Ладно, господин судебный исполнитель, снимай-ка ты эту дурацкую тужурку и харчи на стол мечи, а то я за всеми этими забавами проголодалась... Слушай, а здорово это у тебя получилось. "Премерзкий дьявол!" Какой артист в тебе погибает!
      - Ты тоже неплохо включилась. Белое танго... Будь на моем месте настоящий судебный исполнитель, глядишь, ради такой узницы всю тюрьму по кирпичику разнес бы. Так что давай, навык не утрачивай, пригодится, коли что.
      - Типун тебе на язык!
      Уж сколько раз ей казалось, что не осталось таких кулинарных изысков, которыми мог бы удивить муж. А он не переставал удивлять. Вот и сегодня дымились на тарелочках усеченные конусы то ли пирожков, то ли хлебцев, источающие крепко забытый гречневый запах, а в бокалах плескалось черное вино с необычным синеватым отливом. Морвен деловито разрезал свой хлебец пополам, полил маслом из графинчика, присыпал солью. Таня последовала его примеру.
      - Что это? - спросила она, не разобрав с первой вилки.
      Морвен, похоже, огорчился ее незнанию.
      - Это же greshniki, ваше традиционное блюдо. По-моему, е ними неплохо сочетается русское черничное вино. Мне его доставляют прямо из Пскова. Прозвучало это, как "суп прямо из Парижа" в устах бессмертного Хлестакова.
      - Погоди, повтори, пожалуйста, как называются эти штуки.
      Он повторил - и не понял, чему она смеется. Тогда она объяснила ему, что это слово означает по-русски.
      - Грешников, значит, кушаем? Ну-ну... Отчасти справедливо.
      - Эта реплика случайна?
      - Если не возражаешь, сначала закончим трапезу. Еда - слишком важное занятие, чтобы отвлекаться на серьезные дела...
      Кофе подали в библиотеку. Морвен, с некоторым неудовольствием покосившись на Танину сигару, положил перед ней тонкую папку. - Ознакомься.
      На изучение содержимого ушло минут пять. Морвен неподвижно ждал, только пальцы выбивали дробь на дубовой столешнице. Таня подняла голову.
      - Значит, все-таки Фэрфакс.
      - Выходит, так. Мы поторопились принять самоубийство Хендерсона за подтверждение его вины. Теперь понятно, что это не было самоубийством.
      - Ну что ж, пора лететь в Вашингтон.
      - В Вашингтон не надо. У Фэрфакса бунгало на Чезапикском заливе, недалеко от Балтимора, в городке Джоп-па-Магнолия....
      Таня фыркнула. Морвен приподнял густую бровь, но ничего не сказал.
      - И ты уверен, что он окажется именно там?
      - Склонен так думать. Всплыл наш старый знакомый Мустафа Денкташ. Есть информация, что послезавтра он прибывает в Балтимор. Улавливаешь?
      - Но если документы попадут к "Серым волкам"...
      - Вот именно. Этого допустить нельзя.
      - А ты почти на сутки вывел меня из игры, - с упреком сказала Таня.
      - Нужно было перепроверить сведения, подготовиться.
      - И кто я буду в этот раз?
      - Лив Улафсен, гражданка Фарерских островов, профессия - аквастилист.
      - Это что такое?
      - Дизайн подводных интерьеров. В Балтимор прилетела изучать "Национальный Аквариум". Тед уже на месте. Он тебя встретит, доложит обстановку.
      - Когда рейс?
      - Через два часа надо быть в аэропорту.
      30 июня 1995
      Припекло, как в духовке. Дурацкие фаренгейты зашкаливали за сотню, раскаленный асфальт курился миражами луж. Но где-то над океаном бушевали грозы, и уже который раз на табло вспыхивали извещения о задержке трансатлантических рейсов. Хотя кондиционеры работали на полную мощь, многие из заполнивших зал пассажиров истекали потом, а у автоматов с прохладительными напитками выросла внушительная очередь. Фру Лив Улафсен перебросила сумку через плечо и зашагала в сторону застекленного загончика для курящих - словно для зачумленных, эти американы просто свихнулись на почве здоровья. Кстати, в курительном отсеке было намного приятнее, чем в общем зале - прохладно, чисто... Не отреагировав на удивленный взгляд сидящего через три кресла чернокожего старичка, она закурила толстую сигару и развернула дневной выпуск "Балтимор Сан", только что купленный в киоске. На страничке местных новостей скупо сообщалось, что рано утром в стоящем на обочине Трассы 95 черном "линкольне" дорожным патрулем обнаружен мертвым турецкий бизнесмен Кемаль Башироглу, прибывший в Балтимор три дня назад и проживавший в отеле "Харбор-Корт". Причиной смерти предположительно явился сердечный приступ. Особый интерес полиции вызвали найденный под ковриком автоматический пистолет с глушителем и ценные бумаги в портфеле на заднем сиденье. Расследование продолжается...
      Первый отклик. И, что характерно, о "ценных бумагах" сказано так, будто речь идет об акциях или чеках, хотя их ценность совсем в ином. Надо полагать, ФБР наложило на информацию волосатую лапу. Иначе и быть не могло: слишком уж взрывоопасный материал на тех распечатках, а главное - чистая правда, разве что несколько специфично отфильтрованная. Фру Лив усмехнулась, представив себе, какой вой поднимут газеты, радио, телевидение через денек-другой, когда в домике на берегу залива будут найдены трупы Аверелла Фэрфакса, помощника сенатора Смита, и его приятеля Лео Лупса, и следствие установит, что застрелены оба из обнаруженного в том "линкольне" пистолета, а под именем Башироглу в Америку въехал сам Мустафа Денкташ, числящийся в розыске по обвинению в терроризме примерно в десятке стран... Разборка будет тихой, но мощной, а журналистской братии останется разве что муссировать всякие веселые подробности типа того, почему Фэрфакса нашли голым и что хотел сказать преступник, вставив жертве в задний проход цветок магнолии...
      Хотя поставленная цель была достигнута, полного удовлетворения фру Лив не испытывала. Конечно, им с Тедом не впервой вместе с объектом убирать и свидетелей, но тех свидетелей никто не рискнул бы назвать случайными, тем более - невинными. Сообщники, телохранители, короче, такая же мразь. А вот про пьяненького джентльмена латиноамериканской наружности, на свою беду столкнувшегося с ней, когда она, сделав дело, покидала особнячок, ничего такого известно не было. Да и вообще ничего - даже имя, которым он назвался, галантно раскланиваясь на пороге, вызывало законные сомнения. Лео Лупе? Скорее уж, судя по внешности, Леопольде Лопес. Кто такой, откуда взялся, почему подкатил к стоящему на отшибе бунгало с практически тупикового пляжного проселка, а не со стороны автострады, как все нормальные люди? Тогда Тед, страховавший ее из своего "фольксвагена", поставленного за густой живой изгородью, успел бы дать условленный сигнал, предупредить...
      Фру Лив прикрыла глаза, вызывая в памяти смуглое, черноусое лицо. Нет, не входил этот красавчик в число известных фонду партнеров и подручных Фэрфакса, не мог он быть и эмиссаром Мустафы: телефон Фэрфакса вторые сутки прослушивался Тедом с помощью хитроумного аппаратика, разработанного Хэмишем Маккоркин-дэйлом, техническим гением фонда, и было доподлинно известно, что встреча вашингтонского чиновника с псевдобизнесменом из Турции назначена на вечер в отдельном кабинете ресторана "Форт-Уэрт". Тогда отчего же это лицо показалось ей таким знакомым и внушило тревогу и томление, не сказавшиеся на дальнейших действиях только благодаря исключительным волевым усилиям? Ну что поделаешь, мистер Лупс-Лопес, так уж карта легла. Считайте, что вам на голову упал кирпич...
      Успех этой операции, как и всех предыдущих, строился на сочетании тщательного планирования, точного расчета и вдохновенной импровизации. Прослушка телефона Фэрфакса дала ей возможность гарантированного проникновения в его дом - рано утречком по ее заданию Тед из снайперской винтовки с глушителем аккуратно вывел из строя кондиционер в Фэрфаксовой спальне, так что клиент, пробудившись, первым делом позвонил в ремонтную службу и вызвал мастера на дом. Перехватив его звонок, Тед сам позвонил по тому же номеру и от имени Фэрфакса заказ аннулировал, сославшись на экстренный вызов в Вашингтон. А в назначенный час по мраморным ступень-.кам особняка бодро взбежала знойная брюнетка в сексапильном облегающем комбинезоне и с холщовой сумкой через плечо. Предваряя возможные вопросы хозяина, кудрявую головку украшала бейсбольная кепочка со слоганом "Handy Dandy". Впрочем, мистер Фэрфакс подозрительности не проявил - скорее приятное изумление, быстро перешедшее в игривость. От д ринков мисс мастер отказалась, но настолько мило и даже кокетливо, что игривый настрой хозяина существенно возрос. Не тратя времени даром, очаровательная монтерша поднялась в спальню. Там было жарко, и она расстегнула комбинезон. Фэрфакс, следовавший за ней по пятам, окончательно потерял голову и предпринял попытку облапить даму, при этом срывающимся голосом предлагая ей приличные деньги за несколько минут любви.
      - 0'кэй, - со вздохом согласилась монтерша. - Снимайте-ка свои шорты, сэр. Будете готовы - скажете. Она отвернулась к окну и стала копаться в сумке.
      - Я готов, - секунд через десять пролепетал Фэрфакс.
      Она повернулась, держа в руках вынутый из сумки инструмент, и с лучезарной улыбкой влепила ему из этого инструмента бесшумную пулю в башку. Потом деловито убрала пистолет, застегнула сумку и комбинезон, спустилась в роскошный кабинет помощника сенатора и занялась его компьютером. Кое-какая информация перекочевала на ее дискеты, а кое-что интересное, наоборот, пересело на винчестер новопреставленного чиновника. Наследить она не боялась - перед приходом сюда обработала пальчики специальным гелем, на несколько часов начисто нивелирующим отпечатки пальцев. Работала сосредоточенно: информационный аспект операции имел не меньшее значение, чем собственно силовой. Поэтому, видать, и проморгала... Закончила работу, прибралась, открыла дверь и...
      - Хай, милочка! Кто ты и где Аве?
      - Хай... - Секундную растерянность прикрыла улыбкой и симпатичным трепетом накладных ресниц. - Я Кармен, экономка, а мистер Фэрфакс в данный момент отдыхает. Как доложить?
      Тут же выбранила себя за то, что не сообразила придумать другое, нелатинское имя. Сейчас этот смазливый чикано заговорит с ней по-испански, и тогда...
      - Лео, голубушка. Лео Лупе. Аве будет счастлив меня видеть.
      - Пройдите, пожалуйста, мистер Лупе. Я доложу мистеру Фэрфаксу.
      Он вошел, прикрыв за собой дверь, по-хозяйски плеснул себе из квадратного графинчика, уселся в кресло возле столика. В нем и притих, выронив стакан и запрокинув голову с открывшимся третьим глазом.
      По дорожке шла, не поворачивая головы, но глаза, прикрытые темными очками, надетыми перед выходом, стреляли по сторонам, высматривая новые детали картины... Вот. На улочке, шагах в десяти слева от ворот. Красная "бээмвушка" с тонированными стеклами. Мотор выключен, двери закрыты. Подходить к чужому автомобилю не стала, всем видом своим показывая, что не обратила на него никакого внимания. Выйдя из ворот на пустынную улицу, повернула в противоположную сторону, где за сквериком стоял взятый напрокат "виллиджер", и все тридцать шагов до перекрестка уговаривала себя не оборачиваться, не смотреть на "БМВ", заглушала в себе безотчетную уверенность - из-за темных стекол кто-то смотрит ей в спину. Правая рука лежала в сумке, сдвинутой на живот, сжимая рукоять пистолета. Не понадобилось: никто не окликнул ее, не выскочил, не побежал следом...
      Потом все было штатно. Тед позвонил Мустафе - то есть, пардон, Кемалю - и, идеально имитируя бостонский гнусавый говорок Фэрфакса, попросил своего турецкого друга через десять минут перезвонить ему на мобильный. Такую предосторожность Денкташ, опытный конспиратор, не мог не оценить и, перезвонив, с высокой степенью доверия выслушал информацию - Фэрфакса срочно вызывают в Вашингтон на вечернее заседание сенатского подкомитета, поэтому встреча переносится на завтрашнее утро в придорожное кафе рядом с турникетом на границе Мэриленда и округа Колумбия. Однако, чтобы сберечь время турецкого друга, часть интересующих его материалов будет передана ему уже сегодня доверенным лицом Фэрфакса. Поскольку же нельзя не учитывать возможного интереса недоброжелателей, личного контакта этого доверенного лица с уважаемым мистером Башироглу лучше избежать, и достаточно лишь оставить арендованный "линкольн" в подземном гараже отеля незапертым. Тед не стал пережимать и заверять турка в честности своих намерений - тогда тот действительно мог бы заподозрить неладное. Мустафа наживку заглотил.
      Последний этап операции был несложен. Фру Лив, тоже проживавшая в отеле "Харбор-Корт", дважды лицезрела турка за шведским столом и обратила внимание, что он накладывает себе изрядное количество маслин, которые поедает с косточкой. Остальное было делом техники.
      Смешная мешковатая женщина средних лет споткнулась возле столика, за которым в одиночестве сидел невысокий стройный брюнет ближневосточного вида, и чуть не упала.
      - Простите, - смущенно сказала она и подслеповато моргнула. - Кажется, я уронила очки.
      Брюнет улыбнулся, шутливо погрозил ей пальчиком и, назвав ее "нестойкой дамой", нырнул под стол, поднял круглые очки и с легким наклоном головы протянул ей.
      - О, спасибо! - Она водрузила очки на нос, виновато улыбнулась и отошла.
      Капсула растворится часов через десять. По прикидкам
      - Мустафа в это время будет на трассе в своем автомобиле... Судя по газетной заметке, так оно и получилось.
      За четыре с половиной года, прожитых Таней в статусе тайной леди Морвен, одного из двенадцати Магов Ордена Иллюминатов и исполнительного директора Международного фонда гуманитарных технологий, надобность в подобных силовых акциях возникала восемь раз, и она неизменно принимала участие не только в разработке, но и в непосредственном исполнении. Такова была ее воля, хотя, в принципе, особой необходимости в ее участии не было: для таких дел имелась компактная и отлично вышколенная служба безопасности, состоявшая из полковника Паунда, Теда Хита - многолетнего полевого агента Эм-Ай-5, официально погибшего в Индокитае в конце семидесятых, - и десятка отборных головорезов, отелу живших не один год в различных спецподразделениях. Но даже придирчивый Паунд не мог не признать, что равного блеска в проведении таких операций опытным профессионалам удается достичь от силы один раз из двадцати.
      Орденские дела леди Морвен волновали мало, хотя она прекрасно понимала, что на фоне невразумительных символов и нелепых ритуалов решаются вопросы глобального уровня, поскольку в Орден входили фигуры глобальные - президенты международных корпораций, влиятельные финансисты, политики, бывшие главы нескольких немаловажных государств, да и многие действующие главы были представлены самыми доверенными лицами. Сан Мага она приняла с большой внутренней усмешкой и с трудом удержалась от хохота во время пышной церемонии посвящения - это она-то маг, она, не верящая ни в бога, ни в черта, ни в прочую мистическую чушь?! Понимая важность орденских собраний, Таня держалась на них с подобающей серьезностью и торжественностью, но в приватной беседе с супругом нередко позволяла себе подшучивать над формой, в которую эти собрания облекались, и даже называть Орден "масонской ложей". Но лорд Морвен, обычно вовсе не чуждый иронии, шуток на сей счет не воспринимал.
      - Не надо недооценивать ритуала, дорогая моя, - с каменным лицом выговаривал он. - Ритуал сплачивает, дисциплинирует, придает серьезность всем взаимным обязательствам. Чем был бы наш Орден без ритуала? Великосветским клубом? А твои сравнения с масонами я нахожу просто оскорбительными. Масонство давно уже выродилось в безвредную микстуру, которую принимают всякие лавочники и мелкие служащие, чтобы не так сильно ощущать собственное ничтожество. Внутренний смысл масонства давно утрачен.
      - А Ордена? - возражала Таня. - Позиции ваши мне представляются весьма далекими от идеалов просвещенного деизма и мирового братства людей, что завещал вам великий Вейсгаупт. Так не честнее ли будет отбросить всю высокопарную оккультную бредятину и назваться своим именем - планетарная мафия?
      - Честнее - с акцентом на слове "планетарная". Мы - структурирующий элемент в планетарном хаосе, и если наши действия приносят определенное зло, то наше бездействие обернулось бы злом неизмеримо большим, так что хотя бы с математической точки зрения ты не можешь не признать нас силами добра...
      - Действующими в собственных интересах, - ехидно добавляла Таня.
      - Не без этого, - скромно соглашался Морвен. - Все мы люди.
      На претворение в жизнь стратегических решений, вырабатываемых Орденом, прямо или косвенно работали десятки правительств, тысячи организаций разного уровня во всех странах мира. Но непосредственней всех с Орденом было связано любимое детище лорда Морвена, Международный фонд гуманитарных технологий, мощная благотворительная организация, чьи уставные задачи формулировались обтекаемо и в высшей степени благородно, а конкретная деятельность отличалась чрезвычайным многообразием - от всесторонней и широко рекламируемой поддержки юных дарований до узкоцелевого и негласного спонсирования политических партий, национально-освободительных движений, лоббистских групп и коммерческих сект. В двенадцати странах действовали официальные представительства фонда, еще в сотне стран фонд действовал под крышей всевозможных правительственных и неправительственных организаций. Природный способности, бесценный опыт работы в "Зарине" и практически безграничный административно-финансовый ресурс Ордена помогал Тане без особого напряжения справляться с многогранными обязанностями исполнительного директора фонда, а неизбежно возникающие кризисные ситуации только подстегивали ее и без того завидную энергию. Иногда кризисы заходили слишком далеко и превентивных мер оказывалось недостаточно. Тогда планировались и проводились специальные операции...
      Исполнительный директор мощной международной организации - должность публичная. Специалисты полковника Паунда успешно поработали с биографией Дарлин Теннисон, и у многочисленных папарацци отпала всякая охота копаться в неинтересном прошлом госпожи директора, равно как и задавать вопросы о ее поразительном сходстве с покойной Таней Дарлинг, предприимчивой бандершей с русскими корнями, чья головокружительная деловая карьера несколько лет назад была на взлете пресечена кровавой разборкой с собственным заместителем. Что поделать, похожа и похожа... А для объяснения отлучек, связанных со специальными операциями, было разработано пикантное и оттого особо убедительное алиби. Увы, мисс Теннисон, очаровательная женщина и превосходный руководитель, страдала редким и неизлечимым недугом периферической нервной системы и в период обострения болезни бывала вынуждена временно - от нескольких дней до двух-трех недель - отходить от дел. Один назойливый корреспондент, специалист по скандальным подробностям жизни богатых и знаменитых, умудрился залезть на ограду Лемминге-Корта, загородного замка лорда Морвена, и заснять медленно движущуюся по аллее инвалидную коляску, ведомую сиделкой в белом чепчике, и неподвижную фигуру в этой коляске. Фигура была по горло укутана белоснежным пледом, так что видна была лишь кудрявая рыжая голова в больших солнцезащитных очках. Видеоматериал не прошел ни на одном телеканале, а издание, опубликовавшее фотографию с сопроводительным текстом: "Иногда и сильные мира сего бывают слабыми", после долгого судебного процесса выплатило фонду кругленькую сумму в полтора миллиона фунтов - именно во столько оценили юристы Морвена моральный ущерб, нанесенный вмешательством в частную жизнь. Заметку об удовлетворении ее иска Таня прочла в Сингапуре через несколько часов после ликвидации одного биржевого воротилы, нагло злоупотребившего доверием фонда. Они с Тедом долго смеялись...
      Нынешняя кризисная ситуация возникла в связи с тонкой многоходовой игрой на курдском вопросе, которую Орден вел с ведома и негласного одобрения правительств нескольких "цивилизованных" стран с целью направить в нужное русло влияние Турции в исламском мире, а заодно сделать турок более сговорчивыми в предоставлении ряда концессий международным компаниям. По некоторым шагам оппонентов люди Морвена установили, что те располагают кое-какими сведениями, которыми располагать не должны. Делом вплотную занялся полковник Паунд, вскоре был определен источник утечки - американское представительство фонда. Во время негласного расследования при весьма компрометирующих обстоятельствах покончил с собой Хендерсон, директор американского отделения. Паунд счел вопрос закрытым, но по настоянию Тани расследование было продолжено в более узком формате, и его результаты убедили Морвена в необходимости жесткой специальной акции, включающей с себя силовую и информационную - точнее, дезинформационную составляющие. Так Таня на три дня стала фру Лив Улафсен, аквастилистом с Фарерских островов. И все бы хорошо, если бы не этот злосчастный Лео Лупе. Первый в ее практике по-настоящему посторонний труп. Перейдена черта, которую так не хотелось переступать... И не с кем поделиться своими переживаниями - ни Тед, ни Паунд, ни Морвен не поймут ее. Для них цель всегда оправдывает средства... Господи, ну почему лицо этого Лупса кажется ей таким .знакомым?..
      ...Танюша, милая, притомилась?
      Есть маленько. Большой Брат. Знаешь, постоянно жить в жанре психиатрического детектива, к тому же с оккультным душком - временами это утомляет. Бывает, захочется чего-то пообыкновеннее. Но... Пробовала - не получается. Богу богово, а мутанту - хитрое логово. Вот так-то, Большой Брат...
      Ну, ты посиди пока, а я водички принесу...
      Какая на фиг водичка?! Фру Лив медленно подняла глаза от газетной страницы и увидела спину удаляющегося высокого мужчины и кудрявый затылок женщины, глядящей ему вслед. Женщина тут же обернулась, остаточно теплый взгляд ее больших зеленых глаз на мгновение встретился со взглядом фру Лив и, слегка похолодев, плавно ушел в сторону. Не узнала, да и не могла узнать, а вот скандинавская гостья моментально определила, кто сидит с ней рядом в курилке шестого терминала "Ди-Даб-лъю-Ай"... Татьяна Ларина, первая жена Ваньки и последняя жена Павла, актриса, чей облик знаком по экрану.
      Бывает же.
      Фру Лив чуть отвернулась и опустила голову, но продолжала разглядывать женщину из-под ресниц. Да, время покамест обошлось с той милостиво; располнела, правда, но таким ярким, пухлогубым брюнеткам небольшая полнота только к лицу. И не только К лицу. Да, к сороковнику превратиться в воплощенную грезу эротомана - не самое худшее для женщины... Взор фру Лив остановился на эффектном кулоне, блеснувшем зеленой плоскостью в глубоком вырезе летней блузки Татьяны Лариной. Огранка изумруда, плетение серебристо-зеленоватой платины... Нет, конечно, никакой тут мистики, просто шустрый сучонок, братец ее физический, в свое время располовинил наследный гарнитур меж двух Татьян, серьги пошли се стрице, а кулон - возлюбленной, у него ведь серьезно было с гражданкой Лариной. Какое еще может быть объяснение?
      Гордо неся перед собой две банки "Утренней росы", возвратился спутник Татьяны Лариной. При взгляде на него у фру Лив защемило в груди - как же похож на ее покойного мужа, с которым только что вела мысленный разговор! Только волосы совсем светлые, борода, прямой нос, а глаз за дымчатыми очками не разглядеть. Спокойно, здесь тоже никакой мистики нет, актрису ля наша тоже ведь замуж за Павла ходила, любила, должно быть, вот и подобрала себе эмигрантика по принципу максимального сходства... Мужчина плюхнулся в кресло, щелкнул языч-. ком банки, с улыбкой протянул Лариной.
      - Ну что, денверский без нас улетел? - спросила Ларина, отхлебнув из банки. Мужчина кивнул.
      - Может, в Балтимор смотаемся? - предложила Ларина. - Ни разу ведь не были. В "Аквариум" сходим, в Друидский парк. Могилке Эдгара По поклонимся. А, Павлик?
      Мужчина пожал плечами и задумчиво произнес:
      - Каркнул ворон "Nevermore"...
      Фру Лив вздрогнула и испустила тихий стон. Оба посмотрели на нее.
      - Are you all right? - озабоченно спросила Ларина.
      - Oh, Im fine, thank you... - не своим голосом ответила фру Лив, подтвердила свои слова смущенной улыбкой и, отвернувшись, раскурила потухшую сигару.
      Невозможно. Это невозможно. Она же сама каких-то три месяца назад, будучи в Питере по делам фонда, не удержалась, зашла на Серафимовское, постояла у его могилы. А еще раньше, по своим каналам, восстановила все обстоятельства, сопряженные с гибелью бывшего мужа, и пришла к однозначному выводу, что приговор, который она вынесла Шерову и собственноручно привела в исполнение, был справедлив... А теперь этот голос, эта фраза, которую Павел иногда цитировал в бытность ее мужем... И те его слова, которые, как ей казалось, звучали лишь в ее сознании, вслух произнес живой Павел, только обращены они были отнюдь не к ней. Другая у него теперь Танюша... Материализация глюков? Допрыгалась, Захаржевская...
      - Слушай, тебе эта чудачка с сигарой никого не напоминает? - спросила своего спутника Ларина. - Да не глазей ты так, неудобно все-таки...
      Взгляд его фру Лив выдержала спокойно - узнать ее, обесцвеченную и подстаренную профессиональнее, чем картина Гризома, в нелепых круглых очочках и мешковатом брючном костюме, скрадывающем все достоинства фигуры, было невозможно даже теоретически, а вот голос опять скребнул по сердцу:
      - Вроде нет. А тебе?
      - Не пойму. Вроде никогда прежде не видела, но что-то такое...
      - Знаешь, я сообразил. Это же вылитая мисс Паврэ, ну, помнишь, француженка в Нюточкиной школе. Только та годков на тридцать постарше и с палочкой.
      - А-а... Pas-Vrai? Старушка Неправда? Они дружно рассмеялись. Фру Лив Улафсен продолжала невозмутимо дымить сигарой, глядя мимо них в пространство...
      Санкт-Петербург 1995-2000

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27