Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сага о Кугеле (Умирающая Земля - 3)

ModernLib.Net / Вэнс Джек Холбрук / Сага о Кугеле (Умирающая Земля - 3) - Чтение (стр. 9)
Автор: Вэнс Джек Холбрук
Жанр:

 

 


      Кугель указал на эскалабру.
      - Держите курс на юг! Туда вам нужно держать курс! Стрелка указывает туда!
      Госпоже Сольдинк было нечего сказать, и Кугель ушел с юта.
      Солнце заходило за горизонт. Кугель вышел на нос и встал под фонарем, как, бывало, стоял Дрофо. Сегодняшним вечером закатное небо выглядело особенно впечатляюще - алые перистые облака на темно-синем небосводе. У горизонта солнце замешкалось и как будто заколебалось, точно нехотя покидая мир дневного света. Мрачный сине-зеленый ореол окружил огненный шар феномен, которого Кугель никогда раньше не замечал. Фиолетовый кровоподтек на поверхности солнца начал пульсировать, словно устье полипа. Что это было такое - знамение?
      Кугель собрался уйти, затем, точно озаренный внезапной догадкой, поднял взгляд на фонарь. Колпака, фитиля и горелки, которые Кугель снял с фонаря на корме, не было и здесь.
      Казалось, подумалось Кугелю, на "Галанте" действовали какие-то изобретательные духи.
      - Однако, - сказал себе Кугель, - они имеют дело со мной, а меня не просто так называют Кугелем Сообразительным.
      Он еще несколько минут постоял на носу. На юте госпожа Сольдинк и три девушки пили чай, искоса поглядывая на Кугеля. Тот положил руку на фонарный столб, образовав живописную картину, четко вырисовывавшуюся на закатном небе. Высокие облака приобрели теперь цвет запекшейся крови, безошибочно предвещая ветер. Похоже, стоило взять парус на рифы.
      Отгорел закат. Кугель задумался над всеми странностями путешествия. Весь день плыть на юг, а утром проснуться далеко к северу от того места, с которого отправлялись в путь прошлым утром, - неестественная последовательность событий... Существовало ли этому какое-нибудь разумное объяснение, кроме волшебства? Океанский водоворот? Испорченная эскалабра?
      В мозгу Кугеля одна догадка сменялась другой, еще более невероятной, чем предыдущая. Одна, наиболее абсурдная, мысль заставила его сардонически усмехнуться, перед тем как отбросить ее вместе с более правдоподобными теориями.... Он резко остановился и вновь вернулся к этой идее, поскольку, как ни странно, она отлично объясняла все факты.
      За исключением одного ключевого момента.
      Теория основывалась на предпосылке, что умственные способности Кугеля были не на высоте.
      Кугель усмехнулся еще раз, но с меньшей уверенностью, а через некоторое время и вовсе перестал усмехаться.
      Все загадки и парадоксы этого путешествия наконец раскрылись. Оказалось, что злодейки сыграли на врожденном рыцарстве Кугеля и его чувстве такта, а его доверчивость обернулась против него же. Ну ничего, теперь он покажет им, кто умнее!
      Звон серебряного колокольчика возвестил, что ужин подан. Кугель немного задержался, чтобы в последний раз окинуть взглядом горизонт. Бриз посвежел, нагоняя маленькие волны, с плеском разбивающиеся о крутые борта "Галанте".
      Кугель медленно пошел на корму. Он поднялся на ют, где только что заступила на вахту госпожа Сольдинк. Кугель поприветствовал ее кивком, на который она не ответила. Он взглянул на эскалабру; стрелка указывала на юг. Кугель подошел к гакаборту и ненароком взглянул на фонарь. Колпака не было, что, впрочем, ничего не доказывало. Кугель сказал госпоже Сольдинк:
      - Хороший бриз даст червям отдых.
      - Вполне возможно.
      - Курс на юг, точно и не отклоняясь.
      Почтенная дама не удостоила его ответом. Кугель приступил к ужину, который во всех отношениях отвечал его строгим требованиям. Еду подавала ночная горничная, Салассер, которую Кугель считал ничуть не менее очаровательной, чем ее сестер. Она сделала прическу в стиле Спанссианских Корибант и облачилась в простое белое платье, перехваченное на талии золотой лентой. Этот костюм как нельзя более выгодно обрисовывал ее стройную фигуру. Из всех троих девушек Салассер, пожалуй, обладала наиболее утонченным умом, и ее речь, хотя по временам и причудливая, привлекала Кугеля своей свежестью и изяществом.
      Салассер подала Кугелю десерт - торт с пятью ароматами, и пока Кугель поглощал этот деликатес, девушка начала снимать с него туфли.
      Кугель отдернул ногу.
      - Я пока останусь в туфлях.
      Салассер удивленно подняла брови. Кугель обычно переходил к постельным утехам сразу же, как только доедал десерт.
      Сегодня вечером Кугель отставил недоеденный торт в сторону. Он вскочил на ноги, выбежал из каюты и поднялся на ют, где застал госпожу Сольдинк за разжиганием огня в фонаре.
      - Полагаю, я ясно выразился на эту тему! - сердито начал Кугель. Он бросился к фонарю и, несмотря на протестующие крики госпожи Сольдинк, снял его и выкинул далеко во тьму.
      Он спустился в свою каюту.
      - Вот теперь, - сказал он Салассер, - можешь снять с меня туфли.
      Через час Кугель выскочил из кровати и завернулся в халат. Салассер встала на колени.
      - Куда ты? Я придумала кое-что новенькое.
      - Я вернусь через миг.
      На юте Кугель снова обнаружил госпожу Сольдинк зажигающей несколько свечей, которые она укрепила на фонарном столбе. Кугель сорвал свечи и швырнул их в море.
      - Что вы делаете? - запротестовала госпожа Сольдинк. - Я не могу править кораблем в темноте!
      - Придется вам удовольствоваться светом от эскалабры! Это последнее предупреждение!
      Госпожа Сольдинк, что-то бормоча себе под нос, согнулась над штурвалом. Кугель вернулся в каюту.
      - А теперь, - сказал он Салассер, - займемся твоим новшеством. Хотя я подозреваю, что за двадцать-то эр немного камней осталось не перевернутыми.
      - Возможно и так, - с чарующей простотой согласилась Салассер. - Но это же не значит, что нам нельзя попробовать.
      - Разумеется, нет, - ответил Кугель.
      Новшество было опробовано, затем Кугель предложил небольшое изменение, которое также было признано удачным. После этого Кугель снова вскочил на ноги и собрался выбежать из каюты, но Салассер поймала его и потянула назад в постель.
      - Ты сегодня неугомонный, точно тонквил! Что тебя так встревожило?
      - Ветер крепчает! Слышишь, как хлопает парус? Я должен все проверить.
      - Зачем ты будешь утруждаться? - промурлыкала Салассер. - Пусть мама занимается такими вещами.
      - Если она пойдет к парусу, ей придется оставить штурвал. А кто занимается червями?
      - Черви отдыхают... Кугель! Ну куда же ты?
      Но Кугель уже выбежал на среднюю палубу и обнаружил, что парус перекрутился и бешено хлещет по шкотам. Он поднялся на ют и обнаружил, что обескураженная госпожа Сольдинк покинула свой пост и ушла в свою каюту.
      Кугель проверил эскалабру. Стрелка указывала в северном направлении, а корабль кренился, вращался во все стороны, точно Щепка, и дрейфовал назад. Кугель повернул штурвал, нос резко опустился; ветер с оглушительным хлопком завладел парусом, так что Кугель испугался за шкоты. Черви, раздраженные толчками, выпрыгнули из воды, нырнули, оборвали ремни и уплыли прочь.
      Кугель закричал:
      - Свистать всех наверх!
      Но никто не отозвался. Он закрепил штурвал и в полной тьме взял парус на гитовы, получив несколько чувствительных ударов болтающимися шкотами.
      Корабль теперь шел точно по ветру, в восточном направлении. Кугель пошел разыскивать свою команду, но обнаружил, что все заперлись в своих каютах и молчаливо игнорируют его строгие приказания.
      Кугель бешено заколотил башмаком в дверь, но только ушиб ногу. Он медленно поковылял назад и постарался все закрепить. Ветер с воем гулял в такелаже, и корабль начал терять ветер. Кугель еще раз побежал в нос корабля и прорычал приказы своей команде. Ответа он добился лишь от госпожи Сольдинк, которая простонала:
      - Дайте нам умереть с миром! Нас всех тошнит!
      Кугель в последний раз пнул дверь и, прихрамывая, отправился к штурвалу, где с огромным трудом ему удалось заставить "Галанте", не отклоняясь, идти по ветру.
      Всю ночь Кугель стоял у руля, а ветер пронзительно завывал, и волны вздымались все выше и выше, иногда разбиваясь о транец белой пеной. В один из таких моментов Кугель оглянулся через плечо и заметил сияние отраженного света. Свет? Откуда?
      Совершенно очевидно, что свет лился из окон заднего салона. Кугель не зажигал ламп, что означало, что это сделал кто-то другой, в нарушение его строгого приказа.
      Кугель не решился оставить штурвал, чтобы погасить свет... Невелика важность, сказал он себе; в такую ночь он мог бы зажечь над морем не то что лампу, а даже целый маяк, и не нашлось бы никого, кто увидел бы его.
      Часы шли, шторм гнал суденышко на восток; Кугель, едва живой, съежился у штурвала. Ночь тянулась нескончаемо долго, но наконец и она прошла, и небо окрасилось тусклым багрянцем. Наконец взошедшее солнце осветило безбрежный океан, по которому катились черные волны, увенчанные белыми барашками. Ветер утих, Кугель обнаружил, что судно снова может идти своим курсом. Он распрямил свое мучительно затекшее тело, вытянул руки и подвигал оцепеневшими пальцами.
      Спустившись в задний салон, Кугель обнаружил, что кто-то поставил у кормового иллюминатора две лампы.
      Кугель потушил свет и сменил бледно-голубой шелковый халат на свою собственную одежду. Он натянул на голову трехъярусную шляпу с приколотым к ней "Фейерверком", приладил ее под наилучшим углом и отправился на нос. Он обнаружил госпожу Сольдинк с дочерьми на камбузе, завтракающими чаем со сладким пирогом. Ни одна не выказывала никаких следов вчерашней морской болезни; все они казались по-настоящему отдохнувшими и безмятежными.
      Госпожа Сольдинк, повернув голову, смерила Кугеля взглядом.
      - Ну, что вам здесь нужно?
      Кугель с ледяной вежливостью проговорил:
      - Мадам, ставлю вас в известность о том, что мне известно о ваших кознях.
      - В самом деле? Вы знаете обо всех?
      - Я знаю обо всем, что хочу знать. Это не делает вам чести.
      - Ну и что это за козни? Будьте так добры, просветите меня.
      - Как скажете, - ответил Кугель. - Согласен, что ваш план, до некоторой степени, был остроумным. Днем мы по вашей просьбе плыли на юг с половинной приманкой, чтобы черви могли отдохнуть. Ночью, когда я уходил спать, вы изменяли курс и вели "Галанте" на север.
      - Если быть более точным, на северо-запад.
      Кугель сделал знак, что это не имеет значения.
      - Затем, держа червей на тонизирующих микстурах и двойной приманке, вы пытались удержать корабль в окрестностях Лаусикаа. Но я поймал вас.
      Госпожа Сольдинк презрительно рассмеялась.
      - Мы уже по горло сыты морскими путешествиями. Мы возвращались в Саскервой.
      Это признание застигло Кугеля врасплох. План оказался гораздо более дерзким, чем он подозревал. С деланной небрежностью он проговорил:
      - Невелика разница. Я с самого начала чувствовал, что мы плывем по той же самой воде, и это озадачило меня на минуту-другую, до тех пор, пока я не заметил плачевное состояние червей, и тогда все стало ясно. И все же я терпел ваши проказы; эти мелодраматические усилия забавляли меня. А я тем временем наслаждался отдыхом, океанским воздухом, первоклассной едой...
      - Мы с Табазинт и Салассер плевали в каждое блюдо, - злорадно вставила Мидре. - Мама иногда тоже заходила на камбуз. Я не знаю, что она там делала.
      Кугель усилием воли вновь вернул себе свой апломб.
      - По ночам меня ублажали и развлекали, и, по крайней мере, в этом отношении у меня нет никаких претензий.
      - Жаль, что мы не можем сказать того же, - заметила Салассер. - Твоя возня и лапанье вечно холодными руками нагоняли на нас всех невероятную скуку.
      - Вообще-то, невежливость мне не свойственна, но придется сказать правду, - присоединилась к сестрам Табазинт. - Твои физические характеристики оставляют желать много лучшего, и, кроме того, тебе следовало бы избавиться от дурацкой привычки насвистывать сквозь зубы.
      Мидре начала хихикать.
      - Кугель с такой первобытной гордостью относится к своим новшествам, но мне приходилось слышать, как маленькие дети обменивались куда более интересными теориями.
      Кугель сухо проговорил:
      - Ваши замечания не имеют никакого значения. Как только представится удобный случай, вы можете быть уверены, что...
      - Какой еще случай? - спросила госпожа Сольдинк. - Больше не будет никаких случаев. Хватит уже вашей глупости.
      - Путешествие еще не кончено, - заносчиво сказал Кугель. - Когда ветер усилится, мы возобновим наш путь на юг.
      Госпожа Сольдинк громко расхохоталась.
      - Это не просто ветер. Это муссон. Он переменится через три месяца. Когда я поняла, что Саскервой недостижим, я привела корабль туда, откуда ветер понесет нас в дельту реки Великий Ченг. Я подала господину Сольдинку и капитану Баунту знак, что все в порядке, и велела им не приближаться к нам до тех пор, пока я не приведу нас в Порт-Пергуш.
      Кугель беспечно рассмеялся.
      - Как жаль, госпожа Сольдинк, что столь изощренный план должен пропасть зря.
      Он чопорно поклонился и вышел из камбуза.
      Кугель направился вверх, в штурманскую рубку, и сверился с атласом. Дельта Великого Ченга узкой расселиной врезалась в область, известную как Страна Падающей Стены. К северу в океан вдавался тупой полуостров, отмеченный как Гадор Поррада, по всей вероятности, совершенно необитаемый, за исключением единственной деревушки Туствольд. К северу от Ченга другой полуостров, Драконья Шея, длиннее и уже, чем Гадор Поррада, простирался на значительное расстояние в глубь океана, заканчиваясь цепью скал, рифов и маленьких островков - Драконьими Клыками. Кугель подробно изучил карту, затем с обреченным стуком закрыл атлас.
      - Так тому и быть, - сказал Кугель. - Сколько еще, ох, сколько еще мне придется питать пустые надежды и тщетные мечты? И все-таки все будет хорошо... Посмотрим-ка, где там земля.
      Кугель взошел на ют. На горизонте он заметил корабль, который при рассмотрении в подзорную трубу оказался той самой неуклюжей шхуной, от которой он так просто ушел несколько дней назад. Даже без червей, используя умную тактику, он с легкостью оторвался бы от такой калоши.
      Кугель поставил парус вдоль правого борта, затем, вскочив на ют, повернул руль, чтобы развернуть судно к гавани, стараясь держать курс как можно точнее на север.
      Команда шхуны, заметив его тактику, сменила курс, чтобы перерезать ему дорогу и загнать назад на юг, в дельту, но Кугель не испугался и продолжал держать тот же курс.
      Справа теперь виднелся низкий берег Гадор Поррада; слева важно рассекала воду шхуна. При помощи подзорной трубы Кугель различил на носу тощую фигуру Дрофо, делающего знаки положить червям тройную приманку.
      Из камбуза посмотреть на шхуну вышли госпожа Сольдинк с тремя дочерьми, и почтенная дама разразилась в адрес Кугеля потоком назойливых указаний, которые ветер унес прочь. "Галанте", корпус которой был плохо приспособлен к плаванию под парусами, очень сильно сносило в сторону. Чтобы увеличить скорость, Кугель отошел на несколько румбов к востоку, приблизившись к низкому берегу, а шхуна неумолимо прижимала его. Кугель отчаянно крутанул штурвал, надеясь сделать знаменитый поворот через фордевинд, который одним махом разрушил бы все планы его преследователей на шхуне, не говоря уж о госпоже Сольдинк. Для лучшего эффекта он спрыгнул вниз на палубу, чтобы подправить шкоты, но прежде чем он успел вернуться к штурвалу, корабль потерял ветер.
      Кугель взобрался назад на ют и рванул штурвал в надежде повернуть "Галанте" на правый борт. Глядя на близкое побережье Гадор Поррада, Кугель заметил любопытную сценку: группа морских птиц вышагивала, казалось, по поверхности воды. Кугель в изумлении глядел на то, как птицы бродили туда-сюда, время от времени наклоняя головы, чтобы клюнуть поверхность.
      "Галанте" медленно заскользил, останавливаясь. Кугель решил, что он посадил корабль на Туствольдские илистые отмели.
      Судя по птицам, расхаживавшим по воде.
      В четверти мили от них шхуна бросила якорь и начала спускать лодку. Госпожа Сольдинк и девушки возбужденно махали руками. Кугель решил не тратить времени на прощания. Он перелез через борт и начал пробираться к берегу.
      Ил был глубоким, вязким и пах хуже некуда. Из ила, чтобы посмотреть на Кугеля, поднялся высокий стебель, оканчивающийся круглым глазом, и еще дважды на него нападали клешнеящерицы, которых, к счастью, он смог обойти.
      Наконец Кугель вышел на берег. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что компания со шхуны уже добралась до "Галанте". В одной из фигур Кугель узнал Сольдинка, который указал на Кугеля и погрозил ему кулаком. В тот же миг Кугель сообразил, что все его терции остались на "Галанте", включая шесть золотых монет по сто терциев, вырученных им от продажи Сольдинку червя Фускуле.
      Это был серьезный удар. К Сольдинку теперь присоединилась и госпожа Сольдинк, тоже делавшая Кугелю оскорбительные знаки.
      Не опустившись до ответа, Кугель развернулся и побрел вдоль берега.
      Часть III
      ИЗ ТУСТВОЛЬДА В ПОРТ-ПЕРГУШ
      Глава первая КОЛОННЫ
      Кугель шел вдоль берега, дрожа на пронизывающем ветру. Местность была безлюдной и унылой; слева темные волны размеренно набегали на илистые отмели; справа цепь невысоких холмов преграждала дорогу в глубь побережья.
      Кугель совершенно пал духом. У него не было при себе ни денег, ни даже дубинки, чтобы в случае нападения отбиться от разбойников; в башмаках хлюпала грязь, а промокшая одежда противно пахла тиной.
      Наткнувшись на ямку, которую набегающая волна время от времени наполняла водой, Кугель выполоскал свои ботинки и после этого почувствовал себя несколько лучше, хотя прилипшая к костюму тина и свела на нет все его попытки выглядеть достойно и со вкусом. Кугель, бредущий вдоль берега, напоминал огромную перепачканную птицу.
      Рядом с устьем неторопливой реки, впадавшей в море, он увидел старую дорогу, которая вполне могла вести в деревеньку Туствольд, означавшую для Кугеля пищу и кров на ночь. Он свернул с берега и направился вглубь.
      Чтобы согреться, Кугель пустился бежать, высоко задирая колени. Так он пробежал милю или две, и холмы сменились странным пейзажем, в котором возделанные поля перемежались с пустынными пятачками. Вдали, точно разбросанные там и сям в море воздуха островки, возвышались холмы с крутыми склонами.
      Никакого селения не было видно, но на полях группки женщин пропалывали просо и кормовые бобы. Когда Кугель протрусил мимо них, они бросили работу и все как одна уставились на него. Тот счел такое внимание оскорбительным и гордо побежал дальше, не глядя ни направо, ни налево.
      Облака, через холмы подползавшие с запада, наполняли воздух прохладой и предвещали скорый дождь. Кугель, вытянув голову, попытался отыскать впереди селение Туствольд, но ничего не увидел. Тучи наползали на солнце, заслоняя и без того тусклый свет, и местность приобрела сходство с древними картинами в коричневых тонах, с плоскими перспективами и выделяющимися деревьями пангко, напоминающими чернильный набросок.
      Сквозь облака вдруг пробился солнечный луч и заиграл на скоплении белых колонн, возвышавшихся приблизительно на расстоянии мили. Кугель резко остановился, чтобы разглядеть странное сооружение. Храм? Мавзолей? Развалины огромного дворца? Он пошел по дороге дальше и через некоторое время вновь остановился. Колонны различались по высоте, от совсем невысоких до более чем стофутовых, и казались примерно десяти футов в обхвате.
      Кугель снова возобновил свой путь. Подойдя ближе, он разглядел, что на верхушках этих странных колонн полулежат мужчины, нежащиеся в остатках лучей умирающего солнца.
      Разрыв в облаках затянуло, и солнечный свет окончательно померк. Мужчины сели, перекликаясь друг с другом, и наконец спустились с колонн по лестницам, прикрепленным к камням. Очутившись на земле, они поспешно удалились в направлении деревни, полускрытой за зарослями шрековых деревьев. Кугель решил, что эта деревенька, примерно в миле от колонн, и есть Туствольд.
      За колоннами в одном из бугров, замеченных ранее Кугелем, зияла яма каменоломни. Оттуда появился седовласый старик с ссутуленными плечами, мускулистыми руками и медленной походкой человека, привыкшего точно рассчитывать каждое свое движение. На нем была белая блуза, свободные серые штаны и стоптанные башмаки из грубой кожи. На его груди на плетеном кожаном шнуре висел пятигранный амулет. Заметив Кугеля, старик остановился, ожидая его приближения.
      Кугель постарался придать своему голосу все возможное изящество:
      - Сударь, не торопитесь с выводами! Я - не бродяга и не попрошайка, а моряк, добравшийся до берега по илистым отмелям.
      - Какой необычный маршрут, - удивился старик. - Опытные мореходы предпочитают использовать пристани Порт-Пергуша.
      - Несомненно. А вон та деревушка, случайно, не Туствольд?
      - Собственно говоря, Туствольд - эти развалины, где я добываю белокамень. Местное население называет так же и деревню, и, честно говоря, я не вижу в этом ничего предосудительного. А что вам нужно в Туствольде?
      - Еда и ночлег. Но я не могу заплатить ни гроша, поскольку все мои пожитки остались на корабле.
      Старик пренебрежительно тряхнул головой.
      - В Туствольде вы ничего не получите без денег. Они - скаредный народ и раскошеливаются только ради того, чтобы сидеть повыше. Если вы удовольствуетесь соломенным тюфяком и миской супа на ужин, я смогу приютить вас, и вам не придется ничего платить.
      - Это поистине великодушное предложение! - воскликнул Кугель. - Я принимаю его с удовольствием. Разрешите представиться: меня зовут Кугель.
      Старик поклонился.
      - Я - Нисбет, сын Нисвангеля, который добывал камень на этом месте до меня, и внук Раунса, который занимался тем же ремеслом. Но пойдемте же! Зачем дрожать здесь на ветру, когда в доме ожидает теплый очаг!
      Они направились к жилищу Нисбета, кучке обветшалых лачуг, прилепившихся друг к другу, построенных из камней и кусков корабельной обшивки. Несомненно, эти разномастные пристройки возводились в течение многих лет, а возможно, даже и столетий. Внутренняя обстановка этого сооружения, хотя и уютная, была ничуть не менее беспорядочной. Каждая комната была забита диковинками и древностями, собранными Нисбетом и его предшественниками во время работ на развалинах Старого Туствольда или где-то еще.
      Нисбет налил для Кугеля ванну и снабдил его ветхим старомодным одеянием, которое тот мог носить, пока его собственная одежда не была приведена в порядок.
      - Эту задачу лучше поручить деревенским женщинам, - сказал Нисбет.
      - Если вы помните, я остался совсем без средств, - напомнил своему радушному хозяину Кугель. - Я с большим удовольствием воспользовался вашим гостеприимством, но не могу навязывать вам еще и финансовое бремя.
      - Никакое это не бремя, - засмеялся Нисбет. - Они наперебой пытаются оказать мне какую-нибудь услугу, чтобы я за это сделал работу для них в первую очередь.
      - В таком случае я с благодарностью приму эту помощь.
      Кугель с наслаждением выкупался и закутался в старый халат, затем принялся за обильный ужин, состоявший из супа из рыбы-свечи, хлеба и маринованных рампов, которыми, как сказал Нисбет, особенно славился этот край. Они ели из разрозненных старинных тарелок и использовали посуду, среди которой не нашлось бы и двух одинаковых вещей, даже по тому материалу, из которого они были сделаны: серебро, глоссольд, чугун, золото, зеленый сплав из меди, мышьяка и каких-то других вещество. Нисбет охарактеризовал эти вещи в абсолютно непринужденной манере:
      - Каждая насыпь, возвышающаяся на этой равнине, представляет собой древний город, ныне разрушенный и покрытый пылью времен. Когда мне выпадает часок-другой досуга, я частенько хожу раскапывать какой-нибудь новый курган и нередко нахожу что-нибудь интересненькое. Вот этот поднос, к примеру, я обнаружил на одиннадцатой стадии города Челопсика, и он сделан из корфума, инкрустированного окаменевшими ляками. Моих знаний не хватает, чтобы прочесть эти руны, но, похоже, здесь записана какая-то детская песенка. А этот нож еще старше, я нашел его в подземельях под городом, который назвал Арадом, хотя его подлинное имя давно забыто.
      - Как интересно! - восхитился Кугель. - А вам когда-нибудь удавалось отыскать клад или драгоценные камни?
      Нисбет пожал плечами.
      - Каждый из этих предметов бесценен - как уникальное воспоминание. Но теперь, когда солнце вот-вот потухнет, кто даст за них хорошую цену? Бутылка доброго вина и та полезней. К слову говоря, я предлагаю, чтобы мы, как знатные вельможи, направились в гостиную, где я откупорю бутылочку выдержанного вина, и мы сможем погреть косточки у очага.
      - Здравая мысль! - объявил Кугель. Он последовал за Нисбетом в комнату, заставленную разномастными стульями, диванами, столами, на которых громоздились бесчисленные диковины.
      Нисбет налил вино из глиняной бутыли, которая, судя по покрывавшему ее радужному налету, была немыслимо древней. Кугель осторожно пригубил вино, обнаружив, что оно густое и крепкое и благоухает странными ароматами.
      - Замечательное вино! - заявил Кугель.
      - У вас неплохой вкус, - одобрил его Нисбет. - Это вино из погреба виноторговца на четвертом уровне Зей-Кембеля. Пей от души; ибо там еще пылятся тысячи таких бутылок.
      - Ваше здоровье! - Кугель опрокинул свой кубок. - При такой работе вам никакого приработка и желать не приходиться, это ясно. У вас ведь нет сыновей, которым вы могли бы передать свои знания?
      - Нет. Моя жена умерла много лет назад от укуса голубой фантикулы, и я больше не захотел ни на ком жениться. - Хмыкнув, Нисбет поднялся и подкинул дров в очаг. Затем он вернулся в свое кресло и уставился в огонь. - И все-таки по ночам я часто сижу здесь, размышляя, что будет, когда я умру.
      - Возможно, вам стоит взять ученика, - осторожно заметил Кугель.
      Нисбет издал короткий глухой смешок.
      - Это не так-то просто. Местные мальчишки начинают грезить о высоких колоннах еще прежде, чем выучиваются плеваться как следует. Нет, я предпочел бы общество человека, который повидал мир. Каково, кстати, ваше собственное ремесло?
      Кугель сделал неопределенный жест.
      - Я еще не определился с родом деятельности. Я успел поработать червеводом, а недавно даже командовал морским судном.
      - О, это очень престижная должность, - уважительно кивнул старик.
      - Верно, но козни подчиненных заставили меня покинуть ее.
      - По илистым отмелям?
      - Совершенно верно.
      - Таковы превратности судьбы, - философски заметил Нисбет. - И все же у вас впереди большая часть жизни и множество свершений, тогда как, оглядываясь на собственную, уже прожитую жизнь и дела, которые совершил, я вижу, что ни одно из них нельзя назвать поистине значительным.
      - Когда солнце потухнет, - пожал плечами Кугель, - все дела - и значительные, и не очень - уйдут в небытие.
      Нисбет поднялся и откупорил еще одну бутылку. Наполнив бокалы, он вернулся в свое кресло.
      - Два часа пустой болтовни никогда не перевесят стоимость одного хорошего столба. Ибо я сейчас - Нисбет, добывающий камни, которому еще надо воздвигнуть чересчур много колонн и выполнить слишком много заказов.
      Они сидели в тишине, глядя на пламя. Наконец Нисбет промолвил:
      - Я вижу, вы устали. Несомненно, денек сегодня выдался не из легких. Он с усилием поднялся и указал на кушетку. - Можете лечь вон там.
      Утром Нисбет и Кугель позавтракали лепешками с вареньем, принесенными деревенскими женщинами, после чего Нисбет повел Кугеля в каменоломню. Он показал на яму, обнажавшую огромную расселину в одном из склонов кургана.
      - Старый Туствольд был городом тринадцати стадий, как вы сами можете убедиться. Люди четвертого уровня построили храм в честь Миаматты, их Верховного Бога Богов. В этих развалинах я беру белокамень для своих нужд... Но солнце уже высоко. Скоро мужчины из деревни пойдут на свои колонны; в самом деле, вот и они.
      Мужчины подходили, по двое и по трое. Кугель наблюдал, как они взбирались на колонны и устраивались на солнце. Кугель удивленно обернулся к Нисбету.
      - Зачем они так старательно сидят на своих колоннах?
      - Они впитывают целительную энергию солнечных лучей, - пояснил Нисбет. - Чем выше колонна, тем чище и мощнее энергия и больше престижность места. Женщины в особенности одержимы стремлением увеличить высоту колонн, на которых сидят их мужья. Принося деньги за новый кусок камня, они хотят получить его немедленно и нещадно подгоняют меня до тех пор, пока я не выполню работу, а если уж при этом я должен помочь им опередить какого-нибудь из их соперников, то все еще хуже.
      - Странно, что у вас нет конкурентов, ведь ваше дело кажется вполне прибыльным.
      - Это не так странно, если оценить ту работу, которую необходимо сделать. Камень нужно спустить из храма, обтесать, отполировать, очистить от старых надписей, дать ему новый номер и поднять его на вершину колонны. Это довольно-таки значительная работа, которая была бы невозможной без этого, - Нисбет дотронулся до пятигранного амулета, висевшего на его груди. - Его прикосновение уничтожает силу земного притяжения, и самый тяжелый предмет поднимается в воздух.
      - Поразительно! - воскликнул Кугель. - Так значит, амулет - ценная принадлежность вашего ремесла.
      - Незаменимая - так будет правильней... Ба! Сюда направляется госпожа Кроульскс, чтобы побранить меня за недостаточное усердие.
      Дородная женщина средних лет, с хмурым круглым лицом и рыжими курчавыми волосами, типичными для деревенских жителей, приблизилась к ним. Нисбет поприветствовал ее со всей возможной любезностью, которую она пресекла решительным жестом.
      - Нисбет, я должна снова выразить тебе свое недовольство! С тех пор, как я выложила свои терции, ты сначала установил новый камень Тоберску, потом Джиллинсксу. Теперь мой муж сидит в их тени, а их женушки вдвоем радуются моему унижению! Чем тебе не угодили мои деньги? Ты что, забыл мои подарки - хлеб и сыр, которые я прислала тебе со своей дочерью, Турголой? Что ты на это скажешь?
      - Госпожа Кроульскс, позвольте мне хотя бы слово вставить! Ваш "двадцатый" уже готов, и я даже собирался уведомить об этом вашего мужа.
      - Вот это хорошая новость! Ты же понимаешь мое беспокойство.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22