Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В стране наших внуков (сборник рассказов)

ModernLib.Net / Вайсс Ян / В стране наших внуков (сборник рассказов) - Чтение (стр. 7)
Автор: Вайсс Ян
Жанр:

 

 


      Но теперь настала удобная минута, чтобы выяснить, почему эта девушка, которую он любит, вдруг стала с ним так холодна, словно она заодно со всеми теми, кто против него.
      - Маргаритка! - произнес он наконец, видя, что своими речами он уже ничего не может ни поправить, ни испортить.- Слышишь! Я не поэт! Я никогда им не был и не буду! Клянусь всеми небесными светилами, тогда это было недоразумение, роковая ошибка. Не буду! Никогда не буду!
      Она удивленно посмотрела на него, продолжая молчать.
      - Я хочу знать правду! Пусть у нее будет привкус соли, уксуса или мыльной пены, но пусть это будет правда! Почему ты от меня отворачиваешься? Я давно уже замечаю, что ты не такая, какой была раньше. Или, может быть, я изменился? Ты мечтала о поэте, а я не поэт! И не буду поэтом! Я хочу наконец услышать от тебя: в этом ли кроется причина, почему, почему... Скажи, и я сейчас же уеду...
      Маргаритка покачала головой. Франя не понимает сам себя, ходит по лесу и не видит деревьев!
      У нее не было желания объяснять, что существуют вопросы второстепенные и главные, серьезные и незначительные. Есть вещи, о которых можно говорить когда угодно, а есть такие, о которых не говорят. Маргаритка продолжала молчать и думать.
      У нее было много оснований для того, чтобы поразмыслить над поведением Франи. Оно вызывало в ней недоумение, неодобрение и гнев. Франя - эгоист, живег только для себя, как бабочка, порхает с цветка на цветок. Словно одним своим существованием он приносит пользу, делает кому-то добро, словно он не человек, а какое-то чудо природы.
      Разве не является первой обязанностью каждого, кто выпал из трудового процесса, не откладывая и не теряя времени на лишние разговоры, снова включиться в бесконечные ряды трудящихся, покончить со своим безрадостным состоянием "безработности"?
      Это состояние неблагоприятно отражается на здоровье, противоречит правилам гигиены и, кроме всего прочего, свидетельствует о недостаточно развитом внутреннем такте. И эту простую истину, этот великий, хотя и неписаный закон человеческого общества Франя как будто не понимает. Как поэт, он был важным звеном в трудовой цепи, но после своего крушения он должен был немедленно переключиться на другую работу. Если бы она могла преподнести ему все это на тарелке, вместе с ножом и вилкой! Крикнуть ему в лицо: ты лентяй, ты не заслуживаешь снисхождения!
      Но сказать этого нельзя, она смертельно обидела бы его! Слово "лентяй" является самым оскорбительным ругательством, даже подозрение в лености - и то надо высказывать с большой осторожностью! Каждый раз при встрече с Франей Маргаритка прежде всего спрашивает его о работе. И, хотя этот вопрос является простой формой вежливости, Маргаритка задает его всегда таким настойчивым тоном и при этом так многозначительно смотрит на Франю, что он волей-неволей должен понять смысл ее слов. В замешательстве Франя ворчливо отвечает на ее вопрос. Но что он может сказать? Всякий раз он затягивает одну и ту же песенку: пока он "без", нет ничего подходящего, но кое-что уже наклевывается, уже очень скоро, может, через неделю, а, может, даже еще раньше, завтра... Маргаритка была готова усадить его за машинку в канцелярии буфета, но стоило ей только упомянуть об этом, как у Франи появилось множество других планов и возможностей устройства. Как будто работа - это вино, которое разлито по бутылкам и нужно только откупорить одну из них...
      Маргаритке было тягостно напоминать Фране о работе, ее удерживало не только чувство такта, но и уважение к груду вообще. Поэтому, не обращая внимания на вопрос Франи, она стала говорить о том, что ей было дороже всего на свете. Может быть, он сам .догадается...
      - Вчера у меня была сверхурочная работа. Я придумывала совершенно новую начинку для тетерева. Мы готовимся к соревнованию в приготовлении самого вкусного кушанья из дичи. Осенью будет проводиться гастрономическая олимпиада.
      Блюда, признанные лучшими на зональных соревнованиях, будут пробовать тысячи людей. Победителькулинар получит звание инженера гастрономии. А почему бы и нет? Ведь это же химики, изобретатели, творцы человеческого наслаждения. Повара, несомненно, заслуживают самого глубокого уважения, они занимаются одновременно физическим и умственным трудом, который никогда не удастся механизировать, потому что это - творческий труд, Маргаритка с увлечением рассказывала, как она из крема и орехового теста построила на хрустальном блюде точную копию "Дворца звезд". Потом она стала объяснять, как делается пирожное с кувшинками из желтков и хризантемами из масла. Теперь уныло молчал Франя. Оы был сыт, желудок не требовал пищи. Даже слушать о еде было неинтересно. Франя с тоской смотрел на копошившиеся массы загорелых людей, отдыхающих на пляже последнего влтавского озера, мимо которого они в этот момент проезжали. Это озеро было, пожалуй, самым заманчивым. Оно сулило им приятные минуты отдыха, наслаждение дарами летнего дня - солнцем и тенью, теплым песком и водой. Стоило только нажать на рычаг, включить мотор и свернуть влево, где уже выстроился целый город из автомобилей.
      - Не освежиться ли нам? - с надеждой в голосе спросил Франя, облизывая пересохшие губы.
      Он повел машину по краю дороги, где можно было ехать медленно.
      - Я уже сказала: точно в пять я должна быть дома...
      - Зачем?
      - Подписывать книжку...
      - Новую книжку? Ты даже не похвасталась...
      - А ты даже не спросил...
      - Ты даже не послала ее мне...
      - Придут читатели и читательницы, я должна их угостить. Книжка называется "Приятного аппетита!" - Тебе все удается,- сказал Франя с легкой вавистью.- И эти орихидеи из масла...
      - Хризантемы! - поправила его сердито Маргаритйи - Совершенно верно, хризантемы из масла и стихи о хризантемах...
      - Я не придаю им большого значения,- призналась она и тут же пояснила:Я говорю о стихах! Они только дразнят наше воображение для того, чтобы слюнные железы выделяли больше слюны. Самое важное - это моя работа в кухне. Без нее все потеряло бы смысл - и отдых, и развлечения, и красивые платья, и новая шляпка, и радостное ожидание завтрашнего дня, и мечты о счастье, о разных удовольствиях жизни. Я не хотела бы получать все это даром. Брать, ничего не давая взамен,это было бы... ну, как говорили? Надо иметь чувство гордости, правда? Тебе не кажется?
      В душе у Франи поднималась волна протеста.
      У него были свои взгляды на этот счет, и, по мере того как девушка говорила, они еще более укреплялйсь. Он ясно понимал, против кого были направлены ее слова! Он не иозвдагит себя оскорблять!
      Скажет ей все начистоту! Она не хочет согласиться с ним и еще провоцирует его! Хорошо же!
      Уже без остановок они проехали мимо всех озер и мимо первого озера, озера Уток, которое теперь было последней, однако тщетной надеждой.
      И вдруг Франя понял, что они с Маргариткой, очевидно, скоро расстанутся, что, вероятно, это их последняя прогулка. Он сразу же примирился с этой мыслью, решив из упрямства не уступать из-за какой-то Маргаритки... он найдет себе другой цветок, путь его молодости проходит через луга, усеянные цветами...
      - А что тебе не нравится, Маргаритка? - начал он, делая вид, что ничего не понимает.- Ты же работаешь, никто не мешает тебе, никто не отнимает у тебя работу. Кто хочет, пускай трудится до седьмого пота! Есть много людей, которые просто не могут жить без работы!..
      - Но ты к ним, конечно, не принадлежишь! - накинулась на него Маргаритка. С ее стороны это было жестоко, но она не могла больше сдерживаться. Франя лишь передернул плечами.
      - Конечно, не принадлежу,- сказал он язвительно.- Ты правильно подметила. Чтобы тебе было ясно, я просто не чувствую потребности в работе...
      - И тебе не стыдно?
      - Но почему? - мягко и примирительно сказал он, вместо того чтобы обидеться.- Я прекрасно себя чувствую в теперешнем положении! Мы с тобой, Маргаритка, никогда об этом не договоримся. Ты называешь позором то, что я называю отвагой!
      - Весь день ничего не делать - и ты это считаешь отвагой? - воскликнула она с возмущением и отодвинулась от него.- Не обижайся, но это проcто лень!
      Франя улыбнулся и принялся излагать Маргаритке свои взгляды.
      - Это слово относится к тому времени,- скавал он, - когда труд еще означал рабство...
      - Вы говорите на ветер,-перешла на "вы" Маргаритка.
      - И теперь труд означает рабство,- продолжал он,- но рабство добровольное. КОНeЧНО Никому нельзя запрещать работать, но нельзя также препятствовать тем, кто хочет освободиться от работы. Многие из нас уже преодолели в себе этот атавизм, это наследие давно минувшей эпохи!
      - Хватит! - вскричала Маргаритка. И букет нежных роз, лежавший на сиденье возле нее. широким полукругом вылетел из окна машины и упал на обочину автострады.
      Франя сделал вид, что ничего не заметил. Он понял, что песенка его спета. Ему это было ясао еще до того, как он начал говорить. Поэтому теперь он нарочно замедлил ход машины и продолжал:
      - Возможно, вы будете нас травить, преследовать, принуждать к работе голодом и неизвестно еще какими мерами, но нас не уничтожить - правильная идея в конце концов восторжествует!
      Он подвез девушку к дому, открыл дверцу машины, галантно предложил ей руку и даже как-то виновато улыбнулся. Философия ничегонеделания уже давно занимала его ум, но он никогда не решился бы высказать свои мысли вслух, если бы его не вызвали на это. Теперь он почувствовал, что выдал тайну, которая должна была оставаться скрытой в глубинах его души.
      Маргаритка отказалась от его помощи и быстро выскочила из машины, даже не взглянув ня него.
      Ей хотелось найти какое-нибудь очень обидное слово, чтобы бросить его при прощании Фра не в лицо.
      Но она не могла ничего придумать. Ей казалось, что в человеческом языке просто нет такого слова...
      "Я решил, - написал Франя в своем дневнике,что и дальше буду вести независимый, вольный и свободный образ жизни, не продам свою свободу, не откажусь от нее ни на одну минуту, а ее го что на четыре часа в день! Никакие ловуптки. расставленные моралистами, не смогут изменить моего решения. Скорее напротив. Всевозможными уловками и интригами они стараются поставить меня в затруднительное положение. Но еще хуже, чем враги, оказались друзья, благожелатели и родственники. Они просто пьют мою кровь! Они мечтают вернуть меня на правильный путь, то есть в лагерь усердных и примерных людишек, сделать из меня героя труда! Все эти непрошеные благодетели, самозванные спасители и подаватели соломинки утопающему во сто раз противнее явных мстителей. Черт знает откуда объявляются всякие тети, двоюродные братья и прочие родственнички. Они уговаривают, читают нравоучения, предлагают службишку или местечко, приятненькое, тепленькое, куда можно устроиться моментально. Я их растроганно благодарю за заботу и уверяю, что я все уже сделал для своего спасения, ха-ха! А я все равно не буду! Мне не хочется работать - и не буду! На четыре часа в день превращаться в раба - бр-рр, даже мороз по коже подирает. Просыпаясь утром, я нежно успокаиваю себя: "Лежите спокойно, мои ноженьки, вставайте, когда вам заблагорассудится, никто вам не будет приказывать! Я не дам вас в обиду!" И ноженьки нежатся, большой палец кивает мне в знак признательности, каждая капелька крови согласна оо мной, каждый нерв, каждая жилка в теле воздают мне хвалу. А когда мне надоест лежать, я встаю, принимаю теплую ванну, а если у меня нет настроения, обхожусь и без ванны. А потом иду, куда хочу, и делаю, что хочу...
      Я не один. Нас много. Я узнал о существовании "Клуба независимых" и стал его членом. Когда же я высказал им свою точку зрения я объяснил, почему я отказываюсь работать (те мысли, которые пришли мне в голову, когда я защищался от нападок той девицы), меня избрали председателем.
      В клубе встречаются интересные люди. В следующий раз я опишу индивидуальные особенности каждого из них. Только став председателем клуба, я увидел, сколько недоброжелательства во взаимоотношениях людей. Существует еще неуважение человека к человеку, не исчезло пренебрежение друг к другу. Иногда требуется большая находчивость и изворотливость, чтобы выпутаться из лабиринта ловушек! Членов клуба больше всего удручают насмешки. Малодушные часто не выдерживают и покидают клуб. Снова надевают на себя ярмо труда..."
      У Франи не нашлось времени описать всех членов клуба в отдельности. Первая запись оказалась и последней. Плавное течение его жизни нарушило совершенно неожиданное событие...
      Франя, как обычно, валялся в постели, сон уже прошел, но вставать не хотелось. Сладкая истома разлилась по всему его телу, скоплялась в углублениях под коленями; Франя с наслаждением избавлялся от нее, напрягая мускулы. Была та неопределенная пора дня, когда позднее утро незаметно исчезает, но еще нельзя сказать, что приближается полдень - пора, когда родившийся день достигает юношеского возраста и таит в себе массу энергии и жажду деятельности. Такая неопределенность времени моментально исчезла бы, если бы Франя посмотрел на часы! Но к чему смотреть на них, раз они показывают ему ве больше чем какие-то случайные цифры?
      Вдруг кто-то позвонил. Кто бы это мог быть?
      Франя запер неубранную спальню, вошел в ванную и, стоя перед большим зеркалом, стал приводить себя в порядок, только слегка ускорив привычный темп своих движений. Звонок между тем продолжал трещать, строго и настойчиво.
      "Звони себе! Ничего, подождешь - свет не перевернется",- думал Франя, довольный тем, что увидит неожиданного посетителя и удовлетворит свое любопытство. Уже сам треск звонка вызывает всегда напряжение, мы вечно ждем кого-то, хотя этот кто-то никогда не приходит. Своей неторопливостью Франя еще больше разжигал собственное любопытство, намеренно продлевая минуты ожидания.
      На этот раз он был действительно поражен.
      На пороге стоял отец! Удивление Франи было настолько велико, что, не успев смутиться и извиниться, он бросился к нему на грудь. Сколько лет они не виделись! Не стыдясь, Франя дал волю своим сыновним чувствам и был вполне счастлив в объятиях отца. Он вспомнил и о матери, из глаз его брызнули слезы. Отец понял их причину. Он крепче прижал к себе сына и отвернулся, а Франя почувствовал на шее приятное, щекочущее прикосновение пушистой бороды. Эта густая черная борода с детских лет казалась Фране неотъемлемой и самой важной частью не только лица, но вообще всей отцовской внешности. Она олицетворяла героизм далеких путешествий, скрывала в себе тайну, которой был окутан для Франи почти незнакомый ему отец. О, имей я такую бороду, мечтал когда-то Франя, я бы горы своротил!
      У Калоуса-старшего была крепкая, костистая фигура. Одет он был в куртку военно-спортивного покроя, на груди рядом, со значком Полярного института красовалась орденская колодка, свидетельствовавшая о том, что полярный исследователь был награжден звездами и орденами.
      Когда буря восторгов и радости от встречи понемногу улеглась, Франя обратил внимание на задумчивое и печальное выражение на лице отца. Его карие, необычно глубоко сидящие под чистым лбом глаза пытливо смотрели на сына, словно перед ними стояла какая-то неразрешенная научная проблема.
      - Что ты делаешь? - поставил отец вопрос ребром.
      Франя хотел было опустить испытанную в подобных случаях дымовую завесу - начать рассказывать, как он ищет работу и не находит ее, но вовремя, спохватился. Ясные, правдивые глаза отца, казалось, тотчас отличали правду от неправды.
      - Пока ничего! - признался Франя.
      - И давно ты делаешь это "ничего"?
      Почувствовав в словах отца иронию, Франя приготовился к защите.
      - После моей поэтической аварии,-сказал он,я увидел, что так тоже можно жить...
      - В самом деле, - спокойно улыбнулся Калоус-старший, - и так можно жить. А как ты до этого додумался?
      Франя насторожился. Что это? Не собирается ли отец читать ему мораль и нравоучения о величии я почетности труда? Франя давно все это знает наизусть. Он уже взрослый мужчина и при всей своей любви к отцу придерживается в этом вопросе собственной точки зрения. Он ему докажет, что может самостоятельно думать и не Желает повторять как попугай чужие слова. В его голове созрели весьма серьезные мысли, они должны и отцу импонировать своей новизной и революционностью, тем более что они плод размышлений его сына!
      - Как я до этого додумался? - начал Франя хладнокровно. - Очень просто! Все работают как одержимые и поднимают при этом невероятную шумиху. Люди и звезды, смотрите, как я тружусь, как я люблю свою работу! Работа - моя возлюбленная! Я не могу жить без нее! Загрузите меня до отказа, я готов хоть на части разорваться! - паясничают они, поклоняясь работе и прыгая вокруг нее, как сумасшедшие. Опротивело мне все это!
      - Так, так, - покачал отец головой, зажигая трубку. Слова прозвучали довольно неопределенно.
      Франя стал надеяться, что отец поймет его и поразится смелости его мыслей.
      - Работы так мало -необходимой для общества работы,-ты ведь сам знаешь, папа! Зачем же отнимать ее у людей, которые так жаждут ее, просто дерутся из-за нее. Говорят, что желание трудиться является врожденным свойством человека. А как же получилось, что у меня этого врожденного чувства не оказалось? Ничего не могу поделать, но факт остается фактом! Вы говорите, что не работать аморально, а где это написано? Мне об этом ничего не известно! Почему вы заставляете работать тех, кто не чувствует в этом потребности? И, наоборот, не позволяете работать тем, кто каким-либо образом провинился перед людьми, и говорите, что для них это является самым большим позором? С одной стороны, вы в наказание лишаете людей работы, а с другой стороны, заставляете меня работать - где же здесь логика? В вопросе труда я за свободу и независимость! Кто не чувствует потребности в труде, пусть не работает! Работа принадлежит машинам, а людям - свобода! И только дураки отнимают работу у машин. Один поэт, например, принялся шить ботинки вручную,горько усмехнулся Франя. - Вот до чего мы дошли! Если я и должен кому-нибудь воздавать хвалу и честь за безукоризненную работу, так только Машинам! Ты подумай, одного человека Достаточно, чтобы управлять целой фабрикой! Кто желает истязать себя трудом - пожалуйста, никому это не возбраняется! Но оставьте в покое тех, кто хочет освободиться от работы, вот основной смысл новой идеи!
      Отец высоко поднял брови и, озабоченно наморщив лоб, посмотрел исподлобья на сына.
      - Действительно, - сказал он, - это совершенно новая идея. Это ты ее придумал?
      Вопрос отца снова привел Франю в замешательство. Куда клонит отец? Что ему от меня нужно? Удивляется ли он, соглашается ли с ним или просто иронизирует?..
      - Ты задаешь мне очень странные вопросы, папа. Не знаю, что и думать. Ты, собственно, за или против? Какого ты придерживаешься мнения обо всем этом?
      И в порыве внезапно нахлынувшей откровенности Франя взволнованным голосом добавил:
      - Ты даже представить себе не можешь, папа, как бы ты меня обрадовал, если бы согласился со мной! Как бы ты укрепил меня в моем решении, как поддержал бы в моей борьбе! Это было бы просто замечательно! Сегодняшний день стал бы самым счастливым днем в моей жизни...
      На мгновение Калоус-старший задумался. Потом он несколько раз потянул из трубки, но она успела погаснуть. Он печально посмотрел на нее, словно жалея, но не зажигал больше. Выколотив золу, он спрятал трубку в карман. Возможно, он хотел дать понять этим, что какая-то часть их разговора закончена. А потом сказал:
      - Об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. А теперь, Франя, позволь мне задать тебе еще один вопрос, в самом деле последний. Все будет зависеть от того, как ты мне на него ответишь. Если утвердительно, то мы все обратим в шутку и наш сегодняшний разговор выветрится из памяти, как неправильный прогноз погоды, когда вместо дождя сияет солнце...
      Франя - был озадачен. Немного странный ответ на его прочувствованную речь. Это не предвещало ничего хорошего.
      - Какой вопрос? - спросил он настороженно.
      - Не хочешь ли ты поехать со мной? Куда? На север!
      Франю словно кипятком ошпарили. Он с трудом выдавил из себя: - Ну а что там?
      - Ты же знаешь, чем я занимаюсь. Ты тоже можешь стать сотрудником Полярного института прогнозов большой погоды. Я взял бы тебя с собой, Франя! Мы путешествовали бы вместе на самолетах и ледоколах, на подводных лодках и оленьих и собачьих упряжках, спускались бы на вертолетах на льдины, устанавливали бы там радиолокационные станции...
      - Ну а для чего все это?
      - Чтобы они смотрели в завтра! Это - глаза нашей планеты! Они видят все, что делает воздух и вода, что происходит на земле, под землей и над землей...
      - Как интересно! - вежливо сказал Франя.
      - Это - необыкновенная работа, сынок! В ней ты нашел бы свое счастье. А когда ты все поймешь, всему научишься, ты станешь синоптиком.
      - Инженером погоды. Правдивым предсказателем завтрашних дней. Путешественником в будущее...
      - Но для чего?
      - Для покорения большой погоды...
      - Я все еще не понимаю. Ведь мы сами производим облака и тучи, дожди, гром и молнию...
      - Это местная погода, в радиусе нескольких километров; она имеет значение лишь для поливки городов и орошения полей. А я говорю о Большой погоде - над всей землей. Мы должны знать о ней не за несколько дней, а за несколько месяцев! Тут мы не в силах приказывать природе. Но мы уже и теперь можем заглянуть в ее печь и в котлы, узнать за месяц вперед, что она будет готовить...
      - Вот как!
      - Когда ты станешь синоптиком, Франя, и ты сможешь заглянуть в кухню Погоды. Тебя будут спрашивать, когда пойдет дождь, когда наступят холода, сколько выпадет снега, когда разразится буря и поднимется метель, когда надо ждать наводнения, а ты все будешь знать заранее. Один человек ничего не может сделать. Но, когда тысячи людей объединились вместе, они создали чудо из чудес - сделали нас почти всеведущими. И одним из избранных, одним из этих вещателей и предсказателей будущей погоды можешь стать и ты, мой сын! Теперь я тебя спрашиваю: что ты думаешь обо всем этом? Ты за или против?
      Подняв плечи и опустив голову, Франя внимательно слушал отца и мысленно уже отклонял его предложение. Из всего сказанного ему было ясно одно: что ему готовят западню, что, опутывая его красивыми словами, хотят принести в жертву его собственное, личное будущее во имя какого-то всеобщего, тысячеголового будущего, что на карту ставится его тихая, спокойная жизнь, которая, право же, никому не мешает. И чем дальше говорил отец, тем определеннее Франя знал, какой ответ он даст. А когда отец кончил, Франя принял уже окончательное решение.
      - Не сердись, папа, - объявил он почти торжественно, - но я не могу принять твое предложение. Все, что ты мне рассказывал, несомненно, очень поучительно, но почему ты стал об этом говорить после всего того, что я тебе сказал? Ты ни одним словом не опроверг моих аргументов. Разве они этого не заслуживают? Вначале мне казалось, что ты отнесся к моим идеям объективно, а теперь ты ни с того ни с сего вдруг заманиваешь меня куда-то на Северный полюс. Ты, наверное, забыл, что у меня бронхи не в порядке? Ты как будто хочешь погубить меня! Я надеюсь...
      - Подожди! - вставая, перебил его отец. Он посмотрел на часы.Действительно, теперь я вспоминаю... бронхи! Прости! Ты болен, Франя, и должен лечиться! Однако мне уже пора идти. Завтра к обеду я хочу быть в Архангельске, но через несколько дней я вернусь. А пока прощай! Все, что я тебе сказал, можешь выбросить из головы. Мне еще хотелось поговорить с тобой о маме, но этот разговор мы оставим до следующего раза. Что же касается твоей болезни, то это серьезнее, чем ты думаешь. Тебе необходима врачебная помощь...
      - Но я, собственно, совершенно здоров, папа...
      - Это ты так думаешь. Однако я в самом деле очень тороплюсь. Всего хорошего, Франя, увидимся через неделю!
      Прошла неделя. И вот кто-то позвонил. Франя был уверен, что это отец. В последний раз они расстались как-то странно, слишком поспешно, что-то осталось между ними недоговоренным. "Все, что я тебе сказал, можешь выбросить из головы". Говорил ли отец искренне? Но сейчас Франя лучше подготовился -он вставал раньше обычного, тщательнее убирал комнату. Теперь отец не застанет его врасплох! Франя уже обдумал, что он скажет ему...
      Однако в дверях стоял не отец, а совершенно незнакомый молодой человек.
      - Мне нужен Франя Калоус, - сказал он и тут же добавил с улыбкой: Это, наверное, вы!
      И чего он улыбается?
      Франя пригласил гостя в свой кабинет и предложил кресло. Незнакомец уселся и, продолжая улыбаться, начал разглядывать комнату. Франя вежливо опросил о причине его визита.
      - Я Кирилл Мёрике, - представился незнакомец, и в тот же момент улыбка погасла на его лице, словно в знак того, что он уже не шутит. - Вы меня не знаете?
      Фране это имя ничего не говорило. Он никогда не видел Кирилла Мёрике. Но он понравился Фране. Это был небольшого роста, стройный, еще совсем молодой человек с мягкими светлыми волосами и широким лицом, которое, казалось, излучало тепло. У гостя были голубые глаза. Проницательные черные зрачки невольно притягивали к себе, невозможно было удержаться, чтобы не смотреть в них.
      - Вы меня не знаете, -сказал он, - я слышал ваше имя...
      - Откуда?
      - Из разных источников. Вы ведь проповедуете идею освобождения человека от работы? Вы говорите: работу - машинам, людям - свободу! Не так ли?
      - Поэтому вы и пришли? - удивился Франя.
      - Мне хотелось посмотреть на смелого человека. Проверить, насколько мое представление о нем расходится с действительностью...
      Франя насторожился. Он находился в нерешительности, не зная, радоваться ли ему или опасаться чего-либо. Это был такой щекотливый вопрос.
      - Может быть, вас кто-нибудь послал?..
      - У меня нет никаких других намерений, как только познакомиться с вами. Мы должны знать друг друга, пока нас еще мало...
      - Что вы хотите этим сказать? - спросил Франя с недоверием. - Вы согласны со мной?
      - Согласен ли я! - воскликнул Кирилл. - Да я уже два года занимаюсь этим... Но сначала расскажите мне, как делаете это вы?
      Франя разговорился. Он решил склонить Кирилла на свою сторону, снискать его доверие. Ему нравилась его широкая многообещающая улыбка.
      Франя признал в Кирилле человека, достойного его дружбы. Кирилл принадлежал к тем людям, которые разжигают честолюбие. Таких людей надо ценить. Но, конечно, при условии, что и они нас оценят.
      Поэтому Франя приложил все силы, чтобы произвести хорошее впечатление. Он говорил о том, что давно обдумал, лежа по утрам в постели, что он уже сказал в свое время Маргаритке. В то утро Франя хорошо выспался и теперь был в ударе, речь его текла свободно и звучала вдохновенно, он высказывал оригинальные мысли, а в голове уже теснились новые, еще не вполне оформившиеся идеи. Действительно, он сделал все от него зависящее, чтобы привлечь этого симпатичного ему человека на свою сторону.
      Кирилл выслушал Франю очень внимательно и сказал с милой, многообещающей улыбкой:
      - Все это пока теория. В самом деле всеобъемлющая. Вы коснулись всего. Я бы сказал: это просто евангелие. Ну а практика? Как обстоит дело с практикой? Что вы предприняли или собираетесь предпринять?
      - Практика у меня не расходится с теорией! Что я говорю, то и делаю. Теоретически я отвергаю по тем или другим причинам необходимость работать. А практически я не работаю!
      - Только вы. Но это же эгоизм! А, кроме того, вы подставляете себя под удар; люди считают вас сумасшедшим и поэтому бьют вас! Однако это сумасшествие станет истиной, если ему последуют тысячи людей! Что вы делаете для того, чтобы привлечь новых борцов за вашу идею?
      Франя сначала растерялся. Но потом он вспомнил: "Ведь у нас есть клуб! И я - его председатель!.."
      Он начал распространяться о клубе, но, к сожалению, не смог сказать о его деятельности ничего существенного, похвастаться было нечем. Он и сам в этот момент понял, что в клубе ничего не делается. Каждый из его членов думает только о себе. Есть там группа фанатических болельщиков, которых не интересует ничего, кроме турниров, кубков и рекордов. Сами они спортом не занимаются, для этого они или чересчур неповоротливы, или слишком осторожны, но за своими фаворитами они готовы ехать или лететь хоть на край света.
      Головы у них забиты цифрами и таблицами, их радость и горе зависят от результатов на спортивных площадках, кортах и стадионах. Есть в клубе и несколько молодых непризнанных "гениев" - художников, артистов, певцов и так далее. Они провалились со своими талантами, а перейти на другое поприще не сумели. Оскорбленные, они отказываются от всех предоставляемых им обществом возможностей проявить себя в другой области. Околачиваются в клубе и несколько вечных студентов.
      Они кочуют из университета в университет, желая получить какое-то универсальное образование, всю жизнь "занимаются", но никогда не сдают никаких экзаменов. "Мы знаем, что ничего не знаем", - говорят они скептически.
      - При упоминании о клубе, - заметил Кирилл, - я представляю себе не людей, а клубные кресла. И без клуба можно найти новых последователей. Агитировать, убеждать каждого в отдельности, указывать на бессмысленность их поведения, привлекать новых отважныx борцов, пeрейти от пассивного сопротивления к активным действиям! Встряхнуть, расшевелить этих одурманенных работоглотателей, у которых настолько бедна фантазия, что они не могут придумать ничего лучшего...
      - Но ведь кто-то же должен работать, - пробурчал Франя удивленно.
      - Оставить рабочее руки лишь там, где они совершенно необходим для поддержания нормального жизненного уровня. Всех остальных привлечь в наши рялы!
      В глубине души Франя соглашался с Кириллом, но ему показалось, чго Кирилл затмил его, превзошел и даже, пожалуй, упрекнул в том, что он плохо осуществляет свои идеи. Но Франя не хотел сдаваться. Теперь была его очередь высказать свое предложение, по значению не уступающее предложению Кирилла. Франя нащупал в кармане портсигар. Он нодыскииал слова, стараясь сформулировать пришедшую в голову мысль, а запах и дым табака как нельзя лучше способствуют логическому мышлению. В пылу разговора Фраяя совсем забыл о сигаретах.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21