Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В стране наших внуков (сборник рассказов)

ModernLib.Net / Вайсс Ян / В стране наших внуков (сборник рассказов) - Чтение (стр. 12)
Автор: Вайсс Ян
Жанр:

 

 


      - И привезите с собой какую-нибудь живую душу, чтобы показать нам,посмеивался моложавый старичок, который тоже не мог расстаться с Петей.
      Казалось, начинается новая беседа, но Петя не дал себя спровоцировать. Чтобы больше не отвечать на вопросы, он стал снова пожимать и трясти всем руки.
      - Прощайте, друзья! Всего хорошего! До свидания...
      Они больше не задерживали Петю. Все растроганно смотрели на него, некоторые дотрагивались до его пиджака, другие гладили по рукаву, многие уходили и снова возвращались:
      - Ну, счастливого пути!
      - И возвращайтесь живым и здоровым!
      - И смотрите хорошенько!
      - Мы придем еще попрощаться с вами у старта...
      Один за другим они уходили. Последней подошла к Пете девушка с серыми глазами. Только теперь он заметил ее. У нее были темнорусые, слегка растрепавшиеся волосы, полукругом подстриженные на шее. Совершенная красота ео нежного, тонкого лица была защищена броней гордости и поэтому казалась недосягаемой. Но теперь лицо девушки и вся ее фигура отражали покорную нерешительность.
      Она огляделать по сторонам и вдруг выпалила одним духом:
      - Можете меня поцеловать, если хотите...
      - Я?
      Петя весь покраснел, даже уши у него запылали.
      - Но почему? - опросил он, недоумевая.
      - Потому что... звезды...- прошептала она, но потом вызывающе добавила: - Все равно мы больше никогда не увидимся...
      Вместо того чтобы броситься к ней и заключить ее в свои объятия, Петя сделал нерешительный шаг вперед и робко и неловко подставил губы. Но девушка вдруг рассмеялась, повернулась на каблучке и убежала.
      Петя был снова один. Он старался как можно скорее стряхнуть с себя впечатление от этой глупой встречи, рассеять грусть, незаметно закравшуюся в его сердце. Прочь все это, прочь все эфемерное, что могло бы привязать его к Земле... Он снова влился в бесформенный человеческий поток, который раньше так трогал его. И зря! - решил он. Вот толпа, а вглядись поближе! Она состоит из весьма конкретных индивидуумов, и у каждого из них свои запросы, свои проблемы, свои убеждения, своя правда.
      Не нужно и нельзя, чтобы прощание было грустным и сентиментальным, потому что Земля - гордая, крепкая планета, она остается здесь и будет и без него продолжать жить, цвести и звучать, где бы он ни находился...
      Он сказал им, что полетит на другую планету, и никто даже особенно не удивился этому. Жители Земли уже перестают удивляться. Они только прощались с ним, как со своим сыном, эти незнакомые люди. Можно было подумать, что сама Земля пришла попрощаться с ним.
      И внезапно его охватило чувство гордости, что и он сын этой матери, член многочисленной семьи живых существ, называемых людьми! И эта планета, по имени Земля, посылает его на другую планету! Свою связь с Землей, свое происхождение, свою родину, свое гражданство он гордо понесет вверх, в бесконечную вселенную, как посланник существ, которых породила его родная...
      Почги в самую последнюю минуту, когда уже все было готово к отлету "Путника", всех ошеломило неожиданное извести-е, что старт откладывается на неопределенное время. При последней проверке вычислений скорости академик Меркулов обнаружил неточность, и все подсчеты и карты были возвращены в Академию астронавтики для дополнительной проверки.
      На какое время откладывается полет, никто не знал. Существовали только догадки. На неделю, на месяц, на год. Раздались голоса пессимистов и нытиков: "Путник" якобы неправильно сконструирован, и его следует просто сдать в лом; нужно строить заново что-то другое. Многоэтажные гостиницы, выстроенные вокруг гигантского амфитеатра, начали пустеть. Ученые, научные сотрудники и почетные гости, съехавшиеся со всех континентов, чтобы посмотреть на эпохальное зрелище, степенно и не торопясь разъезжались по домам. Воздушное пространство над аэродромом наполнилось жужжанием частных самолетов, аэробусов и экспрессов, на которых возвращались гости, приехавшие издалека, даже из-за океанов. Живущие поближе использовали вертолеты, а те, кто жил рядом,- крылья. По магистралям, веерообразно разбегающимся во все концы света, двинулись в обратный путь бесконечные машины.
      Опустела предназначенная для "Путника" бетонная дорожка, наклонно поднимающаяся вверх на головокружительную высоту. Она выглядела сейчас мрачно и трагически, как мост во вселенную, обрушившийся у самой земли, как смелая мечта, которую творец не решился додумать до конца. Половина последнего пролета печально торчала в воздухе, похожая на сломанное крыло или отбитую руку, слишком смело простершуюся к звездам.
      Вокруг воцарилась тягостная тишина, зловеще молчали и газеты похоронное настроение овладело всей землей.
      Петя сердился. Душой и телом он был подготовлен к назначенному сроку, каждым нервом ожидал его и теперь беспомощно повис в воздухе, как торчащий отрезок пролета моста. Он стоял на земле лишь одной ногой, а в мыслях давно уже находился за ее пределами. И вдруг это возвращение - еще до того, как отправиться! Дома довольна будет, наверное, только одна мама, предполагал он, и ему казалось, что она радуется его несчастью.
      Поэтому он ушел из дому и бродил по городу, чтобы отвлечься и рассеяться. Углубившись в свои исследования, он не замечал людей и созданных ими вещей. Если что-нибудь все-таки привлекало его внимание, он говорил Себе: замечательно, но пока мне не до этого. После, потом, в другое время. А это означало для него: когда я вернусь...
      Уже несколько лет Петя знал, что полетит. Его обязательно пошлют в это путешествие не только из-за всеобщего уважения к его отцу, но и благодаря признанию его собственных исследовательских работ о предполагаемой флоре на Марсе. Но каким все будет, когда он вернется, каким будет он сам, какими глазами будет смотреть на мир - над этими вопросами Петя не ломал себе головы. А пока, до своего возвращения, он все отложил, от всего отказался, ничего не разрешал себе. Если же случай приводил его к картине художника или к скульптуре, которые ему нравились, он ограждал себя от осаждающих его лучей прекрасного и старался понять и оценить произведение "по-новому", взглянуть на него глазами человека, который "узрел"...
      Больше всего волновала Петю музыка. У него был хороший слух, и ему стоило большого труда противостоять ее очарованию. Когда мать садилась за рояль - она любила старых классиков, начиная с Бетховена и кончая Яначеком,у Пети появлялись еретические мысли, что ничего нет во всем мире более прекрасного, что все уже достигнуто. Что совершенно напрасно и бессмысленно спешить и покидать эту Землю, которая предоставляет своим обитателям минуты наивысшего блаженства...
      Тогда Петя бежал из дому в свою лабораторию или планетарий, запирал за собой дверь и с остервенением набрасывался на работу, глубоко убежденный в том, что все это не уйдет от него, что всем этим он сможет насладиться, когда, когда...
      А теперь он напоминал виноградную лозу, вырванную из земли вместе с корнями и снова брошенную на землю. Уже некуда было тянуться, не в чему спешно готовиться. У него вдруг оказалось столько времени, что он не знал, куда его девать. Раздосадованный, Петя слонялся по улицам, но это был уже не триумфальный бег радости, когда отл, подобно античному перипатетику, не останавливаясь, кричал слушателям свое "я знаю", как бы поучая их...
      Сначала Петя неуверенно озирался, словно чувствуя свою вину в том, что все так позорно провалилось, словно стесняясь за свое вчерашнее ликование, после которого случилась такая неприятная штука. Он пугался мысли, что к вечеру снова его будут осаждать люди и иронически опрашивать, почему это он еще шатается по улице, когда уже давно должен был находиться в мировом пространстве, где-нибудь между Луной и Марсом. Или, может быть, земное тяготение его... Нет, он только напрасно растравлял себя; все в порядке, никто не обращает на него внимания, беззаботно идут прохожие, знакомые и незнакомые, улыбаются друг другу, у всех такой вид, точно они бог знает чему радуются.
      Петя зашагал более твердо, поднял голову и начал с любопытством рассматривать дома.
      Раньше он ходил по улицам с опущенной вниз или поднятой вверх головой. Он задумчиво смотрел в землю, а когда на небе начинали загораться звезды, он не сводил с него глаз. И только вокруг себя он ничего не видел.
      С удивлением Петя обнаруживал, что, собственно, почти не знает города,он показался ему вдруг таким чужим, как будто перенесенным из какого-то его сна. Он рассматривал и изучал архитектуру зданий, собранные в витринах сокровища, прислушивался к зову огней и ароматов. Все крутом было интересным и увлекательным, и, чем дальше он шзл, тем больше делал открытий. Иногда Петя кое-что узнавал и радовался, что уже когда-то видел это.
      И он снова растроганно смотрел на людскую толкотню, она казалась ему довольно смешной и бессмысленной по сравнению с той целью, которая стояла перед ним.
      Бульвар проходил через старый парк. Вдали, над мощными кронами столетних платанов, поднимались в высоту белые, светло-розовые и светло-голубые высотные здания с бесконечным количеством балконов и окон. Они возвышались над желто-ало-оранжево-зеленым занавесом парка, как сказочные башни; вершины деревьев едва доходили им "до колен". Видны были сильно изрезанные их фасады илм гладкие стены из стенда и керамики. До самых балюстрад по колоннам Избирались вьющиеся растения, а с балконов тяжелой алой драпировкой ниспадал дикий виноград.
      В нескольких местах бульвар пересекала подвесная магистраль, проходящая высоко над головами пешеходов и над нижним потоком машин. Она была такой же широкой, как и бульвар, по которому Петя как раз шел, и держала па своих плечах две ленты разноцветных автомобилей. Они с невероятной скоростью неслись навстречу друг другу, не нарушая, как ни странно, абсолютной тишины, - казалось, все происходит под толстым стеклом. Воздушная линия высоко в небе, игра красок мчащихся навстречу друг другу машин и гробовое молчание стремительно несущейся материи - все это скорее походило на гениальный вымысел, чем на действительность.
      Внимание Пети привлек один из дворцов на противоположной стороне улицы, который словно выплыл из глубины парка и дотронулся своим основанием до края бульвара. Длинная лестница вела к открытому, как бы приветствующему гостей порталу через аллею статуй, изображавших девушек: каждая из них представляла собой какой-нибудь цветок. По лестнице вверх и вниз, вниз и вверх шли люди.
      Петя тоже решил отправиться туда. Любознательность ученого, которая прежде не распространялась на земные вещи, постепенно превращалась в самое обычное, обывательское любопытство.
      Он подошел к мостику, по которому пешеходы переходили через бульвар. Мостик был очень легкий и на вид непрочный, его почти не было видно. Можно было подумать, что люди, проходящие по нему, двигаются по воздуху.
      Перейдя на другой берег бульвара, Петя прочел на фасаде дворца надпись, высеченную па розовом камне:
      дом ЦВЕТОВ
      По лестнице поднимались молодые женщины и девушки, пожилые женщины и мамаши с детьми.
      А те, что спускались, держали в руках цветы. Одни из них несли букеты и даже целые корзины цветов, другие - лишь одну веточку нежной мимозы. В парке уже вступила в свои права осень, а в доме, казалось, была заперта весна с ландышами, гиацинтами И гвоздиками. Несли женщины и веточки форзитии или тамариска, некоторые прятали свои лица в белой сирени, а многие вдыхали аромат лишь маленького букетика фиалок. И здесь желания и вкусы были различны, определенное влияние оказывала также мода, которая в этом году отдавала предпочтение розовому жасмину. Его слабый аромат словно стекал по лестнице.
      Совершенно очарованный, Петя остановился на той стороне лестницы, по которой женщины уже спускались со своей ношей. Он даже сделал несколько шагов вверх, чтобы полюбоваться представшей его взору картиной. Его приводили в восхищение цветы, полевые и садовые, но еще больше удивляли его прелестные лица женщин. Он не мог точно определять, исходит ли слабый сладкий аромат от цветов, от волос женщин, или же от пестрых платков и шалей, защищавших их от холода.
      И вдруг Петя вздрогнул. Он увидел ту девушку с серыми глазами, которая вчера предлагала поцеловать себя. Это она! Она заметила Петю на долю секунды раньше и хотела проскользнуть мимо него, но их глаза уже встретились.
      Петя покраснел. В этот момент он предпочел бы находиться на созвездии Малого Пса.
      Скорее бежать! Но теперь это уже невозможно!
      Первой пришла в себя от испуга девушка. Она сделала вид, что ничего не случилось,- и, действительно, ничего другого не оставалось делать.
      - Астронавт! - воскликнула она весело.- Почему это вы еще расхаживаете цо здешней планете?
      - Старт отложен,- пробормотал Петя,- на неопределенное время.
      Он робко смотрел на нее - она держала в руках несколько белых астр на длинных стеблях. "Сейчас она начнет смеяться надо мной,- подумал он. Звездоплаватель, а заглядывается не на звезды, а на девушек!" Но она лишь сказала:
      - Даже во сне я е предполагала, что еще когда-нибудь встречусь c вами. У вас такой жалкий вид, будто вам пришлось пережить несчастье, а не встретиться с девушкой. Но, уверяю вас, я здесь ни при чем...
      Петя не знал, что ответить ей на это. Он растерянно огляделся по сторонам, словно искал гденибудь в другом месте точку опоры. Куда тверже он чувствовал бы себя на "Путнике", чем на этом граните! "Назад, назад", говорил он себе, но в то же время был рад, что может смотреть на девушку на таком близком расстоянии. Красота восторжествовала над его робостью. У нее были серые глаза, такие вопрошающие и в то же время знающие все.
      Казалось, это был даже не цвет ее глаз, а только видимость цвета, словно в них были скрыты такие глубины, которые лишь обманчиво представляются нам серыми. И в згой глубине, думалось ему, могут возникнуть для него всякие неожиданности - как тогда поцелуй! Петя совсем растерялся и никак не мог придумать, что сказать ей. Молчание продолжалось бы очень долго, если бы девушка стала ждать, пока он придумает что-нибудь.
      - Мою тогдашнюю затею с поцелуем вычеркните из памяти, как будто ее вообще не было,- скавала она ему.- Вы лично не возбуждали во мне никакого интереса. Я просто хотела, чтобы меня поцеловал человек, который завтра будет находиться среди звезд, все равно кто; по чистой случайности вы тоже оказались астронавтом, вот и все...
      Да, эта разумная девушка права, сказал Петя самому себе, хотя она и ставит меня в неловкое положение. Теперь она может смотреть мне в глаза с чистой совестью и имеет полное право на это.
      Сначала он подумал, что было бы лучше, если бы она совсем не говорила, а только молчала и он мог бы спокойно любоваться ее лицом. Но потом ему начал нравиться и ее голос, и ему захотелось, чтобы она ни о чем его не спрашивала, а только говорила и говорила, а он бы ее слушал. Но в это время девушка спросила Петю о чем-то, а он молча и удивленно продолжал смотреть на ее рот.
      - Почему вы не отвечаете? - спросила она.
      Петя быстро опомнился.
      - Вчера я хвастался,- сказал он,- что в эту минуту я буду уже где-нибудь между Марсом и его спутником, а, как видите, я вместо этого торчу здесь, как туманность в созвездии Единорога. Это глупо, но я не виноват.
      Она улыбнулась его сравнению.
      - Знаю, что вы не виноваты. Зачем вы оправдываетесь? Это ясно, как солнце, зачем же впутывать сюда туманность? Неделя отсрочки, пусть даже месяц - вам это не повредит. Там вы успеете насладиться...
      - Теперь я уже вообще не жалею об этом, я почти рад,- выпалил Петя и запнулся. Ему вдруг стало неловко за свои слова. И все-таки это была правда! Это было действительно так - ему тут очень хорошо, не надо никуда торопиться - звезды подождут, они ждали миллионы лет...
      - Я никогда ничего не замечал вокруг себя,признался он.- Все время сидел, уткнувшись в книги,- я не скрываю! Смотрел только в глаза микроскопов и телескопов и разглядывал лишь очень маленькие или очень большие предметы. Мне были знакомы только лишайники и мхи, я рылся в них, как голодный северный олень, а вот эти цветы росли не для меня...
      - Вы знаете их? - она поднесла к его глазам букет астр.
      - Когда-то знал, в школе учил. Подождите... Нет! Не припомню!
      - Они называются, как звезды...
      - Как какие звезды?
      - Как все! Вы должны были бы знать это, астронавт!
      - Астры? - вздохнул Петя с облегчением. Он обрадовался, что с ней можно так легко и просто разговаривать. Когда она засунула ему в петличку один цветок, он уже совсем смело сказал: - Во всей вселенной, ни на какой другой планете я не нашел бы такого красивого растения!
      - Вот видите! - ответила она весело.- Вы улетаете на Марс, а не знаете своей родной звезды! Прежде всего вам следовало бы открыть Землю - для самого себя. Однако сколько можно стоять на одном месте? Куда вы, Собственно, идете?
      - Никуда!
      - Тогда пойдемте со мной!
      Он моментально согласился, даже не спросив девушку, куда она его собирается вести...
      Незаметно для самого себя Петя очутился в доме культуры комбината "УГ-6". Он сидел в комнате женщин-химиков, окруженный девушками и цветами. Он уже знал, что девушку, которая привела его сюда, зовут Ольгой, и что она работает на этом комбинате, производящем искусственные и пластические материалы.
      Ольга хотела "показать" Петю своим подругам и сотрудницам, которые в свободное время собирались в клубе, чтобы поиграть в разные игры и поговорить. Здесь устраивались и вечеринки с пением и танцами. Она была уверена, что подруги будут рады этой встрече. Они столько читали в последние недели о "Путнике", столько говорили об этом замечательном событии. Больше всего их, конечно, интересовали герои "Путника". Девушки уже давно были знакомы с их именами, портретами и биографиями, получая сведения о них из всевозможных источников. Они бредили и восторгались их смелостью, завидовали им, что они "узрят", и немного досадовали, что экипаж "Путника" состоит только из мужчин, что среди них нет ни одной представительницы их пола. Каждая из них готова была в любой момент сесть в межпланетную ракету и лететь на любую звезду. Итак, для членов их кружка увидеть в непосредственной близости одного из "Девяти" явилось целым событием, а для всего клуба было большой честью принимать человека, о котором говорила вся земля!
      Петя тоже хорошо чувствовал себя среди девушек. Они усадили его на почетное место в необыкновенно массивное и до неприличия удобное кресло, обитое красной кожей. Примостившись на его коленях, Петя испытывал странное чувство, точно он вообще не прикасается к креслу. Он придвинул его поближе к столику - оно оказалось легким, как перышко! И от этого у Пети невольно поднялось настроение.
      Полный ожидания, он смотрел на девушек. Одна была прелестнее другой, и, когда они говорили с ним и спрашивали его, он не мог оторвать глаз от их лиц, так что они должны были часто повторять свои вопросы. Ему не совсем было понятно, как это человек может сделаться предметом такого исключительного интереса, вознестись так высоко в этом созвездии Дев только потому, что он астроботаник и собирается лететь на Марс. Он перестал смущаться, увидев, что является желанным собеседником и что девушки стараются привлечь к себе его внимание.
      Постепенно Петя входил в свою роль героя, начал отвечать коротко, не вдаваясь ни в какие подробности. К своему удивлению, он почувствовал, что воодушевление, которым он горел вчера среди бегущей толпы, уже выветрилось. С какой страстностью он вчера убеждал и опровергал, отпустив тормоза своего нетерпеливого желания наконец взлететь, а сейчас он никак не может воспламениться.
      Как будто путешествие было им уже совершено или ему вообще не суждено было осуществиться...
      Но, как выяснилось, именно эти его спокойные и бесстрастные ответы нашли отклик в девичьих сердцах. Девушки усмотрели в них трезвость ученого и скромность человека, пренебрегающего тысячами различных опасностей, подстерегающих его в безднах космоса. Пете теперь было бы приятнее, если бы он спрашивал, а ему отвечали.
      - Больше я ничего по знаю, - закончил он решительно. - Остальное я доскажу вам, когда вернусь...
      - А если вы не вернетесь? - зазвенел чей-то озабоченный голос. Пете показалось, что это говорит его мама. Но он ответил, не задумываясь: - Тогда вам скажут об этом другие...
      Ответ произвел хорошее впечатление. Он был достоин героя, каким девушки представляли его себе.
      - Но такого я бы уже не нашла,- произнесла вдруг Ольга.
      В словах зазвучала нотка дружеской иронии. Может быть, она только хотела привлечь к себе Петино внимание. С той минуты, как она привела его сюда, Петя как будто потерял ее из виду. Он с восторгом смотрел то на одну, то на другую девушку, и каждый раз ему больше всех нравилась та, которая в данный момент говорила. Ольга умолкла среди этого неудержимого потока вопросов к молодому человеку, и Петя забыл о ней. И только теперь, когда она снова заговорила, он словно вновь нашел ее и обрадовался этому. Но только на мгновение. Он опять потерял ее, когда она замолчала: спрашивали все новые и новые девушки.
      Посмотрев случайно в окно, Петя удивился:
      - Не слишком ли я долго засиделся у вас? На улице уже почти темно!
      Он был прав. Первая тонкая вуаль сумерек уже опускалась с потемневшего неба. Потускнели узоры тканей, картины и гобелены на стенах. В полумраке лица девушек как будто погрустнели.
      Чья-то рука потянулась к стене, и в ту же минуту потолок осветился, а стены стали прозрачными.
      Потом в стене открылось окошечко, и на столе для закусок появился поднос. В его стеклянной поверхности отражался чайник и блюда с бутербродами.
      Девушка в фартучке разливала чай в низенькие чашечки, которые так ослепительно сияли, словно в них был налит растворенный свет. Прозрачные ложечки и ножики тоже были видны только благодаря своему сиянию.
      Петя не был лакомкой, скорее наоборот. Часто у него не хватало времени даже как следует поесть.
      Увлеченный своими исследованиями, он не раз ел в лаборатории - зубы пережевывали что-то, а глаза смотрели в микроскоп. Для него было важнее то, что лежало на стеклышке, чем то, что находилось на тарелке. Он ел как бы между прочим и часто забывал, обедал ли он уже или не обедал. Но теперь эти бутерброды ему вдруг очень понравились, ов даже начал выбирать наиболее аппетитные и сделал "открытие", что у каждого бутерброда свой особый вкус, что существует бесконечное количество удивительных вкусов, которые можно комбинировать еще и во рту. Не без удовольствия пил он и чай, излучавший золотистое сияние в светящемся стекле.
      Когда Петя насытился и полакомился вдоволь, снова посыпались вопросы. Выяснилось, что многие девушки были осведомлены о достижениях в космонавтике лучше, чем он сам; он был лишь узким специалистом в области астроботаники и астробиологии. Правда, некоторые вопросы были по-дилетантски наивными. Девушки хотели знать, что легче - стартовать или приземляться, каким способом приземлится "Путник" на искусственном спутнике, одну девушку интересовало, какое белье и сколько смен возьмут они с собой в дорогу, другую - не завянут ли во время пути саженцы, выкопанные на Марсе, и сохранят ли они на Земле свой цвет. Они спорили между собой и призывали на помощь его авторитет. Петя покачивался в кресле, улыбался всем вокруг и говорил только в тех случаях, когда к нему обращались с вопросами. Ему все время казалось, что под ним пустота и что он сидит на воздухе.
      - А можно ли и мне спросить вас кое о чем? - воскликнул он, не выдержав.- Скажите, пожалуйста, на чем это я сижу? Оно похоже на красное "ничто" из целого куска. Я сижу в нем, как в ванне с теплой водой...
      Девушки-химики рассмеялись над таким невероятным сравнением.
      - Вы не знаете нашего пенолита? - удивилась прекрасная, как Юнона, стройная брюнетка с покатым лбом, из-под которого, словно из глубины смотрели ярко-синие глаза.- Вы действительно сидите на воздухе,- улыбнулась она.- Его содержится там девять десятых. Но мы производим на нашем комбинате еще более качественные материалы, которые крепче стали, эластичнее мяча, тверже алмаза, гибче волоса, тоньше паутины, легче облачка на небе...
      - Постойте! - перебил ее Петя, решив, что теперь он будет выступать в роли спрашивающего и будет всему удивляться.- Вы сказали - легче облачна. Значит, вы производите здесь материалы, которые легче воздуха?
      - Мы же давно прoизводим эролит,- воскликнула девушка с маленьким, но широким личиком, похожая на фарфоровую куколку. У нее был нежно вздернутый носик и ямочки на щеках. Даже на подбородке была ямочка.- Как же могло получиться, что вы не знаете о нем? - Наверное, и на "Путнике" некоторые предметы сделаны из эролита.
      Получилось как-то неожиданно; с виду такая безобидная куколка, а делает ему выговор!
      - Ты ошибаешься, Марта,-спокойно и не спеша произнесла бледная девушка с глазами газели.
      Они имели такой же медный оттенок, как и ее волосы, собранные в узел.
      - На "Путнике" ничего не может быть из эролита! Тебе, как химику, это должно быть известно...
      Петя облегченно вздохнул. Он уже начал бояться, что его авторитет погаснет, как метеор, на их девичьем небе, но Марта его спасла.
      - Признаться,- согласился он покорно,- я почти ничего не знаю о тех замечательных вещах, которыми изобилует эта единственная во всей вселенной Земля, которую я покидаю. Я был слеп и глух, я хромал на все органы чувств! Что я знаю? Ничего, кроме нескольких видов северных мхов и карликовых сосен и их спектральных аспектов. Я уже сказал вам все, что знал, теперь очередь за вами! Я живу на Земле как иностранец! Поучите меня!
      Он переводил взгляд с одной девушки на другую.
      Их лица были такие -прекрасные и вместе с тем такие разные, единственные в своем роде и неповторимые, просившие обратить на них внимание. Но всем одинаково было как будто жаль Петю, что он такой неосведомленный, такой беспомощный и что он так искренне признается в этом. Они начали утешать и успокаивать его. Да, конечно, говорили они, на нашем комбинате мы производим более совершенные волокна, более совершенные металлы, более совершенную кожу, более совершенное дерево, более совершенный камень, чем их в состоянии создать природа. Мы создаем такой материал, какой нам нужен в данную минуту, и можем вдохнуть в него любые свойства. Но разве мы вправе быть на вас в претензии, что вы всего этого не знаете? Разве мы можем на вас за это сердиться? У вас другие глаза, чем у нас! Вечерами мы смотрим на звезды и мечтаем, но разве наша мечта сравнится с вашей? Вы сегодня здесь с нами по какой-то счастливой случайности, только по вине или скорее благодаря - этой случайной отсрочке. Нас охватывает ужас при мысли о том, где бы вы могли находиться в эти минуты. Вы завоевали себе право ходить ло нашей земле, ни на что не обращая внимания! Мы прощаем вам, что вы не видите близкие предметы, ведь у вас глаза устремлены на звезды! Для чего вам наш удивительный материал, более легкий, чем воздух?
      Мы делаем из него крылья и планеры, на которых парят любители летного спорта. Честь и слава нашим планеристам! Они взлетают даже на высоту двадцати километров по искусственной вытяжной трубе воздушной струи или садятся на ллавающий в воздухе остров и высаживаются только у порога стратосферы. Но, скажите, разве эту высоту, эту даль, эту отвагу можно сравнивать с вашей?..
      Так они говорили с ним почти в один голос, но Петя все никак не мог понять смысла их слов. Он улавливал только звук, которому внимал всем своим существом. Его удивляло, как мягко он звучит, как он приятен для слуха, какая у него мелодия. Петя связывал и сопоставлял голоса с лицами, и ему казалось, что они похожи на музыкальные инструменты.
      Он уже знал, что девушку с покатым лбом, говорившую альтом, зовут Тамарой; имя строгой куколки с ямочками на щеках и с голоском, мягким, как шелковые нити, - Мартичка, а Анча - это девушка с глазами газели и с волосами цвета меди, цвета висящей низко над горизонтом луны во время осеннего полнолуния. Он уже запомнил лицо Юлии с полумесяцами граненых стеклышек на нежном носике, мулатки Лори и похожее на распустившийся розовый пион лицо Сони. А вот сейчас говорят Ольга, та девушка, что привела его сюда. Ее серые глаза потемнели, чистый лоб хмурится и снова проясняется, она встряхивает круглой головкой, все лицо ее находится в движении. Петю поразил ее облик, в эту минуту он был уверен, что в мире нет ничего более удивительного и прекрасного, чем девичья красота во всех ее видах.
      - А "Путник"! - вoскликнула Ольга с жаром. - Кто придумал его? Кто построил? Кто оборудовал? Кто заставил вспыхнуть в нем искру движения? Может быть, это воздушный корабль, прибывший к нам из вселенной? Может быть, он создан в мастерских Центавра? А может, это Сириус посылает к нам своего вестника? Из каких он краев бесконечности, с какого созвездия, с какой галактики? Кто отважился на такое безумие? Как выглядят эти существа, создатели "Путника"? Так вот: это сделал Человек Земли! Его мозг и руки сотворили это чудо! Я хочу этим сказать: вся славa в мире пусть принадлежит звездоплавателям, но и мы, остающиеся на земле, имеем право сесть за ваш стол славы. Вы согласны со мной, Петя? Признаете ли вы, что и нам должен достаться хоть ломтик заслуг?
      - Не ломтик, а целый каравай!-закричал Петя и захлопал в ладоши.
      В эту минуту девушки бросились к Ольге и стали ее обнимать за то, что она так хорошо выразила мысли их всех. Но Ольга еще не кончила.
      - Зачем же мы будем возвеличивать Петю за счет принижения самих себя? Мы можем ему завидовать, бояться за него, но то, что он до сих пор не изучил или, вернее, мало изучил свою родную землю,- это ничем нельзя оправдать, девочки. Этого бы я ему никогда не простила...
      "Смотри-ка,- подумал Петя,- какой она вдруг обернулась, сероглазка!" Это уже совсем не та Ольга, какой он себе ее представляя. Онд напала на него совершенно справедливо, и он полностью соглашается с ней - ничто его не оправдывает. Все остальные находят для него извинение, только она одна ему не прощает. "Самая красивая в мире", - решил Петя окончательно. Первый раз в жизни ему захотелось иметь подругу...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21