Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неукротимое томление

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Уильямсон Пенелопа / Неукротимое томление - Чтение (стр. 16)
Автор: Уильямсон Пенелопа
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Калеб поджал губы и серьезно кивнул.

— Ну да, понимаю..

— И еще — не бойтесь называть имена.

— Имена?

Делия кивнула.

— Конечно! Люди приходят на собрание не только вознести молитвы и послушать вашу проповедь, но и повидаться с соседями и посплетничать. Поэтому вы можете упомянуть, например, что Ханна Рандольф должна через месяц родить, а имея уже семерых мальчиков, Рандольфы молятся о том, чтобы на этот раз родилась девочка. И что капитан Эббот привез вчера из Франции много хорошей одежды. Вы можете упомянуть и о том, что доктор Сэвич два месяца назад сделал мне ланцетом прив... ну, такой надрез...

— Прививку, — поправил Тайлер, подойдя к ним.

— Ну да, прививку... — Забыв обо всем, Делия смотрела на Тайлера, не в силах больше скрывать, как она счастлива от того, что так неожиданно увидела его. — И я от нее до сих пор не умерла. И оспой не заболела.

— Я, пожалуй, согласен с вами. — Калеб встал, пожал руку Тайлеру, и улыбка тронула его губы. — Значит, я могу объявить, что мерримитингский врач создал наконец спасительную прививку?

— Ну, это несколько преждевременно, — усмехнулся Тайлер.

Глаза его были прикованы к Делии. Их взгляды говорили о том, как они рады просто быть рядом друг с другом.

Но разве это возможно? Она привыкла видеть огонь желания в этих темно-синих глазах. Голод и вожделение. Но если она не ошибалась, то сегодня в его глазах она видела...

«О, ты просто дура, Делия Макквайд!»

Прежде она уже намучилась, вообразив, что Тайлер Сэвич испытывает к ней то, чего на самом деле на было. Ее сердце не вынесет этого еще раз. К тому же она теперь замужем. Но когда их взгляды встретились снова, она потонула в этих глубоких синих глазах.

Это было не только дурно, но и невыносимо для нее, и она отвела взгляд, повернувшись к проповеднику.

— У меня есть еще одно предложение, Калеб...

— Ого! Берегитесь, преподобный! — сказал Тайлер с улыбкой. — Пожалуй, она напишет для вас следующую проповедь!

— Возможно, это было бы не так уж плохо, — серьезно ответил Калеб.

В этот момент полковник Бишоп подошел к дверям и позвал преподобного. Делия поняла, что, несмотря на все ее благие намерения, она сейчас останется наедине с Тайлером. Но ведь они в безопасности здесь, в церкви, разве не так?

— Не волнуйся, — сказал Тайлер, словно читая ее мысли, — обещаю вести себя хорошо сегодня. — Он с улыбкой предложил ей руку. — Может, присоединимся к остальным и перекусим? Вести себя хорошо — чертовски трудно, и я умираю с голода.

Смеясь, Делия встала и оперлась на его руку.

— Стыдись, Тайлер! Как можно говорить такое в церкви!

Его камзол был таким мягким на ощупь, а рука такой твердой и сильной! Делия сразу поняла, что нельзя было дотрагиваться до него, даже так невинно. Она отпустила его руку и пошла на шаг позади него.

— Делия...

Она ждала с трепещущим сердцем, вся охваченная смятением. Но и сама не знала, чего ждет.

— Ты съела хоть кусочек медвежатины? — спросил он, лениво улыбаясь... и сердце у Делии растаяло.

Она передернула плечами, и глаза ее округлились.

— Ты что — глухой? Я не собираюсь даже прикасаться к этому вонючему мясу!

Тайлер засмеялся, и кровь в ней заиграла.

Но когда он обвил ее рукой, выводя из церкви, Делия не упала к его ногам, хотя ей казалось, что это вот-вот произойдет.

Увидев, к своему облегчению, Энни Бишоп, Делия поспешила к ней, таким образом ускользнув из объятий Тайлера, от которых ее бросало то в жар то в холод.

— Энни! Как же я хотела увидеть вас, — довольно фальшиво воскликнула она.

Энни нахмурилась, чтобы скрыть радость от встречи.

— Ты уже прочитала «Эссе» Бэкона?

Делия уставилась на носки своих туфель.

— Да нет еще... Я была немного занята...

Энни громко фыркнула.

— Ну, конечно! Занята! Трудилась как рабыня на своего муженька и его бесценных дочек!

Делия схватила ее за руку.

— О, Энни, пожалуйста, помолчите и выслушайте меня. У меня есть замечательная мысль...

Тайлер и Энни уставились друг на друга. Заметив это, Делия притворилась оскорбленной.

— Но это действительно хорошая мысль, Энни. По-моему, вы должны стать директором школы в Мерримитинге.

Худые плечи Энни недоуменно приподнялись.

— Но ведь я женщина!

— Разве? Могу поклясться, что ни один мужчина не годится вам в подметки в этом деле! К тому же никто из них пока и не подумал заняться этим, а между тем дети подрастают. Помимо всего прочего, вы сэкономите городу десять фунтов, которые удерживает с нас Бостон за то, что у нас нет школы!

Энни переглянулась с Тайлером; в ее глазах горело восхищение.

— Еще ни в одном городе директором школы не была женщина!

— Это правда, — улыбаясь подтвердил Тайлер, — но едва ли существует закон, запрещающий это.

Энни снова фыркнула.

— Его нет лишь потому, что это до сих пор никому не приходило в голову. Народ здесь, сами знаете, очень держится старых традиций. Они не позволят их нарушать.

— Тоже верно, — сказал Тайлер.

— Но ты же можешь поговорить с ними, Тай, — вставила Делия. Ее взгляд выражал убеждение, что он может все.

Улыбка Тайлера померкла.

— Подожди, но...

— Кстати, я прочла больше книг, чем кто-либо в Майне — женщины, мужчины или индейцы, — заметила Энни.

Тайлер снова рассмеялся.

— Твоя правда, если только Делия не станет соперничать с тобой!

Энни фыркнула.

— Надо поговорить об этом с Джайлзом. Нет, черта с два я это сделаю! Он наверняка скажет «нет», если я спрошу его мнение. Лучше уж просто поставить его перед фактом, когда все решится. Ведь он никого, кроме себя, не видит.

Из молельного дома слышался смех и доносился аромат поджаренных зерен. Занятая своими мыслями, Энни направилась туда, бормоча что-то про учебники, буквари, тетради и покачивая головой.

Обернувшись, Делия встретила взгляд Тайлера, прикованный к ней. У него было странное выражение лица.

— На что это ты так смотришь? — вспыхнула она.

— На тебя. Иногда ты просто поражаешь меня, Делия.

Делил скорчила такую же, как Энни, гримасу, и вслед за ней переступила порог.

— И нечего пялиться на меня. Это невежливо!

***

— Кстати, о том медведе, которого ты убил на днях, Тай, — сказал Сэм Рандольф, обтачивая перекладину для новой кровати. Его семейство непрестанно увеличивалось, а потому казалось, что Рандольфам всегда нужна новая кровать. — Эта тварь, верно, была величиной с гору!

— Может, и так, — зажав в зубах черенок трубки, процедил Тайлер. — Но, честно говоря, мне было так страшно, что я все время зажмуривал глаза.

Мужчины рассмеялись и закивали головами, хотя все знали, что Тайлер Сэвич не смог бы убить такого медведя, если бы боялся и закрывал глаза от страха.

Но нормальный мужчина из Майна никогда не хвастает своими успехами. Гораздо лучше это делают за него друзья.

Тай наклонился и достал уголек щипцами из огня. Когда он положил его в трубку, дым пошел на женскую половину комнаты, где Делия наблюдала, как Элизабет управляется с прялкой. Уже в сотый раз их глаза встретились... и разошлись.

Элизабет Хукер постукивала веретеном, вертя большое колесо, откидываясь назад и проверяя ровность нити, выходящей из-под ее пальцев. Наблюдая за ее быстрыми, ловкими движениями, Делия приоткрыла рот и напряженно склонила голову. И в этот момент она казалась Тайлеру прекрасной.

Она была неотразима и тогда, когда Ханна Рандольф сказала ей что-то шутливое, и Делия, смеясь, откинула голову, хотя шутка, возможно, относилась к ней. Тайлер знал, как нелегко Делии отстоять свое место среди женщин Мерримитинга, и он гордился ею, думая о ее упорстве и настойчивости.

Тайлер пришел на собрание лишь для того, чтобы повидать ее, другой причины у него не было. Однако он пытался убедить себя в том, что чувствует ответственность за нее, а потому и делает это. Он должен был знать, счастлива ли она и хорошо ли живется ей с Нэтом Паркесом. Он хотел взглянуть на нее спустя полтора месяца после свадьбы. — Смогла ли Делия Макквайд полюбить мужа? И полюбил ли ее Нэт? Если так оно и есть, может, ему и удастся забыть ее.

Но он должен был убедиться в этом.

Каждый раз, когда она говорила с мужем, Тайлер ощущал приступ тошноты. Если она улыбалась Нэту, в горле у Тайлера застревал крик, у него непроизвольно сжимались кулаки. Во время обеда она один раз ласково прижалась к Нэту, коснулась грудью его плеча, дотронулась до его локтя и сказала ему на ухо что-то такое, отчего Нэт покраснел. Тайлер почувствовал, что готов убить, но не его, а ее. Ему хотелось сжимать ее горло и кричать: «Ведь ты не любишь его, Делия, черт возьми! Ты же любишь меня! Меня!!»

Господи! Что же она сказала Нэту, если он так покраснел? Может, напомнила о чем-то интимном, что бывает у них по ночам? Тайлер до сих пор не мог забыть ночь ее свадьбы, когда он увидел Делию в объятиях Нэта. Лежа в своей одинокой постели долгими бессонными ночами, он чувствовал жгучую ревность, сходил с ума от навязчивых картин, которые рисовало ему услужливое воображение: вот Нэт проникает в горячее лоно Делии, ласкает языком ее грудь, приникает к ее губам. Порой, когда одиночество становилось совсем уж невыносимым, все менялось местами, и рядом с ней Тайлер видел себя. Его плоть напрягалась, и он так страстно любил эту Делию своей мечты, что, теряя контроль над собой, извергал семя, тогда в полной тьме раздавались стоны восторга.

Еще ни одна женщина не могла сотворить с ним такого. Так почему же она? Почему Делия Макквайд, маленькая служанка из таверны, которой только исполнилось восемнадцать, с ее пылким темпераментом и вечными проблемами? Почему его преследовали ее улыбка, глаза, смех, хотя раньше с ним не бывало ничего подобного? Почему она?

Даже выйдя замуж за Нэта, она не дает ему покоя днем и делает невыносимыми его ночи. Какого черта она не отвяжется от него?

Но, несмотря на проклятия, которые он посылал ей, сейчас, в этой комнате, его тянуло к ней как магнитом. Под ее фермерской одеждой он видел не примерную жену фермера, а ту девчонку, которая лежала нагая на его рубашке в Фалмутском лесу. Ее распущенные роскошные волосы разметались, влажный рот приоткрылся, а раздвинутые ноги влекли и звали его к ее девственному лону...

— Как вы думаете, док, они хорошо им всыпали?

Тайлер поднял голову и увидел, что Обедайя Кембл уставился на него своими серьезными, маленькими глазками.

— Что?

— Я говорю, что абенаки уже третий год подряд не выкапывают топор войны. Вот я и спрашиваю, потому ли это, что им всыпали?

— Вот ведь дерьмо! — воскликнул Сэм Рандольф, поглаживая свои рыжие лохматые волосы. — Я знаю, ты жил у них, когда был ребенком, док, поэтому тебе, конечно, известно, что им не всыпешь, пока не убьешь их.

— Да, это так, на языке абенаки нет слова «сдаться», — медленно проговорил Тайлер, пытаясь сдерживать свои истинные чувства; что-то сжалось у него внутри: так было всегда, когда при нем задевали дорогих ему людей, а он не мог вступиться за них. Мысли его все еще были полны Делией. — Но зато у абенаки есть несколько слов, означающих мир, — добавил он, прекрасно зная, что мир в данном случае предлагать бесполезно.

Конечно же, все мужчины, кроме Калеба Хукера, начали тут же качать головами, что-то бормоча про себя. Здесь не было настоящего мира с тех пор, как первый английский корабль пристал к берегам Майне более ста лет назад.

Нэт Паркес, до сих пор молчавший, вдруг сердито посмотрел на Тайлера.

— Здесь не будет мира, пока не убьют последнего абенаки. Только так — или они, или мы.

Сначала Делия не могла расслышать, о чем говорят мужчины. Но постепенно женщины затихли, прислушиваясь к тому, как собираются расправиться с индейцами.

Сара Кембл громко цыкнула и так неистово затрясла головой, что ленты ее чепца развязались.

— Какой позор, что доктор Сэвич защищает этих детей Сатаны! Конечно, чего же еще ждать от того, чья мать связалась с этими дикарями!

— Вы говорите так, словно она пришла к ним добровольно, — возразила Делия.

— Но она ведь жила у них, разве не так? Она позволила одному из них взять ее, как свою скво. Честная женщина предпочла бы покончить с собой!

— Самоубийство — большой грех, — спокойно сказала Элизабет, и Делия удивленно взглянула на нее. Она редко принимала участие в разговорах женщин, предпочитая держать свое мнение при себе. А раньше даже упоминание об индейцах заставляло ее дрожать от ужаса.

— Мой Сэм прав, — сказала Ханна Рандольф, нервно поглаживая живот. — Прошло уже немало времени с тех пор, как индейцы причиняли нам неприятности. Надеюсь, мы не проявили беспечности. Только вспомните, что случилось в последний раз...

Ханна до крови прикусила губу. Все разом повернули головы к Энни Бишоп. Она была бледна как смерть, и уголок ее рта нервически подергивался. Встревоженная Делия протянула к ней руку.

— Энни?

— Та встала так резко, что опрокинула стул, и вышла из дома. Делия хотела кинуться за ней, но Ханна Рандольф удержала ее.

— Думаю, лучше оставить ее сейчас одну.

— Но...

— Ее последнего сына похитили дикари и замучили до смерти, — пояснила Сара Кембл с горящими от гнева глазами. — Это случилось три года назад, прямо тут, в Мерримитинге. Нас вовремя предупредили о нападении, но Вилли Бишоп отлучился — он охотился на лося, поэтому его сына схватили. Энни, полковник и все мы видели, как все произошло. Они привязали его к кресту прямо напротив нас, перед частоколом, и начали метать в него ножи. А потом они вставили в его раны горящие щепки. Это продолжалось несколько часов. От его криков леденела кровь, но пуля не долетела бы до него, поэтому никто даже не мог прервать его мучения.

— О Господи. — Делия почувствовала тошноту и прикрыла глаза. Она открыла их, услышав глухой удар.

Элизабет Хукер потеряла сознание.

***

Калеб и Делия стояли рядом, когда из спальни вышел Тайлер.

— К-как она? — спросил молодой проповедник дрожащим голосом.

— Она уснула, — сказал Тайлер. — Это обычный обморок, Калеб, вам не о чем беспокоиться.

Калеб кивнул, хотя от волнения шея его не гнулась, проскользнул в спальню и закрыл за собой дверь.

Тайлер и Делия посмотрели друг на друга. Каждый из них пытался прочесть мысли другого, но тщательно скрыть свои.

— Что произошло? — наконец спросил Тайлер.

— Сара Кембл распустила язык, а он у нее уж очень длинный. — Делия с трудом подбирала слова. — Она рассказала о том, что случилось с сыном Энни. Они и вправду такие жестокие, Тай, эти твои абенаки?

Его щека дрогнула.

— Да, они могут быть жестокими.

Он страдал. Делия видела это: сеточка морщин окружила глаза, а под ними легли темные круги. В углах рта образовались горькие складки. Ей так хотелось прижать его голову к своей груди и утешить.

«Ох, Делия, до чего ты глупа! Ведь он все время старается держаться подальше от тебя, потому что каждый раз, когда вы встречаетесь, ты поражаешь его своей глупостью. И сейчас ты снова близка к этому».

Она нахмурилась, чтобы скрыть свои чувства.

Тайлер не понял, почему Делия так мрачна, и на его губах появилась едкая усмешка.

— В чем дело, Делия? Может, ты жалеешь меня за то, что я вырос среди этих головорезов? Или спрашиваешь себя, не перенял ли я их жестокость?

— А ты перенял?

— Разве это имеет значение? — Он насмешливо покачал головой, а губы его приняли жесткое выражение. — Ах, Делия, Делия... Неужели передо мной все та же девчонка из таверны, которая бросалась мне в ноги, умоляя полюбить ее? Теперь ты, должно быть, считаешь, что слишком хороша для меня?

Она бессознательно прижала руки к груди, словно пытаясь унять боль. Его слова так глубоко ранили ее, что ей казалось, будто она истекает кровью. Делия медленно подняла дрожащий подбородок.

— Теперь я замужем, Тай. И я вообще ничего не считаю насчет тебя и меня.

Его глаза потемнели и стали жесткими и блестящими, как отполированные камни, а пальцы стиснули ее руку.

— Ты хочешь сказать, что любишь Нэта?

— Пусти, мне больно.

Его пальцы так впились в нее, что на глазах у Делии выступили слезы. Тайлер стиснул челюсть, и у него заходили желваки.

— Отвечай, ты любишь Нэта?

— Он мой муж.

Тайлер вскинул голову; ноздри его трепетали. Он отдернул руку, точно обжегся. Повернувшись, он рванул дверь, шагнул за порог, насмешливо поклонился ей и предложил пройти вперед.

— Вам стоит вернуться в молельный дом, миссис Паркес. Ваш муж, должно быть, интересуется, где вы.

Высоко подняв голову, Делия вышла за порог. Налетевший ветер поднял юбки, обернул их вокруг ее ног. Нэт уже подогнал повозку к молельному дому и впрягал в нее кобылу. Преподобный Хукер отменил вечернюю службу: все предвещало бурю. Темные тучи ползли с гор. Сосны взметали в небо свои ветви, а стан уток проносился над головой, пытаясь опередить надвигающийся дождь.

Делия чуть помедлила и взглянула в лицо Тайлера. Ее рука дрогнула, когда он пожал ее.

— До свидания, Тай.

Ей было больно призносить эти слова.

Ему было еще больнее слушать их, особенно когда она говорила таким холодным, равнодушным голосом.

— До свидания, Делия.

Поникнув, она пошла прочь. Едва она сделала шаг, небо разверзлось. Горячая земля начала жадно впитывать влагу.

Глава 19

Колесо жужжало, и Элизабет отступила назад — шаг, другой, третий, высоко подняв нить, которая скручивалась и дрожала. Потом быстро подошла, позволив нити намотаться на веретено. Она отступала и подходила, отступала и подходила, наматывая и наматывая пряжу... Подрагивание веретена и жужжание колеса, казалось, подчинило себе ее тело. Все вокруг закружилось и наконец исчезло...

Она не сразу услышала, что кто-то дважды постучал в дверь. Элизабет остановила прялку; непрошенное вторжение заставило ее нахмуриться. Может, если она не ответит, гость уйдет.

Стук повторился, на этот раз более настойчивый.

Элизабет чуть приоткрыл» дверь и выглянула, потом широко распахнула ее и улыбнулась.

— Ах, это вы, доктор Сэвич!

Тайлер вошел в кухню, сияющую чистотой. Он огляделся, отметив начищенный до блеска медный котел, такой же чайник, фарфоровые тарелки в сушилке, и прялку с намотанной пряжей. Он улыбнулся Элизабет. Она заметила, что Тайлер захватил с собой докторский саквояж.

— Кто-то заболел в Мерримитинге, доктор?

— Нет, я приехал сюда из-за вас, миссис Хукер.

— Из-за меня? — нервно рассмеялась она. — Только потому, что вчера я упала в обморок? Но со мной все в порядке. Хотите чаю?

Тайлер опустился в кожаное кресло.

— Спасибо. Я думал, вам интересно узнать, почему вы упали в обморок.

Элизабет вздрогнула, прикоснувшись к чайнику.

— Там был разговор... про дикарей...

— Да. А сколько времени прошло с тех пор, как у вас были месячные?

Чайник упал на пол, крышка его закатилась под стол. Щеки Элизабет залил яркий румянец. Как он мог задать ей подобный вопрос!

Она почувствовала у себя на плечах сильные руки и, подняв глаза, увидела заботливое лицо. Он снова улыбнулся ей мягкой все понимающей улыбкой, от которой странным образом исчезло ее смущение.

— Давайте я приготовлю чай, а вы посидите, — предложил он.

Элизабет подчинилась. Она села и сжала руки, положив их на стол перед собой.

— Я плохо себя чувствовала утром, — сказала она тонким голосом. — И у меня не было... того, о чем вы спрашивали, уже два месяца. Думаете, я беременна?

Он мягко рассмеялся.

— Думаю, это вполне возможно.

— Господи, ребенок!

У нее будет ребенок! Элизабет не знала, что и думать. Калеб, конечно, придет в восторг от этой новости. Но она... ей казалось, что она скорее напугана.

Тайлер сел рядом с ней и взял ее за руку.

— Вы позволите мне осмотреть вас?

— Это значит... вы будете трогать меня?

— Совсем немного. Вы можете не снимать одежды.

Его глаза, казалось, видели все насквозь. Какие же они синие, вдруг заметила она, синее, чем вода в заливе. Его взгляд смущал ее. Ей казалось, что он видит то, чего никто еще не видел.

Тайлер очистил стол, убрав с него солонку, сахарницу и ножницы, и она легла так, как он велел. Он просунул руку под ее юбку. Когда его рука коснулась ее голого живота, она вздрогнула.

Он тепло улыбнулся.

— Простите, я должен был сначала согреть руки.

Она покачала головой, покусывая губу. Ее мышцы сводило от напряжения, но под его руками она расслабилась, словно он снял боль, которой пока Элизабет не чувствовала. Казалось, ее кровь, плоть и кости размягчились и перемешались, и это укачивало ее так же, как жужжание прялки. Ей чудилось, будто она превратилась в колесо, и оно кружилось, кружилось...

Только открыв глаза, она поняла, что он уже не прикасается к ней. Тайлер смотрел на нее с усмешкой.

— Наши подозрения подтвердились, миссис Хукер. Вы беременны!

Он помог ей подняться со стола.

— Вода закипает. Может, теперь выпьем чаю? У вас есть сассафрас? Он хорошо помогает при утренней тошноте.

Она кивнула. Теперь, когда все было позади, она чувствовала смущение. Никогда и никто, кроме ее мужа не прикасался к ней, да еще в таких местах... А ведь ей нравилось, как он к ней прикасался. В какой-то момент она подумала, что могла бы влюбиться в доктора! Но когда Тайлер повернулся, наливая кипяток в чайник для заварки, Элизабет, взглянув на него, поняла, что она просто смешна. Он нравился ей потому, что был добрым и хорошим, но сердце ее не трепетало, когда она смотрела на его красивое лицо, как это случалось, кода она вглядывалась в родные черты Калеба.

Она даже засмеялась. Все это из-за ее состояния. Потому ей в голову и лезут такое глупые мысли.

Доктор разлил чай в две прелестные чашки из голубого с белым фарфора, потом отколол кусочек сахара и бросил его в чашку. Едва Элизабет поднесла чашку к губам, как дверь внезапно распахнулась и в комнату вбежал Калеб. Он так запыхался, что с трудом говорил.

— Сара Кембл... сказала, что видела, как к нам пришел доктор... Лиз... Что случилось? У тебя опять был обморок?

Элизабет посмотрела сначала на Калеба, потом на Тайле-ра, и засмеялась, как девочка.

— О, Калеб, как это глупо, я не падала в обморок! Я чувствую себя прекрасно! У меня будет ребенок!

Калеб побледнел как мел и застыл.

— Вы скоро станете отцом, преподобный, — подтвердил Тайлер.

Калеб провел по волосам дрожащей рукой.

— О, Господи!

Когда он вошел в кухню, Элизабет встала. Сейчас он прижал ее к себе, потом подвинул стул и усадил ее.

— Ради Бога, сядь, пожалуйста, дорогая. Ей ведь не надо так стоять, правда? — спросил он Тайлера. — Может, ей лучше лежать? Ради всего святого, Тайлер, не стойте просто так, сделайте что-нибудь!

Тайлер встретился взглядом с Элизабет, и оба понимающе улыбнулись.

— Позовите меня, когда начнутся схватки, тогда я что-нибудь сделаю, — смеясь, Тайлер собрал свой саквояж. — А пока что, если вы все позво...

Калеб схватил его за руку.

— Тайлер, ведь вы не уйдете?

Тот изумился.

— Ну не могу же я торчать тут все шесть месяцев, пока не начнутся роды!

— Но...

— Калеб, ты очень глупо себя ведешь, — заворчала Элизабет.

— Так не забудьте про чай из сассафраса, миссис Хукер, — напомнил ей Тайлер, пробираясь к двери за спиной преподобного и подавая ей знаки. — Он хорош не только при утренней тошноте, но и для успокоения нервов будущих папаш.

Калеб вышел вместе с ним.

— Я видел, как вы старались подбодрить Элизабет, — сказал он. — Я очень ценю это, Тай. Но со мной вы можете быть вполне откровенным.

— Господи, Калеб! Вы не первый, кто станет отцом! И Элизабет тоже не первая женщина, собирающаяся родить. Она крепче и здоровее, чем кажется. С ней все будет хорошо, если вы не будете суетиться. Вы оба.

Подобрав поводья, Тайлер обернулся.

— Кстати, вы можете продолжать интимные отношения почти до последнего месяца.

Лицо Калеба потемнело.

— Почему вы говорите мне об этом? Элизабет вас спрашивала?

Тайлер пожал плечами.

— Да нет, не спрашивала. Просто по вашему поведению я понял, что вы боитесь, как бы не рассыпалась Элизабет и как бы не повредить ребенку, если время от времени вы будете заниматься любовью. Ничего ни с кем не случится!

— Ох... э-э, Тай?

Тайлер терпеливо ждал, пока Калеб почесал шею, облизнул губы и посмотрел на носки своих башмаков.

— Тай, как по вашему опыту... большинству женщин... им нравится часто заниматься любовью?

Брови Тайлера поползли вверх.

— Не так уж велик мой опыт с женщинами.

— Но все же он у вас есть?

Этого Тайлер не мог отрицать.

Калеб горько рассмеялся.

— А студенту богословия такой возможности не представилось. — Он глубоко вздохнул и покраснел, встретившись глазами с Тайлером. — Мы с Элизабет были невинны, когда поженились, и вот теперь я хочу знать, правда ли, что большинство женщин любят этим заниматься.

— Думаю, да.

Калеб отвел взгляд и тяжело вздохнул.

— Значит, все это из-за меня. Боже, она, наверное, ненавидит меня.

Тайлер, снова привязав поводья, посмотрел в лицо друга. Оно выражало глубокое страдание.

— Ты все это выдумал. Элизабет любит тебя. Только слепой не заметит этого.

— Может, и так, — у Калеба перехватило дыхание, и он не сразу справился с собой. Тайлер из вежливости отвернулся. — Но может ли женщина любить мужчину, если ей неприятно, когда он к ней прикасается? Я стараюсь заниматься с ней любовью как можно реже, но если уж это происходит, я думаю только о том, чтобы ей не было больно, и тороплюсь все закончить. Но и это вызывает у нее отвращение. Я внушаю ей отвращение!

Тайлер обернулся.

— Боль? Она до сих пор испытывает боль? Ты уверен?

Калеб кивнул, проведя рукой по лицу.

— Д-да. Каждый раз. Она такая маленькая. Она кричит. И плачет. Я так хочу сделать все побыстрее, но все равно ей больно.

Тайлер присвистнул. Ему даже не верилось, что придется сделать это. Он кивнул на входную дверь.

— У тебя есть немного бренди?

— Да, но...

— Тогда доставай его. Нам придется кое о чем поговорить, дружище, и думаю, что для этого
нам надо хорошенько выпить.

***

Нацепив кусочек соленой свинины на крючок, Делия вставила удилище в стиснутые кулачки Тилди.

— Вот так, малышка, — сказала она, гладя ее золотые кудряшки. — Теперь посмотрим, много ли ты наловишь рыбки?

Тилди на попке подвинулась ближе к воде. Она сосредоточенно сжала губки, будто ожидала, что в этот миг и начнет клевать. Достав соломенную куклу, она протянула ее Делии.

— Сделай удочку и для Гретхен!

— Не глупи, — сказала Мэг, сидящая неподалеку на обломке скалы, — Гретхен просто кукла, она не может ловить рыбу.

— Нет, может!

— Тише, девочки, — Делия сломала маленькую тростинку и теперь привязывала к ней веревочку. — Не понимаю, почему бы Гретхен не половить рыбку.

Мэг показала сестренке язык. Тилди ответила ей тем же, открыв рот, перемазанный черникой, которую она съела по дороге на речку. В воздухе пахло ягодами.

— Если будете хорошо себя вести, — Делия наделила Гретхен маленькой удочкой и усадила ее на камешек возле воды, — я научу вас ловить рыбу голыми руками.

Мэг недоверчиво засопела.

Делия рассеялась.

— Вот сама увидишь. Меня научил этому один старый индеец!

Когда горячее полуденное солнце коснулось верхушек деревьев, над травой, влажной после вчерашнего дождя, начал подниматься пар. Нэт повез зерно на мельницу, и Делии было неловко, словно она без спросу улизнула, как ребенок, прогуливающий школу. На ферме ее ждала работа, но когда Мэг предложила пойти поудить рыбу, Делия обрадовалась возможности провести некоторое время наедине с девочками. С того дня, как курица застряла в дымоходе, Делия почувствовала, что Мэг стала относиться к ней менее неприязненно, и это заставило ее еще активнее искать расположения девочки.

Поплавок у Тилди вдруг дернулся и ушел под воду.

— Поймала! — закричала она. — Ой, Делия, Делия, я поймала рыбу!!

Тилди вскочила и шагнула в воду. Мэг тут же подбежала к сестре и обхватила ее за талию.

— Поднимай удочку выше, Тилди, и я помогу тебе ее вытащить, — сказала Мэг, держась за подрагивающее удилище.

Но Тилди оттолкнула сестру.

— Я сама, сама!

Делия хотела вмешаться, но случайно задела соломенную куклу и та упала в воду. В одну секунду она оказалась на середине реки, где ее подхватило течение.

Тилди первая заметила это.

— Гретхен упала в воду! Гретхен тонет!

Делия толкнула малышку в руки старшей сестры так, чтобы той не пришло в голову выручать куклу, и, подобрав юбку, шагнула в воду.

Даже недалеко от берега течение было гораздо сильнее, чем она предполагала, а вода такой холодной, что у Делии онемели ноги. К счастью, кукла зацепилась за камни, а то Делия ни за что не смогла бы поймать ее. Но река вдруг стала гораздо глубже: вода уже доходила ей до груди. Она сделала еще шаг — и оказалась по шею в воде.

Даже сквозь грохот воды Делия слышала отчаянные вопли Тилди. Стремнина потащила ее юбки, когда она протянула руку к кукле — до нее было всего дюйм.

Она сделала еще шаг — и вода накрыла ее с головой.

***

Направляясь домой обычной дорогой, Тайлер отпустил поводья, и лошадь медленно брела по наезженной колее вдоль берега реки. Нещадно палило солнце. В небе лениво кружил ястреб, а под ветерком чуть шелестел дикий рис и осока. Ласточки, обгоняя друг друга, громко щебетали. Тайлер проклинал их. После «небольшой беседы» с Калебом доктор пребывал в отвратительном настроении.

Отчасти, как он понимал, это объяснялось воздействием слишком рано принятого бренди. Но главным все же было сильное напряжение в паху. Иначе говоря, его плоть взбунтовалась. А все из-за того, что он давал Калебу советы по части половой жизни. Уши преподобного горели от смущения, но жажда знания снедала его. Еще неизвестно, как подействует все это на Калеба, но самого себя он довел до точки.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25