Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Воровская Любовь - Без Веры

ModernLib.Net / Детективы / Седов Б. / Без Веры - Чтение (стр. 18)
Автор: Седов Б.
Жанр: Детективы
Серия: Воровская Любовь

 

 


      Последнее время такие упадочнические думы донимали меня постоянно и лишь иногда в моменты коротких просветлений в сознании я очумело тряс головой, вытряхивая из мозга эти гнилые мыслишки, и ободрял сам себя: "Очнись, Костоправ! Не время отчаиваться! Еще ничего не потеряно! Все впереди, и ты еще дашь просраться и куму, и Чечеву! Нельзя терять форму. Нельзя опускать руки".
      "Да, и правда, нельзя", - соглашался я сам с собой, а уже через минуту на меня вновь наваливалась депрессия.
      Так продолжалось ровно пять дней: нудный дождь, шелестящий по крыше, редкие визиты молчаливого кума и приступы меланхолии - буквально самое что ни на есть помутнение сознания, прерываемое лишь иногда короткими вспышками еще где-то тлевшей во мне жизненной энергии.
      И опять дождь… И снова депрессия…
      Я угасал. Я был сломлен, и это произошло во мне настолько стремительно, что я не успел ничего противопоставить той нематериальной силе, что вдруг скрутила меня и зашвырнула туда, где нет места хоть какой-нибудь, хоть самой жалкой борьбе за существование. Есть только апатия. И безволие. Кум наконец своего добился.
      Хотя, нет. Еще не добился. Ведь оставалась Кристина. И именно она вывела меня из летаргии, в которую я уже почти погрузился.
      Крис появилась у меня на шестой день вечером.
      - Костя! Костя! - позвала она и загремела не то кирпичом, не то палкой по железным гаражным воротам. - Ты здесь?
      Я оторвал мутный взор от стеллажа, еще недавно заставленного книжками и тетрадями, и на карачках пополз в направлении выхода. Впрочем, к самым воротам меня не пустила цепь. Но уж насколько смог, я к ним приблизился.
      - Крис, лапка! - проскрипел севшим голосом. - С тобой все в порядке?
      - Костя! Слава Богу, ты здесь! - Я представил, как она вздохнула сейчас с облегчением. И прижалась губами к щели между створками, чтобы мне было лучше слышно. - Дядя, сволочь такая, болтал, что тебя куда-то отправили. Но я не поверила.
      - И правильно. Где он, дядя?
      - Ушел. А меня запер в комнате, даже заколотил на окне ставни, но я все равно выбралась. Пять дней ковырялась в замке. И все-таки подобрала отмычку. Недооценивает он племянницу, - хихикнула Крис и затараторила, спеша передать мне последние новости, многие из которых я уже знал со слов Анатолия Андреевича.
      Она рассказала, как в тот день, когда наконец получила у Саввы записку от положенца, ее по пути домой затолкали в машину прапорщик Чечев и еще какой-то, мне не знакомый, "шибздик Андрей". Как она у них на глазах проглотила маляву и как кум грозился напоить ее пургеном, но она "учинила ему грандиозный скандал, переколотила на кухне посуду, и дядя отвял". Потом Кристина, "когда записочка вышла наружу, сняла с нее целлофан и, прямо сидючи на горшке, несколько раз прочитала, постаралась выучить все, что там было, чуть ли не наизусть, чтобы потом, не дай Бог, ничего не забыть". После чего разорвала маляву и бросила ее в отхожую яму.
      - И хрен теперь кто что узнает, - с гордостью доложила она. - Кроме нас с тобой, Костя. Я сейчас расскажу, о чем тебе написал Араб. Все просто здо…
      Но я прервал ее на полуслове. И разочаровал.
      - Не надо рассказывать. Не имеет смысла, малышка. Кроме тебя, о содержании этой записки уже знает твой дядюшка. Он перехватил ее еще до того, как она попала к Баранову. А то, что организовал наезд на тебя, так это он сделал просто так, для приколу. Не было никакой необходимости ни в твоем захвате, ни в угрозах напичкать тебя пургеном. Анатолию Андреевичу всего-навсего хотелось увидеть, как ты себя поведешь в такой ситуации.
      - Вот сволочь!
      - Согласен. Кстати, где он? Надолго ушел? Тебя не накроет, что ты свалила из-под ареста и болтаешься около гаража?
      - А если и накроет, мне наплевать! Пусть только попробует что-нибудь вякнуть! На такое нарвется! - воинственно пообещала Кристина и принялась мне рассказывать, что вот уже четвертый день, как в поселке объявилась небольшая группа гостей. Три офицера-каждый с двумя просветами на погонах и немалыми полномочиями, - а вместе с ними группа солдат - саперов и пэвэошников, - которые должны за несколько дней демонтировать какое-то оборудование на ракетных шахтах и неких военных объектах, что расположены на бывшей военной базе неподалеку от Ижмы. А потом взорвать к дьяволу все, что еще уцелело более чем за десять лет с того дня, как эту базу покинул последний военный и на нее навалилась тайга.
      Рассказы о полке ПВО, который дислоцировался километрах в пятнадцати от поселка вниз по течению Ижмы, мне доводилось слышать и раньше. Притом, как это обычно бывает, один болтал об этом одно, другой - другое, а третий - соответственно, третье. Но в некоторых пунктах рассказы о пэвэошниках полностью совпадали.
      Во-первых, в том, что обосновались они в комяцкой тайге еще в шестидесятых годах, когда вдоль северной границы Союза в срочном порядке создавалась линия заграждения от американской стратегической авиации.
      Во-вторых, в том, что военные эти были жутко секретными, офицеры и прапорщики появлялись в поселке лишь время от времени, а солдат вообще не выпускали с территории части. Тем, как охраняли свою территорию от воображаемых лиходеев, пэвэошники могли подать пример любому из ижменских вертухаев, стерегущих местные зоны. Минобороны не поскупилось ни на километры колючки, ни на служебных собачек, ни на хитроумные ловушки против шпионов, расставленные по всей окрестной тайге. Район (впрочем, как многие города и целые регионы тогдашнего СССР) в радиусе ста километров вокруг Ижмы был переведен на режимное положение и закрыт как для туристов, так и для других праздных личностей, не прошедших в спецорганах тщательнейшей проверки. В Ижме остались лишь жители с местной пропиской и зеки, по-прежнему населяющие окружающие зоны. Плюс аборигены и староверы, не казавшие носа из глухих таежных урманов и плевать хотевшие что на режимы, что на ограничения в перемещениях по родной земле.
      И в результате военные своего добились. После того, как в районе базы бесследно сгинули несколько человек, ижменские таежники, пересилив жгучее любопытство, отказались от авантюрных попыток проникнуть на территорию в несколько тысяч гектаров, надежно огороженную внушительными рядами колючки. Охотники и рыбаки теперь вообще старались не приближаться без надобности к зловещему "полигону" - именно такое название местные жители присвоили таинственной вотчине пэвэошников.
      И, наконец, в-третьих. Ни для кого в Ижме не составляло секрета то, что в конце 80-х после подписания Горбачевым и Рейганом небезызвестного договора по ПРО доселе тихие и почти незаметные обитатели "полигона" вдруг развили бурную деятельность и буквально за лето свернули свое немалое хозяйство и дружно удалились на "материк". Ижменчане наконец получили возможность удовлетворить свое любопытство, проникнув внутрь по-прежнему огороженного ржавой колючкой периметра, уже не рискуя бесследно там сгинуть.
      На территории "полигона" местные сталкеры обнаружили небольшой поселок, застроенный вполне пригодными для жилья двухэтажными домами, несколько затопленных ракетных шахт и пустых капониров, а также некое подземное сооружение, путь в которое преграждала массивная бронированная дверь. И как ни пытались ижменские умельцы ее отворить, применяя для этого даже тол и тротил и привлекая к работе многоопытных медвежатников из окрестных зон, дверь им так и не поддалась. Военные умели хранить свои тайны.
      - И вот прилетели сейчас чего-то оттуда забрать, - раздавался из-за ворот гаража голос Кристины. - А дядя, не будь дураком, сразу смекнул, что с этого можно кое-что поиметь. Один черт, пропадать добру. Все равно все через неделю взорвут. Мне он ляпнул насчет того, что хочет поживиться цветными металлами. Мол, там всякие кабели, провода. Но только, я думаю, дело не в этом. Дядя не бомж, чтобы заморачиваться из-за какой-то там проволоки. Он нацелился на что-нибудь посерьезнее. И не жалеет на это ни денег, ни времени. Ни здоровья, - хихикнула Крис. - Уже четвертые сутки бухает с этими офицерами. В семь вечера прибегает с работы, заносит мне чего-нибудь съесть, с полчасика треплет языком обо всякой муре. В том числе и об этих военных. А потом сливается до поздней ночи. И возвращается пьяный, когда я уже сплю. Сквозь сон слышу, как он колобродит по дому, считает углы.
      - И когда, говоришь, улетают эти саперы? - спросил я и с удовольствием заметил сам за собой, что безразличие, еще десять минут назад намертво сковывавшее и тело, и разум, постепенно отпускает меня и на его место вновь заступает живой интерес к событиям, происходящим за стенами гаража.
      Кристина своим появлением вновь вернула мне жажду жизни, тягу к дальнейшей борьбе. И мой мозг снова начал активно перебирать варианты того, как мне отсюда свалить. И просчитывать, нельзя ли извлечь для себя какую-нибудь пользу из того, что кум сейчас с головой погружен в решение проблем личного обогащения и меня отодвинул на второй план. Почему бы не воспользоваться моментом и не попробовать уйти в бега прямо сейчас? И плевать на увечные ноги! Плевать, что ничего не готово к побегу и я, скорее всего, загнусь где-нибудь в таежной глуши от голода или простуды! Всяко лучше, чем медленно подыхать в землянке у Чечева.
      …Я не сомкнул глаз в эту ночь. Лежал на тонкой подстилке, вперившись невидящим взором во тьму гаража, и перебирал в голове варианты побега. Так, как делал это уже не единожды. Не одну и даже не десяток бессонных ночей я провел с января в мечтах о свободе. Но раньше все было не настолько паршиво, нежели сейчас. Тогда я всерьез рассчитывал на помощь извне. И тогда у меня было время на тщательное обдумывание и подготовку побега, я мог позволить себе не спешить. Сейчас же надо мной дамокловым мечом нависла угроза в любой момент оказаться на глухой таежной заимке в лапах безжалостного и злобного прапора Чечева. А потом и вовсе сгинуть.
      И никто бы не знал, где могилка моя!
      Надо было спешить, чтобы этого не произошло.
      Вроде бы, ничего полезного для себя я не мог извлечь из появления в Ижме военных. Ну приехали, да и черт с ними! Мне-то какое дело до них; им-то какое дело до меня! Но то ли интуиция, то ли сам Господь Бог подсказали мне, что именно здесь кроется мой ничтожнейший шанс вырваться на свободу.
      И к утру после долгих ночных размышлений этот шанс обрел облик плана побега из Ижмы.

***

      - Помнишь, как ты еще в апреле рассказывала, что со своей подружкой пускала ракеты? - сразу же начал я брать быка за рога, как только Кристина вновь появилась возле ворот гаража.
      - С Анькой-то? Было такое, - призналась Крис. Она последнее время частенько заглядывала в гости к Анне Шевчук, муж которой, Паша, работал на зоне - той, что я недавно топтал, - и был единственным из вертухаев, с кем я тогда мог позволить себе поддерживать более-менее теплые отношения. Возможно, потому, что Шевчук был чем-то вроде моего крестника, которого я спас от смерти, реанимировав после того, как он полез в распределительный щит и угодил под несколько тысяч вольт. Возможно, потому, что честный, прямой и даже в какой-то мере простодушный прапорщик Паша казался белой вороной на черном фоне своих продажных и хитреньких сослуживцев.
      - Ей тогда Павлик принес эти ракеты, - трещала Кристина, прижавшись губами к щели в воротах. - С зоны. Целую упаковку. Такие картонные трубочки, как новогодние хлопушки. Дергаешь за веревочку и…
      - Ты должна раздобыть мне эти трубочки, - перебил я.
      - Зачем тебе ракеты? - насторожилась Крис. - Ты что, все-таки собираешься прикончить дядю?
      - Собираюсь уже давно. И ты это знаешь. Но только сейчас твой дядя мне нужен живым. Так что, за его жизнь пока можешь не беспокоиться.
      - Я и не беспокоюсь! Мне на него наплевать! - горячо прошептала Кристина. - Давно наплевать, раз уж мне пришлось выбирать между ним и тобой. Я выбрала тебя, Костя. А значит, я против дяди. Слышишь? Я с тобой, милый!
      - И готова помочь?
      - Да! Скажи только, что делать, и я сделаю все, что смогу. Если надо, умру за тебя! - Я расслышал, как Крис то ли из-за промозглой погоды, то ли от переизбытка чувств подозрительно часто зашмыгала носом.
      - Так уж и умрешь! Нет, крошка. Умирать ни к чему. Ты мне нужна живая. И ты должна помочь мне, красавица. Ведь так? - еще раз переспросил я.
      - Так. Костя, ты все же собрался бежать?
      - Да.
      - Сейчас?
      - В ближайшие дни.
      - И у тебя уже готов план?
      - Нечто вроде него, - довольно расплывчато ответил я и честно признался, тут же подумав, что грех скрывать от Кристины всю авантюрность сценария бегства из Ижмы, который я разработал за прошедшую ночь: - Планом эту фантазию, что я изобрел, назвать может только очень большой оптимист. Или дурак. Но это все, что я смог придумать. Ничего другого в голову не пришло.
      - А мне в этой фантазии найдется местечко? - тут же поинтересовалась Кристина. - Или я только должна раздобыть ракеты, и все? Больше ни в чем участвовать мне не доверишь?
      - Еще как доверю, - улыбнулся я, с удовольствием отметив, что девочка так и рвется в бой за меня. - Тебе здесь отведена главная роль. Слушай, что надо делать.
      - Слушаю.
      - Для начала, - начал рассказывать я, стараясь не упустить какую-нибудь незаметную, но важную мелочь, которую добавить потом, может, будет уже невозможно, - ты должна втереться в доверие к дяде. Так чтобы он увидел, что ты сломлена, что ты смирилась. Ты - сама покорность. Ты - само послушание. Ты ходишь на цырлах, лишь бы дядюшка не забрал у тебя меня. И вот когда он поверит. - Я блаженно зажмурил глаза и елейным загадочным голосом проворковал: - Когда он поверит, тогда-то все и начнется…

***

      Хитрый-хитрый, осторожный и бдительный, но кум поверил тому, что племянница ни с того ни с сего превратилась в пай-девочку, сразу и безоговорочно. Резкие перемены в характере строптивой Кристины, как ни странно, не насторожили повидавшего всего в жизни вертухая. Пожалуй, настолько хотелось несчастному дядюшке видеть свою племяшку именно такой, какой та вдруг предстала перед его очами в последние дни, что застила проницательный взор Анатолия Андреевича блаженная пелена. И забыл он и о том, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловках, и о том, что не к добру происходят в непослушных племянницах столь разительные перемены. В лучшем случае, эти племянницы в ближайшее время начинают чего-нибудь клянчить в награду за свою нежданную добродетель, в худшем - выкидывают такое! В этом плане Кристина не была исключением.
      Наконец-то выпущенная из-под ареста, весь первый вечер свободы она потратила на постоянные уверения дядюшки в своей полной лояльности и нерушимости родственных уз, которую больше никогда не поставит под сомнение во имя какой-то псевдолюбви к уголовнику.
      - Нет, конечно, я очень нуждаюсь в нем, - разглагольствовала Кристина, сидя на кухне напротив Анатолия Андреевича и скромненько потягивая из блюдечка чай, - но если б я знала о том, что он пишет в тех письмах, которые я относила Баранову, неужели бы стала потворствовать этому бесу в подготовке побега. Согласись, дядя, что я меньше кого-либо заинтересована в том, чтобы вновь потерять Костоправа.
      - Не называй его так. Был Костоправ, да весь вышел. Теперь он никто. - Кум из аляповато раскрашенного графинчика плеснул себе водки. Сегодня по случаю нормализации отношений с племянницей он даже отменил очередной поход к пэвэошникам, но сделать перерыв в набиравшем обороты запое уже был не в силах. - Неужели, и правда, не заглянула ни в одну из записок, что относила?
      - Ни в одну. Я об этом даже не думала.
      - Странно, - недоуменно покачал кум головой, снайперским взглядом смерил уровень водки в стакане и, решив, что налицо недолив, опять протянул руку к графину.
      "Конечно, странно тебе, вертухаю, - поморщилась Крис, наблюдая за тем, как дядюшка, крякнув, опрокинул водку в себя. - Ты бы сунул свой нос туда первым делом. И когда ж ты нажрешься и отправишься спать?! Задолбал, дядя Толя! Запарил, синяк! Я уже выведала у тебя все, что хотела. Даже больше. На сегодня достаточно".
      Она и не рассчитывала на такой успех в первый же вечер. Подвыпивший дядюшка сразу выложил ей все, что необходимо.
      Он действительно стал лепшим корешем и надежнейшим собутыльником троим офицерам, прибывшим в Ижму с официальным визитом, немедленно переложившим командование на широкие плечи старшего прапорщика и поспешившим предаться чревоугодию, пьянству и плотскому блуду. Здесь Анатолий Андреевич как нельзя лучше подходил в качестве гида по Ижме и близлежащим окрестностям - знал, где купить хорошего самогона, где найти толстых, жаждущих ласки красавиц и где лучше всего ловится сиг. Он даже был приглашен на пару дней в Сыктывкар с ответным визитом. Один из офицеров должен был лететь туда через несколько дней, сопровождая какой-то груз, извлеченный из недр секретного объекта. Вот Анатолию Андреевичу и предлагалось место в армейском МИ-8.
      Наутро, как только он, похмелившись и ополоснув холодной водой оплывшую рожу, ушел на работу, Кристина засобиралась в гости к Ане Шевчук.
      Дядя, как и обещал накануне, не стал ограничивать племянницу в свободе передвижения по поселку и не запер ни дом, ни ворота, ни, тем паче, Кристинину комнату. Доверчиво удовлетворился честным словом племяшки "не топтаться весь день около гаража", и, в общем-то, это обещание ею было сдержано. В первую очередь, потому, что на разговоры с Костей попросту не было времени. Кристина ограничилась тем, что, уткнувшись в щелку гаражных ворот, коротко доложила о том, что вчера узнала от дяди, и поспешила в поселок на поиск ракет.
      Она так и не смогла придумать какое-нибудь правдоподобное вранье в ответ на вопрос: "А зачем тебе эти ракеты?", который первым делом должна была задать Аня, и когда та на самом деле спросила:
      - А зачем тебе эти ракеты?
      Крис сделала большие глаза и простодушно ответила:
      - Как зачем? Запускать.
      - А я-то уж думала, что убивать своего дядю Толю, - улыбнулась Аня и пригласила Кристину на кухню пить кофе и обучаться ставить тесто на пироги, даже не представляя, что сейчас почти угадала преступные замыслы своей малолетней подружки.
      Они провозились на кухне до самого вечера, пока не вернулся с работы Паша Шевчук, и Крис уж было решила, что Аня, выслушав ее нелепую просьбу достать ей ракеты, тут же выкинула ее из головы.
      "Придется напоминать еще раз, - думала она. - А что будет, если она мне откажет? Просто ответит, что нету и достать больше негде? Где тогда искать Костоправу оружие?"
      Но Аня, стоило Крис засобираться домой, вдруг отозвала ее в сторонку и, так чтобы не видел супруг, сунула в руку две картонные трубки, столь знакомые по апрельским забавам, когда они вместе с Пашей, Татьяной и Татьяниным мужем на двадцатое и двадцать второе[20] устроили парочку фейерверков.
      - Павлику не показывай, - заговорщицки подмигнула Аня и отметила: - Я так и не получила ответа, зачем тебе эти ракеты. Надеюсь, не для чего-то дурного.
      - Нет, конечно, - искренне ответила Крис. Она сейчас не кривила душой и была уверена: ничего благороднее освобождения Костоправа, в которое она готова вписаться, не придумаешь.
      Дядя опять урулил к своим офицерам пьянствовать водку, и Крис без помех провела весь вечер возле гаражных ворот, еще раз внимательно выслушивая наставления Кости насчет того, как ей теперь предстоит парить дядюшке мозги.
      А предстояло Кристине ни много ни мало, а именно сыграть смертельно больную для сериала "Скорая помощь". Хотя ей, наркоманке, в последнее время пережившей парочку тяжелейших ломов, вжиться в образ умирающей было нетрудно. Куда сложнее было изобразить пьяную в хлам, оставаясь при этом кристально трезвой.
      "Пьяную?!! Оставаясь при этом трезвой?!! М-да… - вздохнула Кристина, возвратясь домой с улицы и еще раз прокручивая в голове все полученные ЦУ - Вот, блин, заморочка!"
      Но деться некуда, надо играть. Ведь именно эта сцена была первой в сценарии Костоправа.

Глава 10

ВОСПАЛЕНИЕ ХИТРОСТИ

      В то утро я впервые обратил внимание на то, что у кума начали трястись руки, а рожа оплыла настолько, что глаза превратились в узкие щелочки, как у бомжа, который квасит больше месяца.
      "Да, Анатолий Андреевич, - подумал я, без тени сочувствия наблюдая за тем, как он суетится возле моей параши. - Плохи дела. Не пора ли под капельницу? Ничего-ничего, дорогой! Я тебе ее скоро поставлю. Избавлю не только от запоя, но и вообще от всего. Вот только потерпи децл".
      "А ведь кум, - размышлял я, когда тот вышел из гаража, - раньше не бухал вообще. На моей памяти ни разу не выкушал даже бутылочки пива, даже банки джин-тоника. Может быть, потому и не пил, что алкаш. Одна капля за воротник, и начнет набирать обороты сильнейший запой. Такой каплей, видать, и послужила рюмочка, опрокинутая за помин души младшей сестренки. Потом Анатолий Андреевич еще как-то держался, цеплялся старательно за трезвую жизнь, но рубеж был перейден, и новая рюмка не заставила себя долго ждать. А следом за ней и запой".
      Впрочем, то, что кум развязал, меня скорее радовало, чем беспокоило. Будет проще убедить его, пьяного, в том, что у Крис со здоровьем большие проблемы - такие, с которыми ее нельзя оставлять в местной больничке, где что ни врач, то живодер или пьяница, а необходимо срочно везти в Сыктывкар. На армейской вертушке, которая скоро прилетит в Ижму - как по заказу, именно тогда, когда она будет нужнее всего для спасения Кристины.
      Вот это и было фундаментом моего плана. Ведь без меня, опытного медика, чей долг - сопровождать тяжелобольную подругу до краевого центра, не обойтись. И я полечу в Сыктывкар. Долечу ли?…
      Оставалось лишь выяснить, когда этот дурацкий МИ-8, действительно, появится в Ижме и когда Кристине надо начинать играть роль сначала мертвецки пьяной, а потом смертельно больной. "Напьется" она примерно за двое суток до вертолета, а "заболеет" за сутки. Не просчитаться б со сроками.
      О том, когда прилетит вертолет за войсковым барахлом и сопровождающим его офицером, Крис сообщила мне вечером.
      - Уже послезавтра.
      - Ч-черт! - Я даже приподнялся с подстилки. - Это точно?
      - Дядя сказал. Только что.
      - Он пьяный?
      - Пока еще нет, - пробубнила в щелку Кристина, - но через пару часов наверстает. Он уже убежал к своим офицерам.
      - Крис, это точно, что вертолет появится послезавтра? - зачем-то переспросил я, хотя что могла мне ответить на это Кристина? "Точно - не точно?" - она сейчас знала об этом столько же, сколько и я.
      - Так дядя сказал. Два раза, пока ужинал. Остается лишь верить ему. Уточнить негде. Если, конечно, - хмыкнула Крис, - мне сейчас не идти узнавать это у пэвэошников. А я толком не представляю, где они обитают.
      - Послезавтра… - задумчиво пробормотал я. - Послезавтра. А ведь, девочка, у нас почти не осталось времени на представление. Надо начинать играть его прямо сейчас.
      - Типа, мне пора залить зенки? - спросила Кристина. Первым актом спектакля должно стать то, что она будто напьется в дрова. И к тому же догонится "Моментом" и анашой.
      - Типа, пора залить зенки, - подтвердил я. - Все запомнила, как надо действовать? Или мне повторить еще раз?
      - Не надо. Я могу прочитать тебе всю свою роль наизусть.
      - Отлично! Тогда вперед. Нельзя терять времени. Удачи, красавица.
      - Спасибо! - звонко поблагодарила меня за напутствие Крис. - Включаю обратный отсчет: четыре, три, два, один… Поехали!
      Поехали! Уже послезавтра я буду на воле. Или в могиле. И вместе со мной - эта девчушка.

***

      То, что Крис умница, мне было известно давно. В этом я снова убедился, когда на следующий день ко мне в гараж ввалился Анатолий Андреевич. Весь какой-то трясущийся, погашенный, очумелый! Не то с похмела, не то от представления, которое перед ним разыграла любимая племянница.
      - Разин, нужна твоя помощь. - Именно эта первая фраза и была уготована куму по составленному мною сценарию. - Кристине плохо.
      - Плохо? - Я не шелохнулся. Как лежал на подстилке, так и продолжил валяться, безразличный к проблемам своего "господина". - Что с ней такое? И почему не принес мне утром поесть?
      - У нее опять ломки, - не обратил кум никакого внимания на мой последний вопрос. - И очень сильно болит живот. Она корчится. Ничего не соображает от боли.
      - У нее сейчас месячные? - сразу задал я вопрос, который и должен был задать, как врач, услышавший про "острый живот". А сам в то же время подумал: "Кристина, ты супер".
      - Месячные? - растерянно уставился на меня Анатолий Андреевич. - М-м-м… Без понятия. Тебе лучше знать.
      Это свое умозаключение он выродил так непосредственно, что я чуть не расхохотался: "Мне лучше знать? Вот оно, оказывается, как! Ну, дядя Толя!"
      - Причем здесь я?
      - Ну… ни при чем, - спохватился кум. И выдал мне информацию, которой я и ждал: - Кристина вчера где-то выпила. Притом сильно. Она даже сама не смогла лечь в постель. Пришлось мне.
      - Только не говори, что сам был трезвым, как стеклышко, - бесцеремонно перебил я Анатолия Андреевича. - Никаких наркотиков она не принимала? Не курила, не нюхала? Ты ничего не заметил? Хотя, что ты, сам кривой, смог бы заметить!
      - Нет, заметил, - перебил меня кум. - Она нюхала. Во всяком случае, я так думаю. Сегодня у нее под кроватью я обнаружил тюбик с "Моментом". Разин, скажи, а это может послужить причиной тому, что ей сейчас плохо?
      - Может. Все может, - расплывчато сказал я и решил конкретизировать свой ответ. А заодно подразнить и без того здорово напуганного дядюшку: - Все может быть, начиная с банальных непроходимости кишечника или аппендицита и заканчивая прободением язвы или, не приведи Господь, какой-нибудь гинекологической гадостью. Скажем, внематочной беременностью, - смаковал я, с удовольствием наблюдая за обалдевшим настолько, что даже приоткрыл рот, Анатолием Андреевичем. - А еще у наркоманов бывают ложные ломки. Даже если до этого они долго не принимали наркотики, небольшое невоздержание, например, бутылочка пива или тот же "Момент", могут вызвать как раз такую реакцию, как у Кристины, - боли в суставах, "острый живот".
      - И это серьезно? - беспомощно просипел кум.
      - Более чем. При таких жалобах врачи "скорой помощи" без колебаний доставляют больного в стационар. Нужна серьезная диагностика. Ты вызвал "скорую"?
      - Нет. Эта больница. Что они могут! - махнул рукой Анатолий Андреевич и наконец изрек просьбу, которую я уже устал ждать. - Сходи посмотри ее. В этих вопросах я тебе доверяю больше, чем местным. Сходишь, Разин?
      "Схожу. Куда денусь? - подумал я и звякнул цепью: мол, давай, хозяин, расковывай. - Тем более что сейчас по сценарию мне как раз предстоит осматривать Крис, ставить диагноз: сухая ломка с осложнением в виде делирия,[21] и настаивать на том, чтобы больную даже не думали класть в ижменскую больничку, а срочно решали вопрос ее транспортировки в краевой центр. И, естественно, я должен туда отправиться с ней в качестве сопровождающего. Ради того и заварена вся эта каша".
      Анатолий Андреевич - тишайший и скромненький, - и не пытаясь потрясти у меня под носом ГПУТом или напомнить мне о коленной чашечке, достал из кармана ключ от наручников и отомкнул браслет на моей правой руке.
      - Пошли, что ли?
      - А костыли? - напомнил я. Не хрен куму раньше времени знать о том, что я могу обходиться без них.
      - Костыли? Вот про них-то я и забыл, - виновато потупился Анатолий Андреевич. - Обопрись о меня.
      Что же, оперся, раз предлагают И доковылял еле-еле до дома, кое-как взобрался по лестнице на крыльцо, вошел в такую знакомую мне прихожую. Как давно я здесь не был!
      Я, по-прежнему опираясь на кума, вошел в комнату Крис и сел на постель у нее в ногах. Крис приоткрыла глаза и прошептала чуть слышно:
      - Вот так… Заболела… Хреново мне.
      "Ну, актриса! - поразился я. - Как легко она вжилась в свою роль. Вот только для полноты образа не помешало бы этой красавице быть чуть-чуть побледнее. И не помешали бы несколько капелек пота на лбу. Впрочем, изменить свой внешний вид со здорового на болезненный выше возможностей Крис. И нечего придираться к девчонке. Она и так сделала все, что могла".
      - Принеси мне костыли, - повернулся я к куму. - И градусник.
      Хотя ни то ни другое были мне не нужны. Просто я хотел, чтобы этот пыхтящий над ухом обеспокоенный родственник убрался из комнаты, дал мне побеседовать со своей племяшкой наедине.
      - Как ты? - проводив взглядом скрывшегося за дверью Анатолия Андреевича, спросил я Кристину.
      - Как видишь. Болею, - широко улыбнулась она. - Уже запарилась валяться в постельке и тихо стонать. Поцелуй меня, Костя.
      - Погоди. Еще нацелуемся. Будет у нас впереди куча времени. А пока расскажи-ка мне лучше, как все удалось? Все сделала, как я просил?
      - Все. Выцедила граммов сто самогонки и чуть не блеванула. И как мужики только пьют эту синьку![22]
      "Зато мужики не колют себе героин", - машинально подумал я.
      - Потом чуть-чуть облила себя и постель, чтобы от меня посильнее воняло.
      - Я чувствую.
      - …но, думаю, все это ни к чему. Дядя один хрен ничего не учует. От самого несет, как от бочки с винищем! Правда, он вчера вечером был почти в норме. Даже странно. Самогон, что ли, там у них кончился?
      - Ты отвлеклась, - напомнил я.
      - Ничего подобного. Я вот к чему. Дядя был вчера более или менее трезвый и засек без проблем, что я, типа, кривая, как сабля. Он даже спросил, где так назюзюкалась, но я послала его подальше. А утром, когда он стал собираться на службу, я вышла из комнаты, сказала, что мне очень хреново и грохнулась прямо посреди кухни. Короче, опустила его на такие измены, что он аж весь затрясся.
      - Трясет его не от этого, - заметил я и умолк, потому что в комнату с костылями и градусником прошмыгнул кум. - Спасибо, Анатолий Андреевич. Костыли в угол, термометр мне, - коротко распорядился я. - И выйди. Дверь прикрой за собой. Сейчас буду осматривать Крис. Не фиг пялиться на племянницу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21