Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клинки охотника (№3) - Два меча

ModernLib.Net / Фэнтези / Сальваторе Роберт / Два меча - Чтение (стр. 1)
Автор: Сальваторе Роберт
Жанр: Фэнтези
Серия: Клинки охотника

 

 


Роберт Сальваторе

Два меча


(Клинки охотника — 3)

ПРОЛОГ

Огонек факела казался таким жалким в необъятной тьме дворфских пещер. Дымный воздух клубился вокруг Делли Керти, раздражая глаза и горло не меньше, чем непрерывный ропот и нытье множества людей, собранных в большом общем зале, раздражали ее нервы. Управляющий Реджис милостиво предоставил обширную анфиладу пещер в распоряжение этого неблагодарного народа, бежавшего из многочисленных поселений, разграбленных Обальдом Многострельным и его орками.

Делли одернула себя и решила не судить о людях слишком поверхностно. Всем этим беженцам довелось испытать горечь потерь: кто-то потерял родных и друзей, кто-то — всю семью, а кто-то вообще являлся единственным выжившим жителем дотла сожженной деревни. Да и пещеры Мифрил Халла, по правде говоря, являлись не самым удобным обиталищем для людей.

Эта последняя мысль имела почти физическую тяжесть для Делли, и женщина оглянулась через плечо на Кэлси, заснувшую — наконец-то! — в крохотной колыбели. Котти Куперсон, женщина с худыми руками, тонкими волосами цвета соломы и прозрачными невидящими глазами, сидела рядом со спящим младенцем, крепко обхватив себя за плечи и беспрестанно покачиваясь взад и вперед… взад и вперед.

Делли знала — она вспоминает собственное убитое дитя.

Это отрезвило Делли. Хоть она и не рожала Кэлси, та была ее ребенком: Вульфгар удочерил Кэлси, и она в свою очередь приняла девочку. Вульфгар сделал Делли своим товарищем в путешествиях и женой. Делли последовала за ним в Мифрил Халл — не только по велению долга, но и потому, что сама страстно хотела этого. Ей нравилось думать о себе как о великодушной и самоотверженной женщине, поддерживающей мужа в его начинаниях, находящейся всегда рядом с ним, заботящейся о его нуждах, не обращая внимания на собственные желания.

Делли улыбнулась, но улыбка получилась не очень-то радостной. Приняв ребенка Вульфгара и последовав за мужем, она впервые в жизни получила возможность считать себя великодушной.

Но стены дворфского подземного города сомкнулись вокруг нее.

В страшном сне Делли Кертис не могла себе представить, что ее сердце согреют воспоминания о жизни в Лускане, жизни беспутной и разрушительной. Тогда она каждый вечер была пьяна и каждую ночь проводила в объятиях мужчины — всякий раз нового. Но сейчас она подумала о веселом пройдохе Морике (к слову сказать, чудесном любовнике) и об Арумне Гардпеке, трактирщике, ставшем для нее почти отцом. И о Лягушачьем Джози она подумала тоже и нашла в воспоминаниях о его вечной идиотской ухмылке некоторое утешение.

— Ах, как глупо, — вздохнула женщина.

Она потрясла головой, отбрасывая мысли о прошлом. Теперь ее жизнь здесь, с Вульфгаром и остальными. Дворфы из клана Боевого Топора — добрый народ, твердила она себе. Эксцентричные, не всегда любезные забияки и выпивохи, они все же были симпатичны и милы, несмотря на свою бесспорную неотесанность. Некоторые носили возмутительную одежду или доспехи, другие являлись обладателями странных и даже, но мнению Делли, стыдных имен, все были до невозможности бородаты, но… Клан проявил к Делли такую сердечность, какой она никогда прежде не встречала, — ну разве что Арумн относился к ней так же. Они обращались с ней как с родной — по крайней мере, старались, ибо разница все-таки была ощутима.

Разница в предпочтениях людей и дворфов. Кто-то любит ветер с моря, кто-то — застоявшийся воздух пещер… Воздух, который, без сомнения, станет скоро еще более спертым — ведь обе наружные двери Мифрил Халла закрыты и завалены.

— Ах, лишь бы еще хоть раз почувствовать ветер и солнце! — словно прочитав все до единой мысли Делли, воскликнула женщина в противоположном углу пещеры и подняла бутыль с элем.

Это прозвучало как тост, и в ответ загремели кружки. Беженцы в очередной раз решили напиться, доняла Делли. Эти люди лишились своего места в мире и сейчас не видели лучшего способа притупить жуткую память об орочьих ордах, огнем и мечом опустошавших мирные селения.

Делли еще раз проверила спящую Кэлси и придвинулась поближе к столам. Она согласилась бы сейчас присоединиться к выпивающим, словно опыт услужливой девицы из Лускана взывал к ней. Женщина ловила на ходу обрывки разговоров, и каждое слово находило в ней отклик, сливаясь с ее мыслями, и сердце согревалось в лоскутках этого крохотного удовлетворения.

— Я собираюсь открыть кузницу в Серебристой Луне, — провозгласил один из мужчин уже заплетающимся языком.

Ба, Серебристая Луна! — пренебрежительно бродил другой, чья грубая речь очень напоминала дворфскую. — Серебристая Луна — это всего лишь горстка пляшущих эльфов. Отправляйся-ка в Сандабар. Вот город для тех, кто знает, что такое настоящее дело, там ты наверняка найдешь лучший заработок.

— Серебристая Луна гостеприимней, — заспорила женщина за другим столом. — И говорят, куда красивее.

Почти те же самые слова Делли когда-то слышала о Мифрил Халле. Во многих отношениях Мифрил Халл соответствовал своей репутации. Наверняка прием, оказанный ей Бренором и его родней, был великолепен… По дворфским понятиям. Мифрил Халл так же поражал воображение новоприбывших, как и гавань Лускана. Впрочем, Делли быстро почувствовала разницу.

Она пробиралась по залу, время от времени оглядываясь на Кэлси, которая все еще спала, но уже начала покашливать, и Делли могла расслышать ее сквозь любой шум в этих дымных туннелях.

— Нет, я весьма благодарна управляющему Реджису и королю Бренору за приют, — услышала она слова еще одной женщины, — но это не место для людей! — И вновь поднялась бутыль и звякнули кружки. — За Серебристую Луну или Сандабар! — провозгласила женщина под одобрительные выкрики, — И за всё те места, откуда видно солнце и звезды!

— За Эверлэнд! — воскликнул еще кто-то.

В деревянной колыбели, покачивающейся на холодном каменном полу, закашлялась Кэлси.

А рядом с девочкой раскачивалась взад и вперед Котти Куперсон.

Часть первая

ЗАМЫСЛЫ ОРКОВ

Я смотрю на притихший склон, откуда доносятся лишь голоса птиц. Птицы — больше никого не осталось здесь. Птицы, хрипло каркающие, вонзающие свои клювы в уже слепые глаза. Вороны не кружились над этим полем, засеянном смертью. Они летели напрямик к цели, устремляясь к роскошному пиршеству, раскинувшемуся перед ними. Вороны приберут здесь. Могильные черви им помогут. Дождь и нескончаемый ветер довершат работу.

Так было, и так будет всегда. Жизнь и смерть сменяют друг друга, как день и ночь.

Скоро здесь останутся лишь кости и камни. Крики птиц смолкнут, запах смерти улетучится. Кровь смешается с дождем и напитает землю. Насытившиеся отяжелевшие птицы накормят телами павших воинов своих птенцов.

А затем кости и камни станут неотличимы друг от друга. Ветер и дожди разрушат скелеты, время похоронит останки, и никто не опознает их, кроме, возможно, самых внимательных наблюдателей. Кто вспомнит имена погибших здесь? Что оправдает их смерть?

Взгляните в лицо любого дворфа. когда речь заходит о войне. Ничто так не почитают дворфы, как славную битву за свой народ; их общество крепко спаяно узами верности… И пролитой крови.

Для каждого дворфа война — это неплохой способ умереть, умереть достойно, завершив с честью прожитую жизнь. Порой иена всей жизни определяется этой последней, наивысшей жертвой.

Я не могу понять, я лишь удивляюсь, что стоит за всем этим? Какова цена и какова выгода? Чего добился Обальд, положив здесь сотни, а может, и тысячи своих соплеменников? А насмерть сражавшиеся на этом утесе дворфы — что выиграли они для народа Бренора? Разве не могли они укрыться в Мифрил Холле, в его туннелях, защищать которые можно без особых хлопот чуть ли не веками?

Пройдет сотня лет, здесь останется лишь пыль, и кто тогда вспомнит о павших?

Что же воспламеняет огонь войны, выжигающий образ боевой славы в сердцах столь многих народов, и в моем в первую очередь? Я гляжу на последствия кровавой бойни и вижу неотвратимое опустошение. Я снова вижу, как падает башня, погребая под обломками моих друзей. В моей голове звучат крики умирающих. Разумные существа стонут от боли, взывают к богам и любимым… Конечно, в разгар боя никто не думает о сожранной хищными птицами плоти, о смытой дождем крови и перемолотых ветром костях, но скажите мне, что в мире необратимее смерти? Перед лицом этой необратимости бледнеют любые доводы, втягивающие нас в войны, снова и снова.

Но когда утихает боль потерь, тишину и покой мы называем скукой, нам кажется, что мир в своем благодушии зарастает мхом и подергивается ряской. Мы носим уголья войны в самих себе, и их жар способны залить лишь кровь и слезы. И то не навсегда. Исцеляющее время иссушает память о потерях, и воинственный огонь вновь оживает и вспыхивает с новой силой. Я наблюдал это в себе самом. Отблеском того же огня было и осознание, что я не в силах ощутить себя счастливым, не чувствуя дыхания ветра на лице и тропы под ногами. Лишь тогда я поистине счастлив, когда за каждым поворотом дороги меня ждут приключения.

Мы стремимся на зов боевой трубы, забыв об истине, столь явственно проступающей голыми костями среди валунов. Что же заставляет нас алкать боевой славы?

Когда мы теряем тех, кого любим, мы клянемся никогда не забывать и всю оставшуюся жизнь помнить дорогое нам существо. Но проходят годы, и мы все реже вспоминаем тех, кто ушел от нас. И в эти редкие Минуты на нас наваливается чувство вины, ведь если я забыл о своем отце и учителе Закнафейне, который пожертвовал собой ради меня, то кто же вспомнит о нем? И если никто — значит, он ушел навеки. Но годы летят, и груз вины уменьшается, ибо мы забываем все вернее… Маятник качается, и мы уже удивляемся самим себе, когда случайно осознаем, что еще помним кого-то. Но, вина все же мучает нас, ибо все мы вышли из нашего прошлого. И есть истина, от которой нельзя отречься. И, в конце концов, каждый из нас видит мир своими глазами.

Я слышал, что люди начинают острее всего бояться смерти вскоре после рождения ребенка. Этот страх остается с ними всегда, но сильнее всего он в первую дюжину лет жизни ребенка. И боятся родители по большому счету не за ребенка, хотя, конечно, и за него тоже, — боятся они за себя. Что если отца смерть настигнет прежде, чем сын его повзрослеет настолько, что сможет запечатлеть его образ в памяти?

Кто сможет разглядеть лица среди черепов? Кто вспомнит, как блестели эти глаза, прежде чем стервятники выклевали их?

Я хочу, чтобы воронье кружило, и ветер отгоняя стаи, и лица оставались навеки, напоминая нам о боли. И когда вновь воинственно запоет труба, прежде чем новые армии растопчут кости прах, пусть лица мертвых напомнят нам о цене.

Обагренные камни передо мной — вот отрезвляющее зрелище.

И воронье карканье в моих ушах — предостережение будущему.

Дзирт До’Урден

Глава 1

ИЗ ЛЮБВИ К СЫНУ

— Нам надо поторопиться! — в сотый раз за это утро воскликнул человек, обращаясь к четырем десяткам дворфов, редком следующих за ним.

Гален Ферт выглядел совершенно неуместно в этих дымных, освещаемых лишь факелами туннелях. Высокий даже по человеческий меркам, среди приземистых, крепко сбитых бородачей дворфов он смотрелся как пожарная каланча среди сельских домов.

— Мои разведчики идут впереди, работая так быстро, как только могут работать разведчики, — отозвался Дагна, почтенный воин, повидавший много битв.

Старый дворф потянулся, разминая широченные плечи, затем запихнул конец грязной желтоватой бороды за толстый кожаный пояс и вперил в Галена пристальный взгляд, Казалось, Дагна испокон веков был почитаемым военачальником, никто просто не помнил, что когда-то было по-другому. Дагна водил дворфов в битву раньше, чем Бренор отвоевал Мифрил Халл, и даже раньше, чем сумеречный дракон по имени Мерцающий Мрак со своими приспешниками дергарами его завоевал. Авторитет Дагны как полководца и боевого командира никто не оспаривал, и никто не ставил под вопрос его личную доблесть. Ему не раз доводилось выводить дворфов из тяжких переделок. Многие ожидали, что именно он возглавит оборону утеса над Долиной Хранителя, а не многоуважаемый Банак Браунавил. Когда же этого не случилось, предполагалось, что Дагна станет управляющим Мифрил Халлом, пока еще жив Бренор, до восшествия на престол нового короля.

Естественно, обе эти возможности предлагались на рассмотрение Дагне, причем теми, от кого зависело многое. Но он отказался.

— Ты же не хочешь, чтобы я велел своим разведчикам бежать быстрее, чтобы они попали в лапы к троллям или еще кому-нибудь? — спросил Дагна.

Гален Ферт немного попятился, но не отвел взгляда и не уступил.

— Я хочу, чтобы колонна двигалась как можно быстрее, — отчеканил он. — Мой город в жестокой осаде, возможно, уже пал, и на юге, вне этих адских туннелей, многие люди находятся сейчас в смертельной опасности. Возможно, это заставит дворфов, претендующих на то, чтобы называться нашими соседями, немного поторопиться.

— Я ни на что не претендую, — отрезал Дагна. — Я делаю лишь то, что просил меня сделать управляющий Мифрил Халлом.

— И тебя совсем не тревожат павшие?

От бестактного вопроса Галена у нескольких ближайших дворфов сбилось дыхание: так разговаривать с Дагной, совсем недавно потерявшим своего единственного сына… Дагна смерил всадника из Несма тяжелым взглядом, и резкий ответ готов был сорваться с его губ. Но Дагна помнил о своих обязанностях.

— Мы идем так быстро, как только можем, а если ты хочешь идти быстрее, пожалуйста, беги впереди. Я велел своим разведчикам проложить тебе путь без препятствий. И я не остановлюсь, если придется перешагнуть через твое мертвое тело, обглоданное троллями. Пусть твоя родня, если кто еще остался в живых, спасается без тебя.

Ферт, похоже, решил последовать предложению дворфа. Он раскатисто кашлянул и решительно зашагал вперед, громко топая.

Дагна немедленно оказался рядом с ним и крепко охватил за руку.

— Можешь дуться сколько угодно, — согласился он, — но делай это тихо.

Гален выдернул руку из лапищи дворфа и с нескрываемой яростью посмотрел прямо в глаза Дагны. Дворфы замерли в предвкушении: сейчас этот болван скорчится на полу со сломанным носом. До недавнего времени Гален не был таким. Много дней назад пятьдесят дворфов вышли с ним из Мифрил Халла, получив приказ от управляющего Реджиса сделать все возможное для осажденных жителей Несма. Отряд продвигался без особых трудностей, пока в туннелях не столкнулся с бандой троллей. Дворфы одержали верх, и остатки потрепанной банды вернулись в Болота Троллей, но, по расчетам Галена Ферта, в результате дворфы слишком отклонились к востоку. Сейчас отряд двигался на запад по лабиринту подземных туннелей. Не обращая внимания на протесты Галена, Дагна решил, что безопаснее идти под землей. Здесь было куда больше грязи, чем камней, своды пронизаны корнями, цепляющими путников за волосы, повсюду в черной пыли извивались ползучие твари, я туннели совсем не напоминали торжественные каменные анфилады Мифрил Халла. Гален все больше впадал в отчаяние. Эти тесные норы дворфы находили весьма удобными, принимая во внимание, что тролли в любой момент могут вернуться с подкреплением, но Галену пригодилось большую часть времени идти, согнувшись чуть ли не вдвое.

— Ты задел старика, — сказал молодой дворф по имени Фендер Крепкий Топор, когда отряд остановился передохнуть и подкрепиться. Он и Гален оказались в стороне от основной группы, в тупичке чуть шире и выше основного коридора, где Галену удалось распрямиться во весь рост, хотя вряд ли это подняло его настроение.

— Причина…

— Нам известна, — заверил Фендер — Мы так же тревожимся за Мифрил Халл, как ты за Несм, можешь не сомневаться.

Желание Фендера немного остудить страсти не нашло поддержки в Галене — он покачал длинным пальцем прямо перед носом дворфа, так близко, что Фендер едва сдержался, чтобы не откусить пару фаланг.

— Что ты знаешь о моих тревогах? — зарычал Гален. — Может, ты знаешь моего сына, свернувшегося сейчас калачиком в холодном доме? Или зарезанного троллем? Ты знаешь участь моих соседей? Ты…

— Командир Дагна только что потерял своего сына, — перебил Фендер, и Гален прикусил язык.

— Его звали Дагнаббит, — продолжил Фендер. — Он был могучим воином и верным другом, как все в его роду. И он пал, сражаясь с ордой орков у Низин, защищая своего короля и свой народ до самого кон-па. Он был единственным сыном Дагны и должен был продолжить дело своего отца. В дворфских сагах будет прославлено имя Дагнаббита. Но это не уменьшит боли отцовской утраты, не зацементирует трещины в его старом сердце. И тут появляешься ты, живущий недолго, заносчивый болван, требующий то и это, считающий свои нужды самыми неотложными. Ба! Я пытался успокоить тебя. Я пытался уменьшить твои страхи. Но, знаешь, ты всего лишь нахал, и порой мне хочется вдавить тебя в камень и подержать так, пока не научишься держать рот на замке.

Пораженный Гален Ферт застыл на месте, потеряв дар речи.

— Ты угрожаешь мне, всаднику из Несма? — выдавил он, наконец.

— Друг я тебе или враг — выбери сам. Но ты не поможешь ни себе, ни своим людям, пререкаясь с Дагной на каждом повороте туннеля.

— Туннель… — выплюнул упрямец. — Мы должны выйти на воздух, где можно услышать зов моего народа, увидеть огни костров!

— Или оказаться окруженными армией вонючих троллей?

Гален фыркнул и махнул рукой. Фендер понял намек и отошел.

На выходе из тупичка он задержался, оглянулся и произнес:

— Ты ведешь себя так, будто находишься среди врагов. Если люди Несма похожи на тебя и слишком глупы, чтобы различать друзей и врагов, то нечего удивляться, что тролли творят с миром все, что хотят.

Гален затрясся, и на миг Фендеру показалось, что человек сейчас бросится на него и попытается задушить.

— Я пришел к вам, в Мифрил Халл, с дружбой! — воскликнул он достаточно громко, чтобы привлечь внимание дворфов, столпившихся вокруг Дагны в основном туннеле.

— Ты пришел в Мифрил Халл с нуждой, не предлагая ничего, кроме жалоб, и требуя больше, чем мы могли дать тебе, — поправил Фендер. — И все же управляющий Реджис и дворфские кланы приняли на себя ответственность дружбы… Не долг, а ответственность, болван! Проклятие, мы тут не потому, что должны что-то Несму, и не потому, что нуждаемся в Несме, и даже ты достаточно сообразителен, чтобы понять: все мы здесь надеемся на одно и то же! Надеемся мы найти твоего мальчика и твоих сограждан целыми и невредимыми.

Гален еще не успел решить, нападать ему или защищаться в этой словесной баталии, как Фендер с извечным дворфским «Ба!» отмахнулся от него мозолистой ладонью.

— А нельзя ли орать чуть потише, а? — раздался голос военачальника Дагны.

— Разбирайся сам, — бросил Фендер Галену, снова махнув рукой. — А думать тебе о том, что я сказал, или нет — дело твое.

Отряд снова выступил в поход. Гален Ферт шел в конце, словно боялся дворфских взглядов, направленных ему в спину.

И Фендер был рад этому. Ведь, несмотря ни на что, он старался ради Галена Ферта и города Несма.


* * *

Тос'ун Армго, гибкий и грациозный, безмолвно скользил по низкому коридору, стиснув в зубах дротик, а в руке — зазубренный нож. Дроу был рад, что дворфы ушли под землю. На открытом воздухе он чувствовал бы себя более уязвимым. Шум вынудил его приостановиться и плотнее прижаться к каменной стене, сливаясь с выступами и впадинами скалы. Он закутался в свой пивафви, магический плащ дроу, и стал практически невидим.

Прошло несколько секунд. Тос'ун расслабился — он услышал, что дворфы просто разговаривают друг с другом, перешучиваются и выпивают. Они думали, что в туннелях они в безопасности, поскольку тролли остались далеко позади. Да и какой тролль мог бы преследовать их после последней стычки?

При этой мысли Тос'ун улыбнулся. Нет такого тролля. Зато есть парочка темных эльфов, что следует за дворфами по пятам уже не один день и до сих пор остается незамеченной. Следить за ними, исполняя роль проводника для двуглавого тролля по имени Проффит и его вонючей банды, не казалось Тос'уну сложной задачей.

Дроу оглянулся на свою спутницу, жрицу Каэрлик Суун Уэтт, скорчившуюся на вершине валуна у стены. Даже Тос’ун не заметил бы ее там, погребенную под складками пивафви, но она сама зашевелилась, выпростав руку и протянув ее по направлению к нему.

— Позаботься о часовом, — сказали ее пальцы на языке жестов эльфов-дроу. — Желателен пленник.

Тос'ун вдохнул поглубже и инстинктивно потянулся к зажатой в зубах маленькой стреле, наконечник которой был пропитан отравой совершенно особого свойства. Последние несколько лет Тос'уну очень часто приходилось исполнять эту команду, и он здорово наловчился захватывать пленников для допроса.

Дроу замер и вытянул свободную руку так, чтобы Каэрлик могла ее видеть, отвечая:

— Стоит ли хлопотать? Они начеку, и их много.

Пальцы Каэрлик немедленно затрепетали:

— Я должна знать, отдельная ли это группа или передовые разведчики Мифрил Холла!

Рука Тос’уна вернулась к дротику. Он не осмеливался спорить с Каэрлик. Он был мужчиной-дроу, и даже здесь, вдалеке от условностей и традиций великих городов Подземья, где царит матриархат, а жрицы Паучьей Королевы Ллос, такие как Каэрлик, главенствуют над всем, Тос’ун не осмелился перечить женщине.

Он повернулся, соскользнул со стены на пол и начал украдкой, почти ползком подбираться к своей цели. Дроу остановился, услышав, как один из дворфов повысил голос, заспорив с единственным человеком в этой группе. Дроу выбрал укромное местечко, откуда ему было видно все, и замер, выжидая удобного момента.

Пожилой дворф, по-видимому главный в этом отряде, приказал спорщикам притихнуть. Тос'ун еще раз внимательно огляделся и стал прислушиваться, пока его чуткого слуха не достиг дальний топот приближающейся банды Проффита.

И тогда Тос’ун нанес удар. Дротик вонзился в плечо дворфа, а зазубренный нож прочертил ровную алую линию на его горле. На вид рана была смертельной, но Тос'ун направил лезвие так, что оно не задело жизненно важных артерий. Дроу совсем недавно до совершенства отточил эту технику на пленных дворфах в башне около Сарбрина. Конечно, и этот порез может оказаться смертельным, если вовремя не остановить кровотечение, но Каэрлик парой простых заклинаний, дарованных Королевой Пауков, сохранит жизнь жалкой твари.

Хотя, подумал Тос'ун, пленник еще не раз пожалеет об этом.

Дворф быстро вывернулся и попытался закричать, но голосовые связки были рассечены. Он попытался отбиваться, но яд уже вершил свое дело. Тело дворфа обмякло и осело на землю. Тос'ун скользнул обратно в тень.

— Ба, ну что же ты, болтун? — негромко окликнули дворфа. — Что притих, Фендер?

Тос’ун отступил глубже во тьму пещеры.

— Фендер? — Зов стал настойчивее.

Дроу распластался по стене, став совершенно невидимым под своим волшебным плащом.

— Фендер! — вскрикнул дворф прямо перед ним, и Тос'ун улыбнулся своей хитрости: дворфы наверняка решат, что их одурманенный зельем товарищ мертв.

Дворфы засуетились, запрыгали, хватаясь за оружие, и Тос'ун осознал, что намерение Каэрлик заполучить пленника может дорого обойтись Проффиту и его троллям. Теперь ни о каком преимуществе внезапного нападения не может быть и речи.

Но какое дело темным эльфам до проблем троллей?


* * *

Некоторые дворфы все еще хлопотали около Фендера, не в состоянии сразу поверить в произошедшее, но тут Боннербас Железный Шлем, оказавшийся ближе всех к павшему товарищу, издал боевой Клич и завопил:

— Тролли! — И если бы даже клич не привлек внимания дворфов, это сделал бы запах чертовых скотов.

— Отступить к огню! — приказал командир Дагна. Боннербас заколебался, он был всего в одном шаге от бедняги Фендера. И дворф, вместо того чтобы подчиниться приказу и отойти назад, бросился к другу и схватил его за воротник. Тело Фендера перевернулось, и Боннербас всхлипнул, увидев яркую полосу крови. Крепкий Топор не подавал признаков жизни. Он мертв, решил Боннербас, или вскоре умрет. Затем он услышал топот троллей, поднял глаза и понял, что вот-вот присоединится к Фендеру в Залах Морадина.

Боннербас, отступил на шаг и вскинул секиру, оставив глубокую рану на лапе подоспевшего первым тролля. Тот споткнулся, покачнулся и стал падать — не потому, что ранение оказалось серьезным, а потому, что следующие за ним два его сородича не успели притормозить и подмяли его под себя, рванувшись к Боннербасу.

Дворф отмахнулся секирой и бросился бежать, но когтистая лапа тролля вцепилась ему в плечо. Боннербас чуть не задохнулся от невыносимого зловония и тут же оказался сбит с ног и упал, как подрубленное дерево. Ему удалось извернуться и упасть на спину. Разъяренный дворф продолжал молотить секирой и нанес еще несколько ран врагам. Но тролли окружили его, преградив дорогу к Дагне и остальным, отрезав несчастному Боннербасу путь к отступлению.

Один тролль дотянулся до него, но дворф ухитрился рубануть его по руке так, что отсек ее по локоть. Тролль завыл и рухнул, но едва дворф попытался прорваться в брешь, на его пути возник самый отвратительный тролль из когда-либо виденных. Жуткая двухголовая скотина ощерила обе пасти в некоем подобии улыбки. Тролль протянул лапу, и Боннербас замахнулся.

Но секира впустую просвистела в воздухе, дворф поздно распознал обманное движение и не успел вновь занести оружие… Над ним нависла чудовищная ступня и тяжело опустилась, расплющив дворфа о камни.

Пока тролли протискивались мимо двух павших дворфов, воевода Дагна лишь рычал и проклинал себя за недальновидность. Вопросы вперемешку с проклятиями роились в его мозгу. Как сумели тупые твари нагнать их в туннелях? Как эти скоты ухитрились разведать подходы к месту, которое Дагна счел безопасным для стоянки?

Но опытный командир недолго пребывал в смятении. Отбросив в сторону все вопросы, прямо не относящиеся к стоящей перед ним проблеме в лице банды троллей, он принялся отдавать приказы своим бойцам. Первым его инстинктивным порывом было отступить дальше, туда, где туннели сужались и становились ниже, чтобы заставить троллей согнуться еще больше, но опыт велел Дагне оставаться на месте, держа наготове огонь. Он приказал своим ребятам держать оборону вокруг костра, разожженного для стряпни. Сам Дагна повел встречное наступление, поставив пятерых дворфов в ряд.

— Держать их! — выкрикивал он между взмахами своего боевого топора. — Круши напропалую! Чтобы мы — ни шагу назад, они — ни шагу вперед!

Дворфы быстро сообразили, почему любой ценой надо удержать костер, и начали теснить троллей, пытаясь загнать их в тупик.

Гален Ферт подбежал к сражающимся, размахивая своим длинным мечом. Дворфы знали, что долго не продержатся: все больше троллей скапливалось в проходе, они могли передавить дворфов просто за счет своей массы.

Полагая, что его отряд обречен, Дагна яростно взревел и с такой силой рубанул топором потянувшегося к нему тролля, что напрочь отсек тому руку.

Тролль даже не заметил ущерба, и Дагна понял свою ошибку. Теперь он стал уязвим.

Внезапно тролль попятился, и Дагна удивленно вскрикнул, когда первый из факелов, зажженных Галеном Фертом, прочертил огненный зигзаг в воздухе. Человек отстранил Дагну и ткнул горящим факелом в тролля. Как же забарахтался мерзкий увалень, спасаясь от огня!

Тролли были могучими противниками. Поговаривали (и то была истинная правда), что если рассечешь тролля на сотню кусков, получишь сотню новых троллей, ибо каждый превратится в целехонького урода.

Но у них была слабость, которая не позволила этим монстрам заполонить все Королевства, — пламя останавливало процесс регенерации.

Поэтому тролли не любили огня. Дагна и четверо стоящих рядом с ним дворфов быстро вооружились факелами, в тролли отступили. Но недалеко.

— Вперед, за Фендера и Боннербаса! — воскликнул Дагна, и дворфы ответили боевым кличем. Но тут за их спинами раздался крик:

— Тролли в туннеле!

Дворфы были окружены. Дагна понял, что отступать некуда.

— Насколько мы глубоко? — проревел командир.

— Корни видны, — ответил один из бойцов. — Не слишком глубоко.

— Значит, прорываемся наверх! — приказал старик. И немедленно дворфы в центре сплотившегося кольца приступили к работе. Двое подхватили третьего, вооруженного мотыгой, а тот стал рубить землю.

— Жги! — выкрикнул Дагна своим бойцам и оглянулся: — Гален Ферт, в дыру!

— Что? — вскинулся тот. — Дерись, дворф, отступать нам некуда!

Дагна взмахнул горящей головней, и тролль перед ним отпрянул. Дворф быстро повернулся и толкнул Галена:

— Тупица, выводи нас отсюда!

Гален наконец сообразил, что от него требуется, и вышел из боя в тот самый миг, когда в потолке пещеры появился проблеск дневного света. Два дворфа, поддерживавшие рудокопа, напряглись и подбросили его вверх, — тот уцепился за корни и выкарабкался на поверхность.

— Чисто? — доложил он.

Гален рванулся к отверстию, и принялся переправлять дворфов наверх. Оказавшиеся на поверхности несколько расширили отверстие и принялись сбрасывать вниз топливо для костра.

Дагна и его пятерка бойцов сражались так яростно, умело и слаженно, что тролли не могли приблизиться ни на шаг. Но и дворфы не выиграли ни пяди земли, и Дагна знал, что двое его соратников, Фендер и Боннербас, наверняка мертвы.

Старый дворф ожесточенно размахивал факелом, словно вместе с троллями отгонял свои мрачные мысли, не позволяя им увести себя на дорогу скорби, ставшую ему слишком хорошо знакомой после потери сына… Он сосредоточился на ненависти к врагу, размахивая топором и головней. Он чувствовал, как спину начинает припекать, — парни раздували огонь. Да, если они намерены очистить туннели и выбраться на воздух, надо запалить хороший костер.

— Вперед и ложись! — донеслось из-за спины.

Дагна и его пятерка прыгнули вперед, вынудив троллей отступить на шаг. А затем все как один подались назад и шлепнулись на землю.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20