Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рожденный править

ModernLib.Net / Научная фантастика / Резник Майк / Рожденный править - Чтение (стр. 6)
Автор: Резник Майк
Жанр: Научная фантастика

 

 


Почти восемьдесят пять процентов разумных рас дышали кислородом, хлором или метаном. И глупо было требовать от кристаллического метанодышащего, чтобы он пытался воспроизвести взрывные звуки, характерные для кислорододышащих. Поэтому и разработали не один, а пять вариантов галактического языка. Большинство рас владели по крайней мере одним из них. Универсального устройства, которое могло бы переводить с любого языка, не существовало, но имелись крошечные райдеры — аппараты, переводившие с одного галактического языка на другой. К сожалению, о существовании галактических языков знала лишь пятая часть обитателей Галактики, но даже в этом случае жизнь космического путешественника стала куда проще, чем прежде.

— Вы уже можете обрисовать ситуацию? — спросила Хэрмани.

— Да, мадам, — ответил Варне, — в системе шесть планет. У самого Рамора имеется два спутника, у гигантской пятой планеты их девять. Большая часть из них заселена. Спектроскопический анализ показал наличие запасов железа и редких металлов, что, по-видимому, и явилось причиной их колонизации. В данный момент третий и седьмой спутники пятой планеты подвергаются нападению военных кораблей. Силы нападающих, скорее всего, весьма ограниченны.

— Наверное, теронцы, — перебила его Хэрмани.

— Что нам известно о Тероне, мадам?

— Хлородышащие. Терон находится в ближайшей звездной системе, в двух парсеках отсюда. Некогда мы контролировали четвертую планету, но сам Терон, девятая планета, нас никогда не интересовал. Из того, что нам удалось выяснить, следует, что Терон и Рамор имели соглашение, по которому рамориане вели разработки на второй планете системы Терона, а теронцам предоставили спутники пятой планеты системы Рамора. Что у них там произошло, точно неизвестно, но шесть лет назад все работы прекратились, посольства отозвали, дипломатические отношения были полностью разорваны. С тех пор время от времени случались отдельные стычки, но до полномасштабной войны дело пока не дошло.

— Почему?

— И у тех, и у других слишком мало силенок. Теронцы, скорее всего, выиграют войну, но при этом понесут значительные потери.

— Тогда почему мы направляемся к Рамору, а не к Терону?

— Потому, — Хэрмани взглянула на Барнса, — что именно Рамор нуждается в сильном Большом Брате. И Терон, и Рамор в течение многих столетий проявляли необычайную стойкость в своем нежелании торговать с Человеком. Обе системы располагают развитым сельским хозяйством и значительными запасами редкоземельных элементов. Я получила указания наладить торговлю с одной или с обеими системами, в остальном же нам предоставлена полная свобода действий.

— Вы уже выработали какой-нибудь план?

— Разумеется, — Хэрмани усмехнулась. — Насколько, по-вашему мнению, опасны их корабли?

— Никакой опасности они не представляют, — улыбнулся в ответ Варне. — Чтобы нанести нам хотя бы минимальный вред, потребуется целая эскадра таких посудин.

— И вы считаете, что между кораблями рамориан и теронцев особой разницы нет?

— По конструкции они совершенно непохожи, по их возможностям — это две стороны одной медали.

— Согласно нашим сведениям, в настоящее время в распоряжении теронцев имеется пятьдесят пять военных кораблей, а у рамориан тридцать два.

— Иными словами, — подхватил Варне, — ни те, ни другие не смогут защитить свою систему, если противник решит развернуть полноценное наступление. Рано или поздно какой-нибудь из кораблей прорвется.

— Да, — согласилась Хэрмани. — Потому-то они и ограничиваются мелкими стычками вблизи колоний. По-видимому, и те, и другие следуют неписаному правилу любой ценой избегать серьезных наступательных операций, равно как и серьезных ответных действий. А теперь скажите, Варне, сколько кораблей теронцев находится вблизи спутников рамориан?

— Мы зарегистрировали шестнадцать, но, возможно, их на парочку больше.

— Этого должно хватить, — задумчиво протянула Хэрмани. — Вы можете соединить меня с Рамором?

Через несколько минут она беседовала если и не с главой правительства, то, во всяком случае, с высокопоставленным лицом, уполномоченным вести переговоры.

— Корабль «Гаити» с Делуроса VIII, принадлежащий расе Человек, приветствует вас, — торжественно провозгласила Хэрмани.

— Приветствуем «Гаити», — откликнулись с Рамора, — и почтительно просим уведомить о цели визита.

— Наши расы слишком долго пребывали в состоянии взаимной изоляции. — Хэрмани тщательно подбирала слова, дабы рамориане не истолковали превратно ее галактический К. — Мы осмеливаемся предположить, что настала пора возобновить наши дружеские отношения и вновь открыть дорогу свободной торговле. В качестве жеста доброй воли мы привезли с собой машины, синтезирующие искусственную ткань, которая, как нам известно, очень высоко ценится вашими горняками. Мы ничего не просим взамен, кроме права на свободную торговлю с вашей планетой.

— Боюсь, этот вопрос не подлежит обсуждению, — ответил раморианин. — Несколько столетий назад наш народ уже испытал на себе, что означает свободная торговля с Человеком, и о том времени мы сохранили самые горькие воспоминания. Мы не нападем на ваш корабль, но мы не можем разрешить вам посадку ни на одной из планет. Мы ценим ваш дружеский жест, но, к сожалению, не можем его принять. У нас нет желания возобновлять отношения ни с Делуросом VIII, ни с любой другой планетой, населенной людьми.

Хэрмани отключила связь и повернулась к Барнсу. Тот вопросительно взглянул на нее.

— Да, мадам?

— Думаю, самое время перейти к решительным действиям. Так, значит, вы говорите, что шестнадцать кораблей теронцев напали на спутники пятой планеты. Можем мы, не подвергая себя опасности, уничтожить двенадцать из них?

— Безусловно.

— Тогда пусть экипаж займется делом, оставшихся в живых гоните прочь.

В считанные минуты «Гаити» достиг осажденных спутников. Прежде чем теронцы успели опомниться, они уже лишились пяти своих кораблей. Обладая высокой скоростью, отличной маневренностью и мощнейшими средствами защиты, «Гаити» без каких-либо проблем довел дело до конца. Его пушки — последнее слово гонки вооружений, продолжающейся с того дня, как пещерный человек выточил из берцовой кости первое боевое копье, — обладал столь невероятной разрушительной силой, что уже через несколько минут четыре оставшихся корабля чужаков стремительно улепетывали в направлении Терона.

— Мы можем инсценировать повреждение нашего корабля в результате боя? — спросила Хэрмани, соединившись с пилотом. — Так чтобы было ясно — погоню продолжать мы не в состоянии.

— Прямо сейчас?

— Да, пока мы находимся в зоне регистрации приборов теронцев. Затем нам нужно доковылять до Рамора — медленно, но так, чтобы нас не смогли перехватить.

Пилот в точности выполнил распоряжения Хэрмани, и теронцы благополучно добрались до родной планеты, пребывая в полной уверенности, что «Гаити» больше не опасен.

Вскоре Хэрмани снова вышла на связь с представителем Рамора.

— Корабль «Гаити» с Делуроса VIII, принадлежащий расе Человек, шлет вам свои приветствия и поздравления.

— Наша позиция остается неизменной, — последовал короткий ответ.

— Мы не сомневаемся в вашей искренности, — вкрадчиво сказала Хэрмани, — но в доказательство наших добрых намерений мы только что вступили в бой с несколькими кораблями теронцев, осаждавших один из спутников вашей пятой планеты.

— И что? — средства связи не передавали таких нюансов, но Хэрмани показалось, что ее собеседник поперхнулся!

— Жители Рамора могут праздновать свою триумфальную победу! — с жаром воскликнула она и, сделав многозначительную паузу, добавила: — На бортах нашего корабля нет никаких опознавательных знаков, так что слава победы достанется исключительно раморианам. Мы уверены, что вы по достоинству оцените очередное доказательство наших дружеских чувств и…

— Вы уничтожили все корабли? — требовательно спросил обитатель Рамора.

— Я сейчас узнаю, сколько, — Хэрмани с улыбкой откинулась в кресле, представив, что сейчас должен чувствовать раморианин, затем заговорила вновь: — Нет, но двенадцать кораблей теронцев полностью уничтожены, тогда как рамориане не понесли никаких потерь. Правда, четыре корабля ваших врагов все-таки ускользнули, но, без всякого сомнения, спокойствие на границах Рамора теперь обеспечено надолго.

— Вы уверены, что четыре корабля спаслись?

— Да, — спокойно ответила Хэрмани. — Мы могли бы их добить, но, с другой стороны, они ведь сообщат тиранам с Терона, что больше не удастся безнаказанно беспокоить наших друзей рамориан!

В наушниках раздался приглушенный стон.

— А теперь в доказательство нашей доброй воли «Гаити» возвращается на Делурос VIII и не войдет в космическое пространство рамориан до тех пор, пока вы, наши братья, не решите подписать с нами торговое соглашение. Мы прощаемся с вами и искренне желаем, чтобы ваше божество было к вам благожелательно.

Она отключила связь и расслабилась. Рамориане ждать себя не заставили.

— Подождите! — в голосе чужака она уловила отчаяние. — Вы ведь не можете так просто покинуть нашу систему!

— Почему же? — деланно удивилась Хэрмани. — Мы ведь понимаем, вам требуется время, чтобы в полной мере оценить наш дружеский поступок. Мы готовы и будем ждать ответного жеста доброй воли. Не в обычаях Человека давить на своих друзей.

— Но что, если теронцы вернутся?! Ведь они по-прежнему сильнее нас!

— Но почему они должны вернуться? — спросила Хэрмани сладким голосом. — С одной стороны, мы преподали им хороший урок, ну а с другой — ведь они никогда не стремились к полномасштабной войне.

— До сих пор их никогда не провоцировали столь откровенно, — горько пожаловался раморианин.

— Мне кажется, ваши тревоги совершенно беспочвенны. В конце концов, я уверена, что эта четверка теронских кораблей находилась достаточно далеко от нас, чтобы заметить серьезную неполадку на нашем корабле.

— Пожалуйста, поясните! — отчаяние в голосе раморианина прозвучало теперь совершенно отчетливо.

— Во время погони шальной снаряд разорвался рядом с обшивкой корабля. Повреждения довольно серьезные. Но я уверена, теронцы ничего не заметили. К этому моменту они удалились почти на десять миллионов миль.

— Диапазон их датчиков в два раза больше! — вскрикнул чужак. — Теперь они знают, что могут безнаказанно отомстить нам! Они вернутся через два дня, не позже!

— Мне очень жаль! — горестно воскликнула Хэрмани. — Чтобы восстановить боевую мощь нашего корабля, хватит и полдня, но боюсь, в своем теперешнем состоянии раньше чем через год до Делуроса мы не доберемся. Разве что найдется место, где мы могли бы произвести ремонт и…

— Пожалуйста, подождите! — раморианин отключился, не дослушав.

Через несколько минут лампочка связи снова замигала.

— Мне даны полномочия разрешить вам совершить посадку на Раморе или выйти на орбиту вокруг планеты, если это предпочтительнее.

— Очень любезно с вашей стороны! — поблагодарила Хэрмани. — Однако, как я понимаю, мы совершили огромную ошибку и своим вмешательством навлекли на вас серьезные неприятности. Поэтому было бы несправедливо продолжать навязываться вам. Нет, мы сделаем то, что собирались с самого начала. Мы возвращаемся на Делурос, где отремонтируем корабль и станем ждать вашего ответа на наше предложение.

— Но ведь теронцы уничтожат нас!

— Вы наверняка их переоцениваете, — успокаивающе ответила Хэрмани. — Но, если вы решите немедленно подписать торговое соглашение, мы останемся в вашей звездной системе до тех пор, пока теронцы не убедятся в непобедимости Рамора. Это будет еще один жест доброй воли с нашей стороны.

Хэрмани снова откинулась в кресле, закрыла глаза и довольно улыбнулась. Жаль, подумалось ей, что ни на раморианском, ни на галактическом К нет аналогов земному слову «шантаж».

Через два часа посол по особым поручениям Хэрмани Четем-Смит и глава правительства Рамора поставили свои подписи под соглашением, вновь открывавшим для Человека доступ в систему Рамор.

Отослав сообщение на Делурос VIII, Хэрмани пригласила пилота корабля и военного советника Барнса в свою каюту отметить событие.

— Что дальше, мадам? — спросил Варне, разливая по рюмкам бренди.

— Давненько мы не заключали торговые соглашения со всеми хлородышащими в этой части Галактики. И я нисколько не сомневаюсь, что в конце концов мы сумеем убедить и наших братьев теронцев в своем дружелюбии и добрых намерениях. Вы не согласны?

Она улыбнулась и с наслаждением пригубила бренди.

7. ОЛИМПИЙЦЫ

…Подобно тому, как Pony Express занял место в истории, намного превосходящее его заслуги, так и культ олимпийцев обрел известность, совершенно не соответствующую его истинной значимости. Но это соображение ни в коем случае не означает, что следует развенчать романтических кумиров эпохи ранней демократии, ибо в те времена Человек, как никогда, нуждался в героях. И олимпийцы прекрасно справились с отведенной им ролью.

«Человек. История двенадцати тысячелетий»

…Стоит, пожалуй, мимоходом упомянуть об олимпийцах, явившихся превосходной иллюстрацией преувеличенного самомнения Человека, его непреодолимого стремления возвыситься за счет других…

«Происхождение и история разумных рас», т.8

Стадион был набит битком. По всей Галактике бесчисленные миллиарды зрителей приникли к своим видео в ожидании потрясающего зрелища. Галактика замерла, объединенная одним страстным и необоримым желанием — увидеть поражение Человека.

— Приближается великий момент, мой мальчик! — провозгласил Хейли, растирая ноги своему подопечному. — Надеюсь, сегодня ты покажешь им, приятель!

Старый тренер в поте лица трудился над распластанным на массажном столе телом олимпийца, а тот лишь бездумно смотрел перед собой, равнодушный и безучастный ко всему на свете.

— Надеешься? — после долгой паузы переспросил он.

— Надеюсь и знаю! — воскликнул Хейли. — Ты Человек, малыш, а Человек никогда не проигрывает. Ты готов к встрече с прессой?

Олимпиец равнодушно кивнул.

Хейли сделал знак своему помощнику. Тот распахнул дверь, и в раздевалку хлынула разношерстная толпа репортеров. Люди и инопланетяне обступили олимпийца со всех сторон.

— Большой Джон, вы все еще уверены в своей победе?

Атлет молча кивнул. Олимпийцы всегда славились своей сдержанностью. Для ответов на вопросы существовали тренеры и менеджеры.

— Но неужели вас не пугает жара? — воскликнул другой репортер. — Пятьдесят пять градусов, и так мало кислорода!

— Ребята! — Хейли вскинул руки. — Надеюсь, вы понимаете, что Большому Джону сейчас нужно побыть одному? Лишние эмоции, знаете ли, перед стартом ни к чему! Поэтому на ваши вопросы отвечу я. Давайте, давайте, ребята. — Он широко улыбнулся прямо в объектив камеры.

— Вот уж не думал, что у олимпийцев вообще есть эмоции, — саркастически заметил репортер с Лодина XI.

— Есть, разумеется, есть! — зачастил Хейли. — Просто олимпийцы настоящие профессионалы и не приучены демонстрировать на людях свои чувства, вот и все.

Он начал теснить репортеров к дверям.

— Мистер Хейли, — заговорил какой-то хлородышащий в скафандре и с райдером на груди, — что желает доказать мистер Тинсмит?

— Как хорошо, что вы задали этот вопрос! — так и засиял Хейли. — Чертовски хорошо! Уверен, ответ на него интересует большинство ваших зрителей. И я вам отвечу: Большой Джон Тинсмит — олимпиец, и этим все сказано! Четыре года назад он дал обет и отказался от секса, алкоголя, наркотиков и табака. С тех пор, как и все олимпийцы, Большой Джон путешествует по Галактике в качестве посла доброй воли Человека. Он готов состязаться с обитателями других миров в любых видах спорта!

— Тогда почему олимпийцы не предложили кому-нибудь из торгуалов встретиться на борцовском ринге? — ехидно спросил один из репортеров-чужаков.

Хейли сделал вид, что не слышит вопроса, и продолжил как ни в чем не бывало:

— Вот я и говорю — обитатели Эмры превыше всего гордятся быстротой своих ног. Бег — вот главный козырь эмранцев!

— Но как же торгуалы? — настаивал ехидный репортер. — Неужели олимпийцы боятся встретиться с теми, у кого одних только мышц тысяча двести фунтов?!

— Что ж, не хотелось мне говорить раньше времени, но придется, — картинно вздохнул Хейли. — Шериф Ибн-бен-Исхад вызвал торгуалов на поединок. В следующем месяце.

— Шериф Исхад! — Восхищенный гул пронесся над толпой репортеров. — Вот это новость так новость! Ведь Исхад не проигрывал ни разу! — в экстазе воскликнул кто-то из людей.

— Как и все олимпийцы, — выпятил грудь Хейли. — А теперь, если я удовлетворил ваше любопытство, то позволю себе вернуться к делам более насущным. Сегодня Большому Джону Тинсмиту предстоит состязаться в беге с самым быстрым представителем Эмры, и я гарантирую вам, что…

Хейли трещал, не умолкая ни на секунду, отвечал на одни вопросы и пропускал мимо ушей другие. Когда до старта оставалось пятнадцать минут, он вытолкал репортеров из раздевалки и повернулся к своему подопечному.

— Как самочувствие, малыш?

— Отлично, — буркнул тот, даже не пошевелившись.

— Херб! — рявкнул Хейли. — Херб! Ну-ка запри двери и больше никого не пускай!

Безмолвный Херб выполнил указание шефа и изваянием замер на пороге. Хейли извлек из-под массажного стола маленький кожаный чемоданчик, достал из него шприц и несколько ампул.

— Так, адреналин, — бормотал он, всаживая иглу в необъятное предплечье Большого Джона. — Покрытие здесь жестковато, так что немного фенилбутазона не помешает. — Содержимое еще двух ампул исчезло в мощных ягодицах атлета. — Так, а вот это поможет тебе дышать… Ну и еще, чтобы жара не так доставала… так. Ну как, малыш? Чувствуешь прилив сил?

Тинсмит пошевельнулся. Ни слова не говоря, он сел, свесив ноги вниз. Сделал два глубоких вдоха, медленно выдохнул и энергично кивнул.

— Отлично! — Хейли снова принялся растирать ему ноги. — Ты знаешь, я ведь был против этого забега. Мне казалось, еще рановато. Но у олимпийцев не принято говорить «нет», когда им бросают вызов, поэтому мы тянули время, сколько было возможно, а потом пришлось согласиться. — Он натянул на ноги своего подопечного спортивные туфли и принялся шнуровать. — Учти, дружок, этот парень чертовски быстр! С первой милей он разделается минуты за три, так что ты и оглянуться не успеешь, как он покажет тебе спину. Но по части выносливости эмранцы слабоваты. Вторую милю наш приятель пройдет уже за три с половиной минуты, третью за три сорок пять. Вот тогда ты не зевай и жми вперед. Всего четыре мили восемьдесят ярдов. Если сделаешь все, как я тебя учил, ты должен обойти его самое позднее на последней четверти последней мили. — Хейли хрюкнул от удовольствия. — Ну и зрелище их ждет! Отпустить пройдоху на несколько сотен ярдов и достать у самой финишной черты, когда все эти чертовы чужаки со всей Галактики из штанов повыпрыгивают от счастья! Как же, олимпиец проиграл! Ну-ну. — Он снова хихикнул.

— Готов! — рыкнул Большой Джон и соскочил со стола,

— Только не забывай, малыш, — Хейли хлопнул его по плечу, — олимпийцы никогда не проигрывают. Ты представляешь здесь Человека, помни об этом. Весь престиж нашей расы зависит сейчас только от тебя. Когда один из вас впервые проиграет, с олимпийцами будет покончено.

— Знаю, — буркнул Тинсмит.

Хейли открыл дверь.

— Может, проводить тебя до дорожки?

— Олимпийцы ходят в одиночку! — провозгласил Большой Джон и вышел за дверь.

Он миновал длинный узкий коридор, в котором гуляли горячие сквозняки, и оказался на арене огромного стадиона. Раскаленный воздух обжигал кожу. Олимпиец глубоко вдохнул: с дыханием все было в порядке — инъекция уже начала оказывать действие, компенсируя недостаток кислорода в атмосфере. Помедлив еще мгновение, Большой Джон вышел из-под навеса и ступил на беговую дорожку.

Стадион издевательски взревел.

Не обращая внимания на шум и не показывая, что его задевают оскорбительные выкрики (впрочем, вряд ли найдется в этом мире хоть что-нибудь, способное задеть олимпийца), Большой Джон направился к своему противнику. Эмранцы относились к гуманоидному типу. Рост соперника составлял около пяти футов, а ноги поражали своей мощью. Массивные бугры мышц, огромные ступни, чуть косолапые, но идеально скроенные для стремительного бега. Гладкая бронзово-красная кожа, полное отсутствие волос как на теле, так и на голове, удлиненный череп. Большой Джон искоса оглядел противника. Сложен отлично, но вот грудная клетка размерами не поражала. Массивный нос, крошечный рот, выступающий подбородок. Так, значит, дышать ртом чужак не сможет. Если устанет, то второе дыхание у него не откроется. Довольный осмотром, Большой Джон отвернулся, не обращая больше внимания на эмранца и даже не подумав его приветствовать. Он подошел к линии старта и замер, устремив взгляд вперед.

Через несколько секунд к нему подошел официальный распорядитель-эмранец и протянул модернизированный райдер. В Галактике давно усвоили — олимпийцы признают только свой родной язык. Тинсмит отрицательно качнул головой, распорядитель пожал плечами и отошел.

Другой эмранец подошел к микрофону, и оглушительное эхо покатилось по стадиону. Трибуны неистово взревели, и Тинсмит понял: ведущий объявляет имя соперника. Через мгновение он услышал и свое имя, искаженное до неузнаваемости. Зрители издевательски засвистели. Затем эмранец зачитал условия соревнований — три круга по гаревой дорожке.

Подкинув монетку, секунданты разыграли место на внутренней стороне дорожки. Тинсмит даже не взглянул в их сторону. Эмранцу досталась внешняя. Под оглушительный рев трибун он вприпрыжку проследовал на свое место. Тинсмит не спеша двинулся вслед.

В ожидании сигнала он еще раз внимательно взглянул на эмранца. Чужак настолько походил на человека, что можно было даже понять его мимику. Сейчас лицо эмранца выражало сосредоточенность и крайнюю степень напряжения. Большой Джон усмехнулся про себя. А как же иначе? На бедняге лежит огромная ответственность. Самый быстроногий из расы великих бегунов. Эмранец, почувствовав на себе взгляд Тинсмита, обернулся и сложил губы в подобии дружеской улыбки. Тинсмит ответил холодным и бесстрастным взглядом.

Он ничего не имел против этого существа, как, впрочем, и против всех своих предыдущих соперников. Олимпийцы стремились к победе, но вовсе не жаждали стать свидетелями унижения соперников в присутствии переполненных трибун их соплеменников.

Но у олимпийцев не было выбора. Они должны побеждать. Если когда-нибудь олимпиец потерпит поражение, то миф о непобедимости Человека рухнет и люди превратятся просто в еще одну расу талантливых спортсменов. Большой Джон хорошо понимал, насколько неприемлем такой исход. Насколько он невозможен и немыслим. Но олимпийцы соревновались вовсе не ради того, чтобы другие расы смотрели на Человека снизу вверх. Олимпийцы жили ради таких вот минут всеобщей предстартовой лихорадки, когда издевательский свист и насмешки враждебно настроенных зрителей становятся все тише и тише, пока не повиснет наконец почтительная тишина, смешанная с благоговейным ужасом. Этот ужас относился не к данному конкретному олимпийцу, а ко всей его расе, великой и непобедимой.

Времени на размышления больше не оставалось. Гонка началась, и эмранец стремительно вырвался вперед. Тинсмит какое-то время пытался держаться рядом, но затем перешел на привычный для себя темп и принялся размеренно, и хладнокровно покрывать расстояние своими длинными мощными ногами, почти не прилагая усилий. Первую четверть мили он дышал только носом, проверяя эффективность препаратов; затем, удовлетворившись результатом, перешел к обычному способу дыхания: один вдох через каждые три шага.

Эмранец находился уже далеко впереди, и отрыв все увеличивался. Двести, триста ярдов. Олимпиец сохранял спокойствие. Ведь Хейли сказал ему об особенностях эмранца, а в своих возможностях Тинсмит не сомневался. Если информация Хейли верна, то он настигнет эмранца примерно через одиннадцать минут. А если Хейли ошибся…

Он чуть качнул головой. Хейли никогда не ошибался.

Толпа ревела, улюлюкала, свистела, то и дело взрываясь именем своего чемпиона. По всей Галактике пятьсот миллиардов зрителей наблюдали, как олимпиец все отстает и отстает; бегуны уже даже не попадали в один кадр. Тинсмит знал: Галактика затаила дыхание в ожидании чуда. Неужели час поражения настал? Неужели сегодня олимпиец проиграет?

И лишь Хейли спокойно сидел в своей ложе с секундомером в руках и спокойно покачивал головой. Малыш все делает правильно. Первые полмили за 1.49, миля за 3.40. Он поднес к глазам бинокль и с удовлетворением отметил, что на лице его подопечного нет и следа усталости и напряжения. С довольным видом он откинулся в кресле.

К концу второй мили разрыв не сократился, и даже горстка зрителей-людей тревожно замолкла. Но прошло еще немного, и Тинсмит медленно, но неумолимо начал догонять. После трех миль он снова отставал всего на двести ярдов, а когда до финиша оставалось полкруга, преимущество эмранца сократилось до ста пятидесяти ярдов.

Но этот разрыв сохранился и в тот момент, когда эмранец, а спустя двадцать секунд и Тинсмит вошли в последний поворот. Олимпиец не отрывал глаз от маячившей впереди бронзовой фигуры.

Что-то не так! Эмранец должен уже начать сдавать, он уже не должен бежать так энергично, не должен так быстро перебирать своими мощными ногами, так размеренно дышать. Но чужак продолжал бежать в прежнем темпе, сохраняя разрыв в сто пятьдесят ярдов.

Тинсмит понимал — ждать до финишной прямой нельзя. Он чувствовал, как тело все больше наливается свинцовой усталостью; еще немного, и он уже не сможет догнать эмранца. Он знал: не следует ждать, пока противник устанет и сдастся. Если он хочет вписать еще одну строку в бесконечный список победителей, имена которых никто уже не способен запомнить, он обязан прибавить! В противном случае его имя останется в веках. Как имя последнего олимпийца.

Он рванулся вперед, подгоняемый скорее страхом, чем стремлением к победе. Ноги гудели, подошвы горели, дыхание сбивалось в короткие болезненные всхлипы. Вот и финишная прямая. Изнуренные мышцы молили о покое, разум пытался справиться с паникой. Семьдесят ярдов, пятьдесят.

Чужак слышал рев трибун, он чувствовал, как олимпиец настигает его, и мчался вперед, подстегиваемый мечтой о победе.

Два существа стремительно неслись по беговой дорожке, и каждый прекрасно сознавал ответственность за судьбу своей расы. Тинсмит неумолимо продолжал сокращать разрыв, но давалось это ему все тяжелее и тяжелее. Перед глазами плыл красный туман, на какое-то мгновение он даже потерял ориентацию и выскочил за пределы беговой дорожки. Усилием воли олимпиец сумел-таки сосредоточится на финишной ленточке. Двести ярдов, всего двести ярдов отделяли человека от заветной черты. Но спина эмранца все еще маячила впереди, и до нее было не меньше тридцати ярдов.

Он проигрывал. Измученное тело почти смирилось с поражением, предчувствие катастрофы отдавалось в каждом шаге, нестерпимой болью взрывалось в мозгу. Все кончено. В истории останется имя только одного олимпийца. Его имя. Единственного человека, потерпевшего поражение.

— Нет! — яростный крик вырвался у него. — Нет! Только не я!

Он мчался все быстрее и быстрее. Он больше не догонял эмранца, он бежал прочь от позора, от ненависти соплеменников и презрения потомков. Он убегал от всех людей, живших, живущих и еще не родившихся.

— НЕТ!

С этим криком он и пересек финишную черту, опередив своего соперника на пять ярдов.

Ему хотелось рухнуть на землю, позволить своему измученному телу слиться с этой раскаленной грязью, отдаться блаженному покою. Но он не мог. Олимпиец не имеет права на слабость. Во всяком случае, раньше, чем окажется вдали от многочисленных глаз.

Он не сразу осознал, что его поддерживает один из помощников Хейли, прорвавшийся сквозь кордон полиции и судей. Он резко отстранил его. Чья-то рука поднесла к его лицу стакан с водой. Нет! Не сейчас. Он напьется потом, вольет в свою пересохшую глотку кварты и галлоны воды. Но потом. Потом. Не на глазах у них.

Жжение в легких чуть ослабло, на смену пришла тупая пульсирующая боль. Внезапно из кровавого тумана всплыла мысль о телекамерах. Он поднял голову и расправил плечи. Спокойно и презрительно глянул олимпиец на толпу репортеров, затем повернулся и не торопясь направился к раздевалке на негнущихся, дрожащих ногах.

Хейли бросился было к нему, но затем остановился. Кто-то из помощников уже спешил за победителем, но Хейли схватил его за руку и оттащил назад.

Олимпийцы ходят в одиночку.

8. АДВОКАТЫ

…В то время как олимпийцы прославляли Человека на полях спортивных битв, адвокаты занимались куда более полезным делом, сражаясь во имя Человека на поприще закона. Перед юристами возникали совершенно новые и необъятные проблемы, так как борьбу приходилось вести на сотнях тысяч планет, на каждой из которых существовали свои нравы, собственные писаные и неписаные законы, и зачастую преступник не имел ни малейшего представления о том, что он нарушил местные правила. Во многих случаях смысл законов людям был попросту непонятен: для того, кто вырос в рамках человеческой культуры, не так-то просто постигнуть этику мыслящих облаков. Но даже в этом случае Человек приходил на помощь своим детям, и каким бы безнадежным ни представлялось дело, посылал адвоката для защиты своего заблудшего брата. Пожалуй, ни один адвокат за всю эпоху Демократии не достиг большей славы, чем Айвор Калинов. Он родился на огромном комплексе в системе Калибана, где и прошли его детство и юность, прежде…

«Человек. История двенадцати тысячелетий»

Адвокат Калинов (2399—2484 гг. г. э.) стал знаменитым после ряда блестяще выигранных в судах Лодина XI, Биндера VI и Канфора VII дел. Прежде на этих планетах Человеку не доводилось выигрывать судебных разбирательств. Будучи, несомненно, одним из величайших юридических умов своего времени, Калинов тем не менее и на предварительных слушаниях, и в зале суда придерживался такой тактики, что…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20