Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рожденный править

ModernLib.Net / Научная фантастика / Резник Майк / Рожденный править - Чтение (стр. 11)
Автор: Резник Майк
Жанр: Научная фантастика

 

 


Координатор и Корпорация никогда друг друга не любили. Во время последних выборов пресса вообще отказалась поддерживать кого-либо из кандидатов. В тот год Кобарт с огромным трудом собрал нужное количество голосов. Перевес Координатора над соперниками был минимален, но, вступив в должность, он очень умело прибрал власть к рукам.

Разумеется, Кобарту пришлось соблюдать законы. Но законы Олигархии подчас были весьма туманны, и умный человек всегда мог найти лазейку в их расплывчатых формулировках. А Жиль Кобарт как раз и был таким человеком. Прошло немного времени, и все важнейшие правительственные структуры оказались сконцентрированы на Альдебаране VII, остальные же планеты превратились просто в экономические придатки. Затем, несмотря на многочисленные публичные заверения, Кобарт быстренько свернул все программы помощи коренным обитателям планет Альдебарана II, IV, V и XIII. Следом обнаружились и другие признаки диктатуры — вышколенная личная гвардия, презрительные жесты в сторону прессы, манипуляции с избирательными округами и, наконец, репрессии политических противников.

И теперь только Корпорация в одиночку противостояла Координатору, и Кобарт считал своим приятным долгом не упустить ни одной возможности дать своему врагу хорошего пинка.

Корпорация и ее генеральный директор Георг Бомин относились к подобным выпадам достаточно спокойно. Корпорация была самой большой организацией в системе Альдебарана, одни только ее земельные владения лишь немного уступали площади Альдебарана VII. Даже если бы Кобарт стал специально искать достойного противника, то лучшего выбора он сделать бы не смог.

Каждый день все станции, информационные каналы и газеты Бомина подвергали яростным нападкам Координатора и его политику. И буквально ежедневно представителям администрации приходилось, сдерживая злобу, выступать с разъяснениями и опровержениями. Когда противостояние между правительством и свободной прессой достигло критической отметки, Бомин созвал совет директоров.

При взгляде на Георга Бомина трудно было сказать, что перед вами один из самых могущественных людей системы Альдебарана. В эпоху, когда средний рост Человека перевалил за шесть футов, Бомин едва дотягивал до пяти. Он одевался просто, если не сказать бедно, хотя среди его собратьев по профессии именно одежда являлась мерилом успеха. И наконец, глава могущественнейшей Корпорации совершенно не обладал броской внешностью — он был лыс, худ, сутул и невзрачен; говорил Бомин тихо и слегка шепелявил. Но он в полной мере обладал довольно редким качеством — Георг Бомин всегда мог найти и вовремя предоставить любой информационный товар.

Именно этим он занимался всю свою жизнь. Начав с должности младшего управляющего, Бомин мягко, стараясь не наступать никому на мозоли, взобрался на самую вершину служебной лестницы. Он прекрасно осознавал значение средств массовой информации, не связанных с видео и радио. Поэтому, придя к власти, Бомин немедленно создал целую империю газет и информационных лент, нисколько при этом не ослабив свои позиции на телевидении и радио. Корпорация приносила огромные доходы, но Бомин никогда не инвестировал деньги в другие области, вкладывая их в новые газеты и телестанции, постоянно расширяя рынки сбыта своей продукции. Корпорация и Бомин как ее глава стали совершенно самодостаточны; они сами обеспечивали себя, всегда делая шаги вперед, но никогда не теряя самоконтроля.

— Господа, — Бомин отпил воды и аккуратно поставил стакан на стол, — я буду с вами предельно откровенен. Координатор пригласил меня на личную встречу. Она должна состояться завтра утром. У меня нет никаких сомнений на этот счет. Кобарт снова станет угрожать национализацией Корпорации. Я, разумеется, откажусь пойти на попятный, несмотря на все его угрозы. Кто из вас хочет высказаться по этому поводу? — Он помолчал, но, убедившись, что никто не собирается выступать, продолжил: — Полагаю, что ваше молчание означает полную поддержку моей позиции. Я надеялся на это и, признаюсь, не ждал ничего другого. Но вы должны осознать, что нельзя просто сказать Координатору «Нет!», повернуться и уйти. Такой поступок был бы неразумен и вряд ли бы улучшил наше положение. В конце концов, Кобарт ведь прекрасно знает, что я откажусь национализировать Корпорацию. Знает так же хорошо, как и мы с вами. Поэтому над нами нависла реальная угроза, ибо, если Координатор не сможет прибрать нас к рукам, он попытается уничтожить Корпорацию.

— У него нет ни одного законного способа сделать это, — возразил один из членов правления.

— Неделю назад у него не было никакого законного права казнить Поларда. И все же он сделал это, — тихо ответил Бомин.

— Мы можем обратиться за помощью к Олигархии.

— Разумеется, можем, но ведь он тут же отречется от своих угроз, а никаких доказательств у нас нет. Я даже думал попытаться тайно записать нашу беседу, но потом отказался от этой мысли. Наверняка охрана Координатора хорошо знает свое дело. Какие будут еще предложения? — Он обвел взглядом совет. — Никаких? Тогда мне хотелось бы получить от вас карт-бланш на любые действия, которые я сочту нужными предпринять во время этой встречи.

Члены правления не сводили внимательных глаз со своего босса. Очевидно, у старика в запасе имелась парочка козырей, которые он пока не собирался никому открывать. Бомин дал своим подопечным возможность высказаться и тем самым продемонстрировать полную беспомощность, а затем предложил довериться ему слепо и безоговорочно. Члены совета директоров хорошо знали Кобарта, и поэтому у них попросту не было выбора. И Георг Бомин получил желаемую свободу действий.

Поддержка правления удивила Бомина не больше, чем последние, выпады Кобарта. Он предупредил своих подчиненных, что пресса на встречу допущена не будет, и запретил даже упоминать о предстоящем событии в выпусках новостей. Скорее из уважения к себе, чем к Координатору, Бомин, прежде чем направиться во дворец, по возможности постарался привести себя в порядок.

Минуя обычные формальности, Бомина быстро провели в покои Кобарта. Массивная дверь бесшумно затворилась за его спиной, и он оказался в огромном, роскошно обставленном кабинете. Координатор уже ждал его.

— Моему терпению пришел конец, — выкрикнул Кобарт вместо приветствия. — Вы и ваша чертова Корпорация должны наконец убраться с моей дороги!

— Это нетрудно устроить, — с улыбкой ответил Бомин, — верните народу то, что ему принадлежит по праву — власть над системой Альдебарана.

— Вот как раз против таких подстрекательских заявлений я и возражаю. Поверьте, в ваших же интересах прекратить мышиную возню вокруг моей администрации.

— А вот это пример грубого нажима, против которого возражаю я, мистер Кобарт, — парировал Бомин, — но вряд ли вы пригласили меня сюда, чтобы обменяться мнениями относительно друг друга.

— Никто вас не приглашал! — отрезал Кобарт. — Вам просто приказали, и вы явились.

— Я свободный человек, мистер Кобарт, и принял ваше приглашение только потому, что счел эту встречу полезной для себя.

— С меня хватит, Бомин! — рявкнул Кобарт. — Трансляции Корпорации — это государственная измена. Вы подстрекаете недовольных!

— О какой измене вы говорите? — спокойно спросил Бомин. — Уж наверное, не об измене интересам Олигархии. Быть может, вы имеете в виду измену собственному народу? Если так, то делу стоит дать законный ход и…

— Подумайте лучше о другом, — перебил его Кобарт. — Конституция дает мне полное право национализировать Корпорацию.

— Во-первых, вы ошибаетесь, и ваши полномочия, и законные, и даже те, что вы себе присвоили, не простираются столь далеко. А во-вторых, мы готовы к такому повороту событий.

— Да стоит мне только намекнуть, и ваша Корпорация в мгновение ока превратится в правительственное агентство, — продолжал Кобарт, не обратив никакого внимания на слова Бомина, — я сотру вас в порошок! Суд будет на моей стороне, а если судьи не справятся, то я обращусь в Олигархию. Процесс займет не меньше года, и все это время люди смогут слушать не только вашу трескотню, но и правительственную информацию. Большая часть ваших сотрудников отступится от вас ради спокойной и безопасной жизни. Подумайте об этом на досуге, Бомин.

— Уверяю вас, я уже подумал. Умение наносить неожиданные удары не является вашей сильной стороной, Кобарт. Этот шаг мы предвидели.

— Мне нет дела до вас и вашей возни! — взревел Кобарт. — Я хочу знать одно: способны ли вы предложить решение, которое могло бы меня устроить?

— Полагаю, что да. — Бомин выглядел абсолютно спокойным. — Вы утверждаете, что мы лживо освещаем вашу деятельность, не так ли? — Кобарт мрачно кивнул. — А что вы скажете, если взамен на ваше письменное обещание никогда больше не поднимать вопрос о национализации Корпорации я со своей стороны гарантирую вам равные возможности в средствах массовой информации? Вы получите столько же эфирного времени и газетных полос для своей пропаганды, сколько мы используем для критики вашей деятельности.

Как и предвидел Бомин, Кобарт отрицательно покачал головой. Настало время для главного козыря.

— Ну хорошо, а что вы скажете, если я обещаю в течение трех лет, оставшихся до следующих выборов, ни прямо, ни косвенно не критиковать вас?

Кобарт удивленно взглянул на него.

— Вы это всерьез?

— Никогда в жизни я не говорил серьезнее. Я обещаю, что если мы нарушим наше соглашение хотя бы один-единственный раз, то вы беспрепятственно сможете национализировать Корпорацию.

— Письменно? — недоверчиво буркнул Кобарт.

— Разумеется, — усмехнулся Бомин, открывая свой небольшой кейс из титанового сплава. — Смотрите, — он разложил документы перед Координатором, — я прихватил с собой несколько возможных вариантов соглашения. Честно говоря, я не ожидал, что вы ограничитесь полумерами, и приготовил эти бумаги так, на всякий случай. А вот и само соглашение, — Бомин извлек еще один лист, расписался и положил поверх остальных бумаг. — Вам нужно лишь расписаться под ним и поставить свою печать.

— Что-то очень легко мы договорились, — буркнул Кобарт, внимательно разглядывая документ. — Никогда не думал, что Георг Бомин так легко сдастся.

— Это было неизбежно, — сухо ответил Бомин, — с этим соглашением или без него, все равно в течение нескольких дней вы прибрали бы нас к рукам. А так по крайней мере я знаю, что вы не станете контролировать всю деятельность моей Корпорации.

Кобарт еще раз внимательно прочитал договор.

— Договор должен держаться в секрете до того момента, пока одна из сторон не нарушит его. Добавьте этот пункт, и я подпишу.

— Вы собираетесь нарушить договор? — спокойно спросил Бомин.

— Нет, — отрезал Кобарт. — Но в тот день, когда ты обманешь меня, я распну тебя с помощью вот этой бумажки.

— И до этого момента никто не будет знать о нашем соглашении? — с едва уловимой иронией спросил Бомин. — Что ж, у меня нет возражений по поводу пункта о секретности. — Он вписал в документ параграф, еще раз расписался и передал два экземпляра договора Кобарту.

Координатор в последний раз прочел бумаги и поставил свою подпись и личную печать.

— Надеюсь, мне не придется пустить в ход эту бумагу, — он швырнул один экземпляр Бомину.

— Поверьте, по нашей вине этого не случится, — Бомин подхватил договор, сдержанно кивнул, повернулся и вышел из кабинета.

На следующее утро правление директоров собралось вновь. На этот раз Георг Бомин пригласил не только членов совета, но и управляющих агентствами новостей. Как только все расселись, он зачитал документ, подписанный Кобартом. Сообщение произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

— Вы предали нас! — выкрикнул один из директоров.

— Зачем, черт побери, вы это сделали?! — поддержал его другой.

Каждый из присутствующих спешил высказать свое недоумение. Бомин спокойно переждал, пока утихнут гневные вопли.

— Я никого не предавал. Напротив, я спас вас всех. Подписав это соглашение, Кобарт подписал свой собственный политический некролог. Вы не поняли этого так же, как не понял и сам Кобарт.

— Объяснитесь!

— Разумеется. Ведь для этого я и собрал вас здесь. Чтобы понять, что произошло, вы должны прочесть между строк этого документа. Например, один из пунктов говорит о том, что мы обязуемся предоставить Кобарту равное время в эфире и равное пространство на газетных полосах. Иными словами, каждое наше проклятье в адрес Кобарта должно сопровождаться проклятьем со стороны Координатора. Но взгляните, следующим пунктом мы обязуемся никогда не критиковать официальную политику.

— Но это же бессмысленно! — воскликнул глава самого крупного информационного агентства.

— Отнюдь! — улыбнулся уголками губ Бомин. — Этот пункт всего лишь означает, что Корпорация никогда больше не станет критиковать Кобарта и его Администрацию, а Координатор, в свою очередь, никогда не получит возможность выступать в прессе.

— То есть мы станем поддерживать правительственную точку зрения, — с горечью откликнулся директор одной из телестанций. — Я немедленно подаю в отставку.

— Так вы все еще полагаете, что я предал Корпорацию?

— Да.

— В таком случае ваша отставка принята, — холодно сказал Бомин. — Вы недостаточны умны для своей должности. Теперь продолжим. Мы обязуемся никогда более не выступать против Кобарта. Но и за него выступать мы также не станем. Короче говоря, начиная с сегодняшнего дня мы вообще не будем упоминать его имя. Вплоть до следующих выборов вся информация, касающаяся деятельности Координатора и его Администрации, должна регистрироваться, но не более. Разумеется, возникнут определенные сложности: например, нам придется распространять информацию о новых сельскохозяйственных законах, принятых правительством в отношении Альдебарана IX. Мы передадим эту информацию, но воздержимся от каких-либо комментариев. Еще раз повторяю, имя Кобарта, что бы ни случилось, упоминаться не должно. Таким образом, ни при каких обстоятельствах он не получит ни времени в эфире, ни места на газетных полосах.

— Но он жестоко отомстит нам! — снова подал голос уволенный директор телестанции.

— Молодой человек, — спокойно ответил Бомин, — вы уже не имеете права голоса, но так как этот вопрос наверняка беспокоит и остальных, то я отвечу, что думаю на этот счет. Наша политика выбьет оружие из его рук, и он не сможет ничего предпринять против нас. Он никогда не воспользуется этим документом, во-первых, потому, что подписал его, а во-вторых, потому, что мы попросту не дадим ему возможности передать эту информацию о соглашении по нашим каналам. Наша позиция неуязвима — ведь мы не нарушаем никаких законов. Корпорация — частная компания, и правительство не вправе контролировать ее деятельность. Я подозреваю, что Кобарт попытается использовать всегалактическую информационную систему, но даже в этом случае все новости с Делуроса VIII станут поступать через наши информационные системы. Мы же попросту откажемся их передавать. Какие будут вопросы? — Он обвел взглядом аудиторию. — Если вопросов нет, то заседание закончено. Сейчас вы в письменном виде получите директивы относительно наших дальнейших действий. До конца дня эти распоряжения должны дойти до всех филиалов, и каждый из вас лично проследит за этим. Что же до вас, молодой человек, — Бомин взглянул на злосчастного директора, — то в вашем распоряжении одна неделя для передачи дел своему преемнику. Вам заплатят за год вперед, и вы можете быть свободны. — Бомин говорил мягко, почти нежно, можно было даже подумать, что он шутит.

Но Георг Бомин никогда не шутил, когда дело касалось его Корпорации.

Не прошло и трех дней, как Администрация в полной мере ощутила всю тяжесть случившегося. Координатор даже сделал личный запрос в Корпорацию, потребовав эфирное время для выступления перед народом. Он не получил ни разрешения, ни отказа — запрос Кобарта попросту проигнорировали. Репортеры, постоянно торчавшие в пресс-центре Координатора, покинули насиженное место. В многочисленных сводках новостей имя Кобарта даже не упоминалось.

В течение семидесяти восьми дней Координатор тщетно пытался преодолеть бойкот прессы. Потеряв всякую надежду, он решил наладить выпуск правительственных видеолистков и газет. Однако и здесь он потерпел полную неудачу. По закону Корпорация не могла запретить продавать правительственные газеты через торговую сеть. Но корабли Корпорации, исправно поставлявшие тысячи различных газет и журналов во все концы системы, неожиданно ломались и вставали на прикол, когда речь заходила о государственной продукции. В результате информационные бюллетени Администрации приходили с таким опозданием, что никому и в голову не приходило покупать их.

Розничные торговцы, быстро подсчитав, что расходы от продажи государственных газет намного превышают доходы, отказались иметь с ними дело. В результате Кобарт лишился возможности распространять правительственные издания.

Тогда Администрация попыталась вести пропаганду через частные рекламные объявления. Но газеты и журналы попросту не печатали таких объявлений, безропотно выплачивая каждый раз неустойку за нарушение обязательств.

Кобарт даже попытался устроить налет на штаб-квартиру Корпорации, расположенную на Альдебаране X. Но Бомин, предвидевший такой шаг Координатора, быстро связался с Олигархией, сообщив о нападении вооруженных бандитов. Головорезам Кобарта пришлось быстро убраться восвояси, не дожидаясь появления Звездного Флота.

В конце концов Кобарт сделал попытку национализировать Корпорацию. Бомин немедленно обратился в суд на Делурос VIII, предъявил договор и с легкостью добился решения о незаконности национализации.

Через год после начала бойкота авторитет Администрации ощутимо пошатнулся, а через два года он уже трещал по всем швам. К моменту выборов уже никто и не вспоминал о нынешнем правительстве.

Вскоре появились многочисленные списки кандидатов, но ни в одном из них имя Кобарта не фигурировало.

Дело дошло до того, что вопреки всем традициям Координатор даже не попал в избирательные бюллетени. Партия Кобарта, которая прежде составляла большинство в парламенте, с огромным трудом сохранила за собой двадцать процентов от числа своих мест.

О Жиле Кобарте остались лишь редкие упоминания в учебниках истории. Он умер очень рано, не дожив и до шестидесяти трех лет, окончательно сломленный и всеми забытый.

Разумеется, следующий Координатор, кстати, бывший директор телестанции, уволенный Георгом Бомином, никаких соглашений с Корпорацией подписывать не стал. Он быстро нашел общий язык с Олигархией и не стал разводить церемоний со средствами массовой информации. Георг Бомин вскоре был убит неизвестными грабителями, а Корпорация национализирована. Новый Координатор установил такой режим в системе Альдебарана, что люди с тоской вспоминали старые добрые времена Жиля Кобарта.

13. ПИСАТЕЛИ

Писателей, живших в эпоху расцвета Олигархии, в определенном смысле можно назвать революционерами. Человек к этому времени стал полновластным господином Галактики, и это обстоятельство не могло не наложить отпечаток на литературу. Если литераторы прежних времен живописали борьбу Человека, его победы и поражения, то теперь все изменилось. Литература с тем же усердием, с каким прежде прославляла агрессию Человека, принялась проповедовать терпимость по отношению к иным формам жизни, возмущаться жестокостью Человека и воспевать разум инопланетян. Писателей можно было бы даже назвать совестью Человека, вопиющей совестью, стенания которой не были услышаны ни людьми, ни чужаками.

Самым выдающимся писателем той эпохи, безусловно, является Филлард Нийс (5427—5510), чьему перу принадлежит бессмертная книга скорби по разумным галактическим собратьям. В свое время было продано более девяти миллиардов «Стальной пяты». Вне всяких сомнений, это самое популярное литературное произведение за всю историю человечества.

«Человек. История двенадцати тысячелетий»

Несмотря на то, что Филлард Нийс считался величайшим писателем своей эпохи, о нем самом известно чрезвычайно мало. Великий фантаст, он также был и глубочайшим философом своего времени, непревзойденным мастером слова. Копии «Стальной пяты» можно встретить и поныне. То немногое, что мы знаем об авторе книги и обстоятельствах ее написания, почерпнуто из телеинтервью, данного им в 5502 году галактической эры, через тридцать лет после выхода в свет бессмертного произведения.

«Происхождение и история разумных рас», т.8

Лорэн Хорн:

— Добрый вечер, дамы и господа. Я рада приветствовать зрителей еженедельной программы «Оглянись назад». С вами Лорэн Хорн и гость нашей программы Филлард Нийс. Да-да, вы не ослышались, Филлард Нийс, тот самый живой классик, обессмертивший свое имя «Стальной пятой». Для тех из вас, кто последние годы жил в Приграничье, я сообщу, что Филлард Нийс является автором девяти книг, ставших настоящими всегалактическими бестселлерами, и более сотни литературных и философских эссе. В 5466 году наш гость баллотировался в парламент Земли. Выиграв выборы, Филлард публично заявил, что из-за повсеместной коррупции он не в состоянии выполнять свои обязанности, подал в отставку и перебрался на Делурос. Там в 5472 году и появилась на свет «Стальная пята», книга, которая затмила своей популярностью все, что было написано ранее. За два года было продано более миллиарда экземпляров, а впоследствии эта цифра перевалила за шесть миллиардов. Это истинный бестселлер всех времен и народов. А теперь давайте вернемся немного назад. Мистер Нийс, чем вы объясните такой успех вашей книги?

Филлард Нийс:

— Ну, честно говоря, к тому времени я уже был довольно известным писателем, да и моя скандальная отставка сделала неплохую рекламу. Но все же главная причина не в этом. Моя книга задела совесть человеческой расы, совесть, которая слишком долго спала. Последние столетия Человек был занят только одним — он мостил себе дорогу к галактической власти и господству над всеми остальными разумными расами. Но пришло время остановиться и оглянуться назад, разглядеть наконец те реки крови, что оставили мы на своем пути.

Л. Хорн:

— Как всем известно, ваша книга повествует о страданиях, которые пришлось пережить другим разумным расам в период наших завоеваний. Но мало кто знает, что послужило непосредственным толчком для написания «Стальной пяты». Не могли бы вы немного рассказать об этом?

Ф. Нийс:

— Да, разумеется. В то время я как раз закончил работать над «Горстью праха», и мне захотелось уехать с Делуроса, забыть о работе, отрешиться от всего и как следует отдохнуть. Вот я и решил смотаться на Поллукс IV. Вы, наверное, знаете, что тогда это был один из самых модных курортов. Так я и сделал. Поселился в лучшем отеле и несколько первых дней беззаботно жарился на солнышке, попивая пиво. Миновала неделя, и как-то вечером мне пришло в голову, что неплохо бы прогуляться по городу. Я не большой любитель организованных экскурсий и поэтому отправился на прогулку в полном одиночестве. Бездумно бредя по улицам, я заблудился и совершенно неожиданно оказался в той части города, где обитали аборигены. Увиденное меня просто потрясло. Я был шокирован — вдали еще виднелась башня моего сверхкомфортабельного отеля, а здесь царила такая нищета, что трудно передать словами. Всюду виднелись свалки мусора, смрадные потоки неслись вдоль, кривых улочек, тут и там валялись трупы аборигенов, вонь стояла такая, что уже через двести метров я начал задыхаться. Несмотря на всю мою неосведомленность в медицине, мне было совершенно ясно, что большинство чужаков нуждаются в срочной медицинской помощи. Ничего более тягостного и отвратительного в своей жизни я не видел. Даже в самом страшном сне не может присниться тот ужас, с которым мне тогда довелось столкнуться.

Когда же мне наконец удалось выбраться из этих чудовищных трущоб, то я прямиком направился в резиденцию посла, чтобы рассказать об увиденном. Рассказ мой был бессвязен, я умолял немедленно направить к инопланетянам бригады врачей. Поллуксуане дышали кислородом, и их физиология вряд ли кардинально отличалась от человеческой, так что наша медицина хоть в какой-то степени могла бы облегчить страдания несчастных. Однако посол стала уверять меня, что местные жители вполне довольны своей жизнью и ни на что не жалуются. Она популярно объяснила, что поллуксуане употребляют не чистую воду, а раствор с едким запахом. Посол также сказала, что поллуксуане — абсолютно бесчувственные твари, лишенные каких-либо моральных и религиозных устоев. Им даже не приходит в голову похоронить своих умерших, трупы собирают раз в неделю и сжигают. И в заключение она добавила, что аборигены живут в той части города уже не одну сотню лет, и если за это время они так и не научились убирать мусор, то, очевидно, это им просто не нужно. Человек же является пришельцем на этой планете и не вправе навязывать аборигенам свои порядки.

Объяснения посла звучали очень разумно и убедительно, и все же я сам решил во всем разобраться. Оказалось, что в отношении уборки трупов посол говорила правду, а вот все остальное являлось либо преднамеренным искажением фактов, либо просто грубым враньем. Например, поллуксуанам действительно требовалась вода, содержащая определенные минералы, но жидкость, которую они вынуждены были пить, содержала еще и огромное количество производственных отходов. В результате смертность среди аборигенов возрастала с каждым годом. Что же касается санитарных условий, то я узнал, что поллуксуане живут в подобии резервации и не имеют права покидать ее пределы даже для того, чтобы вывезти за город отбросы. Мусор вывозился только тогда, когда зловоние начинало чувствоваться и в курортной зоне. Вот тогда-то в моей голове и родился замысел «Стальной пяты».

В последующий год я посетил множество планет из числа тех, что недавно вошли в Олигархию, и убедился — коренные жители этих планет бедствуют не меньше поллуксуан. Зачастую люди даже не знали, что наносят вред аборигенам, но сути дела это не меняет. Мы использовали миры, населенные разумными существами, для своих нужд: вывозили туда радиоактивные отходы, испытывали новое оружие, экспериментировали с экосистемами и мутациями. Да что там говорить, даже сейчас в некоторых наших зоопарках можно встретить хлородышащих инопланетян! И всюду, где я побывал, Человек унижал и втаптывал в грязь честь и достоинство других рас. Обычно это делалось без злого умысла, но иногда являлось и следствием хорошо продуманной политики. Так, например, за период с 5300 по 5500 год мы заключили более десяти тысяч договоров с жителями других миров. И знаете, сколько из них мы нарушили?

Л. Хорн:

— Нет.

Ф. Нийс:

— Все, кроме шестидесяти!

Л. Хорн:

— Мистер Нийс, вы автор самой популярной книги. Изменила ли популярность вашу жизнь?

Ф. Нийс:

— Ну, прежде всего популярность сделала сказочно богатыми меня, моих детей, внуков и правнуков. И надо признаться, я по-настоящему счастлив от мысли, что обеспечил себе место в истории литературы. Но были и неприятные последствия. Дело в том, что продажа любой книги, независимо от того, насколько она хорошо и своевременно написана, сопровождается широкой рекламной кампанией. «Стальная пята» в этом смысле не явилась исключением. Деньги, потраченные на рекламу, — лишь вершина айсберга. По условиям контракта я после выхода книги обязан был целых три года разъезжать по разным планетам, появляться на людях, давать бесконечные интервью, участвовать в бесчисленных презентациях и так далее. Разумеется, все это делалось ради того, чтобы книга и заложенные в ней идеи дошли до возможно большего числа людей. Такая деятельность хотя и приносила неплохие деньги, тяжким бременем легла на мои плечи как в физическом, так и в творческом отношении. Мне дьявольски хотелось вернуться к работе, но времени катастрофически не хватало.

Л. Хорн:

— После «Стальной пяты» на эту тему появилось немало книг других авторов.

Ф. Нийс:

— Да, конечно, но все это ни к чему не привело. Книги в подавляющем большинстве были написаны в очень резкой форме, а авторы подходили к проблеме слишком односторонне. Они ударились в другую крайность и фактически оказались сторонниками элитарного подхода — кого бы они ни относили к элите. Наверное, мне следовало бы проявить побольше великодушия к своим коллегам, но, честно говоря, я убежден, что вся эта шумиха лишь приукрасила истинное положение вещей и нанесла непоправимый вред.

Л. Хорн:

— Иными словами, ни один из ваших собратьев по перу не был столь искусен в жонглировании словами, как вы? Не обладая вашим литературным дарованием, они потерпели неудачу там, где вы достигли грандиозного успеха. Ведь не секрет, что ни одна другая книга на эту тему не добралась даже до отметки в десять миллионов экземпляров.

Ф. Нийс:

— Ну, в недостатке искренности я своих коллег обвинить не могу. Дело в другом. Подобное явление хорошо известно юристам: даже самый искренний и пылкий адвокат обречен на неудачу, если ему не хватает опыта. Так или иначе, но эти книги нашли своих читателей, которые, возможно, иначе никогда и не узнали бы обо мне. Так что я ничего не имею против.

Л. Хорн:

— Скажите, а как, по-вашему, изменилась ли политика Человека по отношению к чужим расам после выхода вашей книги?

Ф. Нийс:

— Нет. Ни черта не изменилось в этом проклятом мире.

Л. Хорн:

— А почему?

Ф. Нийс:

— Не знаю. Наверное, мою книгу прочли не те люди. По правде говоря, когда я увидел, как хорошо она продается, то у меня появилась надежда. Я лелеял мечту о том, что мне удастся затронуть сердца читателей, что, столкнувшись со столь неприкрытой правдой о жизни, люди захотят изменить что-то в самих себе. Но все это были лишь пустые мечты.

Л. Хорн:

— А как же миллиарды читателей? Неужели вы хотите сказать, что книга никак на них не повлияла?

Ф. Нийс:

— Именно это я и хочу сказать. Полагаю, подавляющее большинство людей прочитали эту книгу с чувством вины за свою расу, но многие из них наверняка поспешили найти для себя смягчающие обстоятельства и, пережив легкий шок, преспокойно отправились себе спать. А наутро они благополучно обо всем забыли.

Л. Хорн:

— Но чего вы ждали?! А что вы почувствовали, когда стало ясно, что всеми признанный бестселлер не положил начало новой эпохе, эпохе содружества рас?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20