Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Война за вечность (№1) - Основатель

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Раули Кристофер / Основатель - Чтение (стр. 1)
Автор: Раули Кристофер
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Война за вечность

 

 


Кристофер Раули

Основатель

Глава 1

Двадцатое число восьмого месяца 2435 года н.э. База «Глаз Оберона» на орбите планеты Уран.

С первого же взгляда было ясно, что школу специально построили в стиле тысячелетней давности. На это прямо указывали искусственные камни, увитые плющом, арочные проемы и торчащие из черепичной крыши частоколом трубы.

Мальчик лет десяти в серой куртке и коричневых шортах летел по сектору, где располагались младшие классы. Он обогнул угол, миновал длинную колоннаду, по непонятной причине названную Арками, и на всем скаку распахнул дверь в комнату мальчиков.

— Спасайся кто может, Тарик в раж вошел! Все подскочили как ошпаренные. Кто-то испуганно охнул.

— И у него бита, так что нам всем сегодня будет жарко.

Мальчишки бросились врассыпную. До Дэйна Фандана плохие новости дошли немного позже.

— Тарик в гневе и идет сюда. Он хочет надрать тебе задницу.

— Мне? — побледнел Дэйн, тонкокожий двенадцатилетний мальчишка.

— Тебе-тебе, ведь это ты написал свое имя на двери его комнаты?

— Что? Ничего я не писал.

— Однако кто-то это сделал, и Тарик впал в бешенство. А что он делает, когда впадает в бешенство, — не мне тебе рассказывать.

С этой жизнерадостной фразой вестник исчез, оставив несчастного, дрожащего от страха Дэйна ожидать своей участи. С тех пор как Вагнер Фандан окончил школу, его младшему братцу приходилось нелегко.

Мало того, с тех пор как ушел Вагнер, Тарик Халифи нагонял страх на всех мальчишек в Резервации, знаменитой частной школе для «трудных» детей. Тарик и его банда тринадцатилетних провалили общие экзамены и должны были сдавать экзамены второго уровня. Бандитам дали последний шанс попасть в Ческ или Ниппон.

Костяк банды составляли: Тарик, его брат Ревилк и Йохан Смите. Всех троих матушка-природа не обделила силой, и найти более «трудных» детей даже в Резервации было нелегко. Они грубили учителям, лупили малышей и, становясь взрослее, делали это все с большей жестокостью и цинизмом.

Тарик Халифи особенно ненавидел мальчиков по фамилии Фандан, так как в свое время не раз был крепко бит Вагнером.

Так что сегодня после уроков Дэйн был вынужден прятаться в обувном чулане, где старый Грэри чистил ботинки своим молодым господам.

Старый Грэри был кретином, в прямом и переносном смысле этого слова. Поговаривали, что он в прошлой жизни убил девочку. Это было уже второе убийство, и его направили на принудительную церебральную редукцию.

Также ходил скандальный слушок, что он является незаконнорожденным сыном старого хрыча Дейтца и жены бывшего директора, покончившего с собой еще тридцать лет назад.

Пока Грэри смотрел в своей каморке порно, пил пиво и периодически мастурбировал, Дэйн дрожал в обувном шкафу, стараясь не глядеть на то, чем занимается старый балбес. Очень уж противно тот пускал слюни.

Прозвенел звонок на ужин. Все обитатели школы, включая учителей и обслугу, должны были собраться в столовой. Дэйн выскользнул из мрачного обиталища Грэри и, прошмыгнув мимо Арок, оказался в нужном секторе.

Предстояло преодолеть самый опасный участок пути: открытое пространство сектора, где в любую секунду могли появиться дружки Тарика. Но иначе в столовую было не попасть.

Дэйн медленно пошел вперед. Сзади раздался крик. Мальчишка рванул со всех ног, но в дверях столовой стоял Ревилк с битой в руках, а позади него — Хоскинс и Тэ Во.

Дэйн рванулся влево, но ему преградил дорогу Йохан Смите.

— А тут прохода нет, Фандан! — прошипел голос над самым ухом Дэйна. Он повернулся и увидел красную от ярости рожу Тарика.

— Ты смелый, да? — протянул Тарик, помахивая битой. — Отметился, значит, на моей двери, как пес поганый?

У Дэйна пересохло во рту. Их пятеро. Драка безнадежна. Только удирать.

— Я не делал этого.

— Ах не делал?! — зарычал Тарик. — Тогда как оно оказалось на моей двери, само появилось?

— Понятия не имею, Тарик.

— Не ври, Фандан дерьмовый. Ты ведь хотел пошутить, да? Ну что ж, давай посмеемся вместе!

— Мне незачем было писать свое имя на твоей двери. Сам подумай.

Тарик прямо засветился.

— Правдоподо-о-обно, — с издевательской задумчивостью произнес он.

— Ты в философы, что ли, записался? — съязвил Хоскинс. — Или, может быть, в адвокаты? Ты кретин, и тебе следует набить морду.

— Да, — покачал головой Ревилк. — Чтобы запомнил.

У Дэйна не было иного выбора. Он повернулся и побежал со всех ног к маленькой двери, ведущей в каморку к старому Грэри, просить его защиты. Оставалась надежда натолкнуться на учителя Дейтца — он сегодня дежурил. Тарик и его дружки боялись старика как огня.

Мальчишке удалось добежать до двери. Сзади пыхтел Йохан Смите, а за его спиной — сам Тарик. Дверь оказалось открыта, и Дэйн бросился вниз по лестнице, но Смите швырнул ему в ноги свою биту, и Дэйн со всего маху растянулся на ступенях.

Он почувствовал, как ботинок Смитса прожигает ему бедро. «Слава Богу, не в пах», — подумал Дэйн и лягнул в ответ.

В следующую секунду он был уже на ногах, глядя, как Смите, пытавшийся увернуться от его ботинка, падает на мешок с мусором. Фандан бежал изо всех сил, чувствуя, как немеет нога, и слыша сзади тяжелое дыхание Тарика. Дверь старика Грэри была заперта снаружи.

В отчаянии Дэйн бросился вниз на улицу, но он знал, что это тупик. Школу еще очень давно огородили двенадцатифутовой стеной, через которую еще никому не удалось перелезть. Оставалось одно: поминая Бога и черта, нестись к центральным воротам и прятаться в падубах, надеясь, что преследователи вдруг скоропостижно ослепнут.

Дэйн присел за кусты, слушая, как топочут ботинки врагов. Тарик, Смите, Ревилк — всего трое здоровенных парней с битами. Сердце Дэйна билось где-то в районе пяток, предчувствуя недоброе. Круг замыкался.

— Бегай, засранец, бегай! Где-то да остановишься, — сказал Тарик и метнул биту. Дэйн увернулся. Ревилк, не теряя ни секунды, подскочил и сграбастал его голову в захват.

— Попался! — кровожадно вскричал Ревилк. Тарик ударил ногой Дэйна по щиколотке, и тот упал. Смите и Тарик схватили его за ноги, Ревилк держал за голову, а Хоскинс и Тэ Во — за руки.

— Раз, два, три, — считали они хором, а на счет «четыре» швырнули Дэйна в самую гущу падубов.

Дэйн почувствовал, как по его телу мерзко скребут острые ветки, обдирая ладони, колени и лоб, затем — удар о землю. На секунду прервалось дыхание. А за его спиной раздавался хохот врагов.

— Раз, два, три, четыре! — захлопал в ладоши Ревилк. Братья Халифи издевательски заплясали в честь победы над ненавистным Фанданом.

Дэйн, не теряя надежды, пытался ползти на четвереньках. Из ссадины на его голове струилась кровь.

— О, какой неопрятный мальчик! — сказал Тарик, очень точно пародируя голос учителя Дейтца.

— Не так должен выглядеть мальчик, — вторил ему Смите в той же ненавистной манере.

— Точно! — заключил Тарик и толкнул Дэйна так, что тот снова упал.

— Что, больно, маменькин сыночек?! — заскулил притворно Хоскинс.

— Раз, два, три, четыре! — проорали они снова, и Дэйн еще раз полетел в падубы, больно ударился о ствол и сквозь ветви упал на землю.

На этот раз он встал с трудом, еле дыша от удара.

Тут у ворот началось какое-то движение. Подъехал черный длинный лимузин, и перед ним с электрическим свистом распахнулась решетка. Лимузин величественно проехал к парадному входу.

Машина остановилась. Из нее выбрался человек в сером костюме, взошел на ступеньки и посмотрел на ребят, копошащихся в зарослях падубов.

— Какого черта ему нужно? — проворчал Смите.

— Смотри, старик Дейтц, — воскликнул Ревилк, глядя, как открылась парадная дверь и худощавая фигура появилась на пороге.

— Вот черт! — пробормотал Тарик.

— Вот так всегда, на самом интересном месте, — недовольно буркнул Ревилк.

Дэйну удалось наконец восстановить дыхание. Его переполняла слепящая, бешеная злость. Хулиганы даже не смотрели в его сторону. Дэйн подхватил биту Йохана Смитса и что было мочи ударил Ревилка по голове.

Тот с глухим стуком рухнул на траву.

— Смотри-ка, ему еще мало! — усмехнулся Тарик и поднял биту.

Дэйн попытался ударить Тарика в промежность, но тот ловко увернулся и пробормотал ругательство. Дэйн не собирался останавливаться. Со всего размаха он ударил по бите Тарика, и обе биты переломились у рукояти. Теперь враги дрались голыми руками, один на один.

— Не трогать, он мой! — заорал озверевший Тарик и пошел на Дэйна, рассекая воздух тяжелыми кулаками.

Дэйн дрался хладнокровнее. Блокируя удары противника, он ушел от правого бокового и прямым левым попал Тарику прямо в нос. Тарик крякнул, будто бы от удивления, и остановился. Из правой ноздри хлестала кровь. Дэйн ждал в боевой стойке, как учили на занятиях по карате.

Тарик снова ударил, попав на этот раз в плечо, и резко рванулся вперед. Голова Дэйна попала в захват.

Дэйн уперся и ударил врага в пах. Тот ухнул, а Дэйн добавил еще коленом и вывернулся из захвата.

Разъяренный Тарик бросился вперед, но точный удар ногой в солнечное сплетение окончательно поверг его на траву.

Дэйн смотрел, как корчится Тарик, пытаясь вздохнуть, и как остальные хулиганы с удивлением и страхом поглядывают на него. Тарик считался самым сильным бойцом в школе. В столь жалком состоянии его никто еще не видел.

Тем временем Ревилк поднялся на ноги и подхватил биту:

— Ах ты, сволочь! Врежем ему, ребята! Все четверо бросились на него. И тут над их головами раздался сухой, резкий старческий голос:

— Так, очень хорошо. Хоскинс, Халифи, Тэ Во, Смите. Что это вы там делаете?

Все застыли. Старый Дейтц. Их засек старый Дейтц.

А между тем старый Дейтц шел к ним по полянке своей характерной размеренной походкой, неумолимый, невозмутимый, гроза любой нечистой совести. А впереди летел его голос, исполненный безжалостного сарказма:

— Так, оба Халифи здесь. Но похоже, Тарик решил поиграть в песочек, не так ли? Все никак не повзрослеет. Та-а-ак, видимо, мой штрафной класс пополнится на этой неделе. Возможно, Тарик усвоит некоторые пределы для детских шалостей. Да, Тарик, нам с тобой, мой друг, предстоит провести долгие месяцы вместе.

— Сэр, я могу объяснить, — начал было Хоскинс.

— В самом деле, Хоскинс? — обернулся к нему Дейтц. — Таково ваше намерение? Хорошо, я вас слушаю, только учтите, что, если ваши «объяснения» мне покажутся неубедительными, ваш штраф будет удвоен.

Хоскинс гулко сглотнул.

— Вы все еще желаете что-нибудь «объяснить», Хоскинс?

— Нет, сэр.

— Хоскинс, наконец-то в вашем черепе проснулось какое-то подобие разума! — просиял Дейтц.

Тем временем к ним приближался человек, вышедший минуту назад из лимузина. Здоровый, сильный мужчина средних лет — обычная внешность космического колониста. На самом деле ему было сто пять земных лет, но он сохранил крепкое рукопожатие и уверенную походку.

Дейтц заметил, что посетитель уже стоит рядом с ним.

— Мальчики, вам выпала великая честь быть представленными Эдварду Фандану. Станьте прямо и постарайтесь не уронить честь нашей школы в глазах его высочества.

Эдвард Фандан! Глаза ребят округлились. Принц, собственной персоной!

— Здравствуйте, молодые люди!

У принца оказался приятный музыкальный голос.

Мальчики судорожно закивали головами.

Дэйн стал позади всех. Кровь текла за ворот школьной куртки.

— Я приехал вот к этому молодому человеку, — указал принц на Дэйна, который ошеломленно смотрел на него, не очень понимая, что происходит.

— Должен сознаться, это весьма неаккуратный мальчик, ваше высочество, — сказал Дейтц с самой милой улыбкой, на которую был способен.

Эдвард Фандан ответил ему также улыбкой, но весьма холодной:

— Да, но очень смелый мальчик, господин старший учитель, очень смелый.

Глава 2

Принц Эдвард Фандан многого успел добиться в жизни, но к старости больше прежнего начал ценить быстро бегущее время. Оно стало драгоценным, потому что последнее свое дело принц еще не закончил и понимал, что закончить не успеет. Враги принца внутри семьи планировали его убийство.

Над своим детищем он начал трудиться еще очень давно, когда был молодым строителем жилых космических баз и крутился среди заказчиков с разных концов Системы. Осуществить свой собственный проект было мечтой юного Фандана.

Теперь же он видел, что эта цель для него недостижима, и сама мысль отравляла его желчью, потому что он знал: без его проекта клан Фанданов падет вместе с другими гордыми кланами космоса — рассыплется в губительной войне.

У Эдварда была великолепная информационная сеть. Жемчужиной в ее короне был агент под кодовым именем Оптимор, находящийся у самой вершины бюрократического государственного аппарата Земли.

И полученная от него информация рисовала самые мрачные перспективы будущей политики Мирового Правительства Земли по отношению к космическим колониям и их обитателям.

Единственный шанс избежать грядущих войн принц видел в побеге из Солнечной системы — далеко за ее пределы. Но кроме того, что создание большого корабля с работающими на антиматерии двигателями для прыжка сквозь пространство весьма дорого стоило, это было прямым вызовом Земле и ее социалистическому правительству, объявлявшему себя единственным истинным арбитром всех дел человечества.

Даже в клане Фанданов нашлись предатели. И прогностические программы отмерили Эдварду очень ограниченный срок жизни.

Именно поэтому Эдвард вспомнил о своем внуке, решив выковать из него то орудие, что соединит поколения и выполнит постройку великого корабля — «Основателя».

Сын Эдварда Максим не унаследовал огня своего родителя. Он вел рассеянную ленивую жизнь полусвета, в которой погрязли почти все великие семьи. Единственным делом Максима, которое Эдвард задним числом признал полезным, было рождение наследника.


Эдварда природа не жаловала детьми. Его две дочери умерли на Марсе, затем, много позже, умер его сын, рожденный от Семери Окиси, художницы, до глубины души пораженной последней работой Эдварда. Максим оказался никудышным, и Эдвард привык считать себя последним в роду.

Потом родился внук. Эдвард следил за его развитием со всепоглощающим интересом.

Разумеется, Максим совершенно не годился в отцы, и Эдвард понимал, что ему следовало бы забрать внука раньше, но мешала неимоверная жадность матери Дэйна, Мессалины Веско. Она была достаточно красива, чтобы прибрать к рукам Максима на тот срок, что нужен был для рождения наследника. А когда Максим начал погуливать. Мессалина вцепилась в Дэйна обеими руками, не желая отрываться от банка семьи Фанданов.

Однако Мессалина быстро устала от материнских обязанностей, от Максима, от его богатой семьи, трясущейся над деньгами, которых ей всегда не хватало. Она сдала мальчика в Резервацию и пустилась во все тяжкие в высшем свете «Глаза Оберона».

Почти два года ушло у Эдварда на то, чтобы лишить Мессалину ренты через семейный совет. Там сильны были позиции его внутриклановых врагов, а он почти не имел влияния.

Но когда Мессалина все же лишилась ренты, она оказалась лицом к лицу с нищетой и ничтожеством.

И тогда Эдвард заключил с ней сделку. Мессалина получила столько денег, чтобы больше не просить в течение столетия, а взамен отказалась от всех родительских прав.

Эдвард забрал мальчика из Резервации, посчитав эту школу не самым лучшим местом для своего наследника, и отправил на собственном шаттле на «Фандан-один», где находилась его резиденция — роскошный дом, олицетворение силы, богатства и вкуса.

Поначалу, после строгого режима Резервации, где из мальчишек молотами выковывали мужчин или чудовищ, Дэйн был просто опьянен свободой. Ему казалось, что он попал в сказочную страну, о которой читал в детстве книжку. Чего бы ни пожелал наследник, о чем бы ни подумал, он тут же получал это на блюдечке.

Но даже здесь были правила. Эдвард требовал, чтобы мальчик соблюдал правило УЖЭ: Учеба, Желание, Энергия. Самым главным пунктом этих правил была учеба, и Дэйну сразу же было дано понять, что если он будет учиться изо всех сил, то дедушка будет доволен и Дэйну позволят жить в центре власти, в самом Замке Фандана.

Замок был воздвигнут на базе «Фандан-один», которая была гордостью флота Фанданов в системе Урана.

«Фандан-один» являл собой великолепно спланированную базу-город. Каким-то образом, несмотря на плотность населения более четырех тысяч человек на квадратную милю, на «Фэндане-один» чудом уцелели старые добрые традиции. Когда перечить матери — просто немыслимо, уважение к старшим — само собой разумеется, и повсюду порядок, спокойствие и дисциплина, не доведенная, однако, до самоцели.

Вопреки всему духу современности, что было основой успеха и процветания базы, Эдвард построил себе замок в средневековом стиле — роскошный анахронизм, фантастический для носящего фамилию Фандан.

Население базы было стабильным, долгоживущим и весьма разнообразным по своим занятиям.

Школы были богатыми и небольшими, поля для гольфа столь же богатыми и обширными.

В то время клеймо в виде голубого треугольника со словами «Сделано компанией Фандан» означало высшее качество продукции, с которым мало кто мог поспорить. Семья Фанданов среди обитателей Внешних Планет была одной из самых богатых и влиятельных. Когда-то они были королями кислорода, потом стали владельцами космических линий и строителями баз. Основатель династии, Комптон Фандан, был казнен за космическое пиратство во Внутреннем Поясе в самом начале «Астероидной смуты».

В последнее время компании семьи Фандан стали известны как производители техники. И все знали, что если на оборудовании стоит марка «Сделано компанией Фандан», то оно не подведет и не устареет. Скафандры или вакуумный герметик от Фандана — всегда самый лучший.

Почти сразу же по прибытии Дэйн был переведен в Ческ, лучшую школу Фанданов.

Каждый день, возвращаясь из школы, Дэйн заставал деда за работой. Он сидел в большой комнате, среди псевдовикторианского дерева и бархата, и лишь пара антикварных экранов фирмы «Сони» напоминала, что уже не 1900 год.

Эдвард всегда носил белые шелковые костюмы с коричневыми ботинками и джинсовыми рубашками производства одной из фирм Фанданов. Он никогда не забывал о своих корнях. На стене, в пуленепробиваемом стекле, висела настоящая карта улиц города Торонто, а с другой стены смотрела картина с изображением геронтологической клиники «Фандан». Это была работа Мазолли — копия с цветной фотографии, поднятой в космос еще в 2058 году самим Толботом Фанданом.

Дэйну разрешалось тихо, чтобы не мешать, сидеть в углу комнаты и пить чай с булочкой. При этом ему предоставлялась уникальная привилегия наблюдать, как вращаются колеса бизнеса. Эдвард торговал акциями и ценными бумагами по всей Системе, от Урана-первого и до самого Токио.

По делу часто приходили Джебедия Боунз (его банк специализировался на ценных бумагах) и Дего Маньют, тоже банкир, вилла которого находилась напротив резиденции Эдварда.

Рабочий день заканчивался со звоном древнего медного колокольчика «Тигровый Кот Гамильтон».

Затем следовал обед в большой зале, где со стен на трапезу взирали портреты Фанданов всех времен. Дэйну было позволено сидеть за столом и даже пить вино, но не бренди, который подавали после обеда.

Потом бывали игры: бильярд, бэкгаммон и покер. И если в бэкгаммон и бильярд мальчишке разрешали играть, то покер можно было лишь смотреть.

— Рановато тебе еще играть в покер, малыш. Но ты наблюдай. Очень много можно узнать о человеке, глядя, как он играет в покер.

Иногда вечерами Эдвард отпускал всех слуг и оставался с Дэйном наедине, чтобы поиграть в шахматы. За игрой они беседовали, и Дэйн немало узнал из этих бесед о мире, в котором жил, и о своем положении в нем.

В каждой партии Эдвард старался передать своему подопечному свой талант, свое умение видеть скрытое, находить хитроумные ходы.

И время от времени Эдвард отправлял Дэйна на мозговые исследования к домашнему искусственному разуму. Мальчика прозондировали и вложили ему в память древние стихи, которые одновременно являлись и паролями доступа к информационным базам и проектам Фанданов.

— Медные колокольчики на дверях, кленовые листья на флагах — вот кто мы такие, мальчик мой.

В Ческе Дэйн обнаружил интерес к экономике и истории технических разработок. Слушал дополнительные курсы по инженерной физике и теории организации. Учился отлично и окончил школу с похвальным листом.

В день, когда Дэйну исполнилось пятнадцать, Эдвард взял его с собой в Город Удовольствий — жилую базу для очень богатых, известную своими казино и светской жизнью.

Поехали, разумеется, всей компанией. Мистер Боунз оказался грозой всех столов с блэкджеком во всех казино. Корваллон, Бакувен и Маньют азарта не любили и почти сразу ретировались в квартал красных фонарей.

Дэйну разрешено было играть в блэкджек, но тысячу кредитов он просадил быстро, и оставалось лишь смотреть, как Эдвард играет в баккара.

А потом — ледяное шампанское в компании молодых красавиц с экзотическим цветом волос, и одна из них, милая девушка с длинными розовыми волосами, отвела подвыпившего Дэйна к нему в номер и посвятила в тайны изощренного секса.

На следующий день Дэйн понял, что перешел невидимую грань. Его уже не считали ребенком.

— Ты скоро станешь мужчиной, мальчик мой, и тебе придется работать, как работают мужчины. Поэтому очень важно, чтобы ты как следует закончил Ческ. Ты скоро понадобишься мне для работы над строительством корабля.

Дэйн никогда ничего на свете не хотел больше, чем работать с дедом.

— Мы с тобой живем во время, которое принято называть временем перемен. В нашей Системе пятнадцать миллиардов человек живут в тепличном аду на дне гравитационного колодца. А здесь двадцать миллионов ведут красивую и свободную жизнь и считают, что так и будет. Но они чертовски ошибаются, потому что те пятнадцать миллиардов скоро поднимутся и тоже захотят потрясти денежное дерево.

— Но почему, дедушка?

— Потому что им деваться некуда. Они вычерпывают ресурсы своей планеты и начинают приходить в упадок. И постараются нас за собой потянуть, если мы еще здесь будем.

И Дэйна поставили на работу с новым искусственным разумом (ИР), который был создан для управления огромным кораблем.

— Это «Основатель», мой мальчик. Он довольно молод, но я и мой отец, и отец моего отца, мы вложили в него все наше знание и душу. Он хорошо тебя знает.

— Привет! — сказал «Основатель» мягким мужским голосом.

Под руководством ИР Дэйн изучил почти все аспекты программ семьи Фандан.

— Он хороший парень, настоящий Тигровый Кот, я всегда это говорил, — хмыкнул Эдвард.

Когда Дэйну исполнилось шестнадцать, Эдвард отвел его в потайную комнату в подвале замка. Там лежали компьютерные кубы Кунушу, поблескивая метровыми гранями.

— Ты будешь здесь работать до тех пор, пока не усвоишь самые глубокие коды и не выучишь их наизусть.

С того самого момента Дэйн вошел в проект. Он стал правой рукой Эдварда и знал «Основатель» от носа до кормы.

Шли годы, и корабль постепенно достраивали. Заканчивали двигатели и полностью отладили жилой сектор. Проект приближался к завершению.

А затем, когда Дэйну исполнилось двадцать четыре, все неожиданно оборвалось — Эдвард открыл новую коробку сигар и взял свою любимую «Зимбу». Он сидел с Джебедией Боунзом, потягивал джин и смотрел на Большую Медведицу.

Эта сигара обошлась его врагам во много лет напряженной работы, но смогла обмануть охрану.

Эдвард взял старинную зажигалку американской работы, прикурил и затянулся. Вдохнув сильный нервно-паралитический яд, спрятанный в маленькой капсуле на кончике сигары, Эдвард Фандан скончался.

Глава 3

Десятый день третьего месяца 2447 года н.э. База «Фандан-один» на орбите планеты Уран.

Причиной смерти Эдварда были признаны неполадки его искусственного сердца. Вскоре после этого личный врач Эдварда оставил практику и поселился на купленной им вилле на базе «Глаз Оберона». Кроме этого, еще прежде, чем о смерти принца было официально объявлено, бесследно исчез некий молодой человек, служащий «Почтовой системы Фандан». Эта тайна никогда не была официально раскрыта.

Сразу же после похорон Эдварда зашевелились его внутрисемейные враги. Во главе встала тетушка Агата, которой Дэйн приходился внучатым племянником. Она пригласила Дэйна к себе на виллу, расположенную в другом конце Фандан-парка.

— Я теперь старшая в семье, — заявила она Дэйну с порога торжественно, — и я приостановила действие завещания Эдварда. В жизни не видела более идиотского и запутанного документа. Придется решать все через суд.

Дэйн в свои двадцать четыре был почти на столетие моложе Агаты и по наивности полагал, что может опереться на разумные аргументы, хотя дед и говорил, что на его родственников это не действует.

— Но, тетушка, если вы приостановите действие завещания, у нас возникнут трудности с финансированием проекта.

Агата сверкнула пластмассовыми зубками, поправила прическу из имплантированных волос и одернула плиссированную юбочку, едва доходившую ей до колен, на стройных и гладких после пластической операции ножках.

— Понятное дело, мой мальчик, но ты ведь выкрутишься, правда?

Дэйн вылупился на нее совершенно бесстыдно. Дедушка всегда говорил, что Агата, Лютер и прочая правящая клика не отличаются умом, но зато щедро одарены алчностью и коварством. По молодости Дэйн продолжал верить, что пожилые люди мудрее молодых, однако на этот раз практика показывала совершенно обратное — как и предсказывал Эдвард.

— Но послушайте, — попытался возразить он, — корабль построен лишь наполовину, и мы с дедом вгрохали туда немаленькую сумму. Так зачем же отступать на полдороге?

— Это не мое дело.

— Ведь… — попытался было Дэйн снова, но Агата остановила его властным, не терпящим возражений жестом.

— Я приняла решение. Ты больше ни гроша не получишь.

Слова эти прозвенели в воздухе, как рассекающий мясо нож. Они означали конец всего проекта.

— Ни гроша больше. Ты сидишь на шее у семьи уже давно. Хватит с тебя. — Голос Агаты похолодел и стал жестче.

— Но дед больше всего на свете хотел закончить постройку «Основателя»!

— Эдвард мертв, и его желания умерли вместе с ним.

— Но ведь наследник — я, это написано в завещании.

— Этот документ просто смешон, и семейный суд его отменит.

— Вы не имеете права!

— Не тебе учить меня тому, на что я имею право, а на что нет. Я делаю это для блага семьи.

Дэйн посмотрел в окно за спиной тетушки Агаты. Там колыхались деревья, но от этого легче не становилось.

— Подобным шагом вы ставите под угрозу всю нашу семью. Вы не представляете себе последствия своих действий!

— Ни гроша. Ни капли, клянусь Богом. Только через мой труп! — сверкнула глазами Агата.

— Да вы ослепли! — взбеленился Дэйн. Он готов был броситься на старуху с кулаками. — Это же непростительная, ужасная глупость!

Тетушка побагровела.

— Молокосос! Пошел прочь отсюда, с глаз моих. Вон отсюда, пока я…

Не помня себя, Агата схватила свою трость и размахнулась что было сил. Удар попал по чайному столику, чашка с блюдцем разлетелись по полу осколками. Дэйн уже пятился к двери, когда Агата завизжала, призывая охрану.

Вот так Дэйн покинул греческую виллу Агаты.


Переправляясь на лодке через озеро, Дэйн поглядывал назад тяжелым, горящим взглядом.

Значит, против него сплотились старшие крана, и добиться получения наследства он сможет лишь через гражданский суд, а на это уйдут годы.

Дэйн включил музыку. Виолончель. Вилла Агаты отливала белым, и оранжевые крыши сверкали, словно бы освещая весь остров. Колыхалась зелень парка, газон светился изумрудом, и все это было невыразимо грустно.

И Дэйн понял, что запомнит этот момент на всю жизнь, как бы она ни сложилась.

Между тем лодка свернула в канал и вилла исчезла из виду, скрытая стволом большого бука на мысу.

«Так что же, все кончено? Эдварда больше нет! — думал Дэйн. — Ну уж нет, я так просто не сдамся. „Основатель“ должен полететь, и надо действовать немедленно».

Для начала нужно было выкинуть из головы Эдварда, ощутить, что его сила и уверенность больше не прикрывают спину, что от него остались лишь приятные воспоминания.

На ум пришло старинное трехстишие — обращение к системе дыхания корабля:

В темноте, где никто Не услышит зова на помощь, Каждый дышит тем воздухом, Который сумеет сам для себя добыть.

Глава 4

После этого события начали разворачиваться стремительно. Дэйну надо было быстро найти кредит для продолжения постройки «Основателя», а семейный совет весьма активно ему мешал.

Поскольку завещание не вступило в силу, Замок Фандана было приказано очистить от его жителей.

В последний момент до Дэйна дошли слухи, что один из слуг Эдварда, Альтер, долговязый и мрачный малый, служивший Эдварду верой и правдой много лет, должен быть продан. Поскольку он был клоном работы фирмы Фандан, то не мог иметь гражданских прав, если они не были ему специально предоставлены. Разумеется, в завещании Эдварда они предоставлялись, но завещание не действовало.

Дэйн не мог с этим смириться и, выкупив Альтера, сразу же дал ему права жителя. Тетушка Агата попыталась этому воспрепятствовать, но перестаралась, и семейный совет решил дело в пользу Дэйна.

Но с финансированием легче не стало. Завершение «Основателя» требовало огромных сумм.

Через неделю Дэйну позвонил Джебедия Боунз (с момента похорон они общались впервые) и предложил встретиться на квартире у его кузины Аделаиды.

У Дэйна было туго со временем. Жизнь его была непрерывным потоком телефонных разговоров и видеофонных встреч с банкирами и финансистами — «Основатель» выходил чудовищно дорогим.

Но Джебедии отказать было нельзя — он был ближайшим советником Эдварда.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16