Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Игры демонов (№2) - Конец игры

ModernLib.Net / Фэнтези / Раевский Андрей / Конец игры - Чтение (стр. 3)
Автор: Раевский Андрей
Жанр: Фэнтези
Серия: Игры демонов

 

 


— Наши!… наши корабли идут! — крикнула она, наконец, срывающимся от волнения голосом.

— Ещё одни разбойники, — равнодушно парировал апатичный голос из темноты.

— Нету здесь наших. Пираты одни, — добавил другой.

— Вижу! Вижу императорский флаг! Военная эскадра идёт! — кричала Гембра, судорожно вытирая слезящиеся глаза. — Ага! Забегали, гады! — она, наконец, оторвалась от прорези.

Пленники зашевелились.

— За островами укрыться хотят. Я с рыбаками здесь часто ходил, — сказал смуглый пожилой мужчина в старой портовой робе.

— А мы что же, так вот сидеть и будем?! Вы как хотите, а я не собираюсь! — Гембра, не задумываясь, подскочила к люку и стала позади лесенки.

— Эй, вы там! — закричала она наверх, — сюда давайте, быстро! Течь в трюме!

Сверху послышались раздражённые голоса. Доски задрожали под тяжестью сапог. Через пару минут люк открылся. Гембра подалась назад подальше от потока яркого света.

— Ну что там ещё? Без вас тут мороки хватает!

— А ты сам посмотри! — ответил кто-то из темноты трюма.

С замиранием сердца Гембра дождалась, пока тяжёлый окованный железом сапог не ступит на ступеньку лестницы. Быстро обхватив сзади ногу спускающегося, она что есть силы рванула её на себя. Голова пирата ещё не успела грохнуться об пол, а его короткий, широкий, по-восточному немного загнутый меч уже оказался у неё в руках. А в следующий миг он до половины вонзился между лопаток разбойника. Стрелой взлетев наверх, Гембра отработанным ударом снизу всадила клинок в живот его товарища, склонившегося над люком. Несколько секунд были потеряны на то, чтобы осмотреться на ярком свету и на то, чтобы отшвырнуть в сторону упавшее на отверстие люка тело. Но когда третий, находившийся рядом пират попытался достать её ударом пики, Гембра легко отвела удар и встречным выпадом полоснула мечом по горлу нападавшего. Было некоторое особое удобство в этих коротких увесистых восточных мечах. При точно направленном ударе инерция сама вела руку, и результат удара виделся уже как бы со стороны. Но сейчас было не до тонких наслаждений. Стоя возле люка среди двух распростёртых тел, Гембра быстро оглядывалась по сторонам, ориентируясь в обстановке. А из люка уже начали быстро, один за одним выбираться мужчины. Они наконец-то поверили в свои силы. Оружие убитых оказалось в их руках раньше, чем разбойники всерьёз заметили опасность и бросились в сторону люка. Часть команды спешно возилась со снастями, торопясь завершить манёвр, и когда, в конце концов, шесть или семь вооружённых кто чем приспешников Халгабера кинулись в атаку, их встретила уже добрая половина освободившихся пленников. В завязавшейся стычке Гембра, которая была сегодня явно в ударе, прикончила ещё одного вооружённого тесаком здоровяка, отогнала от парусов двух возившихся там матросов и перерубила несколько канатов. Бой шёл по всему судну, которое, потеряв управление, завертелось на месте, накреняясь то на один, то на другой борт.

— Адмирал, впереди справа по борту корабль. Скорее всего, мелкий пират или купец.

— Купец? А почему тогда прячется от нас за островами? — возразил другой офицер, стоящий немного позади в стороне от адмирала.

— У них там, кажется, заварушка. С курса сбились, — продолжил первый.

— Эрдант, разберись, — тихо скомандовал Талдвинк, не отрывая взгляда от морской дали.

Адмирал стоял на носу флагманского корабля прямым неподвижным изваянием. Взгляд его был прикован к далёкому берегу, а холёное породистое лицо застыло подобно маске. Общий расчёт предстоящего боя был завершён. Теперь Талдвинк внимательно просматривал его внутренним взором целиком и в деталях.

— Если это пират, то как с ним быть? На дно? — решился Эрдант ещё раз потревожить адмирала.

— Нет. Там могут быть ценности и случайные люди. Но долго не возись

Коротко поклонившись, Эрдант быстро удалился с палубы, и вскоре большая шлюпка с двадцатью солдатами в чёрно-белых морских доспехах стремительно приближалась к беспорядочно лавирующему кораблю Халгабера.

Удирать и прятаться было уже поздно, и бой прекратился сам собой. Никто не стал мешать людям Халгабера выровнять судно и закрепить парус. Когда офицер флагманского корабля в сопровождении вооружённых до зубов солдат ступил на палубу, на ней, прижавшись к противоположным бортам, стояли друг против друга две группы вооружённых людей.

— Чей корабль? — громко спросил Эрдант, цепким взглядом оглядывая палубу.

— Корабль мой, о достойнейший! — выступил вперёд Халгабер, сгибаясь в подобострастном поклоне.

— Говори!

— Я простой торговец, о достойнейший! Я перевозил товар, принадлежащий моему компаньону с Ордимолы, — указал он на своего восточного подельника. Но в Гуссалиме, будь он проклят, всегда что-нибудь случается! Вот эти люди, — золотое кольцо с крупным рубином блеснуло на простёртом в сторону персте, — обманом проникли на мой корабль и пытались захватить его! И им бы это удалось, если бы не вы! Боги послали тебя, достойнейший!

Гембра пыталась что-то возразить, но лишилась дара речи, поражённая такой степенью бесстыдства.

— Они красть мой товар! Они есть гуссалимский разбойник. Им жить надо не! — вступил подельник с Ордимолы.

Офицер медленно прошёлся по палубе.

— Вот эта девка убила трёх моих матросов! Она у них главная! — не унимался Халгабер, тыча пальцем в грудь Гембры.

— Она здоровее меня чем! — добавил ордимолец.

Эрдант остановился и внимательно осмотрел её с ног до головы. Под его взглядом Гембра с отчаянием подумала, что наверняка и впрямь похожа на представительницу разбойного сословия.

— Ну а вы что скажете? — обратился Эрдант к её угрюмо притихшим товарищам.

— Всё, что ты слышал, — враньё! Он силой затащил нас на корабль и теперь на Ордимолу везёт продавать, — ответил пожилой моряк в портовой робе.

— Если он честный купец, то я — горная фея, — иронично бросил другой мужчина.

— Не слушай их, достойнейший. Коварство этих людей не знает границ… — начал было снова Халгабер.

— Молчать! Ты уже говорил.

— А женщины наши ещё в трюме сидят… — продолжил старый моряк.

Офицер щёлкнул пальцами. Двое солдат подбежали к люку.

— Все наверх! — прозвучала зычная команда.

Женщины поднялись на палубу и, щурясь от яркого света, стали рядом с мужчинами. Эрдант снова прошёлся между двух рядов. В напряжённой тишине серый котёнок выскочил из сумки Данквиллы и, испуганно озираясь, затрусил по палубе. Эрдант проводил его глазами.

— Так ты говоришь, эти люди хотели захватить твой корабль? И котят в подмогу взяли? — Голос офицера звучал сдавленно — он едва сдерживал гнев.

— Истинно говорю тебе, подлость этих людей безгранична…

— Молчать! Как смеешь ты, грязная свинья, оскорблять офицера императорского флота столь бесстыдной ложью?! За борт их! — махнул он рукой солдатам. Те, выставив вперёд копья, двинулись на прижавшихся к борту разбойников. Послышались вопли и плеск падающих в воду тел. Халгабер упал на колени и что-то кричал, не двигаясь с места. Его поддели на копья и швырнули вслед остальным. Туда же последовал и подельник с Ордимолы. Кто-то из выброшенных, неизвестно на что надеясь, сумел вскарабкаться назад и, ухватившись за борт, полез было обратно. Один из солдат небрежным движением, не глядя, ткнул его копьём. Короткий вскрик, всплеск воды — и пенистая синь окрасилась кровью. Это означало, что акулы не заставят себя ждать.

— Осмотреть корабль. Быстро, быстро! Адмирал ждать не будет! — командовал Эрдант.

А эскадра проходила уже совсем близко. По команде Эрданта один из солдат быстро забрался на мачту и стал передавать донесение на флагманский корабль с помощью морской азбуки жестов. Все видели, как оттуда стали передавать ответ.

— Слушайте меня! — обернулся Эрдант к продолжавшим стоять у борта людям, выслушав спустившегося с мачты солдата. — Командующий второй военной эскадрой его императорского величества, победоносный адмирал Талдвинк передаёт вам, честным гражданам Алвиурии, этот трофейный корабль и предоставляет полную свободу плыть куда пожелаете. Вода на судне есть?

— Есть, есть! — ответил нестройный хор голосов.

— Провизия есть?

— Есть! Эти ведь на Ордимолу собирались — еды на неделю хватит, а может и больше.

— С кораблём управитесь?

— Управимся! — крикнули сразу несколько человек, и Гембра громче всех.

— Ну, всё на этом. Мой вам совет — далеко от берега не ходите.

Офицер направился к шлюпке.

— Значит, троих прикончила? — мельком спросил он Гембру.

— Четверых, — ответил за неё старый матрос, — один ещё в трюме валяется.

— Лихо! — хмыкнул Эрдант, — ну, мы их тоже сегодня пощупаем, чтоб их…

Пробормотав себе под нос какое-то несусветное морское ругательство, он махнул рукой, и матросы в шлюпке налегли на вёсла.

Гембра обессиленно опустилась на свёрнутый канат. Окровавленный меч с глухим стуком упал на доски палубы. Внезапно навалилась тошнота и дрожь в руках. Стало темнеть в глазах. Отрава и душный трюм — не лучшая подготовка к настоящему бою. Но теперь Гембра не боялась заснуть. Она боялась проснуться и опять увидеть рядом какую-нибудь разбойничью рожу.

Без особых споров освобождённые решили направить корабль вдоль побережья Лаганвы, откуда почти все они были родом. Было решено, не подходя на всякий случай близко к Лантрифу, высадиться в каком-нибудь спокойном месте, если удастся, продать корабль и разойтись в поисках своих родственников и друзей. Этот план вполне подходил Гембре — ей не терпелось добраться до Ордикеафа и возобновить поиски Ламиссы. Остальное её не интересовало, и она никак не стремилась использовать свой авторитет, который невольно приобрела среди своих спутников. Разговоры жителей Лаганвы об их домашних делах и несчастьях были для неё тягостны, и она в них не участвовала, держась в стороне. В который раз сердце её обдавал холодный ветер одиночества. Всё чаще задумывалась она над тем, как тяжело жить, когда у тебя есть только ты сама и нет ни семьи, ни дома. Она злилась, ругала себя, отгоняя эти мысли, но после расставания со Сфагамом они приходили всё чаще, а после потери Ламиссы и вовсе не шли из головы, хотя бурные события последнего времени, казалось бы, не оставляли времени для размышлений.

Ветер был не попутный, и корабль шёл медленно. Эскадра, полным ходом идущая к Гуссалиму, предстала издали во всей своей красоте и мощи. Напрягая зрение, освобождённые вглядывались вдаль, силясь разглядеть, что будет происходить возле той исчезающе тонкой полоски берега, где ещё смутно угадывались силуэты белокаменных построек и яркие паруса гуссалимского порта. Они ещё увидели, как навстречу эскадре двинулись несколько разномастных кораблей, но самого боя они уже не увидели — всё слилось в голубом мареве.

Кампания начиналась хорошо. Уводя эскадру от Лантрифа, адмирал любовался дымом горящего порта. Мирваст слов на ветер не бросал — кораблей у мятежника больше не было, и это означало, что можно было двинуть на Энмуртан всю эскадру.

Талдвинк медленно поднял согнутые в локтях руки. Это означало, что он начинает рисовать бой. Напряжённое ожидание перекинулось на все корабли с налитыми ветром парусами и объяло всех: и капитанов, и кормчих, и офицеров, и солдат. От пальцев адмирала тянулись незримые нити, управляющие каждым движением руля и парусов. Негромкие короткие команды служили только для пояснения. Руки адмирала начали свой плавный магический танец, и в боевом порядке кораблей пошла перестройка. Эскадра рассредоточилась, и каждая группа судов принялась выполнять свой манёвр. И без того неровный строй отчаянно несущихся наперерез гуссалимских кораблей сбился окончательно. Беспорядочно лавируя, они потеряли темп и согласованность манёвра. И вот уже один из кораблей эскадры на полном ходу с максимальной силой, чётко, как на учениях, скользящим тараном ударил в неловко подставленный бок самого большого и неповоротливого из кораблей противника. Треск ломающегося дерева заглушил воинственные вопли разношёрстной команды защитников, добрая половина из коих уже оказалась в воде, упав с резко накренившегося борта. Ещё два идущих впереди гуссалимских корабля были в упор расстреляны из катапульт, и ещё до бортового сближения со своим противником они уже пылали, словно факелы. Флагманский корабль ни на миг не сбавил скорости. Его длинный высокий нос невозмутимо проплыл сквозь коридор горящих парусов и с треском ломающихся мачт. Путь в гуссалимский порт был свободен.

— Пленных брать или как всегда? — прозвучал возле уха адмирала тихий вопрос.

— Как всегда. Быстрей подтягивайтесь.

— Всех бандитов на дно! — понеслась назад команда.

Не потеряв ни одного корабля, эскадра ворвалась в порт Гуссалима на полном ходу. И полетели пылающими осиными жалами копья-снаряды из бортовых катапульт, сшибая деревянный навес, возведённый на белокаменном массиве. Затрещали и повалились горящие доски и балки на головы лучников и копьеметателей, не успевших даже толком прицелиться. Прямо с борта кинулись на стены абордажные команды. Замелькали крюки, канаты и лестницы, заблестели на полуденном солнце гладко начищенные шлемы, со свистом потекли по небу в двух направлениях тонкие штрихи стрел и дротиков и понеслись со стен, под звон мечей, первые вопли сражающихся. После трёх прицельных залпов с кораблей ряды защитников на пирсе были смяты и рассеяны, и никто не в силах был помешать молниеносной высадке десанта. Воины в чёрно-белых доспехах, едва спрыгивая на землю, мгновенно выстраивались в зачехлённые сплошным панцирем щитов отряды и, ощетинившись копьями, теснили беспорядочные группы защитников.

Талдвинк стоял на прежнем месте, продолжая невозмутимо рисовать бой пальцами. Теперь, когда десант уже разметал наскоро сооружённую баррикаду в центре объятого пламенем порта, он рисовал высадку на флангах. Ни засевшие на стоящих на якоре гуссалимских кораблях лучники, ни занявшие оборону на стенах расположенной прямо за портом цитадели воины не были для вышколенных мастеров штурмового боя серьёзным препятствием. Но была одна черта, отличавшая Талдвинка от большинства его коллег, которая заставляла его рассчитывать всё, вплоть до каждой мелочи. Адмирал ценил жизнь своих солдат. Всех вместе и каждого в отдельности. Его ответ одному из членов Военного Совета, насмешливо заявившему, что он, Талдвинк, копаясь в деталях, не способен мыслить большими числами, разнёсся тогда по всей столице и стал хорошо известен в армии. Талдвинк ответил: «Рассчитывая детали, я помогаю каждому солдату выиграть свой маленький, но самый главный в жизни бой. На то я и нужен». С этого времени все командование имперской армией окончательно разделилось на ненавидящих Талдвинка и восхищающихся им. Болезненно переживая людские потери, адмирал был безжалостен к противнику. Выйти против него в бой означало либо победить, либо погибнуть. Победить пока никому не удавалось, и морские недруги империи, не говоря уже о пиратах, Талдвинка откровенно боялись. Даже в портовых кабаках не решались задевать его солдат. А солдаты его были, несомненно, лучшими на флоте. Адмирал всех научил сражаться с холодным, расчётливым мастерством. Вот и теперь пёстрая орава защитников Гуссалима, состоящая из городских гвардейцев, стражников, наёмников, пиратов и прочего кое-как вооружённого сброда, выглядела против слаженно действующих солдат неумелой и плохо управляемой бандой, каковой она, в сущности, и была.

Гуссалим был обречён. В тот послеполуденный час, когда работа в городе обычно прерывалась из-за жары и все степенные горожане, от заправил до лавочников, принимались за дневную трапезу, над цитаделью поднялся, сперва еле различимый из-за чёрного дыма, фиолетовый с золотом императорский штандарт.

Подавив последние очаги сопротивления, солдаты по приказу адмирала сразу принялись тушить пожар. Простые горожане, до этого боявшиеся высунуть нос из дома, к ним присоединились. А по улицам и площадям уже неслись глашатаи, объявлявшие о том, что не грабители пришли в Гуссалим и честным гражданам нечего опасаться за свою жизнь и имущество.

— Колья приготовили? — холодно спросил Талдвинк у сияющей золочёными одеждами городской элиты, смиренно выстроившейся у подножья мраморной лестницы внутреннего двора цитадели.

В ответ бывшие хозяева города со стенаниями повалились в ноги победителю. Брезгливо пнув чью-то обтянутую парчой задницу, адмирал стал подниматься по лестнице, с угрюмым видом выслушивая на ходу рапорт о потерях.

Глава 5

Эликсир «жизни — смерти»! Кто не слышал о его магическом действии! Учёные монахи и алхимики готовили его по старинным рецептам и все на свой лад. Патриархи и отшельники давних времён бережно передавали преемникам секреты изготовления и употребления эликсира, но главной его тайной владели только силы тонкого мира. Кто из молодых неофитов, подходя к воротам духовного братства или затерянного в горах монастыря с трактатом по алхимии и скромным набором целебных трав в котомке, не мечтал хотя бы к концу жизни открыть ГЛАВНУЮ тайну заветной пилюли! Пилюли, открывающей тайны посмертного опыта и дарующей способность проходить ворота смерти не только туда, но и обратно. Лишь одно знали об овеянном многочисленными и разноречивыми легендами эликсире наверняка — для человека неподготовленного телесно и духовно его употребление не приносит ничего, кроме неизбежной, мучительной и окончательной смерти. И это, судя по тем же легендам, случалось неоднократно.

Пять дней поста и подготовки прошли незаметно. Олкрину поститься запретили, и он, стесняясь есть в присутствии мастеров, уходил подальше от поляны. Зато многочасовые парные медитации с учителем немало укрепили его опыт. Разговаривали мало. Велвирт почти всё время был задумчив и даже почти угрюм.

Утром шестого дня появился Канкнурт. На этот раз он просто молча сидел на своей воздушной скамье в ожидании, пока все проснутся, и глядел перед собой остановившимся взглядом вытаращенных глаз. Каким-то непостижимым образом ему удалось сделать так, что мастера во сне не почувствовали его присутствия. Ни один обычный человек не смог бы обмануть их бдительность, и проснувшись, монахи испытали уже давно непривычное для них чувство растерянности.

Ритуальные приготовления длились почти до полудня. Наконец гонитель бесов протянул неподвижно сидящим в центре магического круга мастерам свои огромные с короткими пальцами ладони, на которых лежало по пилюле. Это были небольшие песочного цвета пористые катышки, но не лёгкие, как пемза, а тяжёлые, как свинец. Беря пилюлю из рук Канкнурта, Сфагам поймал себя на неожиданной мысли. Нет, он не думал о том, что он, быть может, единственный за многие столетья смертный, принимающий НАСТОЯЩИЙ, изготовленный в потустороннем мире эликсир. Не думал он и о том, что может не вернуться из этого более чем рискованного путешествия — «заглядывать через принятое решение» он отучил себя давным-давно. И столь же давно он ни в чём не полагался на чужую волю. А сейчас внезапно вернулось почти полностью вытравленное из души состояние. Быть ведомым — какой это всё таки сладкий яд! Даже для самых сильных и независимых. Положиться на чужой опыт, на чужое знание, на чужую волю — и будь что будет! Уследив за движением Велвирта, берущего свою пилюлю, Сфагам понял, что его противник думает о том же.

Обе пилюли были проглочены одновременно. В первые несколько секунд никаких ощущений не последовало. Но затем внизу живота будто вспыхнул и разорвался огненный шар. В слезящихся глазах потемнело от нестерпимой боли. Голова закружилась, и всё вокруг растворилось в чёрно-огненных кругах. Сфагам не чувствовал, как повалился на землю рядом с Велвиртом и как Канкнурт вместе с силящимся ему помочь Олкрином усаживали его в особую мудрёную позу. Не слышал он наставлений, которые гонитель бесов давал его верному ученику. Он чувствовал лишь то, что летит сквозь чёрную бездну, стараясь за что-нибудь ухватиться. Но ухватиться было не за что, и полёт вниз продолжался. Вскоре, однако, тело стало невесомым, и из безразмерной глухой черноты тяжким и горьким валом накатилась тревога, перешедшая в тоску и безысходное отчаяние. Сфагам ощущал, что его тело осталось где-то недосягаемо далеко — оно было как далёкий покинутый дом, в котором сама по себе ещё течёт обычная правильная жизнь, но войти в который уже никогда не доведётся. Ничто не сравнимо было с этой космической болью осиротевшей души, предоставленной самой себе во мраке полного одиночества. Не было ни времени, ни пространства, а только бесконечное переживание боли. Но затем вдалеке забрезжил слабый огонёк. Он становился всё ярче, превращаясь в широкое круглое окно яркого и холодного неземного света. Тьма и боль отступили, и свет заполнил всё вокруг. Сквозь снопы лучезарного холода стали медленно проступать очертания пейзажа. Свет не только обволакивал, но и пронизывал остроконечные выступы скал, стволы и кроны деревьев и даже воду в журчащем среди камней ручье. Казалось, что потоки колких белых лучей, проходя сквозь вещество, рассыпаются на сотни тысяч мельчайших гранул, которые, перетекая и пульсируя, слегка окрашиваются сизым и голубоватым цветом ледяной изморози.

В этом мире не было того плавного и непрерывного течения ощущений, в котором пребывает человек в обычной жизни. Это скорее напоминало сон, где одно состояние, данное в неразрывно слитном пучке ощущений, внезапно переходит в другое. Только здесь всё было несказанно ярче, острее и подлиннее, чем в любом сне. Сфагам уже шёл по этому сказочному, пронизанному светом пейзажу, не чувствуя под ногами земли, когда откуда-то сверху неожиданно появился Канкнурт. Его синий кафтан с серебряными лентами теперь, развиваясь в потоках светового ветра, сиял ещё ослепительнее.

— Пошли, пошли, нечего к земле жаться! — прогудел он, беря Сфагама за руку. Они поднялись вверх, и Сфагам теперь шёл по воздуху почти так же уверенно, как и его потусторонний проводник. Рядом шагал и Велвирт. Искрящиеся потоки светового ветра трепали его светлые волосы.

Образы ландшафта сменялись, как картинки в калейдоскопе, и вот среди затянутого текучей белой дымкой поля показалось величественное сооружение из двух громадных каменных столбов с покоящимся на них скульптурно отделанным фронтоном. Разглядеть фронтон было почти невозможно — его всё время обволакивала вязкая пелена бурно двигающихся облаков. Столбы были сделаны в виде человеческих голов — один из них был чёрным, другой — белым.

— Вот и ворота Регерта, — провозгласил Канкнурт. — Сможете — входите!

Мастера двинулись к воротам. Их было двое, но каждому казалось, что он идёт один, словно бы в своём собственном сне. С каждым шагом, приближающим к воротам, росло напряжение, и это не было обычным волнением. Каждый из столбов, словно магнит, с чудовищной силой тянул к себе. Но, кроме простой физической тяги, здесь было ещё и другое. Противоборствующие силы схлёстывались и в самой душе идущего к воротам, грозя разорвать её на части. С каждым шагом именно это ни с чем не сравнимое ощущение внутренней раздвоенности становилось всё болезненнее. Чувства звали в одну сторону, разум — в другую, один внутренний человек со своими мыслями, склонностями и воспоминаниями стремился в сторону белого столба, другой же со своим собственным внутренним голосом толкал к чёрному. Эта внутренняя борьба, кроме тоскливой мысли о безумии, приоткрывала пока ещё узкую щёлку в зазоре между половинками души — щёлку в пустоту, в хаос. Образ этого бескачественного и космически жуткого в своей скрытой необъятности хаоса явился в виде зияющей чёрной пустоты. Пустоты НИЧТО, ничего общего не имеющей с таинственной и возбуждающей воображение темнотой ночного неба. Эта страшная чернота наступала из глубин сознания, маяча и проступая сквозь и без того зыбкие очертания предметов. Провалиться в неё означало не просто умереть. Это означало КАНУТЬ В НЕБЫТИЕ, а страх небытия — самый глубокий и корневой страх человека.

Велвирт удерживал ясность разума из последних сил. Но ещё через несколько шагов он уже сам не знал, контролирует ли он своё сознание или нет. Мысли рвались в разные стороны, таща за собой многолетние корни душевного опыта. Душа теперь увидела себя разорванной и скручивающейся вправо и влево завесой, открывающей посредине бездну небытия. Этот зрительный образ разорванной завесы стал для Велвирта кодом концентрации затуманенного немыслимым напряжением сознания. За обеими половинками уследить было невозможно; одна из них, увлекаемая вихревыми потоками ветра, упала на белый столб и скрыла его своими складками. Двигаясь не столько за ней, сколько убегая от хаоса, Велвирт припал к каменной плоти гигантской головы. Ухватив складки своими большими сильными руками, он стал подниматься вверх, не решаясь смотреть по сторонам. И тут откуда-то извне пришла неожиданно спокойная и даже апатичная мысль: «Всё. Конец». Воздушная ткань затрещала под его пальцами, и под ней открылся холодный камень, не белый, а чёрный. Хаос навалился сразу со всех сторон. Последнее, что ощутил Велвирт, была боль в пальцах, мучительно пытавшихся удержать вес тела, вцепившись в узкую и острую грань непонятно даже чего. А потом всё исчезло.

Внутренним зрением, которое здесь полностью смешалось с физическим, Сфагам видел, что случилось с его противником. С силой ударившись о каменный столб, тело Велвирта рассыпалось, будто стеклянное, на тысячи прозрачных осколков. Заискрившись в спиральном потоке, они слились с текучими струями серебряной дымки, пронизывающей всё вокруг, и растворились в нем без следа. А яркая голубоватая звёздочка, образовавшаяся на месте столкновения, немного померцав, взмыла вверх и исчезла из виду. Следить за её полётом не было ни сил, ни возможности — надо было идти дальше.

* * *

Наступал вечер четвёртого дня потустороннего путешествия монахов. Вернувшись, как обычно в это время, на поляну с вязанкой хвороста для ночного костра Олкрин застал изменения в их позах. Впрочем, изменения произошли только с фигурой Велвирта. Белокурый гигант упал лицом вниз. Сознание, по-видимому, ни на миг не возвращалось к нему. Сфагам продолжал сидеть рядом в той же неподвижной позе с закрытыми глазами. Только внимательно осмотрев учителя и убедившись, что с ним пока ничего не произошло, Олкрин, вспоминая наставления гонителя бесов, принялся хлопотать возле тела Велвирта. На то, чтобы отличить подлинную смерть от мнимой, у него уже знаний хватало.

* * *

Сфагам продолжал свой путь между каменных столбов. Они то приближались, то удалялись, то менялись местами. Но не только правая и левая стороны стали неразличимы, смешались даже верх и низ. Из последних сил противостоя разрывающим надвое силам, Сфагам сконцентрировал сознание на ЧИСТОЙ СЕРЕДИНЕ, явившейся в образе уходящей ввысь верёвки со множеством узелков. Кругом был хаос, тьма, мерцание призрачных видений. Зыбкая почва ушла из-под ног, и ни на что сущее нельзя было опереться. Не глядя ни вперёд, ни назад, Сфагам что есть сил держался за уходящую в бесконечность верёвку, медленно двигаясь от узелка к узелку. Ему не было дела до того, сколько этих узелков впереди и кончатся ли они когда-нибудь вообще. В этом запредельном мире конец верёвки вполне мог соединяться с началом, но и это его не интересовало. Он чувствовал, что, достигая каждого нового узелка, он сам неуловимо меняется и мир, отвечая ему, меняется вместе с ним. Сфагам не мог объяснить себе, что это за изменения и в чём именно они заключаются. Он просто это знал и продолжал свою дорогу над чёрной пропастью, не чувствуя времени и думая только о подъёме вверх по стезе чистой середины.

— Держи! — протянулась сверху огромная рука Канкнурта.

Нечеловеческая сила потянула Сфагама вверх и помогла ему забраться на узкий острый бортик, отчёркивающий пространство чего-то не вполне определённого, но вещественного от чёрной пустоты небытия.

— Давай за мной! — держа Сфагама за руку, Канкнурт прыгнул вперёд. На несколько мгновений вихрь синих складок застлал всё поле зрения. А затем взору Сфагама предстали ворота Регерта, видимые с птичьего полёта. Теперь Сфагам и Канкнурт не то пролетали, не то пробегали над ними.

— Вот и кончился ваш поединок! Никто бы лучше вас не рассудил. Но для тебя самое интересное только начинается. Увидишь то, что никто ещё не видел. Спускаемся!

С невероятной быстротой они прорвались сквозь влажную пелену густых облаков и оказались на земле. Впрочем, Канкнурт опять куда-то внезапно исчез и Сфагам вновь оказался один. Он огляделся вокруг. Здесь всё было как в обычном мире. Земля была землёй, небо небом и оттуда лился привычный солнечный свет. Впереди высился богато разукрашенный мраморный дворцовый фасад. Не было никаких сомнений, что идти надо именно туда.

Глава 6

Второй день Гембра шла по дорогам Лаганвы в сторону Ордикеафа. Единственное, что она взяла с корабля, который освобождённые пленники бросили в первой же укромной бухте, так и не решившись зайти в какой-либо порт, была сумка с едой и кинжал одного из убитых ею пиратов. Его она спрятала под всё той же драной рубашкой с полностью оторванным левым рукавом, которая, по здравому размышлению, была в этих местах самой безопасной одеждой. У оборванки было одно несомненное преимущество — она не рисковала стать жертвой ограбления. А от приключений Гембра уже устала, хотя и была, как всегда, к ним готова.

Высадившись на берег, после нескольких дней плавания вдоль него, уроженцы Лаганвы разошлись кто куда к своим домам искать своих близких. Некоторые из них предлагали Гембре свою помощь, не будучи на самом деле уверены, что смогут её оказать, отправляясь в неизвестность. Она отказалась. Ей нужно было добраться до Ордикеафа. Теперь она просто не осмеливалась строить подробные и далеко идущие планы — события последнего времени наглядно показали цену даже самым продуманным.

Меряя босыми ногами дороги разорённой провинции — пыльные и каменистые, исправные и разбитые, узкие и широкие, прямые магистральные и извилистые просёлочные, Гембра то втягивалась в унылые потоки беженцев, то оставалась совсем одна, проходя мимо сожжённых селений и брошенных хуторов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24