Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста (№2) - Заморская невеста

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Патни Мэри Джо / Заморская невеста - Чтение (стр. 11)
Автор: Патни Мэри Джо
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Невеста

 

 


Искренне посочувствовав бедолаге, Кайл спросил:

– Каким будет наказание?

Ван отвел глаза.

– Смерть.

От этого единственного короткого слова у Кайла закружилась голова. Боже милостивый, он никак не ожидал столь сурового приговора! В Китае действуют местные законы, но ведь он чужеземец! Постепенно Кайл осознал, что у иностранцев в Китае не больше прав, чем у тараканов. Если By Чжону взбрело в голову умертвить его, Кайла, ему ничто не помешает.

Сдерживая эмоции, Кайл холодно спросил:

– Как меня убьют?

– В знак уважения к «заморским дьяволам» голову тебе не отрубят. Тебя казнят по обычаю фань цюй.

Господи, его расстреляют! Кайлу вспомнилось, как его отговаривали от путешествия и предупреждали о строгости законов империи. Облизнув пересохшие губы, он задал еще один вопрос:

– Когда?

– Послезавтра на рассвете. Господин дает тебе время примириться с твоими богами.

– Понятно… – Кайл кивнул. – Спасибо за объяснения, достопочтенный Ван.

Купец удалился. В голове Кайла путались мысли. Осталось меньше двух суток. За это время Трот не успеть съездить в Кантон за помощью. Даже всадник на быстроногом коне не спасет его. Хорошо, что она спаслась, иначе казнили бы их обоих…

При этой мысли Кайл невольно содрогнулся, но тут же взял себя в руки, и его лицо осталось невозмутимым. Если ему суждена смерть, значит, надо умереть достойно. Он не станет рыдать и просить пощады. Заметив торжество, промелькнувшее на лице By Чжона, Кайл надменно вскинул голову и в сопровождении солдат вышел из зала.

Его вывели из ямыня и повели к другому зданию – приземистому, уродливому, источающему вонь грязи и ужаca. Для маленького городка тюрьма казалась слишком большой. Сколько узников томилось в этих стенах? Сколько человек погибло здесь?

В караульном помещении Кайлу развязали руки, но веревки тут же заменили тяжелыми ручными и ножными кандалами. Потом его повели вниз по каменным ступеням – очевидно, в камеру для самых опасных преступников.

Кайл шагал по темным коридорам со множеством дверей. Сквозь узкие окошки в дверях ему иногда удавалось разглядеть бледные, отчаявшиеся лица заключенных, ждущих появления нового товарища по несчастью. Почти все они были настолько подавлены, что даже не выразили удивления при виде иностранца.

Солдат отпер последнюю массивную дверь, и Кайл увидел за ней тесную камеру. На неровных каменных стенах поблескивала вода, камера была пуста, если не считать охапки сырой соломы.

Кайл послушно шагнул в камеру, но солдат вдруг рявкнул: «Фань цюй!» – и ударил его в грудь рукоятью меча. Его примеру сразу последовали другие стражники, нанося удары, но не стремясь убить.

В душе Кайла взметнулась слепая ярость. Он все равно умрет, Трот спаслась – значит, незачем покорно терпеть побои. Размахивая цепями, как оружием, он сбил одного из солдат на землю и бросился на второго. Если повезет, он умрет здесь, немедленно, в бою, а не как предатель, приговоренный к расстрелу.

Но на крики его жертв сбежалось еще несколько стражников, Кайла быстро скрутили. Разъяренные солдаты хотели было отомстить, продолжив избиение, но старший из них остановил их резким окриком. Кайла втолкнули в крохотную камеру с такой силой, что он ударился о противоположную стену.

Теряя сознание, Кайл горячо благодарил Бога за спасение Трот.

За время краткого пребывания на постоялом дворе Трот успела сменить одежду и теперь походила на грязного оборванца. Она улизнула как раз вовремя: через несколько минут после того, как она покинула постоялый двор, в его ворота заколотил военный патруль.

Затеряться на улицах, заполненных веселящимися горожанами, было нетрудно. Трот перебралась через стену сада близ маленького храма и провела ночь под открытым небом, а когда начался дождь, спряталась под выступающим краем крыши.

Раскаяние и тягостные мысли мешали ей уснуть. Если бы только она доверилась своему чутью и обошла Фэнтан стороной! Если бы только они провели вечер в постели, а не вышли посмотреть праздник! Если бы выбрали другую дорогу, ведущую в Кантон и проходящую по менее населенным землям!

С горечью напомнив себе, что сокрушаться бесполезно, она задумалась о том, как быстрее добраться до Кантона. Ей придется обратиться за помощью к Чэнгуа: вице-король доверяет ему, через несколько часов отряд уже будет на пути в Фэнтан. Трот содрогнулась, представив себе гнев Чэнгуа и его разочарование, но поняла, что другого выхода у нее нет.

С первым лучом солнца она покинула храм. Наступил базарный день. Купив немного фруктов у одного торговца и пампушек у другого, она еще долго бродила по рыночной площади, прислушиваясь к разговорам горожан.

Рынок гудел от слухов. Два демона пробрались в город, чтобы обрушить проклятие на новорожденного сына By Чжо-на. Одного схватили, но при этом он успел расправиться с пятью солдатами, а второй убежал. Нет, это были не демоны, а фань цюй, и один из них сейчас сидит в городской тюрьме, а войска прочесывают город в поисках второго. Всех покидающих город обыскивают, каждую повозку протыкают мечами, чтобы помешать второму «заморскому дьяволу» сбежать.

Трот повезло, что солдаты приняли ее за иностранку. Она не сомневалась, что беспрепятственно покинет город, особенно если дождется середины дня, когда рвение солдат поутихнет.

Трот потягивала чай возле уличного лотка, когда к торговцу подошел знаменосец и попросил чашку чаю. Трот прислушалась. Хозяин лотка с нетерпением выпалил:

– Что стряслось, И? Вы и правда поймали фань цюя?

Солдат залпом выпил чай и снова протянул чашку торговцу.

– Да, я видел это чудовище с рыжей щетиной своими глазами. Громадный безобразный зверь! Дерется, как три демона. – И он принялся отхлебывать чай.

– И что же теперь с ним будет? – полюбопытствовал торговец.

Солдат приосанился, пригладил усы, умышленно медля с ответом.

– Завтра утром он встретится с духами своих предков. Господин решил казнить его по европейскому обычаю. На рассвете его расстреляет дюжина воинов с мушкетами.

– Варварский обычай!

Знаменосец пожал плечами.

– В самый раз для варвара.

В глазах у Трот потемнело, она покачнулась, чуть не рухнув в обморок. О боги, расстрел! Кайла прикончат без суда и следствия!

Да, очень может быть. Вспомнив холодные змеиные глаза градоначальника, Трот поняла, что этот человек не знает жалости. Мало кто из чиновников решился бы подвергнуть европейца такой страшной казни, но многие одобрили бы поступок By Чжона.

Быстро расправившись с Кайлом и объявив, что он спас свой город от шпиона, By Чжон наверняка избежит порицаний – напротив, заслужит одобрение. Правительство принесет извинение англичанам, указав, что казнен был не кто иной, как нарушитель закона.

А может, о случившемся вообще никто не узнает. В планы Кайла посвящен только Гэвин Эллиот, но ему известно, что не вернуться из опасного путешествия Кайл может по тысяче разных причин. Единственная свидетельница – она, Трот. Она вдруг с беспокойством осознала, что и англичанам, и китайцам будет выгодно умолчать о казни, чтобы не нарушить торговые отношения. Лорд Максвелл просто исчез, а ее известием пренебрегут «ради удобства».

Кайла надо спасти. Но как?

Она найдет способ.

25

Кайл не сводил глаз с серебристого луча света, который косо падал из окошка вверху стены и медленно передвигался по стене, как песок в часах, отмеряющих последние минуты его жизни. Утро не принесло ничего хорошего. Приговор не отменили бы, даже если бы Кайл говорил по-китайски: его смерти желал самый высокопоставленный чиновник провинции.

О побеге нечего было и мечтать. В узкое окно не пролезла бы даже крыса. Кроме охапки соломы, Кайл увидел в камере четыре вбитых в стену кольца со свисающими с них короткими цепями, и больше ничего. В попытке найти какое-нибудь оружие Кайл внимательно осмотрел цепи и пришел к выводу, что отцепить их от колец без помощи инструментов невозможно.

И даже если он сумеет расправиться со стражником голыми руками в следующий раз, когда ему принесут горстку риса и жидкий чай, ему не выбраться из города. Нет, его время истекает, и в этом виноват только он.

В свободной китайской одежде он без труда уселся на сырую солому, скрестив ноги подобно буддийскому монаху. Мысленно отрешившись от боли, которую причиняли ему ссадины и синяки, Кайл попытался вновь обрести душевный покой, который впервые ощутил в Хошане. Пути Господни неисповедимы. Неужели его влекло в этот храм только потому, что ему с рождения было суждено умереть в Китае?

Нет, европейское воспитание не давало Кайлу глубоко уверовать в судьбу. Просто ему не повезло. Во время путешествия он часто сталкивался с опасностью, несколько раз спасался чудом, но ни одному человеку удача не сопутствует всю жизнь.

Его блуждающий взгляд уткнулся в струйку воды, стекающую по стене камеры, одну из нескольких, возникших после сильного ночного дождя. Влага проникала между камнями и стекала вниз, в сточный желоб – жалкое устройство, благодаря которому вода не застаивалась на полу камеры. Это мрачное место – подходящая декорация для медленной, мучительной смерти от лихорадки или горячки. Но Кайл напомнил себе, что в камере он пробудет недолго и не успеет заболеть.

Может, ему следовало остаться дома, как и подобало наследнику титула? Наверное, тогда он прожил бы еще лет сорок.

Нет, мысли об ограниченной жизни, полной обязательств, приводили его в отчаяние. Кайл не раскаивался в том, что бросился в погоню за мечтой, правда, потерянных сорока лет ему было жаль…

Дверь скрипнула, вошел стражник с мечом наготове в сопровождении двух дюжих солдат. Старший из них пробормотал что-то – судя по тону, оскорбления, а его спутники поставили Кайла на ноги и убрали цепь, соединяющую ножные кандалы, хотя наручники не сняли. Может, его снова поведут к градоначальнику?

Но вместо того чтобы вывести узника из камеры, стражники притиснули его к стене и прикрепили к наручникам цепи, свисавшие с колец, ввинченных в стену. Выругавшись, Кайл принялся отбиваться, но стражники действовали умело. От Удара в живот Кайл обмяк, послышалось щелканье замков, и вскоре он уже был прикован к стене за руки и за ноги.

От сознания абсолютной беспомощности по его коже побежали мурашки: он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Старший стражник ухмыльнулся, на его лице, вчера вечером разбитом Кайлом в кровь, сверкнули кривые зубы. Медленным движением стражник вынул нож, повернув его так, чтобы на остром лезвии вспыхнул блик. Он был вправе сделать с узником что угодно – лишь бы тот не умер до завтрашнего утра.

Несмотря на все старания сдержаться, Кайл вздрогнул, когда стражник вдруг со свирепой гримасой взмахнул ножом. Но китаец не ранил его, только рассек тунику от плеча до подола, не задев кожу.

Китаец довольно осклабился. Еще один взмах рукой, на этот раз ниже, и сверкающее лезвие опять рассекло ткань. Нож был удивительно острым, и Кайлу вдруг вспомнились легенды времен крестовых походов. Говорили, что принадлежащий Саладину меч дамасской стали разрезал упавший на лезвие шелковый шарф.

Кайл заставил себя думать о крестоносцах. В каком по счету крестовом походе участвовали Саладин и Ричард Львиное Сердце – во втором или в третьем? Не важно. Все крестовые походы были с самого начала обречены на провал и унесли множество жизней.

Сосредоточившись на истории, Кайл остался невозмутимым, когда стражник еще дважды взмахнул рукой. Не в силах охватить весь ужас, разум цепенеет, а Кайл уже достиг этого предела.

Стражник с отвращением вбросил нож в ножны, наотмашь ударил узника по лицу и увел своих спутников. Кайл дрожал всем телом. Его разум уже примирился со смертью, но тело еще хотело жить.

Он попробовал цепи на прочность. Снаружи их покрывала ржавчина, но они могли бы выдержать и слона. Ни сесть, ни лечь было невозможно. Стоило уснуть и повиснуть на цепях, как наручники врезались в кожу, вызывая нестерпимую боль. Впрочем, спать Кайлу не хотелось. Было обидно тратить последние часы жизни на сон, ведь их осталось так мало.

Сами наручники не были тугими, но невозможность свободно двигать руками оказалась изощренной пыткой. С потолка капала вода, вскоре тонкая одежда Кайла промокла насквозь. Возле самого лица загудел комар, уселся на шею, а Кайлу было нечем отогнать или прихлопнуть его. Руки онемели, их начинало покалывать.

«Забудь о физических неудобствах, – уговаривал себя Кайл, – по крайней мере, ты еще чувствуешь их». А завтра в это же время его похоронят без всяких почестей или бросят на съедение собакам.

Кайл начал дышать медленно и глубоко, чтобы восстановить спокойствие. Внезапно за дверью послышались шаги. Он напрягся. Стражник решил вернуться и продолжить игру кошки с беспомощной мышью?

В камеру вошел тощий, оборванный паренек, дверь за ним захлопнулась, зловеще лязгнул в замке ключ. Разглядеть пришедшего в полутьме было нелегко, пока он не приподнял широкую соломенную шляпу и Кайл не увидел прекрасные карие глаза Трот.

– Господи, они схватили и тебя? – Он невольно рванулся к ней, но тут звякнули натянувшиеся цепи, железные браслеты глубоко врезались в запястья и щиколотки.

Трот покачала головой и приложила палец к губам, ожидая, когда затихнут вдалеке тяжелые шаги стражника, закрывшего дверь. Убедившись, что стражник ушел, Трот приблизилась к Кайлу. Когда ее глаза привыкли к тусклому свету, она увидела, что Кайл прикован к стене, и в ужасе ахнула.

– Боже милостивый!

– Меня подвесили, как рождественского гуся, – будничным тоном объяснил Кайл. – Но как ты попала сюда?

Она обняла его, просунув ладони между его телом и стеной. Шляпа слетела с ее головы и теперь болталась на шнурке за спиной, Трот уткнулась лицом в шею Кайла. У него захватило дух от ее тепла и нежности, напоминающих о ни с чем не сравнимых наслаждениях.

– Я подкупила стражников, – объяснила она. – В Китае деньги открывают любой замок.

Путешествуя по Востоку, Кайл уже убедился в этом. Но все-таки Трот поступила рискованно, хотя Кайл не жалел о еще одной нежданной встрече. Он потерся щекой о ее волосы, изнывая от желания обнять ее.

– А я думал, никаких денег не хватит, чтобы повидаться с таким опасным шпионом, как я…

Трот напряглась, и он быстро добавил:

– Я знаю, что меня приговорили к смерти, поэтому тебе незачем говорить об этом.

Трот всхлипнула и отстранилась, по-прежнему держа его за талию.

– Я объяснила стражникам, что жила в Кантоне и потому знаю, как европейцы хоронят мертвых. Я сказала, что если я повидаюсь с вами и исполню обряды, чтобы умилостивить ваш дух, ваши родные будут довольны. Стражники опасаются, что ваш дух будет преследовать их. Услышав все это и увидев деньги, они с радостью согласились впустить меня.

– Какая ты умница! – Его взгляд задержался на изящном ухе Трот. Почему прежде он не замечал, как она прелестна? – Бог свидетель, я рад видеть тебя, но чем быстрее ты уйдешь, тем лучше. Никаким подкупом не смягчишь этих зверей надолго.

– Я надеялась помочь вам сбежать. – Она взглянула на цепи и прикусила губу.

– Если бы меня не приковали к стене, побег был бы возможен. Ты сумела бы справиться со стражниками. Но чтобы распилить цепи, понадобятся ножовка и несколько часов работы, а у нас нет ни того, ни другого.

– Я выкраду ключи!

Кайлу отчаянно хотелось поверить ей, но он не дал себе такой поблажки.

– Нет, дорогая моя. Будь у нас хотя бы один шанс из десяти, даже из сотни, я бы его не упустил, но я не могу рисковать, зная, что обрекаю тебя на верную смерть. Этого я не допущу.

Ее глаза блеснули.

– Как, черт возьми, вы намерены помешать мне?

Не выдержав, Кайл рассмеялся.

– Вот так решимость! Но вспомни о стенах тюрьмы, о стражниках, лучниках, стенах вокруг ямыня и города, о сотнях миль, отделяющих нас от Кантона. А теперь скажи честно: есть ли у нас хотя бы один шанс спастись?

В глазах Трот заблестели слезы.

– Но я не могу бросить вас здесь! Что же будет… со мной?

Кайл чертыхнулся. Погибнув, он не сумеет выполнить свое обещание. А ведь он поклялся благополучно доставить Трот в Англию!

Как же быть? Доминик с женой помогут Трот, Гэвин найдет для нее работу в Лондоне, но все они не связаны с Трот такими узами, как он, Кайл. Правда, есть один выход…

– Трот, – торопливо выпалил он, – выходи за меня замуж.

26

Трот изумленно открыла рот.

– Вы спятили?

– Отнюдь! Мою ничтожную жизнь уже не спасти, но ты должна обо всем рассказать моим родным, Мэй Лянь. Пусть узнают о моей смерти. Жестоко заставлять их годами ждать и надеяться, особенно Доминика. – Кайл чуть не лишился рассудка, когда его брат-близнец был ранен в битве при Ватерлоо. А если Доминик почувствует, что Кайла уже нет в живых, раньше, чем вести долетят до Англии? Наверное, так и будет, но Кайл старался об этом не думать. Чем скорее Доминик обо всем узнает, тем больше шансов, что он останется в здравом уме.

– Конечно, я извещу ваших родных, но брак невозможен и не нужен.

– Ошибаешься! Как моя вдова ты будешь иметь право на наследство и опеку семейства Ренбурн. Больше мне нечем искупить свою вину в том, что я втянул тебя в это рискованное дело. Мне известно, что в Китае женам запрещено снова выходить замуж, но в Англии повторные браки заключают сплошь и рядом. В сущности, быть вдовой – преимущество. – Кайл не добавил, что в этом случае будущий муж не станет задавать Трот нескромных вопросов о том, при каких обстоятельствах она утратила девственность. Трот нахмурилась и задумалась.

– Но как же мы поженимся здесь, без свидетелей?

– Свидетели нам ни к чему.

– Разве такой брак будет считаться законным? – с сомнением спросила она.

– В Шотландии для того, чтобы вступить в брак, требуется только объявить об этом. Конечно, мы не в Шотландии, но мы оба наполовину шотландцы, мне принадлежит имение в горах, поэтому хороший адвокат наверняка добьется признания нашего брака законным. И поскольку никому не придет в голову утверждать обратное, нам нечего опасаться. – Его голос упал. – Прошу тебя, Трот, согласись. Я хотел бы сделать для тебя гораздо больше, но не могу. Мое имя – единственная защита, которую я в состоянии предоставить тебе.

Она крепко зажмурила глаза, но слезы все-таки выкатились из-под ресниц.

– О такой чести я не смела и мечтать, милорд. Я с радостью стану вашей женой, пусть даже на несколько часов.

Кайлу вспомнилось, как священник-испанец сочетал его узами брака с умирающей Констанцией. На этот раз умереть предстояло ему самому. Ему так и не удалось побыть мужем.

– Это честь для меня, дорогая.

– Но что же нам делать?

– Возьми меня за обе руки.

Привстав на цыпочки, Трот протянула руки и коснулась ладоней Кайла. При этом ей пришлось прижаться к нему всем телом. Кайл улыбнулся.

– В Шотландии есть обычай вступать в брак, держась за руки над текущей водой, – сказал он, искоса взглянув на струйку, стекающую по стене ему под ноги. – За неимением другой воды воспользуемся этой.

Трот прикусила губу.

– Как вы можете шутить в такую минуту?

– Я хочу запомнить тебя улыбающейся. У тебя еще будет время поплакать. – Он переплел пальцы с пальцами Трот.

– Дорогая моя Трот Мэй Лянь Монтгомери, я клянусь тебе в вечной преданности. Прекрасно звучит, правда?

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Меня назвали в честь сестры отца и бабушки. Мне всегда нравилось это имя.

Кайлу подумалось, что Хью Монтгомери обладал даром предвидения: Трот заслуживала своего имени, как никто другой, была честна, преданна и удивительно отважна.

– А теперь я жду твоей клятвы, дорогая.

Дрожащим голосом она выговорила:

– Кайл Ренбурн, я клянусь вам в вечной преданности и беру вас в мужья отныне и до самой смерти.

– Помнишь, в Кантоне я отдал тебе кольцо? Оно прекрасно заменит обручальное.

Трот сунула ладонь под тунику и вскоре вынула золотое кельтское кольцо из кармашка матерчатого пояса. Она поцеловала кольцо, поднесла к губам Кайла, а потом надела на средний палец левой руки, для которого оно было явно велико. Трот сняла его и снова спрятала в кармашек.

– Иначе я его потеряю. В Макао я попрошу ювелира уменьшить его, кроме того, в Китае носить такую ценную вещь небезопасно.

Церемония завершилась, шотландское кольцо стало символом их союза.

– Поцелуй меня, жена, – мягко попросил Кайл. – У нас еще есть несколько минут, и я хочу провести их в твоих объятиях.

Она прикоснулась к его губам с мучительной нежностью. И вдруг в них обоих вспыхнуло желание, не угасшее в преддверии смерти. А может, близость смерти воспламенила страсть, яркое пламя, рассеивающее надвигающийся мрак.

* Troth (англ.) – преданность, а также брачная клятва.

Трот осыпала нежными поцелуями колючий, небритый подбородок Кайла и стала спускаться ниже.

– Я и не подозревала, что мужское тело может быть таким прекрасным, милорд муж, – прошептала она, овевая теплым дыханием впадинку у основания шеи Кайла. – Никто и никогда не доставит мне такого наслаждения.

– Не смей так говорить! – У Кайла перехватило дыхание, когда Трот приподняла разрезанную тунику и принялась целовать каждую царапину и синяк. – Можешь скорбеть обо мне, но это не значит, что вместе с моей кончилась и твоя жизнь. Ищи любовь, потому что это самый драгоценный дар жизни.

– Я не желаю даже слышать о других мужчинах! Для меня существуете только вы.

Она обвела языком его сосок, и острое удовольствие заставило Кайла забыть о боли. Ладони Трот заскользили вниз, гладя живот, расстегивая разорванные широкие штаны. Кайл закрыл глаза, отдавшись ощущениям. Трот неутомимо ласкала его разгоряченную плоть.

А потом она взяла его орудие в рот. От неожиданности Кайл вскрикнул, чувствуя себя готовым взорваться каждую секунду. Его бедра задвигались, страсть стремительно нарастала. Позволить себе расслабиться он не мог, но за последние несколько недель научился владеть собой и теперь замер на грани экстаза.

– Господи, Мэй Лянь, – ахнул он, – ты убьешь меня самым чудесным оружием в мире, и Бог благословит тебя за это!

Почувствовав, что он едва сдерживается, Трот выпрямилась и спустила свои штаны, на миг оставив орудие Кайла пульсировать в прохладном воздухе. Затем Трот обняла Кайла за плечи и обвила сильной стройной ногой его талию. Свободной рукой она направила подрагивающее копье в горячие глубины собственного тела. Она действовала медленно, рассчитанными движениями, лишавшими Кайла самообладания.

Не в силах дольше терпеть сладостную пытку, он одним ударом вонзился в нее. Взрыв наслаждения потряс его, но Трот была абсолютно неподвижна, только дрожала ее плоть, охватившая его.

Выждав время, она начала ритмично сжимать мышцы в такт ударам сердца. Они стали едины духом и плотью. Кайл – ее муж… Весь мир перестал существовать, осталась только страсть, вытеснившая невыносимую боль грядущей потери.

– Трот… – простонал он, – Прекрасная ива…

– Если я ваша жена, дайте мне хотя бы надежду иметь ребенка, – выпалила Трот, прижимаясь к нему бедрами так, что оба тела забились в экстазе. Инь и ян стремились соединиться, пока не взмыли ввысь, где нет ничего, кроме ошеломляющего восторга и чувства целостности.

Дрожа и хватая ртом воздух, Трот прильнула к Кайлу. Если бы не цепи, оба упали бы на пол. Сердце Кайла неистово колотилось, грудь высоко вздымалась.

Мысль о скорой смерти вонзилась в ее сердце, как острый нож. Трот крепче сжала объятия. Пока она рядом, Кайл в безопасности. Вместе они бессмертны, ибо их связывает не только телесная близость…

Он поцеловал ее в макушку.

– Спасибо тебе, милый друг, – пробормотал он. – Ты доставила мне наслаждение, о котором большинство мужчин не могут даже мечтать.

Трот решительно приказала себе успокоиться: нельзя, чтобы Кайл запомнил ее плачущей. Она медленно высвободилась, и каждое движение казалось ей маленькой смертью. Дрожащими руками она оправила одежду Кайла, потом оделась сама. Кайл с поразительным спокойствием наблюдал за ней. Он напоминал Трот ангела, закованного в цепи, непобежденного и немыслимо прекрасного.

В дальнем конце коридора с грохотом захлопнулась дверь.

– Как только ты доберешься до Англии, сразу отправляйся к моему брату Доминику, лорду Грэхему, в Шропшир, в поместье Уорфилд-парк, – торопливо произнес Кайл. – Ты все запомнила?

– Лорд Грэхем, Уорфилд-парк в Шропшире, – повторила Трот. – А он поверит, что я ваша жена?

– Ради меня поверит. А если нет… тогда спроси, помнит ли он, как побывал в тайном убежище католического священника в Дорнли. Тогда он все поймет.

– Что еще я должна передать?

– Скажи моему отцу и сестре, что я люблю их и прошу прощения за то, что причинил им столько горя. – На миг Кайл закрыл глаза. – Как бы я хотел обнять тебя! Но это невозможно. Ты не могла бы напоследок обнять меня еще раз?

Смаргивая слезы, Трот обняла Кайла, стараясь запомнить его запах, вкус его кожи, упругость мышц. Ей хотелось выкрикнуть, что она любит его, но она понимала, что от этого Кайлу будет только тяжелее. Он не должен знать, как велико ее горе.

В коридоре зазвучали шаги, быстро приближаясь. Трот нежно приложила ладонь к гениталиям Кайла, молясь о том, чтобы у нее появился ребенок.

– До свидания, мой господин. – Она поцеловала его в губы. – Клянусь, я исполню все ваши желания.

Он жадно прильнул губами к ее горячей щеке.

– Прощай, дорогая. Счастливого пути.

В замке повернулся ключ. Трот разжала объятия и надвинула шляпу на лоб, пряча раскрасневшееся лицо.

Дверь распахнулась, Трот вышла из камеры, не оглядываясь.

«Прощай, моя любовь…»


К рассвету Кайлом овладели усталость и странное спокойствие, подкрепленное смирением и воспоминаниями о Трот. Он стоял смирно, пока стражники снимали с него цепи, хотя его мышцы ныли от долгих часов, проведенных в неподвижности. Молча, он прошел по коридору, поднялся по лестнице и вышел во двор, где лучи восходящего солнца позолотили изогнутую крышу дворца градоначальника. Кайлу подумалось, что если уж умирать, то здесь, в прекрасной стране.

Солдаты выстроились в шеренгу лицом к стене дворца. Кайл усмехнулся: мысль о том, что от пуль в стене дворца By Чжона останутся выбоины, доставила ему мимолетную радость.

Сопровождаемый шестью стражниками, он зашагал по двору под барабанный бой. Гррум, гррум, гррум. Марш смерти.

Окруженный свитой By Чжон восседал на помосте в дальнем конце двора. Кайла поставили лицом к нему, старший стражник приказал:

– Котао!

При первой встрече Кайл охотно выразил уважение градоначальнику, но сейчас не желал кланяться. Подождав несколько секунд и увидев, что пленник неподвижен, стражник с силой толкнул его в спину между лопаток. Кайл, который ждал удара, резко обернулся и ударил локтем в шею китайца, и тот рухнул навзничь на плиты двора, хватая ртом воздух.

Остальные стражники бросились на Кайла, но By Чжон что-то отрывисто произнес, и они удержались от побоев. Офицер высокого ранга выхватил меч и направился к Кайлу. Лезвие блестело в лучах солнца.

Не обращая внимания на офицера с мечом, Кайл пересек двор и остановился у стены. Наследник рода Ренбурнов, он был пропитан высокомерием до мозга костей и теперь цеплялся за него, как за спасительную соломинку. By и его приближенные презирают его, но вряд ли скоро забудут.

Кайл повернулся лицом к палачам, радуясь, что в Китае не слышали об обычае завязывать глаза приговоренным к казни. Он пожалел бы, если бы в последние минуты ему не позволили полюбоваться миром.

Дюжина мушкетов с фитильными замками выглядели примитивно по европейским меркам, об оружии почти не заботились, но все-таки из него можно было убить человека. Дула казались громадными. Пуля, вылетевшая из любого из них, могла бы пробить в теле Кайла дыру величиной с кулак. Он мысленно помолился о том, чтобы смерть наступила сразу.

Лицо By Чжона дышало злорадством. Кайл опять посочувствовал жителям Фэнтана, вынужденным подчиняться этому жестокому человеку.

Кайлу не позволили произнести последнее слово, и в этом не было необходимости: никто из окружающих не понял бы его. А те, к кому он мог бы обратить эти слова, были, к счастью, в безопасности. «Счастливого пути, Трот, тебе понадобятся вся сила и ум. Будь счастлива в Англии».

По сигналу офицера солдаты вскинули мушкеты и прицелились. Их лица под остроконечными шлемами были бесстрастными.

By Чжон вскинул руку и отрывисто отдал приказ. «Господи, вверяю тебе мою душу…»

У стен ямыня собралась толпа, с нетерпением ждущая избавления Фэнтана от «заморского дьявола». Трот стояла в стороне, она была так напряжена, что казалось, ее кости треснут от любого обращенного к ней слова. Не может быть, чтобы в последний день By Чжон не осознал, какую ошибку совершает, убивая европейца. Он вправе отменить приговор.

За стенами хриплый голос скомандовал:

– Пли!

Звуки выстрелов громом разорвали утреннюю тишину, эхом отдаваясь от каменных стен. Темный дым поднялся в небо, Трот прикусила пальцы, сдерживая горестный крик.

Кайл Ренбурн, виконт Максвелл, ее господин, погиб.

27

Англия
Сочельник 1832 года

– …И это случилось в те дни, когда император Август издал указ о всеобщем налоге…

Звучный голос викария наполнял маленькую каменную церковь. Трот закрыла глаза, впитывая знакомые слова. Ее отец всегда возвращался в Макао на праздники, чтобы побыть с родными, а в сочельник читал домашним истории о рождении Христа тем же торжественным голосом, что и уорфилдский викарий.

Сидя на семейной скамье между Домиником и его сестрой Люсией, Трот опять испытала чувство принадлежности к особому кругу людей, исчезнувшее после смерти отца. Живя в Кантоне, на Рождество она тайком читала отцовскую Библию, но это было совсем не то. Сегодня Трот вновь ощутила себя христианкой. Отец порадовался бы, увидев ее в эту минуту.

Как и подобало дочери китаянки, почтение, которое Трот питала к Гуань Инь и Будде, ничуть не умаляло ее любви к Рождеству.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20