Воин Не От Мира Сего

– Тсс, – приложил палец к губам Круглов, – мы сами атакуем.

Сатир добровольно, точнее, даже по своей инициативе, остался стоять на шухере, а братья с прапорщиком аккуратно подобрались к терему и обошли его в поисках двери, но таковой не нашлось. Тогда Алексей поставил монахов около окна, взял нож в зубы, залез им на плечи и осторожно заглянул внутрь. Увиденное шокировало его. В горнице, развалившись на разбросанной утвари, орал пьяный в хлам, с виду вполне приличный мужик. Засаленный, некогда белый халат, из-под которого выглядывала не менее грязная сорочка и подстриженная клином борода делали его похожим на спившегося ветеринара, но золотистое пенсне придавало ему налет учености, отдавая профессурой. Пьяный «ветеринар», пытаясь найти опору, елозил по полу босыми ногами и звал Аглаю.

– Отбой тревоги! – крикнул вниз Алексей и запрыгнул в окно. Мужик посмотрел на расплывчатую тень, появившуюся в окне, и обрадованно произнес:

– Ну-с, успокоилась, милочка? Иди к папочке.

Алексей осмотрел горницу в поисках чего-нибудь освежающего и, увидев на полке бутыли с водой, взял первую попавшуюся и вылил содержимое на алкаша. Мужик закашлялся и… (жидкость, как и следовало ожидать, оказалась волшебной) протрезвел. Только уши выросли сильно.

– Вы что себе позволяете, молодой человек! – вскочил он и в негодовании затряс обновленными лопухами. – Я не позволю…

– Заткнись. – Круглов категорически оградил себя от ненужного выяснения отношений с «ботаником». – Здесь вопросы задаю я.

– Понял, – согласился с ним оппонент, поправив пенсне. – Я вас внимательно слушаю.

– Ты как сюда попал, Склифософский? – сразу поняв, что здесь дело нечисто, спросил прапорщик. – Выкладывай.

– Разрешите представиться – Фердинанд Кранкэнштейн, – оправил тот на себе халат. – Являлся членом Академии наук, доктор некрофиологии, заслуженный патологоанатом…

– Тпру-у-у, – остановил его Алексей. Тем временем, помогая друг другу, в избу уже забирались братья и сатир. – Давай сначала и поподробнее.

И Фердинанд поведал свою историю. В своем мире он был одним из ведущих специалистов в некрофиологии, перейдя в науку из патологоанатомов, он работал над вопросами оживления мертвых, сохранения в их тканях информационной памяти, проводил опыты по пересадке мозга, кодирования условных рефлексов, навыков и умений, а также экспериментировал с некропрограммированием. Но новое руководство не поняло его новаторских идей, посчитав его опыты даже вредными, и закрыло проект. Тогда он, гонимый отовсюду, проник в паравременную лабораторию и, угнав опытный образец парасинхрофазохрона, проще говоря, хроношлюза, переместил свою лабораторию в первую попавшуюся времефазу, чтобы окончить опыты и доказать напыщенным дуракам из главка гениальность своих идей. Но что-то пошло не так, и его зомберы, которые уже обладали искусственным интеллектом, вкупе с сохранившейся в них инфопамятью, просто-напросто решили самостоятельно закончить опыты над собой и себе подобными. Они его выгнали. Чего от этой зомберкоманды можно теперь ожидать, он даже и сам не предполагает. Наибольшую опасность представляет то, что в руках некрокиборгов остался парасинхрофазохрон.

– Ты действительно чудовище, – высказался Круглов, выслушав рассказ Фердинанда.

– А как ты к этой «красавице» попал? – поинтересовался сатир.

– Аглая, в общем, ведьма нормальная, когда не злится, – ответил ученый. – Я с ней на Останкиной горе познакомился. Они на ней большой ведьмовской восьмеркой на ежегодный шабаш собирались. Адрес на всякий случай взял. Там-то она такой красоткой-милашкой была. А как изгнали меня мои детища, к ней подался и… запил. Я подозреваю – приворотила стерва. Одно слово – ведьма.

– Слушай, Федя, а ты там принцессу спящую не оживлял? – вспомнил сатир, зачем он здесь. – Может, мне и идти не надо?

– Принцесс при мне не было, – уверенно сказал некрофиолог. – Видно, после принесли на опыты.

– И как бороться с этими гробокопами? – спросил Круглов. – Ты должен знать, не ровен час, попрут они на машине времени по мирам, всем весело будет.

– Они практически неуязвимы, – похвастал Фердинанд. – Но так как до идеала им еще далеко, то, чисто теоретически, их можно разрушить.

– Почему «чисто теоретически»?

– Для того чтобы разом покончить с ними, надо иметь излучатель электромагнитных волн. Могу в двух словах пояснить.

– Ну-ка!

– Видите ли, молодой человек, – начал лекцию ученый, – при взаимодействии с мертвыми организмами возникают явления отражения, проведения и поглощения электромагнитной энергии тканями. Считается, что семьдесят пять процентов падающей на мертвое тело энергии поглощается, остальная часть отражается поверхностью некронов кожи. Эффект действия электромагнитного поля зависит от интенсивности излучения, длины волны, времени облучения, величины облучаемой поверхности, анатомического строения органа или ткани, глубины проникновения и величины поглощенной энергии. С увеличением частоты колебаний величина отражения тканями электромагнитной энергии уменьшается, а поглощение соответственно увеличивается. Глубина проникновения электромагнитной энергии зависит от длины волны и проводимости тканей. Абсолютное большинство мертвых тканей можно рассматривать как плохие диэлектрики, обладающие ионной проводимостью. Поглощаемая часть электромагнитной энергии вызовет колебание грипольных молекуляторов, электромагнитная энергия перейдет в тепловую, мертвые ткани нагреются, что вызовет их разложение изнутри, несмотря на то что они пропитаны жидким сплавом. Инфопамять рефлексонавыков будет разрушена. Интенсивность нагрева, естественно, будет зависеть от мощности излучения и скорости оттока тепла от облучаемых участков мертвого тела. Нагреванию способствует также затруднение теплоотдачи с облучаемых тканей на окружающие участки тела. Легко подвержены тепловому действию паренхиматозные органы: печень, поджелудочная железа, а также полые органы: желудок, мочевой пузырь, желчный пузырь. Нагревание их в первую очередь может провоцировать внутренний взрыв и полное разрушение зомбера. Но сразу замечу: на органы живого человека такая электромагнитная бомба будет действовать почти так же разрушающе. Вот так. А здесь, сам понимаешь, излучатель взять негде. Даже у меня в лаборатории нет ничего подобного.

– А волшебством?

– Бесполезно. Они же не вампиры или оборотни, их даже заклятия не берут. Проверено.

Круглов лихорадочно соображал, переваривая новую информацию. По словам Кранкэнштейна, единственным вариантом остается электромагнитная бомба. Где бы ее раздобыть – вот в чем вопрос. Излучатель, излучатель… так, секундочку. Это, возможно, ерунда, но чем черт не шутит?

– У меня, кажись, есть излучатель, – обратился Круглов к ученому. – Не знаю, подойдет, нет, но во мне есть радиодатчик.

– Так-так-так, – заинтересовался Фердинанд, потрясая ушками. – Это интересно, и где он у вас, голубчик?

– Не знаю, под наркозом вводили, в целях безопасности, чтобы не выковырял на экзамене.

– Ну, это не беда, если вы позволите, пройдем в пыточную, – указал на чердак избы Кранкэнштейн.

– Ты что, сбрендил, – возмутился Круглов, – я тебя сам попытаю.

– Извините, я неправильно выразился, – склонил голову Фердинанд. – Аглая мой рабочий кабинет так в шутку называет. Ну-с, прошу.

Кранкэнштейн первым забрался наверх, за ним полезли Круглов с братьями, сатир вновь остался на страже.

На чердаке было светло и прибрано, посредине стоял большой, похожий на хирургический, двухтумбовый стол-верстак, на полке и стенах разложены и развешаны разные инструменты, как показалось прапорщику, в том числе и для пыток тоже.

– Разоблачайтесь и ложитесь, – указал на стол ученый. – Сейчас мы вами займемся.

Показав братьям глазами следить за эскулапом в оба, Алексей снял с себя все и, оставшись в трусах, взгромоздился на стол. Братья, готовые по первой команде свернуть шею Фердинанду, внимательно следили за его действиями. Кранкэнштейн сжал несколько раз кулаки, разгоняя кровь, и, растопырив пальцы, стал водить ими над телом.

– Ясненько! – воскликнул он, похлопав слегка в ладоши. – Перевернитесь, пожалуйста, на живот.

Круглов с неохотой выполнил просьбу. Так он терял контроль над обстановкой, а от полусумасшедшего некрофиолога всего можно было ожидать.

– Прекрасно! – обрадовался Фердинанд, остановив руки над левой пяткой Алексея. – Инородный предмет здесь. Я хоть и не колдун, но тоже кое-что «не могем, а могем».

– Ахиллесова пята! – многозначительно подметил сатир, присоединившись к этому времени к остальным.

– Ну, Гарри Поттер, и как нам его достать? – спросил Круглов.

– Не забывайте, молодой человек, – гордо произнес ученый, – я по первой профессии патологоанатом, и таких, как вы, я не один десяток вскрыл.

– Типун тебе на язык! – огорчился Круглов и добавил: – Главное, чтобы излучатель подошел.

– Ну-с, вскрытие покажет, – съязвил Фердинанд.

– Да заткнись уже, – оборвал прапорщик. – Режь молча, коновал.

– Анестезия? – Кранкэнштейн налил в кружку серую жидкость и показал Круглову.

– Обойдусь, – буркнул Леха, воротя нос. – Еще уши, как у тебя, опухнут.

Тут только ученый заметил новшество у себя на голове. Поковырявшись в новых ушах, он отошел к полке, где стояло несколько пузырьков, и просмотрел ярлычки. Выбрав нужный, сделал несколько глотков. От выпитого его тряхнуло несколько раз и отпустило, а уши вернулись в исходное состояние.

– Так привычней! – пояснил он Алексею и взял с полки маленький нож, похожий на скальпель. – А это? – он кивнул на кружку с жидкостью. – Наружное, местная анестезия. Будет почти не больно.

Успокоив таким образом пациента, Фердинанд приказал братьям держать Круглова на всякий случай покрепче, чтобы, чего доброго, тот не дернулся. Получив согласие Командира, близнецы выполнили поручение, попросту придавив его к столу, а Кранкэнштейн начал операцию. Перво-наперво он полил ногу Алексея зельем-замораживателем. Затем, сделав надрез на пятке в предполагаемом месте нахождения «маячка», поинтересовался самочувствием, и, услышав сквозь зубы «терпимо», залез в рану пинцетом. Через некоторое время он извлек инородное тело из пятки Круглова, которое при внимательном рассмотрении оказалось крохотным, со спичечную головку, ребристым кубиком, и положил его на поднос. Завершив изъятие, Фердинанд взял с полки другой пузырек и, со словами «держите крепче», капнул из него на место разреза. Круглов заорал благим матом, дернувшись под двумя навалившимися братьями, и обмяк, потеряв сознание.

– Никак угробил Командира? – спохватился Архип, а Антип схватил ученого за грудки для расправы на месте преступления.

– Нет же, – испуганно запричитал патологоанатом. – Жив ваш Командир, просто от болевого шока сознание потерял. Вы на его ногу посмотрите.

Не отпуская Фердинанда, Антип подошел к столу и осмотрел прооперированную ногу. Свежий рубец на месте разреза затягивался на глазах. Облегченно вздохнув, он выпустил ученого и перевернул Леху на спину. Вскоре Круглов очнулся и, морщась от перенесенной боли, сел, свесив ноги со стола.

– Эй, фашист! – позвал он Кранкэнштейна. – Что это было?

– Зелье! – неопределенно ответил тот и поспешил обрадовать Круглова: – Операция завершена успешно. Можете одеваться, а я пока изучу ваш радиоизлучатель.

Пока Алексей дивился зажившей ране и облачался в камуфляж, Фердинанд выдвинул из-под стола ящик и достал прибор с множеством трубок, винтов и рычажков, отдаленно напоминавший микроскоп, и, сдув с него пыль, поставил на стол.

– А это что? – Алексей обратил внимание на прибор.

– Пикоскоп, – ответил эскулап, положив пинцетом внутрь небольшого углубления «маячок», и заглянул сначала в одну трубку, затем, подкручивая винты, в другую, третью, после чего, удовлетворенно хмыкнув, развернулся к Круглову. – Все понятно. Приборчик так себе, позапрошлый век, но как излучатель сгодится.

– Что значит, «позапрошлый век»? – возмутился Алексей. – Это самый мощный передатчик шестого поколения с применением нанотехнологий.

– Даже так! – озадачился патологоанатом. – И правда, тогда это получается даже не позапрошлый, а вообще период раннего ресенонсенса. Придется немного поколдовать над этой ретродиковинкой.

– Слушай, а ты сам какого времени будешь? – поинтересовался Алексей.

– Сорок первого юлибря пять тысяч четыреста семьдесят восьмого года рождения, – ответил Фердинанд. – От третьего шествия.

Как и тридцать седьмой год от последнего затмения, дата рождения ученого Круглову тоже ни о чем не говорила, но он все же попытался уточнить:

– Может, от Рождества, или хотя бы от Пришествия?

– Нет, от третьего шествия комет, которые раз в эру выстраиваются в одну линию. – Фердинанд поправил очки. – Эталонные геглохронеры от шествия до шествия показывают идеально точное время, но непосредственно в миг равнения всех хвостов происходит скачок, и их экродатчики обнуляются. Начинается новый виток временной спирали. Так что я из третьего витка.

Лучше бы Круглов и не уточнял ничего. От пояснений ученого он умственно утомился больше, чем на экзамене по китайскому, а с языками у него всегда были проблемы.

– Судя по вашему выражению лица, – продолжил добивать его патологоанатом, – вы, наверно, и не в курсе, что мы с вами, и монахи, и ваше говорящее… э-э… копытное, и Аглая, по сути, все являемся современниками. Просто мы с вами оказались в этом месте из других параллельных миров, а это уже научно доказано, и пример тому, конечно, парасинхрофазохрон, что параллельные миры пересекаются. Так что здесь нет ничего удивительного. – Фердинанд взглянул на Алексея и решил закончить лекцию. – Если вы позволите, я займусь вашим радиодатчиком. Попытаюсь сделать радиобомбу.

Круглов отправил братьев и сатира вниз, а сам остался с Кранкэнштейном.

– А как ты ее сделаешь? – поинтересовался он у ученого.

– Если амплитудно-частотная модуляция пачек импульсов вашего маячка совпадет с моими расчетами, то проще простого, – с видимым интересом стал поучать прапорщика некрогений. – Подобные радиотехнические устройства, только современные, представляют собой пиктосхему с биллионами радиоплат, сопротивлений, конденсаторов, реле, электромоторов, ну и так далее. Однако в данном случае остается неизменным общий принцип, который можно представить в виде блок-схемы, состоящей из блока передатчика, блока хроноцуризации, антенны, высоковольваттных выпрямителей, блока индикатора и источника питания. Вырабатываемый источником питания вашего маячка перепостоянный ток в блоке передатчика преобразуется в сверхсверхвысокочастотную электромагнитную энергию, с частотой в несколько тысяч гегагерц, которая в антенну и излучается. Такие излучатели, как правило, работают в импульсном режиме, который характеризуется излучением энергии в течение очень коротких промежутков времени несколько наносекунд. Что и позволит создать невероятную мощность в импульсе и вести излучение квазисферической антенной.

Электромагнитное поле возникает в результате электромагнитных колебаний определенной частоты и длины волны. Спектр электромагнитных колебаний имеет диапазон по частоте до миллиардов герц. Электромагнитные волны ведь что объединяет? Общая физическая природа и способ генерирования. Однако они существенно различаются по заключенной в них энергии, характеру распространения, поглощения, отражения, а вследствие этого – и по действию на среду, в том числе на мертвые организмы. Чем короче длина волны и больше частота колебаний, тем больше энергии несет в себе энсеквант. Радиоволны генерируются в электрических схемах, содержащих гиперколебательные контуры. Если через такой контур проходит ток, то происходит периодическое возникновение полей: электрического и магнитного. Эти поля связаны друг с другом: электрическое поле переходит в магнитное, магнитное – в электрическое. Пространство, в котором эти поля существуют квинтрально, называется зоной индоспекции. Ее величина зависит от полудлины волны. На границе зоны индоспекции и формируется разрушающее электромагнитное катализационное поле, взрывающее все неживое, да и живое изнутри. Вот так. Мне останется усилить сигналы полей, наложить их друг на друга в промежуточной зоне, лишь немного доработав маячок, и бомба будет готова.

Честно сказать, Круглов мало что понял из объяснений ученого, но идея ему понравилась. Если такая радиобомба получится, то ему останется лишь доставить ее в пункт назначения и активизировать.

– Сколько по времени займет создание адской машинки? – поинтересовался Алексей у Фердинанда.

– Здесь по большому счету работы немного, – некрогений еще раз осмотрел «маячок», – кое-какие инструменты и запчасти у меня найдутся. Я думаю, за день-два справлюсь.

– А нам что, твою бабу здесь теперь два дня сторожить, что ли? – выразил свое недовольство Круглов. – Развяжется и начнет опять буянить.

Патологоанатом немного подумал и высказал свое предложение:

– То, что она злопамятная стерва, не понаслышке знаю. За то, что одолели ее, отомстит, как пить дать – отомстит…

– Тогда проще убить ведьму? – перебил Алексей. – На костре например.

– Нет, не получится, она же из большой восьмерки, у них иммунитет, несгораемые они, как птица феникс, Аглая только пуще обозлится, – уверенно ответил Фердинанд, словно сам проверял. – Да и привык я к ней, с ней свой век и дожить хочу.

– Страшная же, да к тому же старуха, как можно? – не поверил своим ушам прапорщик, думал, что освободил ученого от доли незавидной, а тут такие страсти.

– Это она, когда из себя выходит, – ужасная такая, да в полнолуние, спит когда, а когда все в норме – она «длинноногая опытная блондинка с роскошной грудью», мечта любого мужика, – Фердинанд закатил глаза. – И вы думаете, я все это променяю? Нет уж.

– Тогда что делать? – поинтересовался Круглов.

– Договор заключить.

– Типа – она нас не тронет, а мы в обмен ей души свои?

– Нет. Тут другое. У нас сосед есть, тот еще упырь. Он по ночам приходит к нам под окна и буянит. Аглаи домогается. Никакого сладу с ним нет. Так вот ежели вы с ним справитесь, я думаю, Аглая успокоится.

– А сама что же, ведьма не в силах буяна отшить?

– Боится она его, он ее подругу соблазнил, а во время этого самого не удержался и укусил ту за шею, вампир хренов. – Фердинанд помахал кулаком в сторону леса. – Так, оказывается, укушенная ведьма всю силу теряет, только жажда крови остается. Бродит теперь как неприкаянная, от солнца прячется. А злодею этому любые проклятия хоть бы хны, на него свое сильное наложено. Вот и трясемся иной раз по ночам, когда этот охальник приходит. Хорошо хоть терем заколдованный, а то давно бы нам обоим тут места мало было.

– Короче, обстановка ясна. – Круглов в раздумье потер подбородок. – Если мы валим этого Казанову, твоя баба на нас зла не держит.

– Слово патологоанатома! – Ученый приложил руку к сердцу. – Она еще вам спасибо скажет. Да и люду простому службу сослужите, – заискивающе улыбнулся Фердинанд.

Против такого довода Круглов устоять не мог, он тоже был немного альтруистом. Они спустились в горницу и «обрадовали» спутников Круглова, что те тоже идут охотиться на вампира, на что сатир выставил ноту протеста, то есть грустно взвизгнул. Затем были проведены переговоры со связанной волшебным образом Аглаей, на которых были достигнуты соглашения по недопущению с чьей-либо стороны агрессии по отношению друг к другу. После этого слегка контуженная ведьма была развязана и отправлена готовить ужин. Отужинав, сообщники распределились следующим образом. Ведьма была отправлена за пополнением запасов чеснока, ее бойфренд засел у себя в «пыточной» за сооружение радиобомбы, а Круглов с остальными сели планировать операцию. Из доклада, который они услышали из уст ведьмы, стало известно, что логово упыря находится недалеко от их терема, в пещере, каменные врата в которую в дневное время сомкнуты. Ворота эти отпираются в полночь, дабы выпустить на волю для черных и грязных дел кровожадного и любвеобильного Мичуру. Поэтому вариант с проникновением в логово в дневное время и уничтожением спящего противника, предложенный, естественно, Фавнусом, был отклонен пока как непроверенный, и принято предварительное решение сделать у ворот засаду, дабы ошеломить ничего не подозревающего ворога и соответственно быстро и без шума ликвидировать данного субъекта. После принятия решения компания прикинула возможные методы защиты и нападения. Их оказалось не так уж много. Три нательных крестика, броневая шкура и чеснок – оборонительное вооружение, и осиновые колья – оружие возмездия. Ввиду отсутствия святой воды (где же ее взять в доме у ведьмы), вернувшаяся с чесноком Аглая предложила им зажигательное зелье (не спиртное, но тоже очень горючая жидкость, вроде «коктейля Молотова»). Ночью, в лесу, при разборках с вампиром это лучше чем ничего, справедливо предположил Круглов и взял всю бутыль. Братья были отправлены за осиновыми кольями и вскоре вернулись, неся длинные жерди, обструганные и остро заточенные, всем четверым по одному.

Свои можжевеловые посохи монахи оставили на сохранение в ведьмовском чулане. Фавнус запротестовал было против насилия над вампиром, решив остаться в тереме, но, увидев, как облизнулась, глядя на него, Аглая, понял это по-своему и, вздохнув, принял пику из рук воинственного Архипа. Круглов вынул крестик из-за пазухи поверх тельника и повесил дольку чеснока на веревке на шею. Братья Лычко проделали то же самое, только вместо дольки навесили на себя уже ожерелья из чеснока и в котомки его на всякий случай припрятали. Бледный сатир собирался на операцию дольше всех. Он не просто тянул время. Сначала он обернулся броневой шкурой. Затем опоясался чесночными головками, нанизанными на веревку, отчего стал похож на революционного матроса в пулеметных лентах, и уже после этого, несмотря на то что он был по своим взглядам политеистом (многобожцем), привязал к своей осиновой пике поперечину, сделав своеобразный крест, и встал в строй.

Проверив экипировку молодцев, Алексей иронично крякнул и «протрубил поход».

Провожала, махая им платочком, только необыкновенной красоты блондинка. Федю решили не отвлекать.

Глава 7

Операция «Ж», или Последний козырь

– Это полная «Ж», – изрек Алексей, прибыв на место будущего происшествия.

Импровизированный крестный ход во главе с сатиром, с самодельным крестом над головой, стоял у подножия каменной скалы. Берлога кровососущего донжуана располагалась в сильнопересеченной, испещренной оврагами местности с вывороченными из земли деревьями, поэтому найти ее не составило особого труда. Не пришлось даже прибегать к помощи волшебного многофункционального клубка-указателя. Кто разметал здесь кустарники, камни и деревья, задумываться не хотелось. Круглов, проведя рекогносцировку места предстоящей операции, обошел вокруг скалы и выявил вход в пещеру, мастерски замаскированный под каменную скальную глыбу. Ни на «сим-сим», ни на «сезам» ворота не среагировали. Других заклинаний Алексей и тем более его спутники не знали. Таким образом, как и предполагали, захват врасплох дрыхнувшего Мичуры не получился. Группа карателей стала готовиться к бою. Близнецы, всю дорогу мужественно хрустевшие чесноком, еще раз проверили остроту осиновых кольев и принялись выполнять поручения Командира. Перво-наперво ими было подобрано одно из уцелевших, на вид наиболее прочное, дерево вблизи входа в логово, которое стало важным звеном в цепи растяжек, сдержек и противовесов, направленных на деморализацию и локализацию действий противника. Попросту говоря, древесный ствол стал своего рода пружиной, которая должна была затянуть на горле ненасытного упыря петлю волшебного клубка, также привязанного к обломку камня на вершине скалы, готового в нужный момент упасть на голову супостата. Таким образом решалось несколько задач: а) как уже говорилось, ошеломление, а может, даже нокаут противника (если камень попадет куда надо); б) попавший в силки вражина не сможет сбежать от органов правосудия в лице команды Круглова и тем самым укрыться от возмездия; и «ж») (сейчас объясню, почему третий пункт под литерой «ж») запутавшийся в растяжках вампир, если вдруг все пойдет не так как надо, не сможет своевременно начать преследование тех самых «органов», то есть при полной «ж» у наших карателей будет время смыться с места происшествия.

После подготовки многоуровневого капкана Алексей расставил номера расчета засады по местам. Братья Лычко, благоухающие чесночным духом, притаились по бокам от входа в пещеру, сатир, как «наиболее подготовленный боец», был отправлен от греха подальше на вершину скалы с зажигательным зельем. В его обязанности входило по команде «Огонь!» метнуть бутыль вниз и… все. Это был его полезный максимум. Сам Алексей спрятался за поваленным деревом прямо напротив каменного входа. Себе он отвел скромную роль главного героя этой, как он мысленно назвал, операции «Ж». Почему мысленно? – да чтоб никто не обгадался или не догадился.

Окончание приготовлений совпало с заходом светила за кромку леса. Ярило спешило на покой, не желая оставаться свидетелем тех разборок, которые должны были здесь вскоре произойти. С наступлением темноты лес затих и насторожился, от затаившихся пришельцев попахивало не только чесноком, но и неприятностями, хотя и пока непонятными для кого. Именно это и настораживало. Засадники сидели тихо, лишь на скале изредка раздавалось демаскирующее чиханье. Сатир до сегодняшнего дня не знал, что у него аллергия на чеснок, в принципе он и сейчас не осознавал, от чего ему нехорошо, но легче от этого ему не становилось.

Наконец, когда ожидание уже грозило перерасти в чуткий тревожный сон, из леса донеслось мрачное уханье. Одно, два, семь, одиннадцать, двенадцать – филин «пробил» полночь, и раздался грохот открываемых каменных ворот и рев зевающего чудовища.

– «Это начало», – подумали, напрягаясь, Круглов с близнецами.

– «Это конец», – подумал сатир, почувствовав внезапную слабость, в очередной раз чихнул и совершенно случайно выронил бутыль.

С этого момента сказать, мол, что-то пошло не так, будет не совсем правильно, точнее будет сказать, что все пошло никак: ни как предполагал прапорщик, ни как ожидали остальные участники операции. А как же все-таки пошло это «никак»?

Бутыль со смесью, ударившись о выступ скалы, вопреки самым мрачным ожиданиям сатира не разбилась, а покатилась, подпрыгивая, к кромке выступа и сорвалась вниз. Фавнус, метнувшийся за снарядом, не рассчитал скорость, а вместе с ней и инерцию своей, какой бы то ни было, массы тела, не удержавшись у обрыва, покатился по склону догонять зажигательное зелье. От всего того, что было, на скале остался сиротливо лежать только осиновый кол. Более прыткий сосуд, ударившись о раскрытые врата пещеры по баллистической траектории, перелетел через голову недоумевающего вампира и разбился аккурат у его ног. Разлившаяся жидкость ярко вспыхнула и осветила округу, явив взору все еще недоумевающего упыря хитрые силки по его черную душу. Подоспевший сверху, на удивление молчаливый и не такой прыткий, как бутыль, сатир ударился со всего маху в спину Мичуры и повалил того вместе с собой в горящую лужу разлитого зелья. От ведьмовского огня вампира бросило в жар, вскочив на ноги, злодей зарычал было от гнева, но визги сатировского ужаса, вляпавшегося броневой шкурой в смесь, перекрыли его рев, заставив вздрогнуть от неожиданности. Братья Лычко, ослепленные ярким светом колдовского зелья, выскочили из укрытий на помощь Фавнусу и одновременно попались в старательно растянутые ими же силки. Тут, казалось бы, и сказке конец, но сработавшие от монахов растяжки сорвали со скалы предпоследний козырь карателей – огромный валун, сорвавшись вниз, перекрыл вход в пещеру, а вместе с ним и пути отступления вампира, разозлив того еще больше.

Пылающий кровопийца, расставив руки, бросился на запутавшегося ближнего к нему Архипа, но чесночный перегар воинственно ругавшегося монаха заставил его отступить, а запах горящего чеснока, которым был обвешан сатир, так и вовсе вскружил ему голову, в самом дурном смысле этого слова. Окруженный болтающимися в силках и горящими врагами, источавшими убийственный для него чесночный аромат, горящий вампир нашел единственно верный выход. Почти по отвесной скале он стал взбираться на «крышу дома своего», то есть на скалу. Почти добравшись до вершины, он посмотрел вниз, где продолжали бесноваться его враги, и, ухватившись за край карниза, подтянулся на руках вверх. Когда его лицо оказалось над выступом, последнее, что он увидел в отблесках пламени, была стремительно приближавшаяся ему навстречу нога в шнурованном ботинке с высоким берцем. Это был последний козырь диверсантов. Уже в полете, теряя сознание, Мичура выплюнул изо рта несколько острых осколков и встретился с землей.

Когда к любвеобильному Мичуре вернулись его обостренные чувства, пожар у входа в его апартаменты уже сменился на уютно потрескивающий поленьями костер. Перед ним, связанные по рукам и ногам, сидели насупленные от полученной от Командира взбучки монахи, держа осиновые колья около его груди. Круглов, сидя возле костра, отчитывал горестно вздыхавшего Фавнуса. Сатиру неимоверно повезло – из всех бед, что его постигли в эту ночь: падение со скалы, прямое столкновение с вампиром и попадание в огонь, – он вышел практически невредимым, если не считать нескольких ссадин и обгоревшей на копытах шерсти. Всему виной его броневая шкура, которой он весьма предусмотрительно обернул себя. Но, несмотря на это, от суровой критики он не ушел. За подобные трюки Круглов обещал рассмотреть Фавнуса на аттестации и исключить из разведотряда, без испытательного срока на исправление. Единственным оправдательным аргументом, которым безуспешно пытался апеллировать сатир, было: «Ну все же нормально закончилось».

Очухавшийся Мичура прервал эмоциональный монолог прапорщика с элементами ненормативной лексики и переключил его внимание на свою персону. Алексей подошел к вампиру и заставил его подняться. Мичура был примерно одного роста с ним, внешне, может быть, несколько симпатичнее, если не брать в расчет распухших от пинка губ, а физически развит не ахти, но прапорщик осознавал, что сила у подобных субъектов не от тренировок на тренажерах, поэтому совершенно не заблуждался насчет физподготовки вампира. Он наблюдал, как этот «человек-паук» карабкался по практически неприступной стороне скалы. Хорошо что после начавшейся заварухи Алексей просчитал возможные варианты и выбрал правильный из них, своевременно сменив свою позицию. Так бы они в два счета упустили и выгодную позицию, и упыря, и создали бы себе проблем на всю оставшуюся ночь.