Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тем тяжелее будет падение

ModernLib.Net / Боевики / Март Михаил / Тем тяжелее будет падение - Чтение (стр. 15)
Автор: Март Михаил
Жанр: Боевики

 

 


— Значит, вопрос решен. До встречи.

Иван сел в машину и уехал, а Никита, глядя ему вслед, потирал руки. Каждый в эту минуту думал о своем.

***

Шикарная иномарка подъезжала к главным воротам блокпоста, огромным чугунным воротам, перед которыми стояла двухэтажная будка с наблюдательной вышкой метров пять высотой. Возле сторожевого домика прогуливались парни в камуфляжной форме с зелеными повязками и автоматами за спиной. Юзов, сидевший на переднем сиденье, покачал головой.

— Надпись на воротах забыли сделать: «Забудь надежду, всяк сюда входящий».

— Хватит тебе каркать, Аркаша! — раздраженно сказал Сеня Добровольский.

— В каждом деле нужен свой скептик, — усмехнулся сидевшим за рулем Никита.

— Охрана будь здоров, — оглядываясь по сторонам, сказал Лев Крупнов. — Забор-то из мачтового леса ставили. Сосна одна к одной, метра четыре в высоту будет.

— А ты хочешь, чтобы тебе кирпичные стены ставили или железные? — посмеялся Никита. — Нет, дружок, все делается в соответствии с экологией. Мне нравится.

— Если вспомнить об экологии, то на такой заборчик, учитывая размеры участка, полтайги вырубили, — сделал вывод Добровольский.

— Можно подумать, у нас мало леса или его оберегают! Уж лучше сюда, чем в Финляндию или Китай за бесценок. Заказник закроют, а из частокола новые Кижи построят. Тут на город материала хватит. Такое дерево не гниет.

— Ладно, специалист, готовь документы, охранник идет.

Никита опустил стекло. К машине подошел кряжистый мужичок и коротко приказал:

— Путевки, паспорта, и откройте багажник! — Отдав документы, Никита вышел и открыл багажник машины. Охранник покопался в нем, потом спросил:

— Взрывчатые вещества есть?

— Боже упаси. Только ружья, согласно путевкам.

— Хорошо, ждите в машине.

Охранник ушел с документами в здание пропускного пункта. Ждать пришлось минут десять. Вернулся охранник без документов, но с железными жетонами, на которых были выбиты номера.

— Не потеряйте эти брелоки, по ним на выезде получите ваши документы. В вашем распоряжении трое суток. Проедете прямо по дороге до шлагбаума, там вас встретит егерь.

Створки ворот стали разъезжаться в стороны.

— Ишь придумали! — восхищался Никита. — Ворота по рельсам катаются! Такие и на «КамАЗе» не прошибешь.

— Вопрос в другом: кому в голову взбредет брать эту крепость приступом? — удивился Крупнов. — Это же не Форд-Нокс, где хранится золотой запас США, а всего лишь зверинец. Просто мы без помпы жить не можем. Обожаем пыль в глаза пускать, особенно иностранцам. Кого тут только не было!

Машина въехала на территорию. Ничего необычного они не увидели. По обеим сторонам узкого ровного шоссе стеной стоял лес с высоченными деревьями. Дорога заняла минут пять, и машина уперлась в шлагбаум. Здесь не было никакой охраны, у дороги стояла изба, очень похожая на жилой дом. На крыльцо вышел неприметный старик. Не торопясь, развалистой походкой он подошел к машине и, поздоровавшись, объяснил, что на развилке через километр им нужно свернуть налево и въехать на холм, где раскинута охотничья деревушка и где их ждут.

Старик поднял шлагбаум и пропустил машину. Еще десять минут пути, и они прибыли на место. Их встретил тот самый здоровяк, что приносил путевки к Юзову в больницу.

— С приездом, господа охотники!

Здоровяк был первым человеком, кто встретил их приветливо. Вдоль дороги на расстоянии полсотни метров друг от друга выстроились типовые двухэтажные бревенчатые коттеджи. Они выглядели очень уютно, утопая в зелени и цветах ухоженных участков. Гости вышли из машины, разминая тела после долгой дороги.

— И что тут такого необычного? — удивился Никита.

— Охота, Никита Алексеевич, — ответил егерь.

— Вы меня знаете?

— А как же! Я всех вас знаю. Это моя работа. С КПП уже звонили и доложили, кто и сколько человек ко мне едет.

— Оперативно!

— Все делается для вашего удобства и блага. Мы должны создать для вас все условия, чтобы посещение заповедника осталось в вашей памяти на всю жизнь.

— Вы наш егерь?

— Точно. Зовут меня Андрей Ильич. Буду сопровождать вас во время охоты. Тут ведь тоже своего рода джунгли, но только климат другой. Когда изволите начать?

— Переоденемся, перекусим, и вперед. Где наша хибара?

— Выбирайте любую. Все свободны. Еду вам принесут, как только пожелаете. Пить не рекомендую. Реакция притупляется, а в наших местах это главное. Зазевался, и поминай как звали.

— Ладно, ты уж нас не пугай, Андрей Ильич. Ты мне вот что скажи. Тут я должен с одним человеком встретиться, но что-то я его не вижу.

— Да, я знаю. Вот видишь, у того края дороги вышка смотровая стоит, а наверху будочка? Иди туда, поднимайся наверх, он тебя ждет.

— Понял. — Котельников повернулся к друзьям. — Занимайте, мужики, первую хибару и переодевайтесь. Я сейчас присоединюсь к вам. Готовьте ружья, поедим, и вперед. У меня руки уже чешутся! — Повернувшись к егерю, он добавил:

— Принеси, браток, нам что-нибудь перекусить, но так, чтобы особо брюхо не отяжелять.

— Все будет сделано, как полагается. Останетесь довольны.

Никита направился к вышке. Подниматься пришлось высоко, этажа четыре по городским меркам. Будочка, казавшаяся скворечником снизу, на деле оказалась небольшим домиком метров шесть, с окнами во все стороны. Возле каждого окна стояла тренога, а на ней мощная подзорная труба. Вид с холма да еще и с вышки открывался на многие километры, заповедник лежал как на ладони перед глазами любого, кто сюда попадал. Сыщик стоял спиной к Котельникову и смотрел в подзорную трубу.

— Ну здравствуйте, Борис!

Ушаков оглянулся.

— С приездом. — Он посмотрел на часы, стрелки показывали десять часов пятнадцать минут. — Опаздываете.

— Контроль задержал.

Котельников подошел к окну, где стоял Иван.

— Красиво, конечно, слов нет. Но у нас на даче та же природа и те же речушки. Ничего особенного здесь нет.

— Кроме чистоты и дикости. Здесь идет своя внутренняя жизнь, где властвуют законы природы. Выживает сильнейший. Естественный отбор. Человек не вмешивается в эту жизнь.

— Чепуха! Человек всюду вмешивается. И вся живность, живущая здесь, тоже существует для удовлетворения человеческих страстей.

— Но мне кажется, вы не за зверьем сюда приехали.

— Вы правы. Я жду вашего отчета.

— Посмотрите в подзорную трубу. Она направлена туда, куда вам следует попасть.

Котельников прильнул к трубе. Он не поверил своим глазам. Выпрямившись, он достал из кармана листовку федерального розыска, внимательно посмотрел на фотографии и снова прильнул к подзорной трубе. Возле коттеджа на солнечной поляне гуляли двое, наслаждаясь свободой и девственностью природы. Красивая женщина в легком платьице собирала алые маки, так рано распустившиеся. Слабый ветерок теребил ее шикарные волосы и легкую ткань бирюзового платья. Мальчишка находился неподалеку и кормил с руки олененка. Сказочная картина, достойная кисти художника, а по мнению Никиты — ружья охотника. У него и впрямь чесались руки, теперь еще и слюнки потекли. Уж больно она ему понравилась. Такую убить, не отведав лакомого кусочка, просто грех. Никита выпрямился и достал из кармана конверт.

— Вот ваш гонорар, Борис. Вы действительно великий сыщик. Я не верил, что такие бывают. По этим бумагам вы без проблем получите все машины с таможни. Вам даже вопросов задавать не будут. Но вам понадобятся шофера для перегонки. Других сложностей не будет.

Иван взял конверт и небрежно сунул его в сумку, висевшую на плече.

— Глядя в подзорную трубу, вы решили, что они совсем рядом. Но до них не менее семи километров. Вам придется идти через лес. Воспользуйтесь компасом.

Северо-восток, на десять градусов вправо. Номер их коттеджа двести тридцать один. В лесу коттеджей немало, не сбейтесь с курса.

— А как быть с егерем? Он же пойдет с нами.

— Советую «потеряться» от него. Заставьте его собирать хворост для костра и уйдите. Он за вами не побежит. Это не входит в его обязанности. Только мусор за собой не оставляйте. В каждом коттедже найдется лопата.

— Я вас понял. Мы тоже не любим оставлять за собой следы и грязь.

— Тем лучше для вас. Прощайте.

Иван скрылся за дверью. Котельников вновь прильнул к трубе. Ему не терпелось оказаться там прямо сейчас, сию минуту. Он потер руки и отправился к своим друзьям докладывать о хороших новостях. Что теперь скажет толстяк? Фома неверующий! Обленились, избаловались, все им подавай на блюдечке с голубой каемочкой. Никита улыбался.

Тимохин уже поджидал Ушакова.

— Ну как? Произвел на подонка впечатление?

— Опасную игру ты затеял, капитан. Из людей живые приманки делаешь. Как тебя только земля держит!

— Держит, Ваня, крепко держит. Правда на моей стороне. А за сына ты не волнуйся. С ними Петруха, лучший егерь в мире.

— Им надо уходить с того места. Котельников знает точное направление.

— Вряд ли он дойдет туда. Жди в моем доме, к вечеру вернусь. С сыном вернусь.

— А с девчонкой что?

— Не твое дело. Она беглая, ее место в тюрьме. Выбрось ее из головы. Или уже запал?

— Она моего сына спасала, себя подставляла и достойна уважения.

Тимохин ухмыльнулся.

— Не переживай! Передачки ей носить будешь. Я тебе дам возможность выразить свою благодарность. Только не вздумай лезть в пекло. Без башки останешься.

Иван повернулся и пошел к одному из коттеджей.

Новоиспеченные охотники плотно позавтракали. В советчиках они не нуждались и решили выпить по стакану коньяка. Во фляги вместо воды тоже налили коньяк.

Продуктами себя не нагружали, пару яблок, лимончик на каждого и по жареному рябчику в рюкзак кинули. Выглядели они заправскими охотниками с патронташами на поясах, в резиновых сапогах и брезентовых ветровках.

***

Тимохин с серьезным видом похвалил их снаряжение и предложил трогаться с места. Первый день охоты посвящался разведке, изучению троп, установке флажков.

Он очень долго объяснял своим подопечным, как и что надо делать, на что обращать внимание, какие меры предосторожности соблюдать. Его никто не слушал.

Солнце взошло к зениту, и в полдень группа из пяти человек вошла в лес.

В восьми с половиной километрах от них Петро угощал гостей своими экзотическими деликатесами.

— Скажите, Петро, зачем вы гоняли нас на луг, как коров на пастбище? — спросила Анна.

— Не очень хотел, но объяснить надо. Только поймите меня правильно. Мой друг Андрей нашел тех бандитов, что гонялись за вами. Он привез их сюда. Схитрил, конечно, иногда у него это получается. Правильнее сказать, заманил убийц в наши угодья. Они находятся в охотничьем городке. Далеко от этих мест. Андрей дал им возможность взглянуть на вас в подзорную трубу, вот для чего вам пришлось выйти на открытое пространство.

У Анны кусок застрял в горле.

— Ты слышал, Иннокентий, с какими мы благородными людьми имеем дело?! Для них людей не существует! Просто куски мяса для приманки хищников! Видать, нечисть и вправду существует.

— Не обижайся, барышня! Через лес пройти невозможно. В нашем зоопарке все вольеры пусты. Зверье по лесам бродит. А к началу сезона мы их усыпляем и обратно в клетки сажаем.

— Спасибо, утешил. Но если ты сам сюда пришел, значит, найдутся и другие смельчаки.

— Найдутся — встретим. У нас не заржавеет.

— Человек с оружием опаснее зверя. Ему не обязательно подходить к тебе, чтобы убить. Мне нужно оружие.

— А ты умеешь с ним обращаться?

— Не беспокойся. У меня даже Иннокентий из «Макарова» по воронам стрелял. Нам время от времени не только рогатки попадаются.

— Хорошо, Анна. В сарае есть пистолет. Слева лежит под циновкой.

— Ага! А во дворе десяток псов с волчьими клыками бродят. И как я до сарая дойду?

— Возникнет необходимость, я псов отзову, но пока тебе беспокоиться рано.

— Петро встал. — Пойду родниковой водички принесу.

Лесник взял деревянное ведро, похожее на кадку, и вышел.

— Пистолет я могу принести, — тихо сказал Кешка, продолжая жевать моченое яблоко.

— Как?

— Очень просто. Когда ты спала, я ночью выходил на крыльцо. Взял с собой солонины. Они только с виду страшные, собаки-то. Сели вокруг меня, смотрят и рычат. Я им кусочки покидал, рычать перестали, а одна, черная, потом с моей руки ела. Гладить я ее побоялся, но зато поговорил с ними. Они умные, все понимают. Главное, резких движений не делать и не кричать на них.

Анна рассмеялась.

***

Отключить сигнализацию квартиры такому специалисту, как Родион Капралов, ничего не стоило. Он справился за пять минут. Открыть дверь было несложно. Не прошло и получаса, как он уже находился в квартире Семена Добровольского.

Задача, поставленная перед Родионом, была проста. Необходимо доказать следственным органам, которые здесь окажутся раньше хозяина — а в этом он не сомневался, — что один из четырех охотников подделал путевки в заповедник Десятниково. Почему на эту роль выбрали Добровольского, а не другого, объяснялось тем, что у программиста в доме имелось много дорогой и качественной копировальной техники, компьютеров и прочей аппаратуры.

Родион достал из спортивной сумки гербовую бумагу, положил ее в стол, разбросал несколько готовых бланков, поставил на подоконник банки с типографской краской, убрал в стол готовые клише, поддельную печать и ввел в компьютер соответствующую информацию. Теперь все говорило о том, что в доме можно было печатать бланки, делать штампы и печати. На видном месте Родион оставил поддельные пропуска в элитарные увеселительные заведения и диск с записью визита всей компании в квартиру Ушакова. С диском следователям придется повозиться, но, в конце концов, это их работа. Когда все было готово, Родион поставил квартиру на сигнализацию и ушел.

Часы показывали десять утра. Сейчас, в этот момент, Иван встречается с убийцами жены и дочери. Мало того, он берет от них взятку за то, чтобы те убили его сына. Страшно подумать о таком. Какие нужно иметь железные нервы! Родион поражался этому человеку, он знал, как тяжело Ивану. Они не раз ночевали в ангаре, готовя оборудование, и Родион просыпался от криков Ивана или видел его неподвижно сидящим в полной темноте, и только огонек сигареты тлел, освещая каменное лицо при каждой затяжке. Нет, железных людей не бывает. Есть люди, умеющие скрывать свое горе и держаться из последних сил. Только чего им это стоит!

Родион мчался на своей «Ниве» в Десятниково. Он не представлял себе, чем может закончиться страшная игра, но если он сможет помочь Ивану, то сделает это. Уезжая в заповедник, Ушаков не был таким самоуверенным, как в ту ночь, когда они ехали в усадьбу Грановской. Вчера вечером они ездили к Боре-Трапезнику. Иван оказался прав, вор в законе честнее генералов. Трапезник отдал им сумку с деньгами, ничего не тронув. И лишь по настоянию Ушакова старый вор согласился взять десять процентов с куша за так называемое беспокойство.

Отпраздновали победу и уехали. Только радости в глазах Ивана Родион не заметил, и сумку с деньгами он оставил Капралову со словами: «Пусть пока у тебя лежит».

Вот и закралась у Родиона мысль, что Иван не верит, что вернется с охоты. И конверт передал ему с инструкциями, что надо делать с дневником губернатора и пленками Грановской. Они даже не поехали на стоянку, где Нырок оставил машину с документами, не до того было. Иван думал только об одном — об операции в Десятникове. Они долго изучали карту заповедника и все подходы к нему. Карту достал тот мордастый капитан, иначе Иван не соглашался на ментовскую аферу. Но что такое карта? Все равно что работать вслепую. Они в этом убедились в особняке Грановской. Фортуна им улыбнулась, однако сколько трудностей встретилось на пути! Не счесть. Остались живыми, и слава Богу, но удача — дама капризная, сегодня улыбнется, завтра отвернется.

До Десятникова Родион доехал за два часа и оставил машину в лесу. От главных ворот его отделяло полкилометра, здесь он и должен был проделать брешь в ограждении. Перед ним стоял четырехметровый частокол с колючей проволокой наверху. Частокол убегал за горизонт и таял в дымке голубой границы неба и земли. Вросшие в землю бревна были забетонированы. Подойти к стене и то непросто, перед частоколом проходил глубокий ров с водой. Да, думали люди о защите. Теперь надо думать, как бесшумно преодолеть преграды, — до главного пропускного пункта полкилометра.

Родион долго разглядывал непреодолимое препятствие, затем расстегнул сумку и начал доставать инструменты.

***

Лес казался сказочным. Цвели ландыши, пели птицы, пару раз на них выходили олени. Олениха с пятнистым олененком даже не испугались их, похоже, ручные.

Кабаниха с поросятками пробежала через поляну. Молодь полосатенькая, а мамаша лохматая, бурая, но незлобная. Белки прыгали на плечи, но в руки не давались.

— Скажи-ка, Андрей Ильич, — заговорил Никита, — ты упорно идешь на запад. Почему бы нам не изменить направление? Однообразие надоедает.

— А куда вы хотите?

— Пойдем на север.

— На севере в пятнадцати верстах зверинцы. Сейчас хищники на воле гуляют. Далеко они не заходят, но чем ближе к северу, тем опасней. Медведь — не олень и не лось. Вынырнет из-за дерева, и ахнуть не успеешь.

— Ну да! «Татьяна — ах, медведь за ней!» Читали в детстве, но Татьян среди нас нет. Нас пятеро вооруженных мужиков. Можно и нервы себе пощекотать, а то пресно слишком, как в парке «Сокольники». Одно хорошо: пустые бутылки и обертки от чипсов под ногами не валяются.

— Отстрел медведей запрещен. Мы в своих правах ограничены. А на словах ты с ним не договоришься. Зверь по-русски не понимает. Так что на север мы не пойдем.

— Как скажешь. Пора бы отдохнуть малость, небольшой привальчик устроить.

— Это пожалуйста. Только на землю не садитесь. На гадюку напорешься, потом хлопот не оберешься. Тут на полянке пеньки есть. Сейчас выберемся.

В кустах прошмыгнула лисица, зайцев уже не считали, ежей тоже. На лесной лужайке действительно были пни, врытые, разумеется. Тут обо всем позаботились.

Но Никиту не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает, будто они сами дичь, а не охотники. Хотелось пить, но водой запасся только егерь, их фляги были заполнены коньяком, а голова и без того гудела от жаркого солнца. На свежем воздухе у них разыгрался аппетит, и, удобно устроившись, они перекусили яблоками.

Как все произошло, никто толком не понял. Никита прогуливался по поляне, разглядывал цветы и в какой-то момент оказался за спиной у егеря. Что-то мелькнуло в воздухе, и егерь свалился с пня. Котельников стоял, держа ружье за ствол.

— Матерь Божья! Чем это ты его? — испуганно спросил Юзов.

— Прикладом. Так, тихонечко погладил. Башка у него крепкая, удар держит.

— Зачем? — удивился Крупное.

— Затем, что нам на северо-восток идти надо, а не с этим придурком по лесам гулять. Обыщи этого козла, мне веревка нужна! — приказал Никита Добровольскому.

У егеря веревки не нашлось, зато имелись наручники и пистолет «Вальтер».

Добровольский прочитал то, что было выгравировано на рукоятке:

— "Хозяину русского леса Тимохину от маршала Жукова". Знатный раритет, только не похоже, что маршал Жуков знал нашего егеря. Спер небось у кого-нибудь.

Он подал пистолет Котельникову.

— Странный лесник! Зачем ему наручники? Лосям копыта стягивать? — удивился Юзов.

— Главное, они есть, а зачем — неважно. — Никита завел руки здоровяка за спину и щелкнул наручниками. — Вот так надежней будет.

Пистолет он взял себе и заткнул за пояс у спины, ружье егеря выбросил в кусты.

— Раньше чем через пару часов не очухается, — констатировал доктор, разглядывая рану на голове. — Хорошо ты его приложил!

— Старался. Заберите у него воду, и пошли.

Воду взять забыли, слишком суетились. Они привыкли к выходкам Никиты, и все же он не переставал их пугать непредсказуемостью. К таком; спиной лучше не поворачиваться. Сто раз пронесет, но на сто первый все равно укусит. Никита шел первым с компасом в руках.

— Этот чертов бугай увел нас слишком далеко! — ворчал Котельников. — Надо было сразу его замочить, как только в лес вошли, ни хрена я не понимаю в этих градусах.

— Я первым пойду, — вызвался Добровольский.

— Иди, Сеня, ты у нас самый умный, надеюсь, не заблудишься.

Никита передал ему компас и дал направление. Лес сгущался, под ногами захрустели высохшие ветки. Крики птиц звучали зловеще.

— Замрите на месте! — крикнул Крупнов. Он шел последним и смотрел на деревья. — Прямо в десяти шагах на ветке дуба рысь пригрелась. Видите уши с кисточками?

— Вот сейчас я ей дам кисточки! — Юзов снял ружье с плеча, прицелился и выстрелил.

Эхо пронеслось по лесу. Грачи и вороны сорвались с макушек деревьев и взвились в небо, размахивая черными крыльями. Дым рассеялся, рысь исчезла. На земле ее тоже не оказалось.

— Мазила! — злобно проворчал Котельников. — Тебе только со скальпелем у операционного стола трупы ворошить. Стрелок хренов! Ладно, вперед.

— Нажил себе врага, Аркаша, — развеселился Крупнов. — Теперь эта киска тебя не забудет. Очки новые заказывать пора.

— Говорил вам, картечью надо патроны заряжать, а вы жаканов понапихали. Пулей из двустволки хрен попадешь, — оправдывался Юзов.

— Плохому танцору, знаешь, что мешает? — посмеивался Никита, — А патроны мы готовые покупали. На медведя, а не на кошек. Мурзиков в Москве стрелять будешь.

Они шли и шли. Медведи им не попадались.

— Любят у нас попугать! Зверинцы, слоны, жирафы! Кошка ободранная попалась, и та сбежала.

Пекло кончилось, стало прохладнее, подул свежий ветерок. Они устали, и их мучила жажда.

— Хоть бы речушка какая или ручей попался! Глотка пересохла.

— Терпи, казак, атаманом будешь! Съешь лимон, — давал рецепты сын губернатора. — Сколько же мы уже прошагали?

— А черт его знает! Отсюда еще выбраться надо…

— Не бубни, Сеня, выберемся. Пойдем на юг и все равно на дорогу выйдем.

И все же пугали их не зря. Как это случилось, сказать никто не мог. Семен Добровольский на что-то наступил и провалился сквозь землю. Остальные замерли в испуге.

Раздался рык, тут же смешавшийся с человеческим воплем. Перед ними была яма, похожая на воронку от бомбы. Все отпрянули и рухнули на землю. Семен повис в воздухе вниз головой, из ямы виднелась только нога в петле, веревка была привязана к суку дерева. Ужаснее всего было то, что яма оказалась обитаемой. В ней что-то шевелилось. Испуганные до смерти охотники не сразу решились заглянуть вниз, а когда набрались храбрости, то двоих вырвало.

Четыре матерых волка, громадных, с окровавленными клыками, раздирали подвешенную добычу. Рук уже не было, горло перегрызено, плечи обглоданы. Они рычали и прыгали вверх, врезаясь резцами в тело, и выдирали куски. От кошмарного зрелища искатели приключений потеряли дар речи. Они отползли, потом поднялись на ноги и побежали. Первым несся Никита, остальные за своим вожаком.

Минуты через две они очутились на поляне, где стояла сторожка, ее двери были не заперты. Они ворвались вовнутрь.

Сейчас коньяк их устраивал больше, чем вода. Они пили каждый из своей фляги и молчали. Никто не мог проронить ни слова.

***

Он не мог понять, как его, опытного, заслуженного генерала, контрразведчика, могли обвести вокруг пальца несколько сопляков. Корякин сидел на веранде и тупо смотрел на цветущие в саду вишни. Все, что ему оставалось, — взять пистолет и застрелиться. Такого позора он не перенесет. Жизнь прожита зря. Слишком легко ему давались высоты, слишком умны были заместители, исполнители работали профессионально и четко, а высокое начальство его хвалило. Он принимал награды как должное и в итоге накопил, как ему казалось, огромный опыт по отбору нужных людей и научился манипулировать ими. И вот на старости лет ему выпала великолепная возможность оправдать свое звание, защитить генеральскую честь, но над ним грубо посмеялись. Сейчас он не сомневался в том, что некий взломщик Борис вошел в сговор с Филиппом, и они сообща разработали план его уничтожения.

Как он мог поручить такое дело человеку, о котором ничего не знал!

Наверняка даже имя у него вымышленное. Но генерала, уверовавшего в собственную гениальность, противник не интересовал, и его обыграли. Денег нет, пленки пустые, дневник — подделка. А если пойти ва-банк? Где находится оригинал, он не знал, но не верил, что такие прохвосты, как Борис, отдадут дневник губернатору.

Нет, они вытянут из Котельникова все жилы, выжмут как лимон, а потом бросят в сточную канаву как отработанный материал. Но если их опередить и пойти на риск прямо сейчас? А в чем риск? Что может потерять почти покойник? Пистолет, прижатый к виску собственной рукой, от него никуда не денется. Застрелиться он успеет. А если повезет? А если не все потеряно? Уж губернатора он сможет обхитрить, тот небольшого ума, если нанял для такой работы Попова. Котельников крупная фигура в печати и по телевидению, а на самом деле слаб и беспомощен.

Думая об этом, Корякин воспрял духом. Он хватался за соломинку, но даже соломинка внушает человеку надежду, если хвататься больше не за что. Его мысли оборвал старый прислужник, единственный верный холоп, Петрович.

— Федор Иваныч, к тебе дама красивая пришла.

Корякин вздрогнул. Грановская? Только сейчас он понял, как боится ее.

— Какая еще дама? Я никого не принимаю.

— Следователь прокуратуры.

Следователей Корякин не боялся. У него выработался на них иммунитет. За свою жизнь он повидал их тысячи и умел с ними разговаривать.

— Пригласи. Пусть зайдет.

— Слушаюсь.

На веранде появилась женщина лет тридцати пяти. Петрович оказался прав, она была действительно хороша собой, но все портил подполковничий мундир. От опытного глаза генерала не ускользнуло ее волнение, похоже, она надела мундир для большей уверенности в себе.

— Следователь по особо важным делам Ксения Задорина. Могу я поговорить с вами, генерал?

— Я давно уже не генерал. Федор Иваныч меня зовут. Присаживайтесь.

Ксения села в плетеное кресло и достала из папки блокнот.

— Из уважения к вам мы не стали вызывать вас повесткой в прокуратуру, я решила сама приехать.

— Вижу, уже оценил, но, скорее всего, вы подумали, что я не явлюсь по повестке, а вам время дорого.

Ксения еще не освоилась. Вот когда она найдет нужный подход, тогда держитесь, генерал. В ближнем бою ей не было равных.

— Я скажу, что мне известно, Федор Иваныч, причем доказательно известно, и хотелось бы услышать от вас вразумительные пояснения.

— К вашим услугам, прекрасная амазонка. Весь внимание.

— Начнем с налета на больницу. Вы и трое ваших подчиненных из агентства «Факел» проникли в травматологическое отделение и устроили там стрельбу. В результате погиб один из ваших сотрудников, капитан запаса Александр Ревенко, и оперуполномоченный райотдела лейтенант Савченко. Можете объяснить, каким образом и почему это произошло?

Лицо Корякина оставалось невозмутимым. Такие мелочи его не волновали, а подлить ложечку дегтя в медовую жизнь Грановской неплохо бы. Даже с превеликим удовольствием.

— Очень хорошо помню тот случай. Мы поднялись в отделение, чтобы задать несколько вопросов госпоже Железняк. Она находилась там с ребенком. Но мы ее не застали. Дамочка сбежала по непонятным нам причинам. Мы уже собирались уходить, как в коридоре появилась милиция с оружием в руках, и они первыми открыли огонь. Ревенко и ваш опер выстрелили одновременно. Состоялась своего рода дуэль. Оба получили смертельные ранения. Но мы тем не менее не стали продолжать бойню и ушли.

— Пулей от пистолета «беретта» был убит больной из шестой палаты.

— Я хочу подчеркнуть, что мы защищались, отстреливались. Больной вышел из палаты в то время, когда по коридору летали пули. Это чистая случайность. Но я знаю, что его убил Филипп Самохвалов. Именно он стоял у правой стены, когда открылась дверь палаты. Уверяю вас, он сделал это не нарочно. Как видите, я от закона ничего не скрываю. Я сам всю жизнь отдал служению закону.

— В таком случае, может, вы мне объясните, на каком основании частное охранное агентство присвоило себе право допрашивать людей? Ведь, как вы выразились, именно с этой целью ваша команда явилась к Анне Железняк.

— Не цепляйтесь к словам, госпожа следователь. Я всю жизнь в органах, и у меня выработался определенный лексикон. Скоро и вы будете разговаривать телеграфным языком. Издержки профессии. Назовем допрос беседой. Что дальше?

— Цель беседы?

— Согласитесь, что на этот вопрос я мог бы не отвечать. Это сугубо личное дело. Но я пойду вам навстречу и скажу правду, так как не вижу в ней ничего, марающего честь офицера. Агентство «Факел» принадлежит Марине Грановской.

Надеюсь, слышали о такой. Мы все ее слуги, она отдает приказы, а мы выполняем, за что и получаем свою скромную зарплату. А предыстория такова. Когда был жив муж Марины Григорий, он питал слабость к женскому полу. Анна Железняк в то время была его любовницей. За неделю до его смерти Анна похитила у Грановского ценные бумаги на сумму двести миллионов долларов. Вы только вдумайтесь в эту цифру! Когда Григория похоронили, Анна поняла, что совершила глупость, потому что ничего не сможет сделать с этими бумагами. Она решила их продать жене своего покойного любовничка, а Марина решила вернуть собственность бесплатно.

Началась война. Анна оказалась крепким орешком, и Грановская решила унять ее пыл и дать ей время подумать. С этой целью ей подбросили наркотики в дом и навели на нее оперативников. Пришлось подбросить деньжат судье, чтобы тот вынес приговор построже. Условия простые: если Анна захочет вернуть бумаги, ее тут же освободят, но Анна решила бежать. Соответственно Грановская приказала разыскать беглянку.

— Кто именно ей подбросил наркотики?

— На это дело послали трех человек. Имя того, кто подбрасывал героин, могу назвать: все тот же Филипп Самохвалов. Он не знал, что его напарники снимают весь процесс на видеокамеру.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17