Современная электронная библиотека ModernLib.Net

87-й полицейский участок (№40) - Отрава

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Макбейн Эд / Отрава - Чтение (стр. 3)
Автор: Макбейн Эд
Жанр: Полицейские детективы
Серия: 87-й полицейский участок

 

 


— Короче говоря, мы именно так и ведем расследование.

— Так вы говорите, что этот человек был другом Мэрилин?

— Да, сэр.

— И она дала вам мое имя как одного из своих друзей?

— Да, сэр.

— Гм, — пробормотал Эндикотт.

— Вы ведь ее друг, не так ли? — спросил Уиллис.

— Да, разумеется.

— И давно вы с ней знакомы?

— Уже, пожалуй, почти год. Мы встретились вскоре после того, как она переехала сюда из Техаса. Ее отец миллионер, занимается нефтью или скотом. Я уже и не помню точно. Он поселил ее здесь в городе... вы были у нее?

— Да, сэр.

— Очень шикарный дом, для обожаемой доченьки — все самое лучшее. Судя по ее словам, он порядочный скряга, но когда речь заходит о единственной дочери, тут уж он не скупится.

— А вы не знаете, где конкретно он живет?

— По-моему, в Хьюстоне. Да, убежден, что она говорила про Хьюстон.

— А как зовут ее отца? Она никогда не упоминала при вас его имени?

— Если и упоминала, то я не помню.

— Как вы с ней познакомились, мистер Эндикотт?

— Я как раз разводился... вам когда-нибудь приходилось проходить через эту процедуру?

— Нет, сэр.

— А вы женаты?

— Нет, сэр.

— Так вот если брак — это чистилище, то развод — настоящий ад, — улыбнулся Эндикотт. — Тем не менее я испил эту чашу. Затем я приобрел хорошую одежду, стал пользоваться мужским одеколоном, чуть не купил мотоцикл, однако благоразумие одержало верх, стал ходить в бары, читать объявления о знакомствах в «Сэтердей Джорнал»... ну вы знаете...

— Да, сэр.

— ...и что самое главное для недавно разведенного мужчины, вышедшего на охоту, стал ходить по музеям.

— По музеям?

— Да, мистер Уиллис, по музеям. Множество приятных и интеллигентных дам посещает музеи этого города практически каждый день. Особенно картинные галереи. И особенно в дождливые дни. Таким образом я и встретил Мэрилин. В Музее изящных искусств на окраине города в одну дождливую субботу.

— И это произошло почти год тому назад.

— По-моему, в апреле. Да, почти год.

— И после этого вы с ней встречались.

— Да, конечно. Мы сразу поладили. Знаете, она необыкновенная женщина. Хорошо воспитана, умна, интеллигентна, ее общество доставляет удовольствие.

— И вы часто с ней встречаетесь?

— По крайней мере раз в неделю, иногда чаще. Иногда мы вместе уезжаем куда-нибудь на выходные, но это бывает не часто. Мы очень близкие друзья, мистер Уиллис. Мне пятьдесят семь... — Уиллис удивленно поднял брови. — ...И я рос в такое время, когда мужчина не рассматривал женщину как друга. Единственное, что нас интересовало, это как бы задрать ей юбку. Но времена изменились, и я тоже. Мне бы не хотелось обсуждать наши отношения, думаю, что и Мэрилин не станет этого делать. Но это все неважно. Важно то, что мы — настоящие друзья. Мы можем поделиться друг с другом своими переживаниями, мы можем полностью расслабиться в обществе друг друга, мы просто очень близкие и хорошие друзья, мистер Уиллис. И для меня это значит очень много.

— Понимаю, — сказал Уиллис и неуверенно добавил: — А вас не беспокоит, что у нее кроме вас есть и еще друзья?

— Ну почему же это меня должно беспокоить? Если бы мы с вами были друзьями, мистер Уиллис, разве бы меня беспокоило то, что вы дружите еще с кем-то? Вы рассуждаете так же, как и я прежде. Что невозможно мужчине и женщине оставаться хорошими друзьями без того, чтобы в их отношения не примешивалось множество всякой ерунды. Мэрилин встречается с другими мужчинами, и я знаю об этом. Она красива и умна. Я ничего другого и не ожидал. И я убежден, что некоторых из них она также считает своими друзьями. Но ведь дружба не требует исключительности? И если она спит с кем-либо из них — так это ее дело, я никогда ее об этом не спрашиваю — ведь и я сплю с другими женщинами? Вы меня понимаете, мистер Уиллис?

Он пытался доказать, что в его душе нет места ревности. Что он не мог убить Джерри МакКеннона, поскольку не знал его и ему были безразличны их отношения с мисс Холлис, — даже если бы они с Мэрилин трахались сутки напролет на тротуаре прямо перед зданием полиции.

— Думаю, да, — сказал Уиллис. — Спасибо за то, что уделили мне время и внимание.

Они изучили еженедельник МакКеннона на март.

Карелла стал проверять еженедельник по телефонному справочнику, взятому из квартиры МакКеннона, и по телефонной книжке из его кабинета в «Истеке».

Часто упоминаемый «Ральф», безусловно, был президентом компании, а частые встречи с ним вполне вписывались в жизнь фирмы, имеющей «блестящее будущее».

Из телефонной книжки МакКеннона Карелла узнал, что:

1. «Элтроникс» — это вовсе не неправильное написание «Электроникс». Действительно, в Калм Пойнте имеется фирма «Элтроникс», занимающаяся поставкой электронного оборудования для цифровых систем.

2. «Пирс Электроникс» — была еще одной фирмой-поставщиком, которая на сей раз находилась в самой Айсоле.

3. «Диномат» — фирма, занимающаяся охранной сигнализацией в Риверхеде.

4. Кари Зангер, Пол Хопкинс, Лоренс Барнз, Макс Стейнберг, Джеффри Инграмз, Сэмьюэл Оливер, Дейл Пакард, Льюис Кинг, Джордж Эндрюз, Ллойд Дейвис, Ирвин Фейн, Питер МакИнтайер, Фредерик Картер, Джозеф Ди Анджело, Майкл Лейн, Ричард Хеллер, Мартин Фаррен, Томас Хейли, Питер Лэндон, Джон Филдз, Леонард Харкеви, Джон Ангер, Бенджамин Джеггер и Алекс Сэндерсон — потенциальные клиенты «Истека», именно таким образом и указанные в телефонной книге МакКеннона. Некоторые из этих имен были уже вычеркнуты. Возможно, они уже стали постоянными покупателями или же потеряли интерес к продукции фирмы.

Из телефонной книжки Айсолы Карелла узнал, хотя, разумеется, догадывался и без этого, что «Марио», «Кофейный домик», «Дом Аскота», «У Джекки», «У Джонси», «Л Италико» и «Нимрод» — это рестораны. Он не смог найти сведений насчет «Харольда», где МакКеннон ужинал в 7.00 восьмого марта, поэтому решил, что Харольд — это его приятель, как, возможно, и Хиллари (вечеринка 15 марта в восемь часов), а также Колли (вечеринка в семь часов, тридцатого марта, на которую МакКеннон никогда уже не сможет прийти).

И тут Мейер, который дымил сигаретой и лез со своими советами, пока Карелла составлял список, между делом заметил, что он не стал бы игнорировать вечеринки 8-го и 15-го марта. Он напомнил Карелле давний случай, который они расследовали вдвоем, когда телевизионный комик по имени Стэн Гиффорд упал замертво во время прямого эфира прямо на глазах у примерно сорока миллионов зрителей. После вскрытия медэксперт — а это опять-таки был Пол Блэни — дал заключение, что Гиффорд проглотил дозу, в сто тридцать раз превышающую смертельную, некоего яда строфантина, гибель от которого наступает через несколько минут.

— Помнишь, тогда выяснилось, что убийца сам изготовил желатиновую капсулу? — сказал Мейер. — Так что, возможно, здесь то же самое.

— Возможно, — кивнул Карелла.

Но он знал, что это было бы слишком просто.

Тем не менее, проверяя все записи, он нашел имена Харольда Сэча и Хиллари Лоусон в личной записной книжке МакКеннона и отметил себе, что надо связаться с ними и поспрашивать насчет тех вечеринок. Он также выписал данные о Николасе Ди Марино, для которого, как он догадался, Колли собирался устраивать вечеринку в эту субботу, но пока не намеревался ему звонить.

Одинаковые записи на одиннадцать часов восьмого, пятнадцатого и двадцать девятого марта (еще одна встреча, которая уже никогда не состоится) навели Кареллу на мысль, что «Элсворт» может быть врачом или стоматологом. Проверив записную книжку МакКеннона, он нашел телефон Рональда Элсворта, врача-стоматолога, там же был указан и адрес его кабинета — Каррингтон-стрит, 257, здесь, в Айсоле.

Связавшись с начальником МакКеннона, Карелла выяснил, что Крюгер, у которого проводилась установка, являлся Генри Крюгером из Калм Пойнта. Однако Грегорио не знал ни Анни, ни Франка, и в записной книжке МакКеннона не значились эти имена. Карелла подумал, что этот самый Франк, очевидно, лежал в больнице — поэтому он послал ему цветы, и что МакКеннон звонил какой-то Анни, чтобы узнать, в какой именно больнице.

Карелла не любил фильмов с большим количеством действующих лиц. Так же он терпеть не мог дел, где число связанных с преступлением лиц множилось в геометрической профессии.

Как бы ему хотелось хоть раз в жизни расследовать дело, в котором было бы всего два человека на необитаемом острове — причем один из них — жертва, а второй — вероятный убийца.

Хотя бы раз в жизни.

Однако сейчас ему предстояло разбираться именно с этим делом.

Глава 4

К восьми часам вечера этого вторника Уиллис успел поговорить со всеми мужчинами из короткого списка «друзей» Мэрилин Холлис, который она без особой радости им предоставила, и решил, что пора нанести этой даме еще один визит.

Он не стал предупреждать ее о своем приходе.

Без всякого приглашения он подъехал к дому 1211 на Харборсайд Лейн и припарковал машину у обочины на другой стороне улицы возле небольшого сквера. По-прежнему было холодно и ветрено. От ветра у него растрепались волосы и раскраснелось лицо. Он позвонил и стал ждать.

— Микки, это ты? — заговорил динамик голосом Мэрилин Холлис.

— Нет, — ответил он. — Это детектив Уиллис.

Наступила продолжительная пауза.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, если у вас найдется для меня пара минут.

— Простите, но сейчас я не могу с вами разговаривать. Ко мне должны прийти.

— Когда я смог бы зайти к вам? — спросил он.

— Лучше бы никогда, — сказала она, и он мог поклясться, что женщина улыбнулась.

— Может быть, немного попозже?

— Простите, нет.

— Мисс Холлис, речь идет об убийстве...

— Простите, нет, — повторила она.

Послышался щелчок, и наступила тишина.

Он снова нажал на кнопку.

— Послушайте, — послышался из динамика ее голос. — Мне действительно очень жаль, но...

— Мисс Холлис, — сказал он, — неужели мне придется предъявить вам ордер лишь для того, чтобы с вами побеседовать?

Молчание.

— Хорошо, заходите.

Зажужжал зуммер. Он повернул ручку и прошел в подъезд, затем загудел еще один зуммер, и открылась дверь, ведущая внутрь дома. Он отворил ее и осторожно вошел в отделанную деревянными панелями гостиную. В другом конце комнаты в камине горел огонь, тлели ароматные палочки. Хозяйки нигде не было.

Он закрыл за собой дверь.

— Мисс Холлис? — позвал он.

— Я наверху. Снимайте пальто и садитесь. Я разговариваю по телефону.

Он повесил пальто на вешалку у дверей и сел в обитое красным бархатом кресло. Микки, подумал он. Что еще за Микки? Наверху была тишина.

— Мисс Холлис, — позвал он опять.

— Сейчас, одну минуточку, — откликнулась она.

Он ждал не менее десяти минут, пока, наконец, она не спустилась по деревянной с резными перилами лестнице. На ней было что-то бледно-голубое и облегающее, талия перетянута широким поясом, в ушах сверкали сапфировые серьги, на ногах голубые, в тон платью туфли на высоких каблуках. Светлые волосы были убраны назад, открывая бледное лицо. Голубые тени и никакой помады.

— Вы пришли очень не вовремя, — сказала она. — Я одевалась.

— А кто такой Микки? — спросил он.

— Человек. Я только что позвонила, сказала, что задержусь. Надеюсь, вы ненадолго? Хотите чего-нибудь выпить?

Это предложение его удивило. Обычно человеку не предлагают выпить, выставляя его из дома.

— Вы все еще при исполнении?

— Вроде бы.

— В четверть девятого?

— Много работы, — ответил он.

— Так какая же ваша любимая отрава? — поинтересовалась она, и на мгновение ему показалось, что Мэрилин цинично пошутила. Однако она направилась в сторону бара в другом конце комнаты.

— Виски, — сказал он.

— Ага, — кивнула она, — значит, вас все-таки можно совратить, — и с улыбкой обернулась к нему: — Что-нибудь добавить?

— Лед, пожалуйста.

Он смотрел, как она кидает ледяные кубики в два невысоких стакана, а затем наливает ему виски, а себе джин; как несет эти стаканы в его сторону. Бледная лошадка, бледный всадник, интересная бледность.

— Идите сюда, к камину, — пригласила она, — здесь уютнее. — С этими словами Мэрилин направилась к дивану, обитому таким же красным бархатом. Он встал, подождал, когда она сядет, и уселся рядом с ней. Она положила ногу на ногу. На мгновение мелькнуло обтянутое нейлоновым чулком колено, но она тут же одернула юбку со скромностью монашенки. Он почему-то вдруг подумал: зачем она выбрала такое слово — «уютнее»?

— Так что это за Микки? — спросил он.

— Маус, — сказала она и опять улыбнулась.

— Ага, значит, это мужчина.

— Нет, я пошутила. Микки — моя подруга. Мы собирались пойти куда-нибудь поужинать. — Она взглянула на часы. — Если, конечно, не засидимся с вами заполночь. Я обещала ей перезвонить.

— Я ненадолго, — успокоил он.

— А почему так срочно?

— Это не срочно.

— Значит, что-то важное?

— Да нет, я бы не сказал. Просто меня кое-что беспокоит.

— И что именно?

— Ваши друзья.

— Том, Дик и Гарри? — спросила она и снова улыбнулась. Мэрилин напомнила о их первой, довольно напряженной встрече, однако теперь говорила о ней с шуткой, как бы пытаясь наладить с ним отношения. Ему сразу же показалось, что женщина старается его как-то умаслить. И это навело его на мысль, что ей, очевидно, есть что скрывать.

— Я говорю о том списке, что вы нам дали, — сказал он. — Мужчины, которых вы считаете своими близкими друзьями.

— Да, так и есть, — кивнула она.

— И они мне сказали то же самое. — Он помолчал. — Вот это-то меня и беспокоит.

— Так что конкретно вас беспокоит, мистер Уиллис? — она уселась поудобнее и опять поправила юбку.

— Нелсон Райли, Чип Эндикотт, Бэзил Холландер.

— Да, да, я знаю их имена.

Бэзил Холландер, тот самый тип, который сообщал по автоответчику о билетах в филармонию, ответил Уиллису то же самое, что Нелсон Райли и Чип Эндикотт. Он считал Мэрилин Холлис очень близким своим другом. Потрясающая девушка. С ней очень здорово. Однако Холландер (который на автоответчике назвался «Бэзом») оказался на редкость неразговорчивым собеседником — лишь «да» — «нет» — «ну» — то, чего терпеть не могут все детективы на свете. Каждое слово приходилось вытягивать из него клещами.

— Вы давно ее знаете?

— Да.

— Как давно?

— Ну...

— Год?

— Нет.

— Больше?

— Нет.

— Десять месяцев?

— Нет.

— Меньше десяти месяцев?

— Да.

— Менее десяти месяцев, но больше, чем пять?

— Да.

— Восемь месяцев?

— Да.

— Вы хорошо ее знаете?

— Ну...

— Ну, к примеру, вы с ней спите?

— Да.

— Регулярно?

— Нет.

— Часто?

— Нет.

— Иногда?

— Да.

— Вы знаете человека по имени Джерри МакКеннон?

— Нет.

И далее все в этом духе.

И больше всего Уиллиса беспокоило то, что вся эта троица говорила одно и то же.

Несмотря на непохожую манеру разговаривать (например, Холландер вдруг неожиданно разразился целой речью в самой середине их беседы о каком-то пианисте, о котором Уиллис и слыхом не слыхивал), различные профессии и образ жизни (Холландер был бухгалтером, Райли — художником, Эндикотт — юристом), а также возраст (Эндикотту исполнилось пятьдесят семь, Райли — тридцать восемь или девять, Холландеру — сорок два), так вот, несмотря на все это, Уиллис не мог отделаться от чувства, что вполне достаточно было бы записать на пленку их первый разговор с Мэрилин и не тратить времени на беседы с этими тремя.

Она говорила:

— Мы очень близкие друзья.

— Мы иногда спим.

— Мы хорошо проводим время вдвоем.

— Они не знают Джерри МакКеннона.

— Они не знают друг друга.

Тем не менее три разных человека, не знающие друг друга, определили свои отношения с Мэрилин Холлис буквально одними и теми же словами. И у каждого из них оказалось надежное алиби на ночь воскресенья или утро понедельника — когда МакКеннон убивал себя или же убивали его.

Нелсон Райли катался с этой дамой на лыжах в Вермонте.

Чип Эндикотт в воскресенье вечером присутствовал на банкете Ассоциации адвокатов, а рано утром в понедельник уже был на своем рабочем месте.

В воскресенье вечером Холландер посетил музыкальный вечер в Рэнделл Форбз Холл в Спрингфилдовском Центре. В понедельник утром, когда, по всей вероятности, МакКеннон испускал последний вздох, цепляясь за телефон, Холландер ехал на метро в свою бухгалтерию компании «Кайли, Бенсон, Маркс и Рудольф».

И все открыто, на виду у множества людей.

Однако Уиллис не мог отделаться от чувства, что он три раза просмотрел одну и ту же пьесу, где главную роль играют три различных актера, повторяя слова драматурга в своей собственной творческой интерпретации.

Была ли этим драматургом Мэрилин Холлис?

Не сняла ли она трубку в ту самую минуту, как из ее дома вышли полицейские, чтобы позвонить Нельсону, Чипу и Бэзу, и сообщила им, что у нее только что была полиция и что она будет очень благодарна, если они скажут копам, что являются ее старыми, хорошими друзьями и в жизни не слышали о Джерри МакКенноне.

Но если это и так — то почему?

У нее самой железное алиби.

Да и у других тоже.

Если бы только они не говорили одно и то же.

Ну и что? Может быть, у всех были с ней одинаковые отношения.

Возможно, Мэрилин совершенно точно определила для них, что значит «дружба», и да поможет Господь тому бедняге, кто хоть на дюйм отклонился от предписанного курса.

Возможно.

— Расскажите мне о них поподробнее, — попросил он.

— Да нечего особенно и рассказывать, просто хорошие друзья. — И вдруг неожиданно спросила: — А вы кого-нибудь убивали в своей жизни?

Он с удивлением воззрился на нее.

— Почему вы спрашиваете?

— Так. Из любопытства.

Он немного помолчал, затем сказал:

— Да.

— И как вы себя чувствовали?

— Мне кажется, что это я пришел вас спрашивать.

— Да черт с ними с вопросами, — отмахнулась она. — Я уже поговорила с ними всеми и точно знаю, что вы говорили и что говорили они, так что незачем к этому снова возвращаться. Ведь вы пришли сюда, потому что они вам рассказали совершенно одно и то же, так ведь?

На сей раз пришла его очередь хлопать глазами.

— Разве не так?

— Ну... в общем, в общем, да, — промямлил он.

— Вы говорите совсем как Бэз, — засмеялась она. — Я его обожаю, он такой душка. Я обожаю их всех, они хорошие друзья.

— Да. И они так сказали.

— Я прекрасно знаю, что именно они вам сказали. И вы решили, что они лгут, что это я их научила. Но зачем мне это делать? И разве не можем мы действительно относиться друг к другу именно таким образом? Просто как очень хорошие друзья? Все мы? Только по отдельности?

— Возможно.

— А у вас есть близкие друзья, мистер Уиллис?

— Да.

— И кто?

— Ну...

— Ага, опять вы говорите, как Бэз.

— У меня есть друзья, — сказал он и впервые в жизни подумал, а так ли это.

— И кто они? Тоже полицейские?

— Да.

— Женщины-полицейские?

— Некоторые из них — да.

— Так кто ваши друзья?

— Ну... я не думаю, что моих знакомых женщин-полицейских можно так назвать в вашем понимании слова «друзья»... нет, пожалуй, нет.

— Тогда кто они вам? Любовницы?

— Нет, ни одна из женщин, с которой я встречаюсь, не является полицейским.

— А у вас вообще есть настоящие друзья среди женщин? Женщин, которых вы могли бы назвать настоящими и близкими друзьями?

— Ну...

— Вы очень хорошо пародируете Бэза, мистер Уиллис. Так что, мне так и продолжать называть вас мистер Уиллис? А как ваше имя?

— Харольд.

— И именно так и называют вас ваши друзья?

— Они зовут меня Хэл.

— Можно я тоже буду называть вас Хэл?

— Ну...

— Ой да ладно тебе. Клянусь Богом, я его не убивала! Расслабься. Пей виски, грейся у огня, зови меня Мэрилин. Расслабься!

— Ну...

— Хэл, — сказала она.

— Что?

— Расслабься, Хэл.

— Я расслабился, — ответил он.

— Нет, ты не расслабился. Я знаю, когда мужчина расслабляется, а ты — нет. Ты очень напряжен. Это потому, что ты считаешь, что это я убила Джерри и именно поэтому угощаю тебя виски и приглашаю погреться у своего огня, разве не так?

— Ну...

— Если хочешь быть моим другом, будь со мной откровенен, договорились? Ненавижу лицемеров. Даже если они и копы.

Уиллис не мог скрыть своего удивления. Он быстро сделал глоток виски — чтобы убедиться, что не спит, что находится при исполнении своих обязанностей и ему необходимо задать несколько важных вопросов, и затем спросил:

— Да, но вы не можете не согласиться, — три разных человека говорят мне одно и то же, это, мягко говоря, выглядит несколько странно...

— Ничего подобного, — возразила она. — Никто из них совершенно не умеет лгать, именно поэтому они мои друзья. Вот что нам нравится друг в друге, Хэл. Отношения, полностью лишенные всяческого притворства и вранья. Тебе когда-нибудь приходилось слышать о таких отношениях?

— Ну... да нет, пожалуй.

— Ты много потерял. Еще налить?

— Я знаю, у вас встреча...

— Она подождет, — Мэрилин встала с дивана.

— Того же?

— Да, пожалуйста, — Уиллис протянул стакан и не отрываясь следил за ней, пока она двигалась к бару.

— Смотришь на мою попку? — спросила она.

— Ну...

— Если да, — так и скажи.

— Да, смотрел. До тех пор, пока вы об этом не заговорили.

Она вернулась, протянула ему наполненный стакан и села рядом.

— Расскажи мне о мужчине, которого ты убил.

— Это был не мужчина.

Уиллис давно ни с кем не говорил об этом. Не хотел говорить и сейчас.

— Значит, это была женщина.

— Нет.

— Тогда кто же?

— Оставьте это, — сказал он. Он выпил виски одним глотком и встал: — Мисс Холлис, я знаю, что вы заняты, так что мне, пожалуй, лучше...

— Испугался? — спросила она.

— Да нет, не особенно.

— Тогда сядь.

— Зачем?

— Потому что мне нравится с тобой разговаривать. Именно с разговора все это и начинается.

Он взглянул на нее.

— Что это?

— Что значит «что»? Что значит «это»?

— Я пришел сюда с улицы...

— Да и...

— Вы чуть не накинулись на меня, когда мы встретились в первый раз...

— Это было в первый раз.

— А теперь...

— А теперь садись и поговори со мной.

— Вас ждет ваша подруга...

— Так кого ты убил? — сказала Мэрилин.

Он продолжал смотреть на нее.

— Сядь, — сказала она. — Ну пожалуйста.

Он молчал.

— Дай-ка я освежу, — она взяла у него пустой стакан. Он снова смотрел, как она идет к бару и наливает в один стакан виски, в другой — джин.

Меньше всего ему хотелось говорить о том давнем случае. Он смотрел на ее попку и надеялся, что она больше не спросит, смотрит ли он на ее попку. Она не спросила, и он почувствовал облегчение. Мэрилин вернулась, протянула ему стакан с виски и снова села. Опять мелькнули обтянутые нейлоном коленки. Но на сей раз она не стала поправлять юбку. Уиллис продолжал стоять.

— Садись, — сказала она, похлопывая по дивану. — Так кого ты убил, Хэл?

— Почему вы хотите знать об этом?

— Люблю откровенность, — она пожала плечами.

Он молчал, не зная, как поступить.

— Ну говори же, — потребовала она.

В камине послышался треск. Осели прогоревшие дрова.

— Ну скажи мне, Хэл!

Он глубоко вздохнул.

— Это был мальчик.

— Что?

— Это был мальчик.

— Сколько лет?

— Двенадцать.

— О Господи, — тихо проговорила она.

— И в руке у него был револьвер тридцать седьмого калибра.

— И когда же это было?

— Давно.

— Как давно?

— Я только пришел в полицию.

— А он был белый или чернокожий?

— Черный.

— Это еще хуже.

— Хуже уже быть не могло.

— Я хотела сказать...

— Я знаю, что вы хотели сказать. Это все, конечно, так, но... понимаете, для меня это было не так важно... то есть то, что писали газеты — белый коп убил невинного темнокожего мальчика... он совершил ограбление, он только что убил троих в винном магазине... мне пришлось его убить, иначе в следующую секунду он бы убил меня. Но... но ему было всего двенадцать лет.

— Боже, — почти прошептала она.

— Да, — сказал он. — В этом-то все и дело.

— Какой же это был кошмар для тебя.

Молчание.

Он и сам не мог понять, почему рассказал ей об этом. Ах да, откровенность...

— Его мать... его мать пришла в полицию, — продолжал он почти шепотом. — И она... она спросила сержанта, где можно найти постового Уиллиса... тогда они называли нас постовыми, так сейчас называют лишь офицеров патрульной службы... а я только что вернулся из Центрального управления, где мне пришлось все утро отвечать на вопросы, и сержант ей говорит: «Так вот он, мадам». Он же не знал, что она — мать мальчика, а она подошла ко мне и... и... плюнула в лицо. Она ничего не сказала. Просто плюнула мне в лицо и вышла. Я остался стоять... я... кругом были люди... полицейские... там всегда много народу... и я... по-моему... по-моему, я заплакал.

Он пожал плечами.

И снова замолчал.

Она не спускала глаз с его лица.

Два выстрела в грудь.

А он продолжал идти в его сторону.

И еще один выстрел в голову.

Он попал ему между глаз.

Потом было множество вопросов. Два громилы из отдела убийств. Было много шума. Какие-то ребята местной телестудии пытались проникнуть в винный магазин, снять сцену той бойни. Владелец и две женщины лежат на полу в луже крови, кругом разбитые бутылки. А на улице парнишка с размозженной головой.

«Дерьмо», — подумал он.

«Этот город, этот мерзкий, проклятый, вонючий город», — подумал он.

— С тобой все в порядке? — спросила Мэрилин.

— Да, — ответил он.

— Ты даже не дотронулся до своего виски.

— Да, пожалуй.

Она подняла стакан.

— За золотые дни и фиолетовые ночи!

Он кивнул, но ничего не ответил.

— Это любимый тост моего отца, — сказала она. — И сколько тебе лет, Хэл?

— Тридцать четыре.

— А сколько тебе было, когда это случилось?

Он отпил виски.

— Двадцать два. — Уиллис покачал головой. — Он только что убил троих в этом магазине. Владельца и двух женщин.

— Я бы на твоем месте сделала то же самое, — сказала Мэрилин.

— Ну... — Уиллис опять пожал плечами. — Если бы он хотя бы опустил пистолет...

— Но ведь он этого не сделал...

— Я приказал, чтобы он опустил, я предупреждал его... — он снова покачал головой. — Он шел прямо на меня.

— И ты его застрелил.

— Да.

— И сколько раз ты выстрелил?

— Три раза.

— Это много.

— Да.

Оба замолкли. Уиллис пил виски. Мэрилин смотрела на него.

— Ты маловат для полицейского, — заметила она.

— Я знаю. Пять футов, восемь дюймов.

— Большинство копов намного выше. Особенно детективы. Не хочу сказать, что я до этого сталкивалась с детективами, разве только в кино. Большинство из них очень крупные.

— Ну, это в кино, — сказал Уиллис.

— А до этого тебе не приходилось кого-нибудь убивать?

— Нет.

— Класс, — она замолчала. Потом спросила: — Который час?

Он взглянул на часы.

— Почти девять.

— Мне действительно нужно позвонить Микки. Прости, я не хочу, чтобы ты подумал, что я тебя выгоняю.

— Ничего, все в порядке. Я и так занял у вас много времени.

— Допивай свое виски, — сказала она. — И послушай моего совета — выбрось все это из головы, ей-богу. Да, ты убил человека, но это не такая уж трагедия. Честное слово. Ты меня понимаешь?

Он кивнул, но ничего не ответил.

Он думал. Не мужчина. Мальчик.

Уиллис допил виски. Стало тепло, в голове появилась некоторая легкость. Он поставил пустой стакан на маленький столик.

— Спасибо за виски.

— И куда ты теперь пойдешь? — спросила она.

— В участок, печатать отчет.

— Я тебя еще увижу?

Она продолжала сидеть и смотрела на него, внимательно изучая его лицо своими голубыми глазами. Он не знал, что сказать.

— Я не убивала Джерри, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Позвони мне.

Он не ответил.

— Позвонишь?

— Вы этого хотите?

— Я хочу.

— Тогда позвоню, — он пожал плечами.

— Я принесу тебе пальто, — она встала. Опять мелькнули коленки.

— Не надо, я сам найду выход, — сказал он. — Вы же торопитесь.

— Не говори глупости. — Она сняла с вешалки пальто, помогла надеть его и напоследок повторила: — Не забудь мне позвонить.

— Я позвоню, — пообещал он.

Ледяной ветер обрушился на него в ту же минуту, как Уиллис вышел из дома, вышибая алкоголь и уютное тепло, грубо возвращая к действительности. Он прошел к тому месту, где стояла его машина, и долго возился с замерзшим замком, ему пришлось спичкой разогреть ключ, и только после этого дверца открылась. Он включил мотор и печку. Затем стал протирать перчаткой замерзшее стекло.

Уиллис и сам не знал, почему решил остаться здесь в машине и понаблюдать за ее домом с другой стороны улицы.

Возможно, он слишком долго работал детективом. Через двадцать минут перед воротами остановился черный «Мерседес-Бенц-560». Дверца открылась.

«Подруга Микки», — подумал он.

Лучше поздно, чем никогда.

«Микки» заперла машину, прошла несколько шагов по направлению к дому Мэрилин, сняла перчатку и нажала на кнопку звонка.

Через секунду «Микки» отворила дверь и вошла в дом.

Подруга «Микки»... Это был здоровенный — шести футов с лишком росту и около ста килограммов веса белый мужчина в широченной енотовой шубе, в которой он казался еще крупнее, чем на самом деле.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14