Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обезьяны, человек и язык

ModernLib.Net / Биология / Линден Юджин / Обезьяны, человек и язык - Чтение (стр. 2)
Автор: Линден Юджин
Жанр: Биология

 

 


      Когда мы подошли ближе, Уошо успокоилась. Футса она знала и доверяла ему больше, чем кому бы то ни было, за исключением, быть может, лишь Гарднеров, которые первыми стали ее обучать. Сопровождая Уошо в Оклахому, Футс оказался перед сложной задачей: ему предстояло объяснить Уошо, почему она больше не пользуется тем безграничным вниманием и привилегиями, которые так украшали ее жизнь в Неваде. «Мы не должны судить ее за то, что она чувствует себя обиженной», – сказал Футс, открывая дверь клетки. Уошо не могла знать ни того, что изменения в ее жизни не были беспричинными, ни того, что они представляли собой составную часть программы, целью которой было использовать ее в качестве своего рода катализатора, призванного обеспечить использование человеческого языка как средства повседневного общения в колонии шимпанзе. До Оклахомы Уошо никогда не встречала других шимпанзе и не знала, что амслен не является средством повседневной коммуникации между этими животными, которых она обозвала «черными тварями».
      Уошо вышла из клетки и в порыве благодарности заключила Роджера в крепкие объятия. Это была крупная молодая особа весом около 35 килограммов; движения ее производили впечатление основательности и сдержанной силы.
      Таксономически шимпанзе (Pan)представляют собой один из трех родов крупных человекообразных обезьян. Два других – это гориллы (Gorilla)и орангутаны (Pongo).Вместе с человеком – единственным дожившим до наших дней представителем семейства людей (Hominidae) – и мелкими человекообразными обезьянами – гиббоном и сиамангом – они объединяются в надсемейство человекоподобных приматов (Hominoidea). Это надсемейство, а также надсемейства широконосых и узконосых обезьян принадлежат к подотряду высших приматов (Anthropoidea), который вместе с низшими обезьянами составляет отряд приматов (Primates).
      Из всех человекообразных обезьян шимпанзе – ближайшие современные сородичи человека. Хотя эволюционные пути человека и шимпанзе разошлись примерно 14 миллионов лет назад, для шимпанзе человек является более близким сородичем, чем какие-либо обезьяны. Шимпанзе весят от 45 до 90 килограммов, ростом они ниже человека, но несравненно сильнее его. Объем мозга у них составляет около 500 кубических сантиметров, то есть примерно таков, как у одного из гипотетических предков человека – австралопитека (Australopithecus).Австралопитек был полупрямоходящим существом и пользовался орудиями. Он исчез с лица Земли около миллиона лет назад.
      Какие из трех крупных человекообразных обезьян умственно наиболее развиты, неясно. Однажды детеныш орангутана при испытании по тестам, используемым для оценки степени умственного развития детей, достиг по шкале IQ (коэффициент интеллектуальности) показателя 200. Что тут в действительности – высокие природные умственные способности или орангутан лучше контролирует свои движения, чем ребенок того же возраста, – сказать трудно. Однако орангутаны – животные, ведущие одиночный образ жизни, и это делает работу с ними более сложной, чем с общительными шимпанзе или гориллами. Размеры горилл также затрудняют работу с ними, так что по практическим соображениям шимпанзе оказываются наиболее подходящими обезьянами для экспериментов вроде тех, которые были начаты Гарднерами. Не последней причиной, по которой были выбраны шимпанзе, послужила их явная склонность привязываться к своим приемным родителям.
 

Люси: «фрукт»

 
      Дикие шимпанзе живут группами по десять и более особей в джунглях и саваннах Западной и Восточной Африки. Вес их достигает веса взрослого человека, а продолжительность жизни – 50 лет. Шимпанзе питаются главным образом фруктами, хотя бывает, что они употребляют в пищу падаль и даже охотятся. Сообщество шимпанзе высокоорганизованно, а их «культура» включает множество ритуализованных форм поведения, которые проявляются при встрече особей, принадлежащих одной или разным группам. Так, например, Джейн Гудолл наблюдала однажды группу шимпанзе, исполнявшую что-то вроде «танца дождя».
      Между собой шимпанзе общаются при помощи звуков и жестов. Издаваемые ими звуки служат предупреждением об опасности, выражением агрессивности или общего возбуждения. Общение шимпанзе с помощью характерных поз и жестов все еще относительно слабо изучено. К тому моменту, как шимпанзе становится взрослым, он многому обучается, в том числе (что немаловажно) дипломатичности в общении с себе подобными. Эта способность к обучению создает интеллектуальные и социальные предпосылки для того, чтобы шимпанзе оказались идеальными учениками как для учителя-шимпанзе, так и для учителя-человека.
      Разомкнув наконец объятия, Уошо взглянула на меня и спросила Роджера, кто это пришел с ним, изобразив пальцем в воздухе вопросительный знак и указав на меня. В ответ Роджер попросту свел вместе согнутые указательные пальцы обеих рук. Этот жест означает «друг». Получив необходимую информацию, Уошо подошла ближе и радушно обняла меня, затем взяла нас обоих за руки и, уподобившись трем праздношатающимся фланерам, мы медленно двинулись через луг. Увлекая нас за собой, Уошо направилась к яблоням. Вдруг она вспомнила о своем недавнем заточении и решила вновь обидеться: резко отскочила от нас и в отдалении продолжала неторопливо двигаться к яблоне. Она уже не обращала внимания на жестикуляцию и призывные крики Роджера, который явно стал нервничать. «Я начинаю беспокоиться, – сказал он, – лишь в том случае, если Уошо демонстративно игнорирует меня. Мое превосходство раздражает ее, и в такие минуты она может, раскачиваясь на ветке, случайно сбить меня с ног».
      Учитывая сказанное, мы не стали вплотную подходить к дереву, на котором в это время кормилась Уошо. Роджер сорвал яблоко и, предлагая его Уошо, спросил: «Что это?»
      Уошо, казалось, забыла об обиде и в ответ постучала друг о друга костяшками пальцев, что означало «фрукт».
      – Кто фрукт?
      – Уошо фрукт
      – Что Уошо фрукт?
      – Пожалуйста Уошо фрукт
      Помирившись с нами таким образом, Уошо предложила нам прокатиться, изобразив словами-жестами: «идти машина».
      Помня о неустойчивом настроении Уошо, Футс предложил мне сесть за руль – ему надо было все время следить за своей питомицей. Уошо взгромоздилась между Футсом и мною и принялась внимательно разглядывать проплывавшую за окном местность, а Роджер тем временем рассказывал мне ее историю.

Предыстория

      Первые попытки научить обезьян говорить способствовали лишь укреплению мнения, что язык присущ исключительно человеку, а общение человекообразных обезьян, как и всех прочих животных, целиком определяется ситуацией, то есть стимулами и реакциями на эти стимулы. Голосовые упражнения шимпанзе выглядят как набор воплей и возгласов в ответ на внешнюю стимуляцию. Антрополог Гордон Хьюз назвал такой способ вокализации «аварийной системой». Усилия, направленные на то, чтобы обучить человекообразных обезьян говорить, неизменно терпели крах, поскольку эти животные были не способны тонко контролировать работу своего голосового аппарата. В 1916 году Уильям Фернисс взялся за эксперимент над молодым орангутаном. Ценой невероятного терпения Ферниссу удалось научить обезьяну говорить «папа» и «кап» (чашка). Орангутан правильно употреблял эти слова: впоследствии, умирая от простуды, он многократно произносил «кап», «кап», когда просил пить. Фернисс обратил внимание на то, что ни шимпанзе, ни орангутаны, издавая привычные для них звуки, не пользуются губами и языком. Слова же, которые научился произносить орангутан, не требовали точного управления движением губ и языка.
      Тот факт, что во всех остальных отношениях шимпанзе восприимчивы и быстро обучаются, не мог не способствовать еще более прочному укоренению мнения, согласно которому именно язык определяет наиболее существенные различия между обезьяной и человеком. В двадцатых годах Вольфганг Кёлер, один из основоположников гештальт-психологии, провел следующий эксперимент: в клетку шимпанзе помещали банан, который можно было достать только длинной палкой, составив ее из двух коротких. Прошло много часов, пока самца шимпанзе, по имени Султан, не осенило, как именно ему следует действовать, за что он и получил соответствующее вознаграждение. С этого времени целые поколения шимпанзе были обречены иметь дело с грудами загадочных предметов, которые нужно было или открыть, или разложить парами, или водрузить друг на друга в виде пирамиды.
      В конце пятидесятых годов внезапная болезнь шимпанзе положила конец еще одной попытке научить обезьяну говорить. На этот раз эксперимент состоял в широком сравнительном изучении способности к решению различных задач у шимпанзе по кличке Вики, с одной стороны, и у нескольких детей – с другой. Вики продемонстрировала, что она может успешно соперничать со своими сверстниками-детьми и в умении разобраться, как открывается замок ящика, и в способности рассортировать предметы по таким общим признакам, как цвет, форма, размеры и комплектность. Более того, в наборе одноформатных картинок она находила изображения предметов однотипных и различающихся по этим признакам. Незадолго до своей болезни Вики сумела заучить шесть различных последовательностей, в которых надо было потянуть за три разные веревки, чтобы в конечном итоге получить в качестве вознаграждения мяч.
      Воспитатель Вики Кейт Хейз обнаружил, что успех в искусстве обращения с инструментами зависел как от умения обезьяны рассуждать, так и от способности животного отказаться от стереотипного поведения. Обобщая значение подобного отказа от стереотипа, Хейз цитирует высказывание двух зоопсихологов Майера и Шнейрла: «Когда стандартные реакции организма перестают удовлетворять вновь возникающим потребностям, происходит накопление навыков, которые позволяют сформировать новый тип поведения. Это освобождает животное от следования заученным стереотипам и порождает разнообразие реакций на внешние события». Именно в этом заключается преимущество, которым обладает язык по сравнению со способами общения, развитыми у животных. Следовательно, можно было с полным правом рассчитывать, что Вики проявит лингвистические способности, соответствующие тому уровню знаний, которые она демонстрировала при выполнении различных заданий. Но, к сожалению, Вики с трудом научилась уверенно произносить только четыре слова.
      Эту неудачу можно объяснить двояко: 1) Вики обладала бо?льшими лингвистическими способностями, чем могло показаться, но их проявлению мешали некие физиологические запреты; 2) Вики не сумела научиться говорить, так как ее мозг не содержал структур, необходимых для воспроизведения речи или ее понимания. Вики испытывала затруднения, когда нужно было различать число предметов, превышавших некий определенный предел (например, если требовалось отличить пять предметов от шести, и так далее).
      Поскольку обезьяна в конце концов отказалась запоминать различные программы, в соответствии с которыми она должна была тянуть ту или иную веревку в опытах на сообразительность, Хейз был склонен сделать вывод, что эти трудности, как и затруднения при попытках говорить, связаны между собой. Он полагал, что способность к овладению речью, вероятно, сцеплена с математическими способностями и умением запоминать последовательности действий, причем необходимый уровень этих способностей выше того, которым обладают шимпанзе. Такое объяснение получило широкое одобрение. Ученый мир полностью проигнорировал умение Вики выражать основные мысли с помощью рук и, наоборот, все внимание обратил на ее неспособность облекать суждения в предложения и произносить их.
      Хейз снял длинный фильм об обучении Вики, и среди ученых, посмотревших этот фильм, оказались Гарднеры, занимавшиеся физиологией поведения животных в Университете штата Невада в Рино. Они предположили, что затруднения, которые испытывала Вики, пытаясь произносить слова, не свидетельствуют о ее недостаточной сообразительности; их внимание привлекли другие черты поведения обезьяны. Они заметили, что Вики легко можно было понять, даже если выключить звук: каждое свое «слово» она сопровождала выразительным жестом ловких и быстрых рук. Таким образом, в начале шестидесятых годов, когда о Вики вспоминали лишь для подтверждения вывода о том, что шимпанзе не обладают умственными способностями, необходимыми для овладения речью, Гарднеры начали понимать, что дело здесь не в недостатке ума, а в ином строении голосового аппарата, и Вики, возможно, смогла бы объясняться с помощью такого языка, в котором была бы использована подвижность рук. Примерно в это же время начали появляться сообщения о работах по изучению диких шимпанзе, откуда стало ясно, что жесты служат для них средством общения не в меньшей мере, чем разные звуки. Голландский ученый Адриаан Кортландт наблюдал, что шимпанзе в знак подчинения старшему делали такой жест, словно почтительно прикасаются к шляпе, причем в одних группах обезьян этот жест был выражен сильнее, чем в других. Джейн Гудолл описала жесты, связанные с попрошайничеством, тревогой и адресуемым детенышу приказанием забраться на спину матери перед прыжком с ветки на ветку. Даже сейчас еще мало что известно о богатстве словаря жестов у шимпанзе, а также о сложности систем коммуникации, в которых он применяется, но все отчетливее становится впечатление, что дикие шимпанзе пользуются примитивным языком жестов .
      Фактически уже Роберт Йеркс, один из первых приматологов, обратил внимание на трудности, связанные с артикуляцией у шимпанзе; именно он еще на рубеже последнего столетия предположил, что в качестве средства двустороннего общения человека с шимпанзе наиболее пригодна жестикуляция. Однако вплоть до 1966 года эти предположения не получили никакого развития.
      Во всех экспериментах, предшествовавших опытам с Уошо, ученые исходили из убеждения, что язык и речь – это синонимы. Такое предположение безоговорочно изгоняет из мира владеющих языком значительное число людей, не пользующихся устной речью, а именно глухонемых. Гарднеров не смутила эта путаница в понятиях «язык» и «речь», и они задались вопросом, не сможет ли язык жестов помочь обойти трудности, которые возникали у шимпанзе в связи с их неспособностью хорошо управлять артикуляцией. Р. Аллен Гарднер, будучи психологом-экспериментатором, многие годы работал с крысами; его жена Беатриса – тоже психолог, а, кроме того, еще и этолог; ее учителем был один из первых этологов мира, лауреат Нобелевской премии Нико Тинберген. Она приобрела известность в научных кругах своими работами по изучению охотничьего поведения пауков-скакунчиков. Гарднеры начали работу с шимпанзе при финансовой поддержке Национального института психиатрии, Национального научного фонда и Национального географического общества.
      Уошо была отловлена в Африке, вероятно сразу же после гибели своей матери, и попала к Гарднерам в 1966 году, когда ей было уже около года. Неизвестно, сохранила ли их питомица какие-либо воспоминания о своей матери, надолго оказавшейся последней из виденных ею шимпанзе. С другими своими собратьями Уошо встретилась много позже, уже в возрасте шести лет.

Жизнь в Рино

      По сравнению с остальными содержащимися в неволе шимпанзе жизнь Уошо была роскошной. Домом ей служил фургон семиметровой длины, стоявший на заднем дворе Гарднеров в Рино. Он был оборудован кухонной плитой, холодильником, отсеком-столовой, ванной, уборной и спальней. Вокруг была открытая площадка для игр размером около 450 квадратных метров. Изредка Уошо «угощали» посещением университетского гимнастического зала, где она могла вдоволь качаться на канатах и проделывать другие обезьяньи трюки. Во время одного такого посещения Уошо вдруг выскочила из зала и побежала по коридорам биологического отделения, толкаясь во все двери и наслаждаясь происходящим. Одна из дверей вела в мужскую уборную. Убедившись, что дверь не заперта, Уошо ворвалась туда и, продолжая подпрыгивать, стала заглядывать в кабины поверх дверей и под ними. Футс вдруг услышал, как мужской голос завопил: «Боже мой, здесь горилла!» – и тут же Уошо молнией вылетела из двери и исчезла, шмыгнув в пролет лестницы. Секунду спустя белое как мел лицо выглянуло в коридор.
      Уошо воспитывалась в превосходных условиях. К ее услугам всегда было сколько угодно товарищей, бесчисленное множество игрушек и игр, чтобы развивать ее способности и все время занимать ее внимание. Для развития ее воображения проводились специальные тренировочные занятия, причем беседы между людьми велись на языке глухонемых, чтобы застраховать Уошо от беспокойства по поводу того, что в разговорах с ней пользуются одним языком, а в разговорах друг с другом – иным. Вся жизнь Уошо была продумана таким образом, чтобы развить ее природные познавательные способности и побудить ее пользоваться амсленом для высказывания своих пожеланий. Уошо была, как заметил один наблюдатель, «шимпанзе с коэффициентом умственного развития, равным сотне, которую поместили в условия для существ с коэффициентом умственного развития в две сотни». Кличку ей дали по названию графства в штате Невада, где она выросла.

Язык

      Из нескольких возможных языков Гарднеры выбрали амслен. Перед ними были две возможности: либо придумать совершенно новый язык и обучить ему шимпанзе, либо избрать один из нескольких уже существующих жестовых языков. Идея создания собственного языка была быстро отвергнута как слишком сложная. Что же касается языка жестов, то следует напомнить, что глухонемые в Соединенных Штатах Америки пользуются двумя принципиально отличными средствами общения: амсленом и «пальцевой азбукой». Последняя не является самостоятельным языком; это скорее способ трансформации того или иного звукового языка (в частности, английского) в язык жестов. Амслен – это настоящий язык, и именно он служит основным средством общения у глухонемых Северной Америки. Но хотя амслен и удобнее, глухонемые, умеющие читать и писать, видимо, предпочитают все-таки «пальцевую азбуку», ибо она дает возможность не только разговаривать, но и читать книги.
      Каждый жест в амслене состоит из исходных знаковых единиц, так называемых «черем». Всего в амслене 55 черем. Девятнадцать из них – это разные конфигурации руки или рук, подающих знак; двенадцать обозначают различные позиции, в которых подается каждый знак, а остальные двадцать четыре – это действия, производимые одной или обеими руками. Хотя знаки по большей части произвольны (то есть не изображают чего-либо конкретного), в жестах усматривают подчас некогда присущую им изобразительность, которая придает особое значение соответствию между определенным знаком и той частью тела, возле которой воспроизводится этот знак. К примеру, знак «обезьяна» – это жест, во время которого пальцы обеих рук движутся в стороны и назад вдоль ребер, имитируя исконное движение почесывания. Занятно, что знак «шимпанзе» (относительно новый знак) выглядит так же, но руки касаются тела выше, на уровне груди, – соответственно ближе к области «человеческого». Таким образом, можно представить себе, что некогда смысл знаков определялся через составляющие его субъединицы, значение которых было легко понять. В настоящее время преобладающая часть черем передает конкретный смысл не в большей мере, чем отдельные звуки (фонемы), из которых построены английские слова.
      В такой же мере, в какой черемы сходны с фонемами, можно говорить о грамматике амслена, объединяющей отдельные жесты в предложения. Однако эта грамматика существенно отличается от грамматики английского языка. Как черемная структура, так и особенности грамматики амслена сыграли большую роль в экспериментах Роджера Футса в Оклахоме. При выборе языка для Уошо амслен оказался весьма подходящим для целей, преследовавшихся Гарднерами, но выбран он был все же по другой причине. Амслен является настоящим языком, и (что еще более важно) он хорошо изучен, процесс его усвоения также досконально проанализирован. Таким образом, обучая Уошо амслену, Гарднеры имели возможность сравнивать развитие умственных способностей шимпанзе с аналогичным развитием глухонемых детей и сопоставлять эти данные с развитием обычных англоязычных детей. Если бы они выбрали искусственный язык, такое сравнение было бы невозможно.
      При обучении Уошо амслену Гарднеры ставили перед собой цель выявить тот момент в процессе овладения языком, когда дети начинают опережать шимпанзе, и после этого выделить те конкретные лингвистические способности, которыми дети обладают, а шимпанзе – нет. Они предполагали, что Уошо будет усваивать новые слова примерно так же, как и люди, но в конце концов окажется не в состоянии понять, что такое вопросительное или отрицательное предложение или какова роль порядка слов. Таким образом, они надеялись более точно определить, что именно является уникальным в человеческом языке.
      Но на самом деле все произошло иначе, чего Гарднеры совсем не ожидали.

Обучение языку

      Разработанная Гарднерами программа обучения Уошо существенным образом основывалась на методах, почерпнутых из бихевиоризма – этого раздела экспериментальной физиологии, изучающего взаимосвязи между внешним воздействием (стимулом) и ответной реакцией организма. Гарднеры перепробовали все способы обучения. Сначала они испытали ряд методов, основанных на использовании модели стимул – реакция (С – Р), и наконец остановились на одной из методик, показавшейся им наиболее приемлемой. Но, не имея опыта подобной работы, они поневоле действовали методом «проб и ошибок». В частности, они занялись анализом теории, известной как «теория лепета». Вкратце эта теория развития речи состоит в том, что дети вначале произносят случайную смесь звуков – фонем (если же говорить о «жестовом лепете», то черем), а затем, поощряемые родителями, собирают отдельные звуки этой смеси в слова. Но теория лепета впоследствии была подвергнута сомнению, поскольку невропатологи установили, что у детей на протяжении всего «периода детского лепета» еще отсутствуют нервные связи, необходимые для усвоения разговорной речи, и, таким образом, вычленение правильных звуков на этой стадии для них невозможно. Тем не менее Гарднеры испробовали этот способ. В соответствии с ним они из всего репертуара жестов Уошо вычленяли и поощряли правильные черемы, надеясь, что в конце концов она сама сумеет сопоставить сигнал и ситуацию, в которой он был подан. К этому времени Уошо был всего лишь год – она только-только стала выходить из периода детского лепета. Но единственный жест, усвоения которого Гарднеры добились этим методом, означал «смешно».
      В начале обучения и особенно после того, как Уошо выучила свой первый жест, она остро осознала возможности своих рук. Для нее стало открытием, что она обладала пальцами, которыми можно манипулировать, и это сосредоточение внимания на собственных руках облегчило ей усвоение знаков. Жестикуляция, по-видимому, заменяла Уошо лепет.
 

Люси: «шляпа»

 
      После ничего не давших попыток использовать теорию лепета Гарднеры (и все другие инструкторы, обучавшие шимпанзе амслену) обнаружили, что наибольшего успеха можно добиться, действуя в рамках рекомендаций, носящих название «руководства». Руководство включает в себя набор различных технологий обучения. Один метод состоял в том, чтобы заставить шимпанзе имитировать жесты, подкрепляя правильные действия специальным вознаграждением, например изюмом. В результате стоило Уошо получить изюм, как она принималась выпрашивать еще. Но вскоре Гарднеры оставили попытки соблазнить Уошо угощением, чтобы заставить ее повторять жесты. Это случилось после того, как было обнаружено, что обучение может идти гораздо быстрее, если просто брать Уошо за руки и складывать их соответствующим образом. Это открытие было сделано в тот момент, когда удалось научить Уошо знаку «щекотать», кладя ее левый указательный палец поперек тыльной стороны правой ладони. Гарднеры обнаружили также, что, начиная с определенной стадии, уже не требовалось вознаграждения, чтобы обучить Уошо новому знаку.
      Процедура заучивания Уошо нового знака методом складывания рук (или «формовки») предельно проста. Например, чтобы научить обезьяну слову «шляпа», инструктор должен показать Уошо шляпу, а затем взять ее руку и придать ей нужное положение, чтобы получился знак «шляпа». В данном конкретном случае инструктор должен взять руку шимпанзе и сделать так, чтобы животное похлопало себя по макушке. Пока исследователи не перестали прибегать к вознаграждению, Уошо сразу же получала изюм. Эта процедура повторялась вновь и вновь; с того момента, как Уошо начинала делать нужный жест без помощи инструктора, последний постепенно отпускал ее руку, и шимпанзе воспроизводила жест все более самостоятельно. Такой прием постепенного отпускания руки носит название «ослабление». Эта же техника используется при обучении детей, страдающих аутизмом . Как формовка, так и имитация относятся к методам обучения путем «руководства», одному из способов, основанных на модели стимул – реакция (С – Р).
      В простом изложении «С – Р подход» предполагает, что организм ассоциирует стимул с реакцией на него, если оба события следуют непосредственно друг за другом. Эта идея подвергалась самым различным толкованиям. Но в теории поведения, оказавшей наибольшее влияние на Гарднеров, была принята одна из интерпретаций, предложенная Уильямом Эдвином Гутри, умершим в 1950 году. Работа Гутри была прежде всего теоретической; на протяжении всей своей научной деятельности он поставил всего лишь один эксперимент, но результатом этого эксперимента было открытие важного закона поведения. Закон Гутри – это по сути дела новое изложение принципа ассоциации: «Если какую-либо комбинацию стимулов раз за разом сопровождает определенное действие, то в конце концов действие станет неизбежно следовать за данными стимулами». Это чисто бихевиористская концепция. Здесь не говорится ничего о побуждениях, вознаграждении или наказании или же о закреплении нервных связей в процессе повторения ; ассоциация и только ассоциация – вот суть этого положения. Наиболее яркое воплощение идеи ассоциации – метод формовки. Вначале Гарднеры не решались воспользоваться способом руководства. Они поверили в него, лишь когда увидели, что он работает и работает лучше, чем любой другой метод обучения.
      Помимо того, что Уошо выучила с применением технологии формовки, она усвоила некоторые знаки и другим путем. Один из этих знаков обезьяна извлекла из наблюдений за разговорами на амслене, происходившими вокруг нее. В данном случае никто не пытался заставить Уошо усвоить новый знак. Она сама неожиданно начала применять жест, которым, как она видела, пользовались другие. Этим способом она выучила слова «зубная щетка» и «курить». Другим источником оказались некоторые жесты, естественные для диких шимпанзе, и Гарднеры воспользовались их сходством с теми или иными знаками амслена. К примеру, дикие шимпанзе пользуются жестом выпрашивания, очень похожим на применяемый в амслене знак «подойди» или «дай». Взволнованные шимпанзе часто машут руками, чтобы показать, что дело срочное, и этот жест очень близок знаку амслена, означающему «скорее». Уошо быстро усвоила этот жест.
      Последний метод обучения, использовавшийся Гарднерами, называется «подкрепление». Он берет начало от технологии Берреса Фредерика Скиннера, применявшейся им для воздействия на поведение крыс. Этот метод заключается в поощрении последовательного и постепенного «приближения» к желательному поведению. Например, если Уошо хотела выйти наружу, то она принималась колотить в дверь своего фургона. Гарднеры воспользовались этим желанием и стали требовать, чтобы она сначала знаком попросила открыть дверь, и только тогда ее выпускали. Первое время она делала нужный жест, прикасаясь к двери или к другому предмету, который просила открыть, но постепенно научилась подавать сигнал, уже не контактируя непосредственно с дверью или ящиком.

Уошо принимается за дело

      Итак, Гарднеры фиксировали внимание Уошо на ее руках, стремясь показать, что ими можно пользоваться и как инструментом для манипуляций с окружающими предметами, и как средством для составления слов. Все эти усилия учителей не пропали даром; стоило Уошо выучить восемь знаков, и она уже самостоятельно стала их комбинировать. Еще в начале обучения Уошо продемонстрировала понимание выученных знаков: она их относила не только к конкретным предметам, используемым в процессе обучения, но и к другим, обладающим теми же свойствами. Она безошибочно идентифицировала детенышей различных животных, узнавала собаку на картинке не хуже живой и т.д. Наручные часы она называла словом «слушать», но этот же знак она применяла и для обозначения соответствующего действия, о чем говорит следующий случай: чтобы привлечь внимание собеседника к лающей собаке, Уошо подала знаки, обозначающие «слушать собака».
      Гарднеры могли просто обучить Уошо словам, но полное овладение ими и понимание их смысла и способов применения было ее собственной заслугой. Пути, которыми шла Уошо, чтобы усвоить амслен и сделать его частью своего существования, убедительно свидетельствуют о ее языковых способностях. Гарднеры понимали, что их роль заключалась в том, чтобы дать выход этим способностям Уошо, направив их на усвоение языка жестов. Будучи однажды стимулированы, ее способности стали развиваться гораздо быстрее, чем Гарднеры могли их контролировать. Большинство открытий и новшеств в поведении Уошо возникали стихийно, а это усиливало ощущение того, что Гарднеры лишь помогают выявлению природных способностей, а не занимаются мучительным вытягиванием Уошо из глубин ее скрытого интеллекта.
      Некоторые изобретения Уошо показали, что она обладала непредвиденными возможностями, оценить которые Гарднеры еще не были готовы. Гарднеры называли такие неожиданные подарки словом «lagniappe» – креольское выражение, означающее дополнительный товар, который продавец преподносит покупателю в качестве приза. Подобное сравнение возникло впервые, когда Уошо сама стала придумывать знаки. Иногда Гарднеры были вынуждены приспосабливать известные им знаки амслена, чтобы обозначить предметы, для которых в их распоряжении не было готового жеста.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21