Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Без ума от тебя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Крузи Дженнифер / Без ума от тебя - Чтение (стр. 2)
Автор: Крузи Дженнифер
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Луиза поднялась.

— Все, что вы говорите, нелепо и смешно. — Она вышла в зал, захлопнув за собой дверь.

— Что-то не пойму Барбару. — Куинн, хмурясь, поглаживала собаку, которая лежала у нее на коленях. — Она славная женщина. Зачем ей охотиться на чужих мужей?

— Затем, что никакая она не славная, — возразила Дарла. — С чего это ты сказала Луизе о свободе? Свобода пугает ее не меньше, чем старость.

— Я решила, что ей стоит задуматься над этим. — Куинн откинулась на спинку кресла. Она избегала встречаться с Дарлой глазами. — Едва ли жизнь становится лучше только оттого, что рядом с тобой есть мужчина.

— В Тиббете это именно так. Неужели ты всерьез считаешь, что Луизе хочется торчать в забегаловке Бо и якшаться с разведенными алкашами?

Куинн передернула плечами.

— Перестань. Между замужеством и забегаловкой Бо нет ничего общего.

— Ну да, еще бы. Там-то и обитает Эди. Учит детишек неделю напролет, в выходные таскается с твоей матушкой по гаражным распродажам, а вечерами предается воспоминаниям в своей одинокой квартирке. — Такая жизнь казалась Дарле сущим кошмаром.

— Жить одной не значит страдать от одиночества, — заметила Куинн. — По-моему, Эди нравится уединение. Она постоянно говорит о том, как это славно, когда дома тишина. С другой стороны, можно жить с кем-нибудь, но чувствовать себя одинокой.

Дарла полагала, что именно так живет большинство людей. Не то чтобы ей было одиноко с Максом…

Куинн прижала к себе маленькую собачку. Казалось, она чем-то расстроена. Дарла внимательно взглянула на собеседницу.

— У вас с Биллом что-то не так?

— Нет.

— Ладно, — кивнула Дарла. — Не будем об этом.

Куинн погладила собаку.

— Я хочу оставить ее у себя.

«У тебя бежевые ковры», — подумала Дарла, но промолчала.

— Билл настаивает, чтобы я отдала ее в питомник, — продолжала Куинн. — Но я оставлю собаку у себя, и плевать мне на его желания.

— Черт побери! — Заметив, как приподнимается подбородок Куинн, Дарла слегка встревожилась. В подобных делах Билл проявлял редкостную тупость. — Он знаком с тобой два года и до сих пор не понял, что ты нипочем не отдашь собаку на живодерню?

— Это был бы практичный поступок, — ответила Куинн, не отрывая глаз от собаки. — А меня считают практичным человеком.

— Верно. — Тревога Дарлы усилилась. Она от души желала бы, чтобы Куинн вышла замуж так же удачно, как и она сама. Конечно, Билл скучноват, но Макс не лучше. В мире не бывает совершенства. Приходится идти на компромисс. Все браки держатся на компромиссе.

— А вдруг он заявит: «Или я, или собака»? Не станешь же ты рисковать из-за собаки своими отношениями с Биллом.

При этих словах животное повернуло голову и посмотрело на Дарлу так, что та сразу поняла, какое это хитрое создание. Собака словно искушала ее своим почти демоническим взглядом. Что ж, это неудивительно. Окажись Куинн в райском саду, сатана непременно явился бы к ней в обличье коккер-спаниеля.

— Билл упрям, но не настолько. — Куинн откинулась в кресле. Она старалась говорить равнодушным тоном, но от этого ее слова звучали еще более напряженно. — У нас все хорошо. Он хочет, чтобы один день походил на другой, и, поскольку они всегда одинаковы, Билл счастлив.

То же самое можно сказать и о Максе.

— Значит, он самый подходящий для тебя мужчина, — заметила Дарла.

— Беда в том, что мне этого не хватает. — Куинн погладила собаку, а та, прильнув к ней, уставилась на женщину гипнотическими темными глазами. Да, эта собака как бы предлагала Куинн порвать великолепные отношения с Биллом. — Меня начинает утомлять мысль о том, что такая жизнь продлится до гробовой доски. Конечно, я люблю свою работу, а Билл — хороший парень, но…

— Минутку. — Дарла уселась. — Билл замечательный парень.

— Знаю.

— Он отдает все свои силы ребятам из команды, — продолжала Дарла. — Задерживается после занятий, чтобы подготовить Марка к состязаниям…

— Знаю.

— …охотно участвует во всех благотворительных мероприятиях…

— Я знаю, Дарла.

— …и относится к тебе как к королеве, — закончила Дарла.

— Так вот, мне это надоело. — Куинн вновь вздернула подбородок. — Билл хороший… ладно, пусть даже замечательный, — согласилась она и, увидев, что Дарла собирается возразить, остановила ее жестом руки. — Но нашей жизни не хватает остроты. Я влачу серое существование. И, судя по планам Билла, так будет всегда.

«Когда-то у меня было иначе», — подумала Дарла. Когда-то они с Максом вели чертовски бурную жизнь. Она и теперь видела Макса словно воочию — взгляд, который он вонзал в нее, его улыбку, будто говорившую: «У меня есть виды на тебя», — вспоминала, как они вместе смеялись… Но нельзя же считать, что это продлится вечно. Они женаты семнадцать лет. За такой срок утихнет самая пламенная страсть.

— В сущности, Билл не виноват, — продолжала Куинн. — Он был таким еще до нашего знакомства. Все дело в моей судьбе. Я и сама не очень-то пылкая натура.

Дарла открыла рот, собираясь сказать, что Куинн очень хороший человек, но…

— Вот видишь? — Куинн наконец бросила на Дарлу подавленный взгляд. — Ты хотела возразить, но у тебя не повернулся язык. Зоя — та человек приметный. А я как бы всегда нахожусь в тени. Мать частенько повторяла: «Люди похожи на картины. Только одни из них написаны маслом, другие — акварелью». Она имела в виду, что Зоя — яркая женщина, а я словно выцветшая.

— Зато на тебя можно положиться, — сказала Дарла. — К тебе все бегут за помощью. Окажись ты взбалмошной, нам бы всем несдобровать.

Куинн шевельнулась в кресле.

— Так вот, мне это надоело. Не то чтобы я решила сплясать джигу или сотворить еще какую-нибудь глупость. Я просто хочу оставить у себя эту собаку. — Собака вновь подняла на нее глаза, и Дарла по-настоящему испугалась. — Не вижу ничего особенного в том, чтобы взять в дом собаку. Неужели я так много прошу?

— Смотря по обстоятельствам. — Дарла бросила сердитый взгляд на собаку. «Это ты виновата».

— А тебе никогда не хотелось большего? — Ореховые глаза Куинн впились в подругу так пристально, что Дарле стало неуютно. — Тебе никогда не случалось взглянуть на свою жизнь и подумать: «Неужели это все, что ты мне можешь дать?»

— Нет, — ответила Дарла. — Никогда. Порой приходится умерять свои желания, чтобы сохранить покой в семье.

— Тебе никогда не приходилось поступаться своими желаниями из-за Макса, — сказала Куинн, и Дарла закусила губу. — И вот теперь я хочу походить на тебя. Хотя бы раз не стану сдерживаться.

Она плотнее прижала к себе собаку, и Дарла подумала: «Всем нам приходится сдерживаться». Собака, эдакий демон в обличье животного, посмотрела на Дарлу, словно побуждая ее высказаться. «Даже не надейся, — мысленно сказала ей Дарла. — Тебе не удастся втравить меня в неприятности».

— Какую пиццу тебе заказать? — спросила она, поднимая трубку телефона. — Как обычно?

— Нет, — ответила Куинн. — Я хочу что-нибудь новенькое.

Глава 2

Билл вернулся в спортивный зал, чуть сердясь на Куинн, но скорее забавляясь, поэтому, завидев его, директор школы Роберт Глоум, запарившийся в своем небесно-синем свитере, перестал вытирать лицо фирменным полотенцем от Ральфа Лорена и спросил:

— Ты чего развеселился, Босс?

Из всех забот, свалившихся на плечи Билла, — тут тебе и родители, и юные спортсмены с бурлящими в крови гормонами, и попытки втолковать этим благополучным, беззаботным придуркам, какую роль для многих поколений сыграли такие события, как Великая депрессия, — более всего раздражал Билла его самый преданный почитатель Бобби Глоум, Директор-Мальчишка, Дэ Эм. Билл очень старался даже в мыслях не называть Роберта Бобби либо Дэ Эм, ведь это так непочтительно, а Роберт — трудяга, каких поискать, правда, чуть свихнувшийся на спорте; однако директор был столь юн и бестолков, что прозвища сами просились на язык.

— Куинн подобрала очередную собаку, — ответил Билл, и Бобби закатил глаза, проявляя мужскую солидарность.

— Придется тебе запастись терпением, Босс, — сказал он.

— Куинн — человек практичный, — возразил Билл. — Она сделает все как надо.

Он в последний раз осмотрел зал, хотя в этом не было нужды. Его мальчишки были отлично вышколены, а в отсутствие Билла сюда приходил Дэ Эм, и от его взгляда не укрывалось ни забытое полотенце, ни брошенный где ни попадя «блин» от штанги. Билл питал к этому залу чувства собственника, поскольку лишь месяц назад помещение заново отделали и своим шиком оно поражало воображение — эдакая феерия алого и серого. «Жаль, что в учительской нет такой роскоши», — сказала как-то Куинн, и Билл ответил: «Спортсмены того заслуживают. А кому какая польза от учителей?»

— Хотел бы я, чтобы Грета делала все как положено, — продолжал Бобби. — Да, ей осталось до пенсии всего полтора года, но и это слишком долгий срок, чтобы терпеть дерзкую секретаршу.

Билл, слушая его краем уха, двинулся к выключателю, чтобы погасить свет, отправиться домой и, как всегда по средам, приготовить ужин для Куинн. Куинн… При одной мысли о ней у Билла потеплело на душе.

— Такое ощущение, что порой она нарочно задирает меня, — говорил между тем Бобби.

— Иногда Куинн держится несколько бестактно, — отозвался Билл, — но она чертовски хороший учитель искусств, а это главное.

— Я не о Куинн, а о Грете, — уточнил Бобби. — Хотя Куинн тоже не внушает мне большого доверия.

— А что натворила Грета? — поинтересовался Билл, немного смущенный тем, что отвлекся.

— Возьмем, к примеру, мой кофе, — пояснил Бобби. — Я прошу подать мне кофе, она наливает его в чашку и ставит ее на угол своего стола. И я вынужден просить принести его мне.

— Почему бы тебе самому не наливать себе кофе? — спросил Билл. — Кофейник стоит возле твоей двери. Пожалуй, тебе ближе до него, чем Грете.

— Это вопрос принципа. Какой же я начальник, если сам буду возиться с кофейником?

«Да никакой, и кофе здесь совершенно ни при чем».

— Как бы ты повел себя на моем месте? — спросил Бобби, и Билл, подавив желание сказать: «Сам бы носил себе кофе», — ответил:

— Дал бы Грете ясно и недвусмысленно понять, чего от нее жду. Именно так я поступаю со своими парнями. — На лице Бобби отразилось непонимание, и Билл продолжал: — Я точно и отчетливо говорю, чего хочу от них. Никогда не раздражаюсь, лишь терпеливо жду, когда они сделают все, что им велено. Объясни Грете, чего ты добиваешься, и со временем она поймет.

— Звучит слишком оптимистично.

— Ничего подобного. — Билл погасил свет и направился к двери. — Вот, скажем, эта история с Куинн и собакой. Она знает, что нам нельзя держать дома животных, и я напоминал ей об этом до тех пор, пока Куинн не согласилась отдать собаку Эди.

— Эди — еще один кандидат в мой черный список, — сообщил Бобби. — Пожилые женщины не признают авторитета руководителей.

— Послушай. — Билл уже не сомневался, что его слова падают в пустоту. — Людям нравится, когда о них думают хорошо. Они готовы на все, чтобы внушать окружающим добрые чувства. Дай человеку понять, как он должен поступать, чтобы заслужить твое одобрение, — и он сделает все что нужно, разумеется, если это в его силах. Нельзя требовать от людей того, к чему они не способны.

— Грета вполне способна подавать мне кофе, — ответил Бобби.

— А Куинн способна найти собаке хорошего хозяина. — Билл распахнул дверь, и в зал просочились лучи предзакатного солнца. — Все, что нужно, — это немного терпения.

— А ты молодец, Босс, — похвалил его Бобби. — Настоящий инженер человеческих душ.

Билл ехал домой умиротворенный. Какая славная мысль — отдать собаку Эди! Это так похоже на Куинн — спасти Эди от одиночества и вместе с тем найти собаке хорошего хозяина. Два добрых дела одновременно. Пару раз, в промежутках между интрижками, Биллу случалось жить одному. Он ненавидел одиночество и был уверен, что Эди оно тоже не по вкусу. Познакомившись с Куинн, Билл сразу понял, что она — та самая женщина. Он осознал это благодаря практичности Куинн и ее способности уладить любую неурядицу. В присутствии Куинн стихали волны, она умела обуздывать бури. Целый год Билл убеждал Куинн, чтобы она позволила ему переехать к ней. Еще шесть месяцев Билл уговаривал ее перебраться в более просторную квартиру, которую он подыскал для них, но в конце концов она согласилась, и с тех пор его жизнь превратилась в рай.

В июне он сделает ей предложение, а на Рождество они поженятся. Билл спланировал все так, чтобы свадьба не помешала ни школьным занятиям, ни спортивным соревнованиям, и теперь, паркуя машину у дома, живо представлял свое будущее с Куинн. Разумеется, у них будут дети. Всякий раз, встречая в магазинах матерей, кричащих на своих детей, Билл вспоминал округлое безмятежное лицо Куинн, похожее на лик Мадонны, и думал о том, что эта женщина никогда не повысит голоса на его детей. Куинн окружит мужа теплом и заботой, станет надежным оплотом его жизни.

Кроме Куинн ему не нужен никто.

В четверть седьмого Куинн появилась в квартире с собакой, и Билл произнес спокойным тоном, давая понять, что возражения бесполезны:

— Куинн, эта собака отправится к Эди.

Куинн вздернула подбородок, сжала челюсти, и ее лицо внезапно утратило округлость. Волосы скользнули за спину, на щеках вспыхнули два ярких пятна. Она выглядела ужасно; еще хуже была собака, злобная и дикая. Можно подумать, что она укусила и заразила Куинн.

— Нет, — отрезала Куинн.


— Привет, — сказала Дарла Максу, входя в мрачное, захламленное помещение конторы, отделанное в стиле, названном Куинн «раннемануфактурным». — Чья это «тойота» стоит в гараже?

— Барбары Нидмейер, — отозвался Макс, не поднимая головы от счета. — И мы не возьмем еще одну собаку, даже не надейся.

Посмотрев на затылок мужа, Дарла улыбнулась и подумала, как сексуально выглядит изгиб его шеи, уходящей в вырез футболки. За семнадцать лет, минувших с той поры, когда они заканчивали школу, Макс набрал немного лишнего веса и его темные волосы чуть поредели. Однако Дарла по-прежнему видела в нем самого красивого парня в старших классах, пригласившего ее первую поехать с ним в кинотеатр под открытым небом на машине, которую он отремонтировал собственными руками. Они смотрели фильм «Империя наносит ответный удар» — во всяком случае, большую его часть. И теперь, глядя на Макса, Дарла испытывала нестерпимое желание запрыгнуть на него. Не так плохо для брака, продлившегося семнадцать лет.

Она заглянула в ремонтный бокс.

— А где Ник?

— Наверху. — Макс отодвинул кресло от стола. — Я серьезно — никаких собак.

Дарла присела на краешек стола и легонько подтолкнула бедро Макса своим.

— Даже если я очень хорошо попрошу?

— Даже и тогда. — Макс уловил интимные нотки в ее голосе; Дарла поняла это по блеску его глаз. — Впрочем, можешь попытаться уговорить меня.

Дарла обхватила ногами колени Макса и положила ладони на подлокотники его кресла.

— Так вот, мне очень хочется заполучить эту собаку. Что я должна для этого сделать?

— Когда приду домой, почешешь мне спину, — сказал Макс. — И сделаешь еще кое-что. Но признаюсь честно: ты все равно не получишь собаку.

Он пытался говорить строго, но Дарла лишь рассмеялась и подалась к нему еще ближе.

— Не надо дома, — шепнула она. — Там полно детей. Давай прямо здесь, милый. Ты и я. — Макс нахмурился, и Дарла поцеловала его. Муж поцеловал ее в ответ их старым крепким поцелуем, словно говорящим: «Как я рад, что у меня есть ты». Однако сегодня кровь вскипела в жилах Дарлы, потому что они находились не дома, а в кабинете с распахнутыми окнами, горящим светом и вновь вели себя словно одуревшие юнцы. Дарле нравилось заниматься любовью с Максом, но она не всегда успевала возбудиться, а в последнее время это происходило все реже.

Но сейчас ее сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Подожди минутку. — Макс перевел дыхание, и Дарла, скользнув ему на колени, оседлала бедра Макса, но не так крепко, как ей хотелось бы.

— Иди ко мне, — шепнула она.

— Черт возьми, мы на виду у всего города.

— Что ж, пусть зеваки кое-чему поучатся, — проговорила Дарла, но Макс уже поднимался на ноги и на какое-то короткое, но сладостное мгновение крепко прижался к жене, усаживая ее на стол.

— Идем домой, — попросил он. — К одиннадцати вечера дети будут в постели. Тогда мы останемся вдвоем.

Дарла почувствовала, как ее вожделение утихает.

— До одиннадцати еще пять часов.

Макс усмехнулся:

— Как-нибудь вытерпим. Идем. Надо выбраться отсюда, пока кто-нибудь не заметил, как мы тискаемся.

— Да, это было бы скверно. — Дарла последовала за мужем к двери. В ярком свете гаража поблескивала белая «тойота». — Так чья, ты сказал, это машина?

— Барбары Нидмейер, — ответил Макс.

— Она только что ушла от Мэтью, — сообщила Дарла и замерла. О Господи, она охотится за Ником!

— Может, ей всего лишь почудилось, будто с ее машиной что-то не в порядке, — заметил Макс. — Скажи, ведь на самом деле ты не хочешь эту собаку?

— Нет. К тому же Куинн решила оставить ее себе. — Дарла прокручивала в мозгу различные варианты, позабыв о собственном разочаровании. — Послушай меня: если эта «тойота» вернется сюда менее чем через неделю, это будет означать, что Барбара положила глаз на Ника. — Она повернулась и посмотрела на мужа. — Не попытаться ли нам спасти его?

— Ник не нуждается в том, чтобы его спасали от кого бы то ни было. — Лицо Макса выразило такое смущение, что Дарла решила оставить этот разговор. Макс и Ник очень близки, но не вмешиваются в дела друг друга. Эти отношения выработались между братьями за те тридцать пять лет, что они прожили на свете. Нет никакой необходимости что-то в них менять.

— Ладно, — сказала Дарла.

— Значит, Куинн решила оставить собаку себе? — удивился Макс. — Это на нее не похоже.

Дарла вышла за ним в хмурые мартовские сумерки, шлепая по мокрому снегу и представляя, как рассмеялась бы Куинн, узнав о том, что Барбара охотится за Ником. Дарле не хотелось думать, что она собиралась заняться любовью в конторе, позволить себе небольшую эскападу впервые за семнадцать лет.

— Может, ей нужны перемены, — проговорила она.

— Кому, Куинн? Вряд ли. — Макс распахнул водительскую дверцу пикапа и забрался в кабину. — У Куинн замечательная жизнь, и если ей не изменит удача, это продлится вечно. Зачем испытывать судьбу?

Дарла стояла на площадке. С неба падали снежинки, и внезапно она почувствовала, что промерзла до костей.

— Затем, что порой человеку нужно нечто новое: только тогда он ощутит себя живым. Того, что было раньше, ему уже не хватает.

— О чем ты? — Макс нагнулся и открыл пассажирскую дверцу. — Впервые слышу подобную чушь. Влезай, пока не замерзла.

Дарла опустилась на сиденье пикапа. Она сама толком не понимала, что означают эти слова, но чувства, охватившие ее, были вполне отчетливыми.

И если Макс рассчитывает сегодня вечером, когда лягут дети, затащить жену в постель, то, по-видимому, он совсем не знает ее.

Макс потрепал Дарлу по колену.

— Как только закончатся новости, милая, — сказал он. — Ты и я.


Уверенное, твердое «нет», произнесенное Куинн, ударило ей в голову, как дешевое вино. Голова закружилась и стала легкой. Она взглянула на Билла, увидела, что он поджал губы, и ее чуть замутило.

— Не глупи. — Его лицо превратилось в маску Капитана Вселенной, снискавшую Биллу уважение всего города. «Истинный повелитель», — сказал отец Куинн, когда она впервые привела Билла в дом. Именно потому в эту минуту Куинн предпочла бы отделаться от него. Пускай повелевает другими.

Она опустила Кэти на пол и, выпрямившись, посмотрела на духовку, где шипели горшки. Ее лицо вспыхнуло от раздражения.

— Ты опять занимался стряпней. Сколько можно повторять — по средам я ужинаю с Дарлой!

— Ты ела уже давно, — возразил Билл. — А пицца — дурная пища. Тебе нужно хорошо питаться. — Он открыл буфет и вынул тарелку.

Куинн хотела заверить его, что пицца удовлетворяет все потребности организма, но решила отступиться. Куда проще сесть за стол, чем спорить. Она подошла к тумбочке, стоявшей под раковиной, и порылась внутри. Кэти неотступно следовала за ней, стуча коготками по плиткам пола.

— Где собачья миска, оставшаяся с последнего раза?

— У задней стенки, — невозмутимо ответил Билл, и Куинн, приподняв голову, заметила его хмурый взгляд, обращенный на Кэти.

Куинн вновь полезла в тумбочку и выудила оттуда собачью миску. Теперь Билл стоял спиной к ней, заправляя макароны соусом.

— Условия найма запрещают нам держать в квартире животных. — Билл поставил тарелку на стол и скрестил руки на груди — эдакий суровый, непреклонный гигант.

Куинн наполнила миску и опустила ее на пол.

— Иди сюда, малышка. Ешь.

Кэти обнюхала угощение и начала осторожно есть. Куинн налила в другую миску воды и придвинула к первой. Собака ела, наклонив голову, и в эту минуту она выглядела так мило, что Куинн не удержалась и погладила ее.

Кэти присела и помочилась.

— Куинн! — взревел Билл, и собака испуганно съежилась.

— Я вытру. — Куинн вытащила из-под раковины рулончик бумажных полотенец. Кэти выглядела испуганной и смущенной. Куинн, пробормотав что-то в утешение, промокнула лужицу и достала из буфета бутыль дезинфицирующего средства. — Кэти писается от испуга, — объяснила она Биллу, надраивая пол. — Я знаю это, потому что весь день держала ее на руках. Она начинает нервничать, когда ее гладят, и…

— Ты сама видишь — ее нельзя оставлять в доме, — с торжеством в голосе проговорил Билл. — На ночь мы постелим ей в ванной бумагу, но утром собаке придется покинуть квартиру.

Куинн молча кончила вытирать пол. Когда она вымыла руки, Билл сделал попытку к примирению:

— Твой бефстроганов остывает.

Она уселась в кресло и взяла вилку.

Билл одобрительно улыбнулся ей.

— Теперь, когда у Эди появится собака…

— Я оставлю ее у себя. — Куинн отложила вилку.

— Это невозможно, — заявил Билл. — Она испортит ковры, и нам придется оплачивать ущерб. Вдобавок ты весь день в школе. Кто будет заботиться о собаке? — Он покачал головой, ничуть не сомневаясь в своей правоте. — Ты отдашь ее Эди.

— Нет.

— Тогда это сделаю я. — Билл взялся за еду.

Куинн похолодела.

— Это шутка?

— Ты ведешь себя неразумно. Эта собака в самое короткое время свела тебя с ума. Ты только посмотри на нее. Она только и делает, что трясется. И гадит на пол.

— Кэти замерзла, — объяснила Куинн, но Билл лишь покачал головой, продолжая есть. — Ты меня слушаешь? — спросила она, чувствуя, как в ней поднимается гнев.

— Да, слушаю, — ответил Билл. — Я избавлю тебя от хлопот и сам отвезу собаку Эди.

От ярости у Куинн на мгновение помутилось в голове, но она овладела собой, поскольку поднять шум означало бы создать ситуацию, которую ей же и пришлось бы улаживать.

— Так будет разумнее всего, — продолжал Билл. — Ешь.

Глядя на его самоуверенное лицо, Куинн поняла, что собственными руками сотворила чудовище. Билл считает, что она поднимет кверху лапки, поскольку всегда уступала ему, так чего же еще от нее ожидать? Куинн воспитала в нем самоуверенность. Она осмотрелась. Даже эта квартира принадлежит не ей. Билл снял квартиру и привез сюда Куинн, а когда она сказала: «Тут все бежевое», — ответил: «Зато отсюда пять минут до школы». Его слова прозвучали столь убедительно, что Куинн уступила. Потом Билл купил модную мебель из сосны, и Куинн сказала: «Мне не нравится эта мебель. Она холодная и слишком модерновая». Но Билл возразил: «Я заплатил за нее, и она уже здесь. Потерпи немножко, и если через два месяца она все еще будет тебя раздражать, мы купим что-нибудь по твоему вкусу». И Куинн согласилась — ведь это всего лишь мебель, из-за которой не стоит воевать.

Кэти прислонилась к ее ноге, ерзая задом по половику. Вот из-за Кэти стоит воевать.

А может, и из-за мебели тоже стоило, и из-за дурацких бежевых ковров?

Билл улыбался ей из-за стола, такой же бежевый.

Вообще-то в эту минуту Куинн была готова скандалить из-за чего угодно.

— Я ненавижу эту мебель, — заявила она, поднимаясь, и протянула руку к пальто.

— Куинн? — Казалось, Билл ошарашен. — О чем ты говоришь?

— Обо всем. — Куинн надела пальто. — Мне нравится старинная обстановка. Теплая. Терпеть не могу эту квартиру. И бежевые ковры.

— Куинн!

Она повернулась к нему спиной и взяла на руки Кэти.

— А в данный момент я и от тебя не в восторге.

Последнее, что она услышала, выходя, были слова Билла:

— Куинн, ты ведешь себя как ребенок!


Ник едва успел углубиться в последнюю книгу Карла Хаасена, когда кто-то постучал в дверь. Ник вернулся домой лишь час назад; ледяные кубики во втором за сегодня бокале мартини даже не начали таять, и вот тебе — кого-то принесла нелегкая. Одним из многих преимуществ холостяцкой жизни Ник считал возможность подолгу оставаться наедине с собой в тихом, спокойном месте. Поэтому он отложил книгу и поднялся с потертой кожаной кушетки, твердо решив спровадить нежданного гостя.

Ник рывком распахнул дверь. За ней стояла Куинн, уткнувшись носом в толстый пушистый голубой шарф. Ее золотисто-каштановые волосы сияли в свете лампочки. Ник ни за что не захлопнул бы дверь перед Куинн. Она держала в руках тощую собачонку, и та глядела на Ника умоляющими сиротским глазами.

— Мне не нужна собака, — заявил Ник, однако посторонился, пропуская Куинн.

Она вошла и опустила собаку на пол, а Ник запер дверь. Куинн слегка оттянула шарф и сказала:

— И очень хорошо, потому что я все равно не отдала бы ее тебе. — Она улыбнулась, глядя на собаку, которая настороженно изучала помещение, и вновь повернулась к Нику, сияя глазами, волосами и румянцем, покрывавшим щеки ее округлого девичьего лица. — Я оставлю ее у себя.

— Ну и глупо, — отозвался Ник, впрочем, без особого нажима. Он улыбнулся Куинн по привычке и потому, что был рад ее видеть. — Хочешь выпить?

— Не откажусь. — Куинн размотала шарф и бросила его на пол у кромки старого плетеного половичка, некогда принадлежавшего ее матери. Собака немедленно зарылась мордой в шарф, глядя на Ника с таким видом, будто собиралась остаться здесь навсегда.

«Ну уж нет. Забудь об этом, псина».

— Ох и денек выдался, — протянула Куинн.

— Что ж, рассказывай. — Ник отправился в крохотную кухоньку. Куинн вошла следом за ним и, пока он скалывал лед с лотка своего дряхлого холодильника, вынула бокал из соснового ящика, прибитого над раковиной.

— Даже не знаю, с чего начать, — заговорила она.

В кухне было слишком тесно даже для двоих, но к нему пожаловала Куинн, а она в счет не шла. Девушка прижала бокал к груди, потому что не могла вытянуть руку: Ник стоял слишком близко. Он положил в бокал лед, протиснулся к полке и взял остатки мартини, безотчетно наслаждаясь тем, что Куинн рядом.

— Начни с худшего, — посоветовал Ник, плеснув спиртное на самое дно бокала. Куинн еще ехать домой, больше она не могла бы себе позволить. — Тогда наш разговор завершится на приподнятой ноте.

Куинн улыбнулась и сказала:

— Спасибо. Не нальешь ли мне еще?

— Нет. — Ник отставил бутылку и бедром подтолкнул Куинн в гостиную. — Ты слишком молода, чтобы пить.

— Мне тридцать пять лет. — Она опустилась на половик рядом с собакой — длинноногая и медноволосая, в джинсах и заляпанном краской свитере. — Имею право делать все, что хочу. — Куинн умолкла, будто испугавшись, что сказала лишнее, потом пожала плечами. — Так вот, хуже всего то, что я поссорилась с Биллом.

Ник на секунду залюбовался сочетанием цветов — медью волос Куинн на фоне коричневых досок дубового пола, мягкой голубизной ее свитера и выцветшей зеленью половика, но более всего — самой женщиной, всем, что составляло ее сущность, излучающую тепло. Потом слова Куинн достигли его сознания.

— Что?

— Я разругалась с Биллом. По крайней мере мне так кажется. Очень трудно сказать наверняка, потому что он никогда не теряет голову. Я заявила, что оставляю собаку у себя, а Билл сказал «нет». Назвал меня ребенком или чем-то вроде этого.

Ее широко распахнутые ореховые глаза выражали такое волнение, что Ник рассмеялся.

— Ты и впрямь порой ведешь себя как ребенок. Ты ведь живешь в квартире. Где же собираешься держать собаку?

Куинн покачала головой, и ее медные шелковистые волосы заметались из стороны в сторону.

— Не в том дело. Главное, что я захотела взять собаку, а он запретил.

— Значит, не хочет. — Ник откинулся на спинку кресла. Он не собирался ввязываться в скандал, спровоцированный Куинн, и не испытывал от этого ни малейших угрызений совести. Уж лучше не вмешиваться в ее личную жизнь. Однако лишаться общества Куинн Нику не хотелось. — Билл не обязан жить с собакой, если не хочет этого. — Собака бросила на Ника укоризненный взгляд, но он оставил его без внимания.

— Ну а я не хочу жить без нее.

— Стало быть, одному из вас придется уступить, — отозвался Ник. — Не беда, что-нибудь придумаешь. — Заметив, как приподнимается подбородок Куинн, он подумал: «Ник, ты только что стал любителем собак». Ник знал Куинн с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать лет, и понимал, что если она уперлась, уже ничто не сдвинет ее с места.

— Я уже придумала, — сказала Куинн. — Решила оставить Кэти у себя.

— Кого?

— Кэти. Так ее зовут.

Куинн посадила собаку к себе на колени и погладила по загривку. Ник присмотрелся к собаке, стараясь понять, что в ней нашла Куинн. Тощая и костлявая, она более всего напоминала крысу на ходулях, а взгляд ее больших темных глаз внушал Нику беспокойство. Казалось, собака говорит: «Спаси меня, помоги мне. Я твоя навеки».

Ник покачал головой.

— Неужели не нашлось менее оригинального имени?

— Когда у тебя появится собственная собака, можешь величать ее как угодно, хоть Убийцей. А эта собака принадлежит мне, и ее зовут Кэти. — Куинн серьезно посмотрела на Ника. — А знаешь, тебе не помешала бы собака.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19