Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мифы Древней Греции - Свадьба на Рождество

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Кинг Валери / Свадьба на Рождество - Чтение (стр. 15)
Автор: Кинг Валери
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Мифы Древней Греции

 

 


Мэри успела достаточно хорошо узнать характер Гонории и понимала, что та остро ощущает позор преступлений сэра Руперта. Ее мнение подтвердилось, когда в минуту редкой откровенности Гонория призналась ей в своих чувствах.

— Если бы у меня хватило мужества, — сказала она, прижимая платок к глазам, — я бы отказала Рейнворту. Я навлекла на него такой позор! Он должен теперь презирать меня…

Мэри подумала, что ради разрыва Хью с Гонорией ей следовало бы поощрить у Гонории такое настроение, но она не смогла этого сделать. Как бы ей ни хотелось, чтобы Хью был свободен, она не могла позволить Гонории так заблуждаться насчет характера ее жениха.

— Рейнворту это безразлично, — сказала она. — Он настоящий джентльмен, не только в обычном понимании этого слова, но по благородству натуры. Он никогда не станет винить вас за поведение дяди, а тем более презирать.

Гонория слабо улыбнулась.

— Он очень добр, а я, наверное, дурная женщина, потому что я бы в такой ситуации поступила по-другому. Если бы его родственник совершил такое преступление, я бы разорвала помолвку.

Гонория расплакалась.

Глядя на нее, Мэри думала о том, какая ирония судьбы, что спасение Лоренса положило конец ее собственным надеждам. Конечно, она была рада, что ее друг жил теперь благополучно в Давдэйл-Мэнор, но она заплатила за это слишком дорого. Гонория теперь нуждалась в Хью и его положении больше, чем когда-либо…


В канун Рождества семейство Лейтон, а также Гонория, леди Хаклоу и мистер Белпер сидели в гостиной у камина. Сильно уменьшившееся рождественское полено — но все еще довольно внушительного размера — было обложено теперь со всех сторон небольшими поленьями, и пламя заливало комнату ярким светом.

Хью задумчиво смотрел в огонь, размышляя о всех переменах, происшедших в его жизни со времени приезда Мэри три недели назад. Ему казалось, что за эти три недели он прожил целую жизнь и теперь собирался начать новую. Даже мировоззрение его изменилось — он был полностью осведомлен о нуждах общества и далеко не равнодушен к той роли, которую ему предстояло в нем играть на протяжении многих лет. Он уже сообщил Гонории о своем намерении занять свое место в палате лордов будущей весной. Хью ожидал возражений, но ошибся. Дух Гонории был сломлен происшедшим. Она стала кроткой, и он не сомневался, что эта девушка будет ему покорной женой.

Но в том-то и дело. Он не желал иметь покорную жену. Он желал Мэри! Хью улыбнулся про себя, подумав, что, если бы она стала его женой, у него не было бы ни минуты покоя.

Он вздохнул. Мэри никогда не будет с ним рядом, если только…

Но он не мог просить Гонорию расторгнуть помолвку. Просто не мог! Она была потрясена злодейством сэра Руперта и должна была поддержать леди Хаклоу, заняв высокое положение в обществе.

И все-таки Хьюго был теперь твердо убежден, что они с Гонорией не пара. Если он женится на ней, это будет ужасной ошибкой. В его семье ей никогда не прижиться. Должна же она это понимать!

Как бы то ни было, Хью решил все-таки попытаться. Вдруг она отпустит его? Когда Гонория пожелала всем спокойной ночи, он последовал за ней.

— Подождите минуту, Гонория. Зайдите, пожалуйста, со мной в библиотеку. Я хочу вас кое о чем попросить.

Она опустила глаза, и жалость охватила его при виде ее печального лица. Предложив ей руку, Хью повел ее наверх.

Войдя в библиотеку, он усадил Гонорию на софу, сел рядом и взял ее за руку. Она все еще избегала встречаться с ним глазами, и Хью не мог понять, о чем она думает. Догадывается ли она, что он хочет ей сказать? В сущности, Гонория всегда была для него загадкой. Вся ее душевная жизнь шла где-то глубоко внутри, только изредка находя внешнее проявление. В самом деле, трудно было бы найти менее подходящую пару, чем они!

— Мне нелегко изложить вам свою просьбу, — начал он, слегка поглаживая ее руку.

— Вы недовольны мной? — спросила она поспешно.

— Нет-нет, не в этом дело! Вы были ко мне в высшей степени внимательны. — Хью нахмурился, удивляясь, почему она задала ему такой вопрос.

— Тогда я не понимаю, почему вы нашли необходимым говорить со мной сейчас, если я ничем не вызвала вашего неудовольствия.

Хью вздохнул. Она, видимо, поняла его цель.

— Ваше внимание ко мне удовлетворило бы самого требовательного человека, а я не из их числа. Почему вы не смотрите на меня?

Гонория наконец взглянула ему прямо в лицо.

— Я не могу разорвать нашу помолвку, Рейнворт, хотя и вижу, что вы этого желаете. Я… у меня ничего нет! А тетушке необходимо, чтобы я своим замужеством упрочила ее положение в свете. К тому же единственное счастье в своей жизни я познала здесь, в Хэверседже. Я не могу позволить вам отнять его у меня.

— Вы нашли здесь счастье? — спросил пораженный Хью.

— О, да…

Хью не мог ей поверить. Он всматривался ей в лицо, ища следов притворства, но не нашел их. Она говорила от души.

Хью отпустил ее руку, встал и, медленно пройдясь по комнате, остановился у одного из окон. Он смотрел на видневшийся вдали лес, на темное звездное небо. Интересно, когда теперь опять пойдет снег? Сиддонс предсказывал метель на Рождество…

«Снег нам нужен, — думал он. — Дороги превратились в грязное месиво после событий в Эбботс-Энд. Если войти в дом, не вытерев тщательно ноги, кухарка и миссис Певистон житья не дадут, будь ты хоть и шестой виконт!»

Хью улыбнулся, с любовью подумав о непринужденной дружеской атмосфере своего дома.

Присутствие Гонории положит всему этому конец. Как могло случиться, что он сделал предложение такой неподходящей женщине?! До приезда Мэри он этого не сознавал. Удивительно, что он не наделал еще худших ошибок…

Взглянув на Гонорию, Хью увидел, что ее устремленные на него глаза полны страха. У него сжалось сердце, и он наконец принял окончательное решение. Она станет его женой, и он будет заботиться о ней со всей нежностью, на которую только способен.

Улыбнувшись, Хью протянул ей руку:

— Мы всегда неплохо ладили, Гонория. При взаимной доброжелательности мы скоро покажем всем, каким должен быть супружеский союз.

Гонория встала и, слабо улыбнувшись, подошла к нему. Она не взяла его руку, но позволила ему обнять ее, что очень тронуло Хью, особенно когда она сама обняла его и положила голову ему на плечо. Он привлек ее к себе.


Мэри думала, что в библиотеке никого нет, и открыла дверь без стука. Она пришла за книгой для Беатрисы и была поражена, застав Гонорию в объятиях Хью. Хотя что особенного в том, что человек обнимает свою невесту?.. Она открыла было рот, чтобы извиниться, но что-то во взгляде Хью, брошенном на нее поверх головы Гонории, остановило ее.

Мольба? Нет. Отчаяние? Да.

Только поняв этот взгляд, Мэри выскользнула обратно в коридор. Сердце у нее сжалось. Ему даже не нужно было объяснять ей, что произошло.

С трудом держась на ногах, она прислонилась к стене. Слезы выступили у нее на глазах. Она не заметила, что кто-то подошел к ней, Пока голос мистера Белпера не нарушил ее печальные размышления.

— Мисс Фэрфилд? — спросил он заботливо. — Вы очень бледны, и уж не слезы ли я вижу на ваших прелестных зеленых глазах? Что-нибудь случилось?

Посмотрев на доброго викария, Мэри улыбнулась и положила руку на его рукав.

— Ничего особенного, просто… лорд Рейнворт разговаривает там с Гонорией. Было время, я думала…

— С Гонорией? — повторил мистер Белпер. Мэри увидела боль в его глазах.

— Да, — сказала она. — Гонория, кажется, чем-то расстроена, и он утешает ее.

Рука викария беспомощно опустилась, и он отвернулся.

— Я… я очень рад за нее, что она помолвлена с человеком, чести. — Он помолчал, устремив взгляд куда-то далеко, и, казалось, совсем забыл о ее присутствии. Потом викарий мигнул несколько раз и откашлялся. — Я вспомнил, что у меня дома неоконченные дела. Я надеюсь, вы извините меня. Если лорд Рейнворт спросит обо мне, скажите ему, пожалуйста, что я уже ушел. Надеюсь увидеть вас завтра. Спокойной ночи.

Так и не подняв на нее глаза, он повернулся и направился к лестнице.

Мэри и сама собиралась уйти, когда вдруг заметила, что мистер Белпер уронил что-то на пол. Это была старинная монета — вероятно, найденная в одной из пещер, — завернутая в изящный кружевной платочек. Мэри подняла монету и увидела на платке инициалы Гонории, вышитые лавандовым шелком. Очевидно, это был прощальный подарок викария…

Мэри стало мучительно жаль себя, жаль мистера Белпера. Завтра Рождество, и Хью с Гонорией поженятся. Сейчас уже слишком поздно, чтобы этому помешать.

Ей хотелось остаться одной хотя бы на несколько минут, пока Беатриса не потребует новую сказку, и она направилась в гостиную леди Рейнворт. Закрыв дверь, Мэри разожгла камин. Ей хотелось заплакать, выплакать все скопившиеся у нее в груди слезы, но она не могла — нужно было вернуться вниз и исполнить свое обещание почитать Беатрисе.

Как только Мэри присела у камина, в дверь тихонько постучали. «Это Беатриса, — подумала она. — Как объяснить девочке, что мне нужно немного побыть одной, чтобы успокоиться?»

— Заходи, — сказала она, вздохнув.

Дверь приоткрылась. Это был Хьюго.

— Можно мне войти? — спросил он тихо.

— Я думала, это Беатриса, — улыбнулась Мэри. — Это она послала меня в библиотеку за книгой. Конечно, ты можешь войти. А где Гонория?

— Она нездорова и пошла к себе. События последних дней на ней очень отразились, как ты понимаешь. Я не сознавал раньше, насколько она хрупкая — и душой, и телом.

Он вошел и закрыл за собой дверь.

Мэри с трудом сдержала душившие ее слезы. На лице Хью была написана покорность судьбе, но он не выглядел несчастным. Он выполнял свой долг, и Мэри достаточно хорошо его знала, чтобы понимать: он ни в чем не будет раскаиваться и сделает все, чтобы с честью выйти из положения. Хью всегда такой — вспомнить хотя бы то упорство, с которым он занимался восстановлением состояния Лейтонов…

Хью подошел к камину.

— Я пришел проститься с тобой, Мэри. Я не знаю, когда мы увидимся снова. Завтра в десять моя свадьба, и у меня не будет времени поговорить с тобой.

Он поставил ногу на каминную решетку. Мэри видела, что он изо всех сил старается сохранять хладнокровие.

— Увези меня, Хью! — сказала она шепотом, взяв его за руку. — До Гретна-Грин отсюда недалеко.

Он засмеялся.

— Я бы с удовольствием увез тебя на край света. Но ты ведь шутишь.

Мэри едва видела его сквозь слезы. Ей хотелось заверить Хью, что никогда в жизни она не была так серьезна. Но он прав. Как ни силен в ней дух приключения, она никогда не пойдет на то, чтобы расстроить чужое счастье. А их бегство погубило бы Гонорию.

Она подошла к нему ближе, и он взял ее руку в свою.

— Я люблю тебя, Фэрфилд. Я всегда буду тебя любить. Я был идиотом все эти годы, притворяясь, что мое чувство к тебе — это просто увлечение, которое скоро пройдет. И вот теперь я должен проститься с тобой — вместо того чтобы с радостью принять тебя в мое сердце, в мой дом, в мою постель… Прости меня, любимая. Я пытался просить Гонорию дать мне свободу, но, принимая во внимание обстоятельства смерти сэра Руперта… У нее нет теперь никого, кроме меня.

— Я понимаю. Я все сразу поняла, когда увидела ее в твоих объятиях.

— Мэри, прости меня! Я бы все отдал, чтобы быть свободным и посвятить тебе мою жизнь. Но это невозможно.

— Не расстраивайся, — сказала Мэри, касаясь рукой его лица. Слеза скользнула у нее по щеке.

— Не плачь, прошу тебя, — Хью поцеловал ее в щеку. — Я не могу видеть твои слезы. — Он поцеловал ее в другую щеку.

Мэри закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его губ.

— Поцелуй меня по-настоящему, Хью, — прошептала она.

Не колеблясь ни секунды, он прижался губами к ее губам. Это теплое чувственное прикосновение отозвалось у нее в сердце. Она прижалась к нему, и он теснее ее обнял. Его поцелуи становились все настойчивее и требовательнее. Мэри почувствовала, что слезы ее высохли, боль в сердце отпустила. Теперь всю ее наполняла радость, которую неизменно приносила ей близость Хью.

Воспоминания нахлынули на нее. Она вспомнила их поцелуй под омелой, а потом в музыкальном салоне в ночь рождественского бала и поняла, что не сможет забыть это, даже если захочет. Не сможет забыть его любовь. Найдет ли она когда-нибудь счастье с другим? Это казалось совершенно невозможным.

Через минуту Хью отстранился, вглядываясь в ее лицо, словно желая запомнить навсегда каждую черточку. Затем, без единого слова, он вышел.

Мэри долго не сводила глаз с закрывшейся за ним двери. Потом она вдруг осознала, что все еще держит в руке платок с монетой, и несколько минут она тупо на него смотрела.

Прощальный подарок мистера Белпера… Он влюблен в Гонорию, и ее никто не сможет убедить в том, что Гонория к нему равнодушна.

Мэри подвинула стул к камину, села и начала соображать. Пусть до свадьбы остается всего четырнадцать часов, может быть, еще удастся что-то сделать. Конечно, ситуация требует продуманного тонкого подхода, но чего-чего, а соображения у нее хватает. Даже если ее усилия окажутся напрасными, она должна попытаться поправить дело, пока еще не все потеряно!

В это время открылась дверь, и с книгой в руках вошла Беатриса.

— Я нашла «Тысячу и одну ночь»! — воскликнула очень довольная собой девочка. — Она у меня за кровать завалилась.

Мэри протянула ей руку, и Беатриса проворно заняла свое любимое место у нее на коленях.

«Время еще есть, — подумала Мэри. — Можно еще успеть придумать новый план. А пока я нужна Беатрисе».

— Только одну сказку, — строго сказала Мэри. — А потом ты должна отправляться спать, пока няня на тебя не пожаловалась.

Беатриса с готовностью кивнула и устроилась поудобнее, прижавшись головой к ее плечу.

26

Поздно вечером Мэри и миссис Певистон пробирались по заснеженной тропе, соединявшей Хэверседж-Парк с домом викария, который находился в нескольких сотнях ярдов к западу. Миссис Певистон шла впереди с фонарем. Огонь фонаря колебался в такт ее шагам от живой изгороди до камней дорожки. Весной, как рассказывала Мэри Гонория, дорожка выглядела очаровательно благодаря тюльпанам, нарциссам и гиацинтам, луковицы которых мистер Белпер заботливо высаживал по обе ее стороны. Но сейчас фонарь миссис Певистон освещал только снег.

В кармане алого бархатного платья Мэри лежал чистый лист бумаги, который был должен навеки изменить будущее ее и Гонории. А если не получится… Нет, об этом она даже думать не станет. Приведя в порядок свои мысли, Мэри целиком сосредоточилась на своем совершенно возмутительном плане.

Миссис Певистон уже предупредила миссис Трент, экономку викария, что Мэри придет вечером побеседовать с преподобным отцом, и попросила ничего ему об этом не говорить. Если миссис Трент и недоумевала слегка по поводу столь позднего и таинственного визита, более высокий статус миссис Певистон, как экономки Хэверседжа, исключал с ее стороны всякие возражения.

Миссис Певистон постучала медным молотком в парадную дверь, и им не пришлось долго ждать — миссис Трент всегда очень ценила благосклонность своей приятельницы. Запах свежеиспеченных пирожков и свежезаваренного чая свидетельствовал о том, с каким вниманием готовились в доме викария к посещению этой достойной особы.

Миссис Трент отправилась доложить хозяину дома о приходе Мэри и очень быстро вернулась.

— Мистер Белпер будет счастлив принять вас, мисс.

— Пожалуйста, постарайтесь сделать все, как мы договорились, — шепнула Мэри миссис Певистон. — Можете сказать миссис Трент все, что хотите, о цели нашего визита. Только будьте наготове, и когда я скажу: «Вы должны прийти сейчас же», — немедленно входите.

Миссис Певистон понимающе кивнула и попросила озадаченную миссис Трент проводить Мэри в гостиную.

Войдя, Мэри сразу же поняла, что Гонория от души одобрила бы вкус викария. Софа и кресла в гостиной были обиты голубым шелком, такие же портьеры висели на окне. На трех маленьких столиках красовались серебряные канделябры, но нигде не было видно никаких украшений, на натертом до блеска полу даже не было ковра. Над каминной полкой висел портрет женщины, судя по сходству ее с мистером Белпером — матери славного викария. В одном конце комнаты помещался книжный шкаф, а между окнами — розового дерева фортепьяно. Простота убранства, прямые ножки мебели и вообще вся обстановка казались идеальным окружением для Гонории. Мэри еще раз убедилась, что, приняв свое легкомысленное решение, она поступила правильно. Теперь оставалось это решение исполнить.

Глубоко вздохнув, Мэри словно бросилась в ледяную воду.

— Мне очень жаль беспокоить вас так поздно, мистер Белпер… — начала она и сделала вид, что от волнения не может продолжать.

Нервно расхаживая между креслом викария и раскрытым фортепьяно, она взяла на нем дважды высокую ноту. Мистер Белпер изумленно приподнял брови.

— Что бы ни случилось, мисс Фэрфилд, должен сказать, что никогда еще не видел вас в таком расстройстве. Вы такая уравновешенная молодая особа и всегда сохраняете присутствие духа — даже в самых затруднительных обстоятельствах. Так что мне остается только предположить самое худшее. Быть может, Гонория… то есть я хочу сказать, быть может, кто-нибудь заболел? Уж не лорд ли Рейнворт, надеюсь? — Он поднялся, глядя на нее с тревогой.

Мэри еще раз извлекла из фортепьяно высокую ноту и заметила, как викарий вздрогнул. Она с трудом подавила улыбку. Ну можно ли найти более подходящую пару, чем мистер Белпер и Гонория?

— Нет-нет, вы ошибаетесь. Никто не болен. Если, разумеется, не считать болезнью душевную скорбь. Видите ли, я оставила бедную мисс Юлгрив в ужасном состоянии. Наверное, мне не следовало покидать ее, но я решила, что лучше немедленно поговорить с вами.

Мэри не привыкла лгать так беззастенчиво. Она очень надеялась, что мистер Белпер не видит, как у нее дрожат руки. Однако почтенный викарий был слишком поражен этим известием, чтобы что-нибудь заметить. Вздрогнув, он схватил Мэри за руку.

— Что с ней? — воскликнул он, широко раскрыв от ужаса глаза. — Рейнворт ее покинул?

Мэри вздернула подбородок.

— Лорд Рейнворт — благородный человек в самом полном смысле этого слова. Разумеется, он ее не покидал! Как вам могла прийти в голову такая чудовищная мысль?

Мистер Белпер упал в кресло, прижав руку ко лбу.

— Разумеется, разумеется… Вы были правы, упрекнув меня. Рейнворт и в самом деле благороднейший человек.

Мэри еще не видела, чтобы кто-нибудь так одурел от любви, как мистер Белпер. Этим следовало немедленно воспользоваться.

— Но я бы желала, чтобы он ее покинул! — решительно заявила она.

— Что?! Как вы можете так говорить?..

— Если бы он так поступил, мисс Юлгрив смогла бы свободно следовать велениям своего сердца.

Вот! Начало положено! Ради этого, собственно, и замышлялся визит к викарию. Только не дай бог, чтобы она ошиблась в своих предположениях насчет Гонории.

— Велениям своего сердца? — удивленно повторил викарий.

Мэри только это и было нужно. Она стремительно приблизилась к нему.

— Вы не можете не догадываться об ее истинных чувствах. Она уже давно любит вас! Я тоже подозревала нечто подобное, но час назад она сама мне призналась.

Мэри ощутила укол совести, но отступать было поздно. Стараясь не смотреть на викария, она продолжала:

— Да, она вас любит, но долг чести связывает ее с лордом Рейнвортом. Ни он, ни она не пойдут на то, чтобы разорвать помолвку, если…

— Если что? — выговорил мистер Белпер, задыхаясь.

— Если вы не поговорите с ней сами и не убедите ее отказать лорду Рейнворту. И причем немедленно!

— Немедленно? — повторил он в растерянности, — Но сейчас почти полночь!

Мэри достала из кармана листок бумаги и положила его ему на колени.

— Это неважно. Я знаю, что она придет. Но вы должны написать ей, чтобы я смогла тут же передать ваше письмо. Разве вы не понимаете? Гонория все еще сомневается в вашей любви, она должна узнать всю глубину ваших чувств. Ведь вы ее любите, мистер Белпер?

— Да-да, конечно, — сказал он как нечто само собой разумеющееся и сразу багрово покраснел, осознав, что произнес это вслух и открыл тайну своего сердца.

— Я это знала! — Мэри захлопала в ладоши. — Теперь вся ясно. Пишите же скорее!

— Но как же Рейнворт? Для него будет такой удар, если его любимая Гонория…

Мэри остановила его движением руки.

— Вы же не хотите видеть ее несчастной с ним до конца дней? Если вы не видите, как она страдает, то я это видела своими глазами! Его милость — благородный человек, но он не может составить ее счастье. Я в этом абсолютно уверена.

— И я тоже, — заявил он твердо. — Я не хочу бросить тень на лорда Рейнворта, но Гонория такая хрупкая, нежная, такая чистая…

— Да-да, — перебила его Мэри. — Я не хочу быть невежливой, но время сейчас для нас решает все. Вы напишете ей?

Она взяла с небольшого письменного стола перо и подала ему.

Мистер Белпер некоторое время растерянно вертел перо в руке.

— Что же мне ей написать?

Мэри сделала вид, что думает.

— Подождите… — пробормотала она, словно не решила уже давно, что именно должно быть в письме. — Во-первых, не надо никакого обращения. Начните просто: «Вы должны сейчас же прийти ко мне». — Она произнесла это, понизив голос, чтобы не сбить с толку миссис Певистон. — Написали? Покажите мне, пожалуйста. Я пока решу, что вам сказать дальше.

Мэри взяла листок и прочла громко:

«Вы должны сейчас же прийти ко мне!»

Дверь внезапно распахнулась, и на пороге появилась миссис Певистон вне себя от ярости.

— Бесчестный человек! — воскликнула она, грозя мистеру Белперу пальцем. — Как вы осмелились соблазнить мисс Фэрфилд?! Я сразу поняла, что к чему, когда она потихоньку вышла из дома. И вот доказательство!

Выхватив листок из рук Мэри, она прочитала написанную там единственную фразу.

— Вы выманили мисс Фэрфилд из дома этой запиской! Я полагаю, вы знаете, как вам следует поступить, скомпрометировав молодую леди. Мы можем и две свадьбы отпраздновать в один день.

Пойдемте, мисс Фэрфилд! Я вас провожу в Хэверседж.

Мэри последовала за миссис Певистон с напускным смирением, бросив только один взгляд на мистера Белпера, который лишился дара речи и даже не попытался их остановить.

Когда дамы были уже на полдороге к дому, миссис Певистон сказала:

— Я не понимаю, почему бы вам просто не дать мистеру Белперу поговорить с мисс Юлгрив. Это было бы куда проще.

— Я об этом думала, — вздохнула Мэри. — Но мистер Белпер и мисс Юлгрив настолько преданы приличиям, что, даже если бы они и признались друг другу в любви, им бы и в голову не пришло, что Гонория просто должна разорвать свою помолвку с лордом Рейнвортом. Нет, чтобы заставить их действовать, нужно потрясение. Я уверена, как только Гонория узнает, что я выхожу за мистера Белпера, она настолько ужаснется, что признается во всем, прежде чем сама поймет, о чем она говорит.

Миссис Певистон покачала головой:

— Надеюсь, вы правы, мисс. Иначе нам несдобровать!


На следующий день вся семья вместе с Гонорией и леди Хаклоу собралась в библиотеке. Мэри сидела на софе напротив камина, леди Хаклоу в кресле рядом. У камина тихо переговаривались Гонория с Хью. Джудит, Констанция, Амабел, Беатриса и Кит стояли у окна, выходившего на лабиринт. Их присутствие особенно сильно ощущалось, потому что все они молчали — необычное для них состояние. И это молчание могло свидетельствовать только об одном: свадьбу они не одобряли.

Церемония должна была начаться с появлением мистера Белпера. Он опаздывал уже на четверть часа — Мэри подозревала, что от страха. Вчера она оставила беднягу совершенно потрясенным необходимостью на ней жениться. В каком он был ужасе! Мэри улыбнулась про себя. Она бы, наверное, даже обиделась, если бы не выражение его лица, от которого ее разбирал смех. Бедный мистер Белпер! Ну, ничего. Если все произойдет, как она рассчитывала, он скоро будет ее благодарить. Вот только где он?

Присутствующим оставалось только ждать.

Мэри огляделась по сторонам, желая отвлечься от неприятных мыслей, которые вызывало в ней созерцание Хью и Гонории, стоявших рядом. Стоило хоть на минуту подумать, что все может завершиться их бракосочетанием, ей становилось дурно. Чтобы как-то развлечься, она снова оглядела библиотеку.

Ввиду отвращения невесты к украшениям в комнате не было заметно даже намека на предстоящее торжество. Ни единого цветка. Мэри подумала, что, будь это ее свадьба, цветы были бы на каждом столе, на каминной полке и, уж конечно, у нее в волосах. Ковер был бы усыпан розовыми лепестками, так что в комнате пахло бы весной. Она бы хотела, чтобы весь мир знал, что она любит и любима!

Эти мысли заставили ее снова взглянуть на бледную невесту. Гонория, казалось, вовсе не интересовалась окружающей обстановкой и своим будущим супругом, односложно отвечая на его вежливые вопросы. Лицо ее было грустным, она не поднимала глаз, но тем не менее выглядела довольно привлекательно в белом платье с высокой талией, отделанном брюссельскими кружевами. Мэри подумала, что, если бы Гонория выходила за мистера Белпера, она, наверное, была бы более оживленной и, может быть, даже улыбалась…

Во всяком случае, Мэри очень хотелось на это надеяться. Она продолжала наблюдать за Гонорией, пытаясь понять, о чем та думает сейчас. Сожалеет о предстоящем замужестве? Вспоминает мистера Белпера? Мэри не знала. Гонория оставалась для нее загадкой. Она могла только надеяться, что, как только появится викарий и ее план вступит в действие, подлинные чувства Гонории — каковы бы они ни были — станут всем очевидны.

И все-таки почему он так опаздывает? Мэри начала волноваться. Собственный план вдруг показался ей совершенно безумным.

Когда в холле раздались шаги, сердце у нее сильно забилось. Вошел мистер Белпер в сопровождении миссис Певистон.

Удивленный появлением экономки, Хью спросил:

— В чем дело, миссис Певистон? Вы чем-то расстроены?

Миссис Певистон сделала ему реверанс.

— Я здесь по просьбе мисс Фэрфилд.

Хью обратил на Мэри вопросительный взгляд.

— Если ты не возражаешь, — сказала она, — у меня есть особая причина желать присутствия здесь миссис Певистон.

Хью пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он, и миссис Певистон отступила за спину Мэри.

Мистер Белпер бросил на экономку взгляд, полный ужаса. Он извинился за опоздание, объяснив Хью свою задержку тем, что по дороге ветер дважды срывал с него шляпу и ему пришлось гоняться за ней по снегу.

— Мы не так уж долго ждали, — любезно ответил Хью. — Но, как видите, мы готовы приступить. Может быть, начнем?

Мистер Белпер снова опасливо оглянулся на миссис Певистон, которая, как видела Мэри, наслаждалась своей ролью. Только викарий открыл рот, чтобы произнести положенные слова, миссис Певистон решительно выступила вперед.

— Вы, очевидно, забыли, мистер Белпер, о чем мы говорили вчера ночью. Но если мисс Фэрфилд, судя по всему, не находит приличным настаивать, я считаю своим долгом напомнить вам о нашем разговоре.

Мистер Белпер смутился.

— Я… я полагаю, вопрос, о котором вы говорите, может быть обсужден после церемонии.

— Но дорогой мистер Белпер! — вмешалась Мэри, вставая и подходя к нему. К величайшему удивлению всех присутствующих, она взяла викария под руку. — Подумайте только, как было бы романтично, если бы мы с вами вступили в брак в один день с его милостью и мисс Юлгрив. Нам надо только послать за священником в Эбботс-Энд, и он, без сомнения, не откажется соединить обе наши пары узами брака.

— Что за черт? — воскликнул Хью, совершенно обескураженный. — Когда это ты решила выйти за мистера Белпера?

Опустив ресницы, Мэри прошептала:

— Когда я согласилась прийти к нему вчера в ответ на его призыв. Было уже поздно, около полуночи. Я знала, что это неприлично… Но он так настаивал!

— Но я не… — заикнулся было мистер Белпер.

Мэри выразительно посмотрела на него, и он покорно вздохнул.

— А впрочем, теперь мне уже все равно. Мисс Фэрфилд действительно посетила меня вчера ночью.

— А вот и записка, которую мистер Белпер прислал мисс Фэрфилд! — Миссис Певистон помахала листком бумаги перед носом Гонории. — Я видела, как мисс Фэрфилд вышла из дома в самое неподобающее время, и поняла, что мой долг — последовать за ней и не допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я всегда думала, что мистер Белпер неравнодушен к другой леди, но джентльмены бывают так переменчивы… Вообразите себе, что я почувствовала, когда увидела их в гостиной, наедине! Остается только одно — мистер Белпер, как порядочный человек, должен жениться на особе, которую он скомпрометировал.

Гонория выхватила листок из рук миссис Певистон.

— Это правда, Эдвин? — спросила она дрожащим голосом. Слезы выступили у нее на глазах.

— Эдвин?! Вы его называете Эдвин? — Хьюго удивленно взглянул на невесту.

Гонория не ответила — она, не отрываясь, смотрела на мистера Белпера, а он, казалось, видел и слышал только ее.

— Дорогая моя, я, право же, ничего не понимаю! Я совершенно потерялся… Я не хотел компрометировать мисс Фэрфилд, но я сознаю свой долг, какими бы странными ни казались обстоятельства. — Он искоса взглянул на Мэри. — Прошу вас оказать мне честь стать моей женой!

Мэри стиснула ему руку.

— Я знала, что вы благородный человек! — Она повернулась к Гонории:

— Уверяю вас, я буду очень хорошей женой мистеру Белперу. Я достаточно богата, поэтому ему нет никакой необходимости оставаться в Хэверседже. Вы нас больше не увидите, если только не соберетесь к нам в Брайтон на купанья. Вы любите купаться, Эдвин? — Мэри от души развлекалась.

— Я… не очень, — запнулся мистер Белпер, с ужасом сознавая, что его ожидает в супружеской жизни. — А что касается отъезда из Хэверседжа, мои розы… — Он сделал слабый жест в сторону своего дома.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16