Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Криминальные дневники (№3) - Дневник киллера

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Кинг Дэнни / Дневник киллера - Чтение (стр. 13)
Автор: Кинг Дэнни
Жанр: Криминальные детективы
Серия: Криминальные дневники

 

 


– Я... ну...

– Все ясно, мать твою! Компьютеры, говоришь? Да этот придурок и калькулятор-то освоить не сможет! Погоди...

Она застыла на месте, переводя взгляд то на пистолет, то на меня. Я сидел и ждал, пока она сложит два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь и девять вместе и получит... э-э... правильный ответ, сколько бы это ни было (два и три будет пять, плюс пять и еще четыре будет четырнадцать... плюс шесть – двадцать... двадцать девять... девять плюс семь будет... э-э... тридцать шесть плюс... э-э... восемь будет сорок два, нет – сорок четыре! Да какая, на хрен, разница!). В общем, я сидел молча и не мешал ей все обдумывать. Лучше пусть подумает сейчас, пока я здесь, чем переживать в одиночку. По крайней мере смогу ответить на вопросы и успокоить, если понадобится. Самое главное, что она не попыталась бежать, когда начала воспринимать меня всерьез. Значит, обдумывает мое предложение, не отвергает его с порога.

Что бы я сделал, если бы она попыталась бежать? Хочется думать, что не убил бы, а просто отпустил. В конце концов со дня на день я уеду из страны, так какая разница, знает Аделаида что-то или нет? У нее нет таких доказательств, которые позволили бы натравить на меня Интерпол или хотя бы устроить мне неприятности по возвращении. Гангстер? Ну и что? Подумаешь, сам признался! За это еще не сажают.

Остается проблема с Д. Б. Ему могут шепнуть. Так что если Аделаида начнет болтать, то сама подпишет себе смертный приговор. И тут я ничего не смогу поделать. Что касается меня, то пока полиция соберет достаточно данных, чтобы нанести мне визит, я буду уже вне досягаемости.

Аделаида вздрогнула и взглянула мне в глаза.

– Ты решаешь проблемы? Я кивнул.

– Какие проблемы? Те, что были у Крейга?

Мое лицо осталось неподвижным. Наверное, меня выдали глаза.

– Ты когда-нибудь пользовался этой штукой? – Она показала на "глок".

– Всего раз или два. Но в тот вечер стрелял другой человек.

– А до этого пользовался? Ты говоришь, раз или два.

– Да.

– Убил кого-нибудь?

– Ты же знаешь, за что я сидел.

– Я имею в виду – кого-нибудь еще? Этой штукой?

Я молча поглядел на пистолет. Придется что-то отвечать. Если бы я просто сбежал, то и вопросов не было бы. Однако меня такой вариант не устраивал. Аделаида мне нужна, я должен взять ее с собой. И ценой этого могут быть лишь честность и доверие.

– Да, – ответил я.

– Сколько?

– Четверых.

Честность честности рознь. Четыре – вполне нормальное число. Не настолько большое, чтобы ее напугать, но не настолько маленькое, чтобы возбудить подозрения.

– Включая того, за которого сидел?

– Тогда пять.

– Пять? Ты убил пятерых?

– Да, но они все были гангстерами.

– Разве это оправдание?

– Я выполнял приказы. А теперь устал, не могу больше. Я хочу быть с тобой, потому что на самом деле люблю тебя! Пожалуйста, дай мне возможность, и я сделаю каждый твой день лучшим днем твоей жизни!

– Таким, как сегодняшний?

– Пожалуйста...

– Иан, погоди, выслушай меня. Ты не представляешь, о чем просишь! Я не могу сразу воспринять все, что ты мне наговорил. Десять минут назад мы мирно обедали, а теперь ты вдруг просишь меня принять решение, которое изменит всю мою жизнь! Сколько осталось времени?

– Э-э... – Я взглянул на часы.

– Нет, я имею в виду – когда ты собираешься уезжать?

Я снова посмотрел на часы.

– Во вторник.

– Вторник?! Да ты с ума сошел, мать твою! Вторник! У меня уроки, я должна заранее предупредить об уходе, я...

– Все это не имеет значения. Никакого. Главное, чтобы ты сказала "да" и поехала со мной. Пожалуйста! Я всю жизнь ждал, что встречу такую, как ты... Нет, не так! Я всю жизнь ждал именно тебя! Теперь мне надо уезжать, но без тебя я не могу. Давай уедем, ну пожалуйста!

– А если я скажу "нет"?

– Не надо!

– А если все-таки скажу? Ты меня тоже убьешь?

– Нет, никогда! Мое сердце разобьется, но я никогда не трону ни единого волоска на твоей голове!

– Несмотря на то, что я про тебя все знаю?

– Одно дело знать, и совсем другое – доказать. Ты для меня не представляешь никакой опасности. Имей только в виду: мой босс может думать иначе, так что если решишь остаться, держись подальше от полиции. Ради своей же собственной безопасности. Я это говорю, потому что люблю тебя.

Аделаида не отрывала от меня глаз.

– Я еще многого о тебе не знаю, да?

– А я – о тебе! Ну и что? Я ничего и не хочу знать!

Только теперь она подняла упавший стул и опустилась на него, медленно и аккуратно. Сидела долго, не глядя на меня и не задавая вопросов.

Казалось, прошли часы, хотя я знал, что всего лишь минуты. Надо было что-то говорить, я не мог больше выносить эту тишину.

– Аделаида, я понимаю, что переварить это все сразу невозможно, но, как ты думаешь, есть хоть какой-то шанс, что ты примешь мое предложение? Могу я хотя бы надеяться, что ты поедешь со мной?

– Я ведь еще не ушла, – улыбнулась она.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я улыбнулся в ответ.

– Извини, что вывалил все это на тебя. Конечно, было бы лучше узнать друг друга постепенно, за годы, но у нас такой возможности нет. Либо мы уезжаем вместе, либо никогда больше не увидимся. Я не требую никаких клятв, никаких обязательств: если захочешь, в любой момент можешь вернуться домой, и я дам достаточно денег, чтобы ты могла спокойно найти работу. Даже если мы пробудем вместе только год, представь, какой это будет год! Лучший год в твоей жизни! И потом, за этот год мы сможем узнать друг друга лучше, и ты захочешь остаться еще на год, и еще... Представь, что ты будешь чувствовать, если во вторник я уеду один и мы никогда больше не увидимся!

– Хватит, хватит, сколько можно!

– Извини, извини! Просто я очень хочу, чтобы ты согласилась!

– Я поняла, – сказала она и перевела взгляд на пистолет. – А это? Возьмешь с собой?

– Не беспокойся, избавлюсь. Брошу в море, и никто его не найдет.

– Хорошо, – сказала она и протянула мне руку. – Иан...

– Что?

– Нет, ничего.

– В чем дело, скажи! – настаивал я.

Она помолчала, потом робко улыбнулась и спросила:

– Перед тем как его выбрасывать... можно я разок выстрелю?

* * *

Мы решили отложить отъезд на пять дней, чтобы дать Аделаиде неделю на сборы. Она согласилась ехать со мной, но не хотела сжигать мосты. Пять дней туда, пять дней сюда – какая разница?

Я практически лег на дно: не открывал дверь и подходил к телефону, только если звонила Аделаида. Это время я употребил на то, чтобы вычистить свой дом сверху донизу. Не хватало еще оставить отпечатки пальцев или волоски, чтобы Д. Б. мог меня подставить! Не то чтобы я всерьез ожидал от него такой изобретательности, но эта работа отвлекала и занимала мое сознание, иначе мамаша свела бы меня с ума.

Мертвая мамаша в голове. И еще боюсь, что она сведет меня с ума. М-да...

Это была самая долгая неделя в моей жизни. Раньше я никогда по-настоящему не боялся смерти – видимо, потому, что, кроме жизни, терять мне было нечего, – но теперь испытывал настоящий ужас. Мне всюду мерещились враги. Я чуть не подстрелил какого-то типа в супермаркете, потому что он покупал то же, что и я, поворачивая за мной в каждый проход. Наконец наступил вечер пятницы, и я позвонил Аделаиде, чтобы узнать, как прошел ее последний рабочий день, но наткнулся на автоответчик. Я повторил "возьми трубку, это я" раз десять, прежде чем на звонок ответили.

Я услышал рыдания.

– Что? Что случилось?

– Кто это? – Голос Джеки.

– Иан. Где Аделаида?

Сначала я был не слишком встревожен – у Джеки вечно глаза на мокром месте.

– Ох, Иан, какой ужас...

– В чем дело?

– Аделаида... Ох, Иан...

Кровь отлила у меня от лица, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Все воображаемые страхи последней недели внезапно ожили и столпились вокруг меня.

– Что случилось, Джеки? Скажи мне! Что с Аделаидой?

– Она в больнице... в реанимации... я не знаю, как она...

– Что случилось?

Мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем Джеки достаточно пришла в себя, чтобы ответить.

– Ее сбила машина... сегодня вечером... возле паба.

– Паба?

– Мы зашли туда выпить на прощание, мы и другие учителя. Она пробыла с нами всего час и сказала, что ей пора. И пока шла к машине, на нее... наехали... Ох, Иан, что же делать?

– Как она... – Мой голос прервался, и по щекам потекли слезы. – Как она? Жива? – спросил я почти шепотом.

– Не знаю. Мне сказали только, что она в реанимации. Я не родственница, мне ничего не говорят... Ох, Иан...

26. Голоса из прошлого

Я снова пьян.

Очень пьян.

Не помню, сколько выпил и даже где нахожусь – знаю только, что напился в стельку, и... причину, по которой напился. Как неприятно. Ведь пил я, чтобы забыть, и это частично сработало. Мне удалось забыть все, кроме того единственного, что надо было забыть. Слишком велико оно, слишком незабываемо. Как больно! Краткая передышка – вот все, чего я добивался. Хотя бы пара часов – потом я снова взвалю на себя этот тяжкий груз, обещаю! Всего час или два. Хоть полчаса. Хотя бы на мгновение забыть. Забыть...

Прихожу в себя на кухне и сразу ощущаю боль. Сначала физическую – настоящая приходит потом. Но средство есть, хорошее средство. Выпить еще. Пара минут – и я снова пьян. Снова рвота. И снова пить, пить...

Вот и ночь прошла. Или день. Не важно – какая разница. Надо пить, вот и все... Как только приближается трезвость – пить еще. Открыть новую бутылку и пить.

Мы были так близки... Как несправедливо, как больно! Почему я не настоял, чтобы мы уехали во вторник? Были бы сейчас вместе, далеко отсюда...

Пей! ПЕЙ! Не думай ни о чем, только пей!

Несправедливо, неправильно... Боже мой!

– А что такое справедливость? – спрашивает мать. – Ты же думаешь только о себе! Справедливо... несправедливо... Что ты знаешь о справедливости, эгоист? Все, что ты знаешь, – это дай, дай, дай! Ты всегда был эгоистом! Никогда не думал ни о ком, кроме себя! "Несправедливо – мне не с кем поехать в отпуск!", "Несправедливо – меня никто не любит!", "Несправедливо – Аделаида попала под машину и нарушила мои планы!" Послушай-ка сам себя! Ты подумал о ней, о ней? Только о себе, только о себе!

– Неправда, я люблю ее!

– Ха! Любовь! Ты никого не любишь, кроме себя! Ты гадкий мальчишка, ты думаешь только о себе!

– Нет! Я не такой!

– Не такой? А какой? Может, скажешь, что ты и меня любишь?

– Пошла к черту! Я тебя ненавижу!

– Ну конечно! Ненавидишь собственную мать! Ту, которая подарила тебе жизнь, дала тебе все, пожертвовала всем ради тебя! И ее ты ненавидишь?

– Это ты научила меня ненавидеть! Я любил тебя, а ты...

– Я научила?! Когда же это, интересно? Может, когда горбатилась на тебя день и ночь? Или когда жертвовала ради тебя своим счастьем?

– Хватит врать! Хватит меня мучить!

– Мучить? Я всегда отдавала самое лучшее своему ребенку! Мечтала о том, чтобы ты был счастлив!

– Я не ребенок, я мужчина!

– Мужчина? Да какой ты мужчина? Мужчины заботятся о ближних. Они любят своих матерей. А ты ребенок – неблагодарный, злобный, гадкий мальчишка! И всегда таким останешься!

– Неправда, неправда!

– Он опять говорит о любви? – презрительно усмехается Анджела.

– Говорит, что любит Аделаиду, – фыркает мамаша.

– Любит?! Да что он знает о любви? Ты что, любишь ее так, как любил меня?

– Больше, намного больше! Я ее так люблю... – всхлипываю я и пытаюсь убить их обеих большим глотком виски, но оно не помогает.

– Ну да, конечно. Так же, как "любил" меня. Как Роуз. Как Брина, Гарри, мистера Эштона, Бена, Алекса, Сью, их соседа, Фостера, Адриана, Мэтта, Тома, Катрину, сэра Филипа, Брайана, Клайва, Пенни, ее сестру и того водителя такси, другого Мэтта, Ранджита, доктора Адамса, маленького Макса, Дженет, Фрэнка и Мэнд, Чарльза, мисс Марпл, Алана, Дуга, мою маму, Тода, Клэр, Пола, Джорджа и Люси, Найджела, Теда, тех рыбаков, Коннолли, Жюля, Билла, двух полицейских, людей на улице...

– Этих я не убивал! – протестую я.

– Конечно, не убивал – ты их "любил", не правда ли? Ты "любил" их всех, так же как сейчас "любишь" Аделаиду – до гроба!

– Нет, я ее правда люблю!

– Заткнись! Ты не знаешь, что это значит.

– Знаю!

– Ты убьешь ее, и она возненавидит тебя так же, как и все!

– Нет, никогда! Я докажу ей...

– Ты любишь меня? – спрашивает Роуз.

– А меня? – улыбается Дженет.

– А меня? – вступает Пенни.

– Скажи, что хочешь меня! – усмехается Катрина.

– Скажи, что хочешь нас всех! – хохочет Клэр.

– Мой приятель угадал пять чисел, а получил всего две тысячи, – удивляется Джордж.

– Хватит! Хватит! – рыдаю я и бегу, шатаясь, в гостиную, но они не оставляют меня и там.

Плюхаюсь в кресло и чувствую под боком что-то твердое. Мне не больно – я слишком пьян, – просто неудобно. Шарю за спиной и достаю из-за подушки маленький короткоствольный револьвер. Все остальное, как всегда, в сейфе, а ключ – на почте. Так я всегда делаю, когда пью, чтобы мне в руки случайно не попало оружие – вот как сейчас. Заряжен или нет?

Заряжен.

Анджела, Роуз, Клэр, Пенни, Дженет, Катрина, мамаша и Джордж наблюдают за мной, затаив дыхание. Скоро к ним присоединяются Люси, Дуг, Алан, Ранджит и все остальные. Они заполняют гостиную и обступают меня тесным кольцом. Стоят и бормочут, бормочут, все более возбуждаясь.

– Это легко, – говорит Анджела, – и совсем не больно, поверь!

– У тебя получится, старина! – подбадривает меня сэр Филип.

– Давай, давай! – подзуживает Тед.

– Ну пожалуйста! – Роуз ласково смотрит мне в глаза. – Ради меня. Сделай это, и мы вечно будем вместе.

– Выпей! – кивает Коннолли. – Стаканчик на дорожку, и пошли!

Я смотрю на револьвер, потом на бутылку и делаю большой глоток.

– Вот и славно! – радуется Тед.

– Сделай это, и мы квиты, – обещает Анджела.

– Правильно! – поддерживает ее рыбак в желтом плаще.

– Давай! – кричат все хором.

– Не согласен, – ворчит Брин, но его тут же заставляют заткнуться.

– Давай, ты сможешь! – улыбается Анджела. – Я верю в тебя. Докажи нам, что ты не эгоист.

– Докажи, что любишь Аделаиду! – шепчет Роуз.

– Только так ей можно помочь, – присоединяется Пенни.

– Ты должен, если любишь, – кивает ее сестра. Я взвел курок.

– Отлично!

– Давай! Одно мгновение – и все! Ничего и почувствовать не успеешь.

– Это не больно.

– Возьми дуло в рот.

– Ну пожалуйста, ради нас всех!

– Ради Аделаиды!

– Давай!

– Скорее!

– Пока смотришь на него, уже давно бы сделал и освободился!

– И боль пройдет!

– И никаких больше убийств!

– Ты все сразу забудешь!

– Чего тебе ждать?

– Приставь его к виску!

– Давай, вперед! Ну давай! Ну давай! Ну давай! Пожалуйстааа! – всхлипываю я, дрожащей рукой поднося револьвер к лицу. – Пожалуйста! Ну пожалуйста! Сделай это наконец...

* * *

Вода.

Она льется по лицу, попадая в рот и глаза, и просачивается сквозь одежду. И свет – болезненно яркий, очень неприятный. Я поднимаю руку, чтобы заслониться от воды и света, но это не помогает. Кажется, это душ. Пытаюсь дотянуться до кранов, но не могу – резкая боль в голове мешает двигаться.

Боже мой, неужели я выстрелил в себя?

Ощупываю голову и лицо – вроде бы все цело. Пытаюсь встать и обнаруживаю, что я здесь не один.

– Ну и видок у тебя, – говорит кто-то. Я с мучительным трудом открываю глаза и вижу перед собой Крейга. Он качает головой.

– Вв... выключи вв... воду, – прошу я. – Вв... весь про... мок.

Какой молодец этот Крейг – шел мимо и решил выручить меня. Но кто же сунул меня под эту воду?

– Готов для холодненькой?

Острая боль пронизывает все тело, я начинаю замерзать. Меня бьет крупная дрожь, боль уже трудно переносить, я плачу. Мне никогда еще не было так плохо. Вдруг вода кончается, и я внезапно понимаю, как прекрасна бывает жизнь. Как хорошо, когда нет этой мерзкой холодной воды. Хорошо. В первый раз за последние несколько дней мне становится хорошо.

* * *

Следующие несколько часов я помню плохо. Крейг вливал в меня кофе – кружку за кружкой, почти насильно. Виски он вылил в раковину. Я умолял его дать мне глоток, пока в бутылке хоть что-то еще осталось, но вместо этого он сделал сандвич с яйцом, к которому я боялся подойти ближе, чем на три метра.

Лишь к вечеру я немного пришел в себя и смог разговаривать.

– Как она? Ты узнавал?

– Да. Состояние стабильное, но без сознания и... сам понимаешь, – сделал он неопределенный жест.

Аделаида пострадала очень сильно. Переломы рук, ног и позвоночника, а также тяжелое сотрясение мозга, так что она пока даже не подозревает о своем несчастье.

Слабое утешение.

– Можешь упиться до смерти, но ничего этим не добьешься, – вздохнул Крейг. – Держи себя в руках, ты ей нужен. А если случится самое худшее, то смирись и живи дальше, а то получится, что та машина убила сразу двоих. Какой смысл?

– Какой смысл мне жить?

– А в чьей жизни есть смысл? В моей уж точно нет, ну и что? При чем здесь смысл? Жизнью надо наслаждаться. Я понимаю, что тебе совсем не это хочется сейчас слышать... Постарайся быть хоть немного эгоистом, не принимай все так близко к сердцу.

– Ты прав, – прервал его я.

– Я знаю.

– Нет, ты прав в том, что мне не хочется это слушать.

Крейг глубоко вздохнул и наморщил лоб.

– Извини, старик... Еще кофе?

– Иди к черту!

– Может, пожрешь?

Я молча покачал головой.

– Хочешь, закажу пиццу? Может, хоть кусочек откусишь. Тебе нужно подкрепить силы.

– Зачем? Я сейчас ничего не делаю.

Крейг не нашелся что ответить и сменил тему.

– Слушай, я просто помираю с голоду! Давай я закажу две большие пиццы со всякой начинкой, и если тебе будет много, сам доем?

Я так и не понял, действительно ли он был голоден или просто хотел накормить меня. В конце концов, чтобы избежать лишних разговоров, я позволил ему делать все, что он захочет. Само собой, когда парень с пиццей постучал в дверь, денег у Крейга в карманах не оказалось, и платить пришлось мне. Как и следовало ожидать, мои попытки проглотить хоть кусочек закончились полным провалом.

Мне вспомнилась Анджела в первые недели после смерти ее матери. Ну да, вы правы – убийства. Она так же обезумела от горя, как и я сейчас, не могла ни есть, ни спать и постоянно плакала. Я тоже тогда ел пиццу и пытался кормить ее но безуспешно. Интересно – это просто совпадение, или пицца вообще считается средством для лечения пессимизма? Поразмышляв немного на эту тему, я вдруг устыдился. Стоит ли думать о такой ерунде, когда Аделаида лежит при смерти? Однако сознание не желало подчиняться, и мне приходилось одергивать себя снова и снова. Крейг сидел перед телевизором и жевал пиццу.

– Хочешь последний кусок? – спросил он, не отрывая глаз от "Симпсонов".

– Я и первого-то не хотел, – отмахнулся я. Через двадцать минут он довольно рыгнул.

– Ну и наелся же я! Больше ничего не лезет. Мы долго сидели, переключая каналы и выбирая что-нибудь посмешнее. Я снова вспомнил Анджелу – как она смеялась над "Мистером Бином". С удовольствием бы посмотрел, но его нигде не показывали. Анджеле было легче – время шло и понемногу отдаляло от нее смерть матери. У меня все по-другому. Аделаида не умерла, она лишь ранена, и мне предстоит длинный, а то и бесконечный кошмар угрызений совести и горьких сожалений. Может, ей лучше было умереть? И мне заодно?

От мрачных вопросов меня отвлек телефонный звонок. Я поднял трубку. Звонить могли из больницы. Это могла быть Джеки. Или Эдди. Или даже Д. Б.

Но уж кого я никак не ожидал, так это Логана.

– Привет, сынок! Ну что, досталось тебе?

– Дэнни?! Черт побери, где ты?

– Наверное, ты обидишься, но я пока не потерял надежду умереть от старости. У тебя наверняка есть кое-какие планы в отношении меня, не так ли?

– Да нет вроде бы, – промямлил я.

– Извини, что впутал тебя в эту историю. Время уже поджимало, так что другого выхода просто не оставалось. Рад, что ты еще топчешь эту землю.

– Спасибо, – пробормотал я.

– Я тебе по делу звоню. Это касается твоей подружки – Аделаида, кажется?

– Аделаида? Что с ней? – Я поднял взгляд и увидел Крейга.

– Кто это? – спросил он.

– Кто это? – эхом отозвался Логан.

Я ответил им обоим, и Логан велел мне перейти в другую комнату и... не забыть оружие.

– В чем дело? – удивился я. Крейг вдруг страшно заволновался и сказал, чтобы я повесил трубку. Я посмотрел на пол и увидел маленький револьвер, которым я забавлялся прошлой ночью. Не знаю, что тут сыграло роль – скорее всего просто инстинкт самосохранения. Шестое чувство – что-то было не так. Я быстро нагнулся, подобрал револьвер и направил его на Крейга. Тот отскочил на пару шагов, но сохранил самообладание и оружие вынимать не стал.

– Перезвони через две минуты, – сказал я Логану и бросил телефон на кресло. Потом обратился к Крейгу: – Жить тебе или умереть, выбирай сам, но я хочу, чтобы ты выложил на стол все свое оружие. Медленно и аккуратно, а то вышибу мозги. Я не шучу, ты меня знаешь.

– Иан, подожди...

– Ждать не буду, и думать нечего – оружие на стол, или умрешь!

Крейг некоторое время тормозил, и лишь когда я взвел курок, начал шевелиться. Через секунду на столе лежали два пистолета, нож, кастет и свинчатка. Выложив все, он по моей команде отступил на пару шагов.

– Надеюсь, больше ничего нет, – процедил я. – Если найду, убью.

– Я знаю. Послушай меня, не верь ни единому слову Логана – он хочет тебя использовать, так же как...

– Заткнись! Ни слова больше! Не волнуйся, еще успеешь, но сейчас говорить буду я, а ты – быстро на пол лицом вниз и руки на голову!

Минутой позже Крейг лежал связанный, а я слушал Логана.

– Твою цыпочку заказал Джон. Только они лопухнулись, и она осталась жива.

– Д. Б.? Как это? Не может быть! Зачем ему убирать Аделаиду?

– Затем же, зачем Роуз и ту, другую, как ее? У которой что-то с ногой.

– Анджелу?

– Да-да, Анджелу. Уборщицу.

– Аделаида – стукачка?! Ни за что не поверю!

– Ну и правильно, что не веришь, – усмехнулся Логан. – Никакая она не стукачка, как, впрочем, и Анджела.

Он замолчал – видимо, ждал, пока до меня дойдет. Ждать ему пришлось долго.

– Что ты имеешь в виду? Анджела работала на легавых, ты сам сказал. Ты отдал приказ!

– Я соврал. Ее надо было убрать, но сама она тут ни при чем. Все дело в тебе.

– Во мне? Не понимаю, ничего не понимаю! – Я бросил взгляд на Крейга, который повернул голову и испуганно смотрел на меня. Похоже, знал не более моего. – Дэнни, о чем ты?

– Ты сам не знаешь себе цены, Иан, – усмехнулся Логан. – Ты не имеешь понятия, насколько нужен организации. Ты лучший киллер из всех, кто мне известен, и не потому, что похож на супергероя вроде Джеймса Бонда, а потому, что никогда не чувствуешь вины. Ты совершенный убийца, безжалостный и бессердечный, как робот, тебе достаточно указать на цель пальцем – и ты пойдешь убивать. Для тебя нет ни правых, ни виноватых, ты никогда не колеблешься и не чувствуешь угрызений совести, всегда доводишь дело до конца и не задаешь вопросов. Ты идеальный способ решения проблемы. Мы, конечно, могли бы заплатить кому-то или заставить работать с помощью шантажа, но зачем все это, если достаточно позвонить тебе – и дело, считай, сделано. Проблема решена.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к Аделаиде, Анджеле или Роуз.

– Ты что, до сих пор еще не понял? Черт побери, Бриджес, я сам тебя учил не задавать вопросов, но надо же хоть иногда расслабляться! Твои бабы нам мешали, понял? Угрожали нашей собственности. Мы могли потерять то, что вложили в тебя! Знаешь, почему ты у нас такой чудо-киллер? Потому что жизнь к тебе несправедлива. Каждая паршивая сучка обращается с тобой как с дерьмом! Тебя опускали все кому не лень, всю твою долбаную жизнь. Так какого черта ты сам будешь относиться к ним иначе? Надо кому-то вышибить мозги? Ну и хрен с ним – подумаешь, какое дело! От тебя он жалости не дождется, от кого угодно, только не от тебя. И так было всегда. Я сразу все понял, еще тогда, в тюрьме. У тебя это на лбу написано. Твоя жизнь – дерьмо. Ты никому не нужен, и пока это так, ты делаешь свою работу с чистой совестью. Хотя какая у тебя вообще может быть совесть! Нам оставалось лишь позаботиться, чтобы в твоей жизни ничего не менялось. Не беспокойся, лезть из кожи вон нам для этого не пришлось, чаще всего ты и сам успешно справлялся. Однако время от времени кто-то появлялся и грозил нарушить равновесие. Тогда мы подкидывали убедительную причину – и ты своими руками устранял помеху. Не обижайся, Бриджес, бизнес есть бизнес.

Я слушал его как завороженный, не в силах выговорить ни слова. Это было настолько невероятно, что я напрочь забыл о Крейге и даже пару раз споткнулся о него, когда бегал взад-вперед по комнате, пытаясь связать то, что говорил Логан, с прошлыми событиями. С Аделаидой.

– Ты еще здесь, Бриджес?

– Что? Да, я слушаю.

– Пойми, это тактика Джона, именно благодаря ей он продержался в нашем деле тридцать лет. На тебя ему просто насрать, так же как и на меня... Хотя нет, как раз на меня в последние дни ему очень даже не насрать, но это совсем другой разговор. Мы для него не более чем расходный материал. Вот почему я ни минуты не переживал, что взял его деньги.

– Значит, ты убил Анджелу и Роуз только для того, чтобы мне было плохо?

– Если хочешь вырастить настоящего бойцового пса, не давай ему спать на шелковой перине.

В этот момент я с головокружительной ясностью осознал, что Логан говорит правду. Не стану утверждать, что подозревал и раньше, но теперь, когда он разложил все по полочкам, даже удивился, как я не допер раньше, настолько это показалось очевидным. Смотрел и не видел.

Меня выдрессировали. Приучили. Во всем верить Логану. Думать, что жизнь – дерьмо. Убивать, не задавая вопросов – даже если передо мной те, кого я знаю и люблю.

Я часто рассуждал о заговоре, о том, что кто-то нарочно мешает моему счастью. Чертовски странное ощущение: прийти в себя и обнаружить, что заговор существует на самом деле.

– Ну, погоди, я тебя достану, ублюдок!

– Именно поэтому я звоню по телефону, а не беседую с тобой за кружкой пива. Не думаю, старина, что наши пути вновь пересекутся, но на всякий случай буду держать ухо востро. Только не думай, что я хочу нарочно завести тебя – мне вы все до лампочки, я уже вышел из игры. Однако хочешь верь, хочешь не верь, а я всегда питал к тебе слабость – вот и решил предупредить: эта твоя девчонка все еще в опасности, имей в виду.

– Аделаида?

– Да. И не только она, а любая, с которой ты когда-нибудь надумаешь встречаться. Карты подтасованы не в твою пользу, солнышко, а колода – в кармане у Д. Б. А я решил подбросить тебе лишнего туза. Удачи! – И, не дав мне ответить, Логан отключился.

Я тут же перезвонил, но по его номеру никто не отвечал, определитель тоже не работал. Кто бы сомневался – не совсем же Логан дурак, в конце концов!

Мать твою! Главное, конечно, было сказано, и я поверил, но у меня на языке вертелась чертова уйма вопросов, а задавать их вдруг стало некому.

Я взглянул на Крейга.

– Ладно, можешь говорить.

Он изо всех сил старался быть убедительным. Признался, что заподозрил неладное еще несколько дней назад, когда Д. Б. вызвал его к себе и в разговоре вдруг упомянул Аделаиду, хотя, казалось бы, ничего не мог о ней знать. Это выглядело как обыкновенный треп, но Крейг не мог отделаться от ощущения, что его прощупывают на предмет возможного заказа.

Через два дня Аделаиду сбила машина.

Крейг сказал, что хотел меня предупредить, но ему не дали. Сразу после того разговора Д. Б. послал их с Эдди на два дня в Ньюкасл сопровождать груз. Очевидно, решил отдать заказ кому-то другому, а командировка была лишь способом вывести Крейга из игры. Крейг следит за грузом, Эдди следит за Крейгом, кто-то быстро делает свое дело, а я ничего не знаю.

– Я пытался звонить, – пожаловался Крейг, – но ты не подходил к телефону. Где ты был?

Правильно. Я отвечал лишь на звонки Аделаиды.

– Извини, Бриджес. Я свалял дурака, потому что не знал, что делать. Не был даже уверен, что мне это не померещилось. А потом вернулся и узнал... в общем, понял и... Извини, друг, так уж вышло.

– Зачем ты пришел сюда? Тебе меня заказали?

– Нет, Бриджес, что ты такое говоришь? Я хотел проверить, все ли с тобой в порядке. Иначе разве стал бы я ждать, пока ты оклемаешься?

– Может, просто сглупил или духу не хватило? Пожалел? Наверное, Логан прав насчет меня: я лучший, потому что никогда не испытываю ни жалости, ни угрызений совести – даже когда речь идет о тех, кого я знаю.

Крейг лежал связанный на полу и смотрел на меня. В его глазах был ужас.

– Наверное, я и в самом деле псих. – В моих руках оказался нож. – Робот, который убивает не раздумывая. Даже тех, кого любит. Даже друзей.

Я оглядел комнату. На меня смотрели десятки знакомых лиц.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14