Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Принц-странник - В Ночь Седьмой Луны

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Холт Виктория / В Ночь Седьмой Луны - Чтение (стр. 3)
Автор: Холт Виктория
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Принц-странник

 

 


Да, я чувствовала себя опустошенной; я томилась по чему-то неизвестному. Не случись того приключения в лесу, возможно, все было бы иначе. Зигфрид не лишил меня чести (как он выразился), но я лишилась покоя. Мне казалось, что я увидела на мгновение мир, о существовании которого не подозревала, если бы не Зигфрид, но это видение навсегда выбило меня из привычной колеи. Весной, после приезда Клисов, жизнь стала более сносной.

Как и Энтони, это были серьезные люди. Я временами посещала лавку и сдружилась с ними. Тетям они тоже понравились. Мне было почти девятнадцать, еще не старуха; тети охраняли меня, но жизнь, казалось, не много обещала мне.

И вот тогда Глайберги объявились в Оксфорде.

Я помогала тете Каролине готовить земляничный джем, когда они прибыли. Раздался стук в дверь, и тетя Каролина возмутилась: «Кто это заявился так рано?»

Было около одиннадцати часов утра, и впоследствии я удивлялась, что не предчувствовала важности этого события.

Тетя Каролина, склонив голову набок, прислушивалась к голосам в зале, чтобы убедиться в правильности вопросов Элен, спрашивавшей имена и цель прихода ранних визитеров.

Элен вошла в кухню:

– Ох, мэм...

– Мадам, – поправила ее тетя Каролина.

– Да, мадам, они говорят, они ваши кузены, и поэтому я пригласила их в гостиную.

– Кузены, – возмутилась тетя, – Что за кузены? У нас нет кузенов.

В кухню вошла тетя Матильда. Неожиданные визитеры были событием, и она была свидетелем их приезда.

– Кузены, – повторила тетя Каролина. – Они говорят, что они наши родственники.

– У нас был единственный кузен Альберт. Он умер от печени, – сказала тетя Матильда. – Он пил. Что сталось с его женой, мы не слышали. Она также была не прочь выпить. Иногда это влияет на сердце, и у нее был такой странный цвет лица...

– Почему же не познакомиться с ними? – предложила я. Возможно, мы давно утратили с ними связь, а они тем временем переболели всеми болячками.

Тетя Каролина одарила меня взглядом, означавшим: вот оно заморское воспитание; тетя Матильда, более простого склада, никогда не пыталась анализировать тайники моего ума, хотя тщательно следила за физическим состоянием моего здоровья.

Я пошла за ними в гостиную, рассудив, что их кузены, возможно, имеют со мной какое-никакое родство.

Я была не готова к таким гостям. Выглядели они как иностранцы. «По-заморски», – как подумала бы тетя Каролина.

Их было двое: подтянутая, среднего роста женщина в черном платье и элегантной шляпке и мужчина примерно того же роста, склонный к полноте. При виде нас он щелкнул каблуками и поклонился.

Они оба смотрели на меня, и женщина сказала по-английски:

– Вы, должно быть, Елена.

Мое сердце забилось от волнения: я узнала акцент. Я слышала его не раз в Даменштифте.

Я сделала несколько шагов вперед в ожидании, и она взяла мои руки в свои.

– Вы похожи на мать, правда, Эрнст?

– Думаю, что да, – ответил он довольно медленно. Тетя Каролина предложила гостям садиться. Поблагодарив, они сели.

– Мы здесь ненадолго, – сказала дама на довольно посредственном английском. – На три недели с небольшим, в Лондон, показаться доктору.

– Доктору, – глаза тети Матильды заблестели.

– Да, Эрнст жалуется на сердце. Поэтому он приехал в Лондон, и я подумала: пока мы в Англии, нам следует съездить в Оксфорд и повидаться с Лили. В книжной лавке нам сообщили эту печальную новость. Мы не знали, понимаете ли, что Лили умерла. Но по крайней мере мы можем встретиться с Еленой.

– А, – сказала холодно тетя Каролина. – Стало быть, вы родственники матери Елены.

– Может быть, это клапаны? – спросила тетя Матильда. – У меня был знакомый с врожденным пороком сердца.

Никто не слушал ее. Я даже сомневаюсь, прислушивались ли гости к ее словам.

– Вскоре после замужества Лили и отъезда в Англию, – сказала дама, наши связи стали слабеть. После нескольких писем – никаких известий. Мы знали, что у Лили родилась дочь.

Она улыбнулась мне.

– Мы считали невозможным быть рядом и не навестить вас.

– Я рада вашему приходу. Где вы живете? Рядом со старым домом моей мамы? Она много рассказывала мне о нем.

– А она не вспоминала меня?

– А как вас зовут?

– Ильза... Ильза Глайберг, это, естественно, фамилия мужа, а не моя девичья.

– Ильза, – повторила я. – У мамы было несколько кузин, я знаю.

– Да, нас несколько двоюродных сестер. О, это было так давно, и с тех пор все изменилось. Людям нельзя терять связь друг с другом.

– А где вы живете в Германии?

– Мы только что сняли небольшой летний домик на время в Локенвальде.

– В Локенвальде!

Нотки радостного удивления прозвучали в моем голосе. Тетя Каролина нашла такой восторг неприличным; тете Матильде, в свою очередь, румянец на моем лице дал бы повод подумать о появлении у меня сердечного заболевания. Мне хотелось смеяться, с сердца вдруг свалилась большая тяжесть.

– Я воспитывалась в монастырском пансионате неподалеку от Лейхенкина.

– Неужели, это совсем рядом с Локенвальдом.

– Лес Лока! – сказала я радостно.

– О, вы знаете наши старые легенды.

Тетя Каролина решила вмешаться. Эти люди, кажется, забыли от волнения, кто хозяйка в этом доме.

Чтобы отвлечь их внимание от меня, тетя Каролина предложила им выпить по стаканчику ее самодельного вина. Они согласились, и тетя призвала Эллен, но, опасаясь, что служанка плохо сотрет пыль с бокалов или что-то не так сделает, вышла проконтролировать ее действия. Тетя Матильда загнала в угол Эрнста Глайберга и просвещала его о заболеваниях сердца, но он говорил по-английски еще хуже супруги, что совсем, однако, не заботило тетю. Она не нуждалась в собеседниках – ей нужна бы аудитория.

Тем временем я повернулась к Ильзе, возбуждение мое нарастало. Она была примерно того же возраста, что и мама, и рассказывала о жизни в Даменштифте, об игра: в которые они играли в маленьком замке, как семья моей мамы навещала ее родителей и как они скакали на пот по лесу.

Глубокая ностальгия овладевала мною. Принесли вино годичной выдержки, которое тетя Каролина сочла готовым к употреблению, и свежие винные бисквиты вчерашней выпечки. Она многозначительно взглянула на меня, чтобы убедиться, что я понимаю, как важно всегда иметь под рукой вино и бисквиты на такой непредвиденный случай.

Ильза высоко оценила вино и попросила у тети рецепт приготовления бисквитов.

Так что визитом остались довольны все трое.

Это было началом. Глайберги поселились в Оксфорде, и вскоре тети и я были приглашены отобедать с ними!

Прием прошел на высоте, и тети остались им доволен хотя тетя Каролина по-прежнему считала, что у Глайбергов заморские повадки.

Мне нравилось проводить время с ними. Мы непрестанно говорили о моей матери и ее встрече с отцом во время его пешеходного похода. Их это очень интересовало Я рассказывала им о Даменштифте и монахинях. Фактически рассказывала только я, Глайберги гораздо меньше говорили о своей жизни. Тем не менее они снова очен ярко вызвали в моей памяти очарование леса, и почувствовала, что снова переменилась. Ко мне вернулось прежнее состояние, забытое после приезда Англию. Я не промолвила ни словечка о моем приключении в лесу, но думала о нем беспрестанно, и ночью после посещёния Глайбергов я представила его так четко, словно прожила его заново.

Дни проходили очень быстро, и ежедневно я виделась с Глайбергами. Я призналась им, что буду скучать без них, и Ильза сказала, что они тоже привыкли ко мне. Именно к Ильзе я привязалась больше всего, отожествляя ее со своей матерью. Она рассказывала мне об их совместном детстве, увеселительных поездках и обычаях, о которых упоминала моя мама, и маленьких проделках, связанных с Лили, так ее звала Ильза, и о которых я никогда не слышала раньше.

За неделю до отъезда Ильза сказала мне:

– Как бы мне хотелось, чтобы ты снова побывала у нас!

Радость на моем лице, казалось, поразила ее.

– Тебе действительно этого хочется? – сказала она, обрадованная моей реакцией.

– Больше всего на свете! – воскликнула я пылко.

– Полагаю, это можно устроить.

Она положила руку на талию, подняла плечи, как это часто делала.

– Я оплачу свой проезд, – сказала я поспешно. – У меня есть немного денег.

– Это необязательно. Ты будешь, конечно, нашей гостьей.

Она приложила палец к губам, словно что-то пришло ей в голову.

– Эрнст... – сказала она. – Меня беспокоит его здоровье. Если бы меня в поездке кто-нибудь сопровождал...

Это была идея.

Я закинула ее тетям во время завтрака.

– Кузина Ильза обеспокоена состоянием Эрнста, – сказала я.

– Ничего удивительного. С сердцем шутки плохи, – откликнулась тетя Матильда.

Эта поездка, по мнению Ильзы, ухудшит его самочувствие.

– Об этом нужно было думать раньше, до отъезда, – сказала тетя Каролина, полагавшая, что все неприятности, возникающие с другими, есть результат их собственной оплошности, в то время как ее напасти – следствие непреодолимого злого рока.

– Она же привезла его для консультации с доктором. – Лучшие врачи – в Англии, – сказала с гордость тетя Матильда. – Я помню поездку миссис Корсер Лондон. Я не говорила о ее болезни, но... – Она многозначительно взглянула на меня.

– Кузина Ильза хотела бы взять кого-нибудь в помощь во время поездки. Например, меня.

– Тебя!

– А почему бы нет, учитывая состояние здоровья кузена Эрнста...

– С сердцем шутки плохи. Может подвести, гораздо серьезнее, чем легкие. Хотя больные легкие – тоже плохо.

– Ну, я не сомневаюсь, что такая помощь не помешает, но почему тебе тащиться в заморские края?

– Я бы не возражала. Мне хотелось бы ей помочь. В конце концов, она кузина моей матери.

– Вот что бывает при женитьбе на иностранках, – сказала тетя Каролина.

– Здесь нужны люди, знающие толк в болезнях сердца, – сказала тетя Матильда задумчиво.

«Бог мой, – подумала я. – Неужели она напрашивается! поехать?»

Так и было. Ее страсть к болезням могла завести ее так далеко. Тетя Каролина пришла в ужас, и это было очень кстати, ибо я была уверена: не будь этого туманного предложения тети Матильды, она бы отнеслась к моему отъезду с большим неодобрением.

– Как ты вернешься обратно? – потребовала ответа тетя Каролина.

– Поездом, на пароходе.

– Одна, такая юная девушка, и путешествует одна!

– Все ездят. А потом, я еду не в первый раз. Может быть, Гревилли заедут за мной. Я подожду их и вернусь с ними вместе.

– Все это выглядит очень по-заморски, – сказала тетя Каролина.

Но я решила ехать, и мне думается, тетя Каролина почувствовала эту мою решимость, заимствованную из характера моей матери. Она называла это упрямством. Если уж я решила, так и будет. Тетя Матильда по-своему была на моей стороне, потому что была уверена: при поездке с сердцем лишняя пара рук пригодится в случае осложнения. И вот так получилось, что к концу июня, когда Глайберги покидали Англию, я была с ними.

ГЛАВА 3

Я была в необычном состоянии возбуждения. В ту ночь в охотничьем домике что-то изменилось во мне, и я никогда не смогу снова стать прежней. Иногда мне казалось, что я ужинала с богами или с одним из них по крайней мере. Он жил в Асгарде, обители богов и павших героев, вместе с Одином и Тором; этот бог был храбрым и мужественным, хитроумным и безжалостным, как и другие небожители. Он завладел моим сознанием, превратив меня в рыцаря, встретившего прекрасную даму без жалости. Одиноким и безутешным скитальцем мне предстояло блуждать по земле до тех пор, пока не найду его.

До чего может дойти человеческая глупость! И все же, с другой стороны, если бы я могла пройти тот же путь, если бы я смогла убедить себя, что встретила в ту ночь не бога, а далеко не безупречного мужчину, склонявшего меня к поступку, который для некоторых вроде моих теток был бы хуже смерти, то тогда я, вероятно, смогла бы сбросить заклятие, сковавшее меня. Я вернулась бы в Оксфорд и постигала науку хорошей хозяйки дома. Я, весьма вероятно, осталась бы старой девой, ухаживающей за престарелыми тетками, или бы вышла замуж, завела детей и воспитывала из них добропорядочных граждан. Моих дочерей никогда е послали бы в какой-нибудь Даменштифт в сосновых лесах из-за боязни, что они заблудятся в тумане и будут похищены безнравственным бароном. А кто даст гарантию, что там найдется добрый ангел в обличье некой Хилдегарды?

Мы путешествовали по знакомой местности, и от запаха хвойных деревьев мое настроение изменялось к лучшему. Наконец мы прибыли на маленький вокзал Локенбурга. Экипаж отвез нас и багаж в дом Глайбергов.

Меня охватило волнение – я в Локенбурге. На окраине Альтштадта – Старого города – появилось несколько недавно построенных зданий. Весь же город с аркадами улиц, казалось, сошел со страниц средневековой сказки.

– Восхитительно! – восклицала я, любуясь высокими крышами и остроконечными домами, маленькими куполами, венчавшими башни, цветочными ящиками на, подоконниках с цветущими растениями. В центре; рыночной площади играл струями воды фонтан, на лавках висели вывески из металла, скрипевшие от ветра. Причудливые рисунки на вывесках обозначали товары; продававшиеся в лавках.

– Ты должна посетить нашу городскую церковь, – сказала Ильза, показывая на церковное здание. – Церемониальный крест сейчас спрятан под замком, но его нам вынесут и покажут.

– Как приятно снова вернуться сюда! – воскликнула я.

– Мы приехали как раз к Ночи Седьмой луны, – вдруг сказала Ильза.

И я явственно услышала его голос.

– В Ночь Седьмой луны, – закричала я, – когда Лок – бог раздоров – повсюду и изгоняется всемогущим Одином.

Ильза восхитилась:

– Твоя мама посвятила тебя в наши легенды. Хотя эта скорее местное поверье.

Мы проехали центр городка и достигли его окраин. Дом отстоял примерно на милю от границ Старого города. Мы свернули в проезд, который окаймляли довольно: низкорослые сосны с голубой хвоей, и остановились у крыльца.

По размерам здание напоминало охотничий домик и внешне от него мало чем отличалось. В нем была гостиная, на стенах которой висели копья и ружья, деревянная лестница вела к площадке второго этажа, где находились спальные.

Меня отвели в мою комнату и принесли кувшин с горячей водой. Умывшись, я спустилась вниз, где для нас с Ильзой подали колбасу, кислую капусту и ржаной хлеб. Эрнст не вышел к обеду. «Путешествие очень утомило его» – объяснила Ильза. Возможно, я, тоже устала от дороги, и даже больше, чем предполагала.

Однако я не чувствовала этого.

Ильза удовлетворенно улыбалась. Ей нравилось мое возбужденное настроение. Интересно, что бы она подумала, если бы знала подлинный источник моего возбуждения – надежду снова встретить Зигфрида.

Днем мы снова выехали в экипаже в лес, и меня очаровало облако голубых горечавок и розовых орхидей. Мне захотелось сорвать их, но Ильза отговорила меня от этого. Лесные цветы недолговечны в букетах.

Я мало спала в эту ночь – мешало волнение. Из головы не шла мысль, что я увижу его снова. Он отправится на охоту, и мы встретимся в лесу. Мы должны встретиться. Я не верила в невозможность нашей встречи, и я приехала так ненадолго, что эта встреча не могла не состояться очень скоро.

Я с жадностью оглядывала все кругом, но мы мало кого видели в лесу: нам встретилась лишь старуха, собиравшая хворост, и пастух, гнавший стадо коров с мелодично звучавшими колокольцами на шеях.

На следующий день я отправилась на рыночную площадь, которая была украшена флагами в честь ночи полнолуния – седьмой ночи полной луны – ночи гуляний и маскарадов, когда, по преданию, бог Лок бродит повсюду.

– Ты увидишь девушек в красных юбках, белых вышитых кофтах и желтых с кисточками фартуках. Некоторые мужчины будут в масках, возможно, они оденутся в одежды богов и в легкие накидки, на них будут маски, и к головы украсят рога. Ты, наверно, видела изображения богов в книжках своей мамы. Они будут танцевать и выделывать фокусы.

Смысл в том, что никто не знает, какой из них воображает Лока, а кто – Одина, всемогущего бога-отца. Ты должна все это увидеть. Мы отправимся на рыночную площадь, как только взойдет луна.

Я не видела Эрнста целый день. Он был очень замкнутьм и незаметным человеком, и можно было легко поверить в его отсутствие.

– Он здорово изменился во время болезни, – объяснила Ильза. – Он страдает гораздо больше, но не признается в этом.

Поэтому Эрнст не выходил из своей комнаты, и мы с Ильзой проводили вместе почти все время. Мы много говорили, в основном я. Думаю, тетя Каролина была права, называя меня болтушкой. Ильза была, напротив, идеальной слушательницей и не любительницей посплетничать.

И вот пришел вечер этого второго дня – прелюдия к Ночи Седьмой луны. Мы перекусили, так как для обеда еще было слишком рано, и Ильза намеревалась вернуться не слишком поздно – до того как страсти не накалятся и веселье станет неуправляемым.

После закуски Ильза пришла ко мне в комнату с удрученным выражением лица.

– Я не могу позволить Эрнсту отправиться с нами, сказала она. – Он неважно себя чувствует.

– Ну что ж, поедем вдвоем.

– Я... я думаю, стоит ли.

– Нет, поедем!..

– Понимаешь, в такие дни... двум женщинам без спутников...

– Нет, мы должны пойти.

Ильза колебалась.

– Хорошо, но мы не должны оставаться на площади допоздна. Мы прокрадемся на рыночную площадь Я посмотрим только начало. Жаль, что мы не живем на площади. Тогда мы могли бы все увидеть из окна. Эрнст будет очень беспокоиться. Он не ляжет, пока мы не вернемся.

– А нет ли кого-нибудь пойти с нами? Если так необходимо.

Она покачала головой.

– Вообще это не наш дом, мы просто арендуем его на праздники. Мы уже бывали здесь прежде, но у нас нет друзей по соседству.

– Понятно. Ну что ж. Мы пойдем пораньше и вернемся, < чтобы не волновать Эрнста.

Вот так мы и попали на площадь в гущу толпы гуляк. Было около восьми часов вечера. Над нашими головами висела огромная луна – седьмое полнолуние года, и в нем было нечто мистическое. Лигроиновые огни железных светильников освещали лица людей. Их было много; они махали руками, окликали друг друга. На глаза мне попался мужчина в маске, его голову украшал головной убор с рогами, о котором рассказывала Ильза и который я видела на картинках в книгах моей матери. Потом я увидала другого и еще, и еще.

Ильза сжала мою руку.

– Что ты думаешь об этом?

– Удивительно!

– Держись ближе ко мне. Толпа увеличивается, и люди могут потерять контроль над собой.

– Еще так рано.

На глазах у меня рогатый мужчина схватил девушку и закружил ее в танце.

– Ты видишь, возбуждение нарастает.

– А что бывает, если небо в тучах и не видно луны?

– Говорят, что Лок сердится и не покажется людям. Или он разыгрывает один из своих коварных фокусов – и тогда берегись.

Появилась группа скрипач ей, заиграла музыка, начались танцы.

Я не поняла до конца, как это случилось. Наверно, это свойство толпы. Только что я стояла рядом с Ильзой, наблюдая за водоворотом смеющихся и танцующих людей, и вдруг началась неразбериха.

Неожиданно раздался всплеск, кого-то швырнули в бассейн фонтана. Толпа ринулась поглазеть, и в суматохе я потеряла Ильзу.

Чья-то рука крепко схватила меня, другая обняла меня за талию. Голос, от которого забилось мое сердце, прошептал на ухо: «Ленхен!» Я обернулась и увидела глаза в маске и смеющийся рот. Ошибки не было.

– Зигфрид, – прошептала я.

– Он самый, – ответил он. – Давайте выбираться отсюда.

Он не отпускал меня, и скоро мы выбрались из толпы. Он взял меня за подбородок.

– Все та же Ленхен.

– Что вы здесь делаете?

– Праздную Ночь Седьмой луны! Но есть другая, более важная причина. Возвращение Ленхен.

Он тянул меня дальше и дальше от толпы, и скоро мы, очутились на маленькой улочке, где было немного празднующих.

– Куда вы меня ведете?

– Давайте вернемся в охотничий домик, – сказал он. – Там нас ждет ужин. Вы наденете синий бархатный халат и распустите волосы.

– Мне надо найти Ильзу.

– Кого?

– Мою кузину, которая привезла меня сюда. Она будет беспокоиться.

– Ваша особа так драгоценна, что всегда находятся люди, обеспокоенные вашим исчезновением. Тогда монахини, а теперь эта... Ильза.

– Я должна немедленно ее найти.

– Найти, в такой толпе!

– Конечно. – Я попыталась выдернуть руку, но он не отпускал меня.

– Вернемся обратно и, если сможем, найдем ее.

– Тогда пошли. Она будет беспокоиться. Она не хотела идти без мужа, а ему нездоровится. Должно быть, она предвидела такой случай.

– Ну что ж. Она потеряла, а я нашел вас. Бесспорно, мне положено какое-то вознаграждение.

– Вознаграждение? – повторила я. Он рассмеялся и обнял меня.

Я сказала твердо:

– Как вас представить Ильзе?

– Если понадобится, я представлюсь сам.

– Вас все время окружает тайна. Тогда вы предстали Зигфридом, теперь Одином. Или... Локом?

– Определите сами. Это входит в игру.

Он обладал каким-то магическим воздействием на меня, я уже почти не беспокоилась об Ильзе. Но затем я вспомнила ее беспокойство о нашем возвращении и осознала ее тревогу, если я не вернусь домой.

Мы достигли площади с бесновавшимися в танце людьми, Ильзы нигде не было видно. Кто-то наступил мне на ногу, и я потеряла туфлю. Я остановилась и попыталась найти ее. Зигфрид стоял позади меня. Я сказала о потере.

– Сейчас найду!

Он наклонился, но натиск огромной толпы унес нас от этого места.

Теперь, – сказал он, – вы потеряли и кузину, и туфельку. Его глаза блеснули. – Какая потеря – следующая?

Я быстро сказала:

– Мне надо домой.

– Позвольте мне сопровождать вас.

– Вы... вы приехали специально на праздник. Зачем мне отрывать вас от него.

– Этого не произойдет. В эту ночь праздник там, где вы.

Я испугалась не на шутку. Я должна идти. Здравый смысл подсказывал мне это.

– Мне надо вернуться.

– Если вы действительно этого хотите, тогда пойдемте. Я прыгала на одной ноге рядом с ним.

– Далеко до дома?

– Примерно с милю от центра города.

– Я бы сказал, что дорога плохая. В этих местах нет хороших дорог. Что-то надо сделать. У меня лошадь в гостинице неподалеку. Вы поедете со мной, как в прошлый раз.

Я убедила себя, что на одной ноге идти очень трудно, и поэтому пошла с ним в гостиницу, во дворе которой он оставил коня. Как и в прошлый раз, он посадил меня верхом, и мы двинулись в путь.

Мы молчали. Он крепко прижимал меня к себе, и мое волнение было почти невыносимым. Мне казалось, что я живу во сне, но вдруг у меня возникло подозрение, что мы едем не к дому.

Я отодвинулась от него.

– Куда мы едем?

– Скоро узнаете.

– Вы сказали мне, что отвезете меня к Ильзе.

– Я не говорил такого.

– Вы сказали, если я захочу.

– Правильно, но вы же этого не хотите. Вы не хотите, чтобы я отвез вас домой и сказал: «Получайте вашу кузину в целости и сохранности, если не считать, конечно, потерянной туфельки».

– Спустите меня на землю, – потребовала я.

– Прямо здесь! Но мы же в лесу, вы можете заблудиться. В такую ночь молодым леди нельзя гулять одной.

– Что вы собираетесь делать?

– Сюрпризы более интересны, чем ожидаемое.

– Вы везете меня куда-то.

– Мы совсем недалеко от моего охотничьего домика.

– Нет! – сказала я твердо. – Нет.

– Нет? Но вам же понравилось у меня в прошлый раз.

– Я хочу сейчас же вернуться в дом моей кузины. Как вы смеете увозить меня помимо моей воли?

– Не будьте неблагодарной, Ленхен. Это не против вашей воли. Вспомните косточку желаний. Вы пожелали, чтобы мы снова встретились, не так ли?

– Да, но не так.

– А как?

– Наши встречи так непостоянны.

– Вы говорите, как эти ваши тетки.

– Откуда вы знаете? Вы их никогда не видели.

– Моя дорогая малышка Ленхен. Вы рассказывали мне так много в ту ночь. Помните? Вы сидели в синем бархатном халате и говорили, и говорили. И вы были так разочарованы, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи.

– И вы даже не пришли попрощаться со мной.

– Прощания не было.

– Но откуда вы могли знать?

– Я знал. Я был уверен, что мы встретимся снова. Для меня, если бы такая встреча не состоялась, это стало бы трагедией.

– Вы специально говорите мне это, чтобы отвлечь мое внимание. Я хочу вернуться, я должна вернуться к моей кузине.

Зигфрид остановил коня и неожиданно поцеловал меня. Это был самый необычный поцелуй в моей жизни. Но кто целовал меня прежде? Отец в лоб, мама в обе щеки, легкий клевок от тети Каролины в день моего возвращения. Тетя Матильда вообще не допускала поцелуев – она слышала где-то, что целование может быть средством передачи микробов. Но этот поцелуй, казалось, истощил все мое сопротивление, в нем слились восторг и ожидание, жестокость и нежность, страсть и ласка.

Я отодвинулась и сказала нетвердым голосом:

– Отвезите меня обратно... сейчас же!

– Вам не следовало высовывать нос на улицу в Ночь Седьмой луны, – сказал они рассмеялся довольно жестоко. Его глаза сверкали в отверстиях маски, а рога делали его похожим на викинга.

Я спросила сердито:

– Кого вы сегодня представляете?

– Только себя.

– У вас вид разбойника, который хватает женщин и поступает, как ему заблагорассудится.

– И вы считаете, я такой? – Он приблизил свое лицо ко мне, улыбаясь.

– Нет, – закричала я сердито. – Не со мной. Может быть, с кем другим, но не, со мной.

– Ленхен, – спросил он, – вы клянетесь, что вы этого не хотите?

– Не понимаю.

– Поклянитесь луной, Седьмой луной, что ваше единственное желание – чтобы я отвез вас к кузине.

– Но, конечно, вы должны...

Он наклонился надо мной.

– Опасно давать ложные клятвы при Седьмой луне.

– Я не боюсь сказок и вас.

– Вы больше боитесь себя, я думаю.

– Что вы этим хотите сказать?

– Ленхен, я думал о вас постоянно с той ночи, когда мы ужинали вместе и все так кончилось.

– Как вы смели думать, что та ночь могла кончиться иначе?

– А почему бы нет? И вы так думали.

– Я... я не участвую в подобных приключениях, уверяю вас.

– Нет нужды уверять, я знаю вас.

– А вот не станете утверждать подобное про себя, для вас – это обычное дело.

– У меня никогда не было такого приключения. Оно – единственное, и вот мы снова. Ленхен, оставайтесь со мной. Не просите отвезти вас в дом кузины.

– Я должна. Она сойдет с ума от страха.

– В этом все дело? Только?

– Нет, я хочу домой, потому...

– ... потому что вас воспитали монахини, но, если бы я : был вашим мужем, вы с удовольствием поехали со мной.

Я молчала.

– Это так, Ленхен! – воскликнул он. – Они вбили эти мысли в вашу голову. Вы избрали путь благопристойности, или его выбрали для вас. Вам все равно, какие радость, удовольствие, страсть я мог бы дать вам, для вас это ничто, если вы не моя жена.

– Вы говорите чушь. Отвезите меня домой.

– Все могло быть так замечательно, и не могло быть иначе, – печально сказал он. – Ленхен, у меня не было никогда такой ночи, как ночь нашей встречи. Я мечтал о ней каждый раз, когда опускался туман, я порывался скакать в лес и искать вас. Это глупо, вы скажете. Но вы хотите домой – и быть посему.

Он повернул лошадь, и мы замолчали. Он крепко прижимал меня к себе, и я была счастлива. Теперь я знала, что люблю его. Он волновал меня, как никто другой, и я была убеждена, не мог никто другой. Но когда он повернул коня к городу, я полюбила его, потому что, несмотря на неопытность, я понимала, какое почти непреодолимое желание он заставил себя обуздать. И его заставила это сделать нежность ко мне, чувство, которое в моих глазах составляло главное в любви. И тогда я поняла, что люблю его.

Я слышала крики гуляк, когда мы приблизились к городу. Всюду виднелись отблески огней, и мимо нас прошло несколько человек, в основном пары, направляясь к лесу. Окраинами мы проехали к дому кузины.

Он соскочил с седла и опустил меня наземь. Он несколько секунд держал меня в своих объятиях и поцеловал нежно, нежно.

– Спокойной ночи, малышка Ленхен!

Я хотела сказать ему, что мы должны встретиться снова, но, вспомнив о ждущей меня Ильзе, поспешила войти в дом. Но не только поэтому. Я не знаю, кто он. Я точно знала, что привезти женщину к себе в охотничий домик было для него обычным делом, что шелковая ночная рубашка и синий бархатньш халат предназначались для одной из них и что он предполагал так же позабавиться и со мной.

Меня спас мой ангел-хранитель, а сегодня я сама против желания, помимо воли, да, да, но я знала, что поступила правильно.

Он не предложил встретиться еще раз. Он отпустил меня, и, подходя к крыльцу, я услышала стук его лошади по дороге.

Ильза выскочила из дома.

– Елена! Что случилось?

Я все рассказала ей, как потеряла ее, потом туфельку и как один из гуляк привез меня домой.

– Я была вне себя, – сказала она. – Я не знала что делать. Металась по площади в поисках тебя, а потом подумала, что лучше вернуться домой и организовать поиски.

– Все теперь в порядке, Ильза. Я беспокоилась о вас и вернулась как можно быстрее домой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19