Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Как утреннее солнце

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Холлидей Сильвия / Как утреннее солнце - Чтение (стр. 1)
Автор: Холлидей Сильвия
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Сильвия Холлидей

Как утреннее солнце

Глава 1

Колорадо, 1870 год

Бет перестала прыгать на одной ножке, нахмурила светлые бровки и осторожно спросила:

– Так ты выйдешь замуж за мистера Перкинса? Келли взяла младшую сестренку за подбородок и, ласково глядя ей в глаза, спокойно объяснила:

– Мы ведь с этим человеком еще не знакомы. Он приезжает только для того, чтобы помочь папе с магазином.

Сказанное было ложью. Келли попросила отца пока не разглашать их тайну, так как чувствовала, что не готова принять правду. Пока еще не готова…

Но… что же в таком случае привело ее сегодня в комнату отца? Что заставило открыть сундук, где лежит подвенечное платье мамы? Что, если не эта якобы нежеланная для нее, правда?

К Бет вернулась прежняя жизнерадостность, и она снова стала прыгать, бормоча под нос считалочку. А затем вдруг пропела:

– Миссис Хорэс Перкинс! Миссис Хорэс Перкинс! Здорово звучит!

Келли предостерегающе подняла палец:

– Придержи свой язычок! Я не хочу, чтобы мистер Перкинс подумал, будто его здесь хотят окрутить. Что произойдет, то и произойдет. Поэтому больше ни слова о замужестве или о женитьбе. Ты слышишь? Ни одного слова!

Бет кивнула и повернула воображаемый ключ у самых губ.

– Тик-ток, рот на замок.

– Громы небесные! Вы что здесь делаете, девочки? Большой Джим Саутгейт стоял в дверях, закрывая массивными плечами весь дверной проем. Буйная шевелюра снежно-белых волос, не тронутых ни бриолином, ни помадой, обрамляла лицо с крупными и в то же время точеными чертами.

Его гулкий бас заполнил всю комнату.

– Келли! Бет! В доме уже все прибрано?

Келли несколько секунд молча смотрела на отца, как всегда завороженная его впечатляющей внешностью.

– Чисто как стеклышко, папа.

Бет сползла с кровати, подбежала к двери и кинулась к отцу. Он подхватил ее на руки, покружил в воздухе. Девочка задохнулась от счастья.

– А я испекла печенье, папа! Совсем – совсем самостоятельно, черт меня побери!

Келли поморщилась от жаргона сестры. Еще месяц в этом городке – и сестра начнет ругаться, как работяги, что толпятся вокруг салунов на Франт-стрит.

Келли достала из сундука полотняную дорожку, украшенную вышивкой.

– Вот, Бет. Сбегай, посмотри, как она будет выглядеть на бюро в комнате мистера Перкинса.

Бет нехотя выскользнула из отцовских рук, взяла у сестры дорожку и проворчала:

– Подумаешь, какой важный. Мог бы жить и в кладовке за магазином. Тогда нам не пришлось бы суетиться целый день, устраивая ему комнату.

Большой Джим поцеловал Бет в макушку, потом слегка шлепнул по попке, и она понеслась вниз по ступенькам.

– Всегда делай то, что говорит тебе сестра, малышка. Мне кажется, мистер Перкинс не тот человек, с которым можно вольничать.

– Думаю, для мистера Перкинса этот дом покажется настоящим дворцом. Попрошайки не должны быть слишком разборчивыми. – Келли потянулась за тростью и, опираясь на нее, встала на ноги.

– Ну, Мышонок, ты несправедлива. После войны он остался ни с чем, это правда. Ни денег, ни родни. Так же, как и у многих других. Правда и то, что потом он долго скитался. Но этот господин из хорошей семьи, из Балтимора. И мой друг Купер перед смертью поручился за него. Пусть, говорит, Хорэс Перкинс и беден как церковная мышь, но человек он порядочный и самый настоящий джентльмен.

– Но твой друг знал его до войны, а после этого практически не видел. У нас даже фотографии мистера Перкинса нет. Только несколько писем. – Невесело усмехнувшись, девушка прошла мимо отца в холл. – Я знаю только то, что он принял твое предложение оплатить ему дорогу сюда и согласился жениться, еще не видя меня. Удивляюсь, что этот джентльмен едет в экипаже, а не в грузовой повозке, как какой-нибудь шкаф. Мой заказанный по почте, купленный и оплаченный жених.

– Постой-постой минутку. Ну-ка вернись сюда, Девочка!

От громоподобного голоса Келли застыла на месте, избегая отцовского взгляда.

– Ничего еще не решено, и мистер Перкинс знает об этом. Он едет сюда для того, чтобы помочь мне с магазином. Если протеже Купера мне понравится, и я увижу, что он человек стоящий, то, возможно, предложу ему стать моим младшим партнером. Но никакой свадьбы не будет, если ты, дорогая, не захочешь. И об этом он тоже знает. Если этот человек тебе придется не по душе, я его пошлю куда подальше и поищу кого-нибудь другого, там же, на востоке. Ты меня поняла? Я тебя ни к чему не принуждаю.

Девушка вся сжалась – и от этих слов, и от все подавляющего присутствия отца. Сколько Келли себя помнила, она всегда уступала его воле.

– Да, конечно, папа, – едва слышно прошептала она. – Только объясни, зачем вообще выписывать для меня мужа?

– Затем, что для здешних мужчин ты слишком утонченная и слишком разборчивая! – Суровый взгляд Большого Джима смягчился, и он с нежностью потрепал дочь по плечу. – Мышонок, я же хочу тебе только добра. Семейного счастья. Чтобы у тебя был хороший муж, дети. Не знаю, правда, почему тебе обязательно нужен городской парень. С тех пор как мы сюда приехали, я встречал немало симпатичных молодых ребят. Настоящих мужчин.

– Кого это? Золотоискателей и всяких бродяг? Фермеров, от которых пахнет навозом? Или, может, картежников и содержателей салунов?

– А как насчет Ральфа Дрисколла, нашего нового банкира? Скажи только, радость моя, – и я ему закину словечко.

– Мне он не очень понравился.

Келли вскинула голову, как бы отметая кандидатуру Ральфа Дрисколла напрочь. На самом деле он казался ей наиболее привлекательным мужчиной в Дарк-Крике. Уже в возрасте, очень красив, немного резкой грубоватой красотой, и воспитан лучше многих мужчин в городе. Но однажды Келли шла по улице, тяжело опираясь на палку, и увидела, как Ральф наблюдал за ней, а потом быстро отвернулся с выражением жалости на лице.

Большой Джим не сводил с дочери вопрошающего взгляда.

– Не очень тебе понравился? Это еще почему? Келли никогда не умела лгать отцу.

– Ну а если бы даже и понравился? Я-то его точно не привлекаю. Он проходит мимо, будто я невидимка.

– Ну, так заговори с ним сама! Не молчи, как глупый мышонок. Поздоровайся с человеком.

Келли почувствовала, что лицо ее горит от стыда.

– Ну что ты, папа! Как я могу! С… с этим вот? – Она коснулась рукой бедра, которое так и не выправилось, несмотря на бесконечные упражнения и бесчисленные поездки к врачам. – Зачем ему такая… калека?

– Не понимаю, почему ты этого стесняешься! И не смей больше называть себя этим словом! Да, у тебя есть небольшой недостаток. Вот и все. Просто небольшой недостаток. Зато у тебя очень хорошенькое личико и острый ум. И ты столько всего знаешь, столько книг прочла. Любому мужчине должно быть лестно, если его увидят рядом с тобой. Мне это, во всяком случае, лестно.

Почему от его веры в нее Келли всегда чувствовала себя не лучше, а хуже? «Если люди относятся ко мне не так, как того хочется отцу, то это означает лишь, что я вовсе не такая замечательная женщина. Ну почему он не понимает этого?»

– Просто… просто я…

Джим одним движением руки отмел все, что она собиралась сказать.

– Миссис Эклэнд сказала мне, что ты не поедешь с нами в город встречать экипаж и собираешься остаться дома.

Келли заволновалась. Она не хотела говорить об этом заранее.

– Да. Мне тут надо еще кое-что доделать.

– Ну, уж дудки! Мистера Перкинса должна встречать вся семья. И особенно ты.

– Но… но, папа… Ты же знаешь… в городе я чувствую себя очень неловко.

– Да какого черта! Не хочу больше терпеть трусливую мышь вместо дочери. – Он ринулся к двери и широко распахнул ее. – Тем более что для этого нет никаких причин. Ты красивая девушка, тебе совершенно нечего стесняться. И твоя мать, Господь ее благослови, никогда не была стеснительной.

«Откуда тебе знать?» – печально подумала Келли. В присутствии отца мать всегда вела себя сдержанно, даже как-то смиренно. Маленькая, хрупкая женщина рядом с огромным мужчиной, который ее, несомненно, подавлял. Келли тяжело вздохнула. И сама она тоже привыкла подчиняться всем желаниям отца, потому что ничего другого не знала. И еще потому, что очень его любит.

– Когда мы едем в город?

– Вот и умница! Хорошая девочка! Уидди пригонит лошадь с повозкой к двум часам. Не забудь надеть свою лучшую шляпку. – Большой Джим улыбнулся и посмотрел на дочь с такой любовью, что ее сердце растаяло.

Однако когда звуки его шагов затихли на лестнице, Келли снова охватило отчаяние. Она долго стояла у окна, глядя на горы, окружавшие дом. Уже середина июня, а вершины все еще были покрыты снегом. Корабельные сосны на склонах казались угрюмыми и мрачными, даже в солнечный день; осины беспомощно дрожали под резкими порывами ветра. Одинокий ястреб черным пятном кружил на фоне холодного синего неба. «Господи, как здесь холодно, пусто, одиноко по сравнению с теплым и многолюдным Бостоном! Так же одиноко, как и у меня на сердце…» – вздохнула Келли, прошептав в пустоту:

– О, папочка, не нужен мне никакой муж.

Глава 2

Сколько Джейс Грир себя помнил, он всегда испытывал чувство неутолимого голода. Ко всему. К еде, к ласке, к деньгам. К семье и теплому, уютному дому. Это чувство, никогда не покидавшее его, превратилось в постоянную тупую боль, подспудно глодавшую его, заполнявшую все его дни и беспокоившую его даже по ночам.

Конечно, нельзя сказать, что он ничего не мог добиться. Уж постоять за себя молодой человек еще как мог. В свои двадцать семь лет он столько всего повидал, что теперь его ничто не пугало. Джейс и голодал, и замерзал, и обманывал, и подтасовывал карты, даже воровал и попрошайничал. Но бывали времена, когда в его карманах деньжонки водились. Он трясся в лихорадке и умирал от дизентерии в лагере для военнопленных мятежников, но каждое утро вставал, независимо насвистывая сквозь зубы. Такова жизнь, и Джейс Грир знал: либо ты ее, либо она тебя.

Правда, последние пять лет, с тех пор как закончилась война, никак нельзя назвать самыми плохими в его жизни. Шампанское и устрицы в ресторанах Нью-Йорка, лучшие шлюхи, каких только можно найти в борделях Балтимора, и небывалое, чертовское везение за бесчисленными игорными столами от Филадельфии до Нового Орлеана.

А время от времени еще и какое-нибудь верное, беспроигрышное дельце, позволявшее разжиться золотишком. Но ему все не хватало.

Джейс вздохнул. Казалось, что он каждой своей клеточкой ощущал деньги, набитые в поясе под рубашкой, – толстые пачки маленьких бумажек из небольшого банка в окрестностях Сент-Луиса. Пять тысяч долларов. Его будущее. Эти хрустящие банкноты позволят ему попытать счастья в Колорадо, где – кто знает? – возможно, его ждут залежи серебра или золота.

Он постарался, как следует замести за собой следы. Сбрил усы и баки, назвался другим именем, когда заказывал билет до Денвера. Мистер Джонсон. Неприметное, простое имя. Пинкертонам его не выследить. А братьев Вагстафф он оставил мертвецки пьяными в Чикаго. Наверняка прошло не меньше двух дней, пока эти громилы проспались и обнаружили, что он сбежал.

Но почему же тогда ему не по себе? Почему гложет такая тревога, что хочется выпрыгнуть из собственной кожи? Черт! Неужели в нем просыпается совесть?

Джейс беззвучно выругался: его снова сильно подбросило, так, что он отлетел на противоположную часть твердого сиденья, набитого конским волосом. Все это уже порядком осточертело. С тех пор как они выехали из Денвера и направились вдоль Скалистых гор, экипаж постоянно трясло и швыряло. Они только один раз остановились на полчаса – поесть и поменять мулов.

Джейс бросил взгляд на соседа. Тощий, долговязый, с простодушным лицом и глазами испуганного оленя. Сразу видно, городской парнишка привык к спокойной жизни. Когда экипаж свернул на эту крутую каменистую часть дороги, лицо его посерело и стало пепельным. Тонкие пальцы изящных, почти женских рук вцепились в оконную раму. «Слава Богу, хоть заткнулся, наконец, после трех дней бесконечной болтовни», – обрадовался Джейс, уже знавший все подробности жизни своего попутчика, а некоторые успел услышать и не один раз.

– Возница говорит, меньше чем через час прибудем в Дарк-Крик, мистер Перкинс. Последняя часть пути пролегает по руслу ручья. Тряска скоро кончится, так что приедете на место в полном порядке. Ни один волосок из прически не выбьется.

Парень пригладил напомаженные, зачесанные назад волосы и поморщился при виде жира, смешанного с дорожной пылью, на своей ладони.

– Ну и видок у меня, наверное. – Взгляд его упал на помятую соломенную шляпу, лежавшую рядом. – Посмотрите! Шляпа вся смялась. Что подумают обо мне Саутгейты! Мне кажется, мои внутренности никогда не вернутся на место.

– Ничего, выживете. Завтра в это время будете уже стоять за прилавком в магазине своего нового хозяина, и очаровывать добропорядочных жителей Дарк-Крика.

Три дня назад Хорэс Перкинс выглядел так, будто отправлялся на котильон. Весь накрахмаленный и чистенький, без единого пятнышка. А сейчас… плащ помят, на воротничке пятна от пота, сапоги забрызганы грязью.

Только полный идиот и чопорный дуралей мог одеться так, будто едет в большой город, тогда как на самом деле отправлялся в маленький горняцкий городок. И все же… наверное, какие-то мозги у парня есть, если этот Саутгейт нанял его на работу только по письменным рекомендациям старого приятеля, да еще на должность управляющего магазином, ни больше, ни меньше. Перкинс даже заикнулся о перспективе стать младшим партнером.

– Вряд ли хозяева могут ожидать, что вы будете выглядеть свеженьким после такого путешествия, мистер Перкинс.

– О Господи! Мне так хотелось произвести хорошее впечатление. Если бы они меня не встречали в городе, я бы мог найти какой-нибудь отель и переодеться. – На лице Хорэса появилась неуверенная улыбка. – Как вы думаете, возница не захочет остановиться?

В этот момент экипаж въехал в борозду. Поднялась густая туча едкой пыли, которая тут же заполнила весь экипаж. Сукин сын! Джейс закашлялся. Он только что собрался закурить хорошую сигару. Но в такой пыли и тряске это будет не удовольствие, а скорее мучение. Если только… Он улыбнулся.

– А почему бы ему и в самом деле не остановиться, мистер Перкинс? Думаю, что смогу вам это устроить.

Молодой человек просиял:

– Это было бы просто чудесно, мистер Джонсон!

Джейс стащил с головы видавшую виды фетровую шляпу, высунулся в окно и постарался перекричать грохот колес:

– Эй! Мистер Перкинс просит остановиться, сэр! Возница заорал на мулов и щелкнул кнутом, чтобы не теряли скорость – десять миль в час. Потом, не оборачиваясь, сделал неприличный жест рукой в перчатке.

– Ах ты, сукин сын! – Джейс откинул назад спутанные черные волосы.

Теперь ему еще сильнее захотелось выкурить эту сигару. Но ругаться на возницу бесполезно. Тот и внимания не обратит Нужно придумать что-нибудь получше.

Джейс высунулся из окна по плечи и, крепко ухватившись руками за наружную раму двери, выбросил туловище из окна. Он услышал испуганный возглас Перкинса. Ветер подхватил и унес его слова.

Джейс усмехнулся и начал осторожно взбираться на крышу экипажа. Затем перекинул ногу через перила, подтянулся и оказался на горе грузов, переправляемых из Денвера. Снова остановился на мгновение – теперь для того, чтобы полюбоваться окружающей красотой. У него дыхание перехватило от величия просторов.

Джейс снова вспомнил о сигаре. Прополз по крыше и, устроившись на коробке за спиной у возницы, ухмыльнулся при виде его испуганного лица.

– Так как насчет остановки, сэр?

– Ты что, совсем спятил? – Возница смотрел на него, как на привидение.

– Я нет. Но вот мистеру Перкинсу нужно переодеться перед прибытием в Дарк – Крик.

– Пусть твой мистер Перкинс катится к черту! И ты вместе с ним! У меня расписание!

Джейс улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой.

– Всего десять минут. Ну что от этого изменится? У вас уйдет гораздо больше времени на то, чтобы собрать мулов – я имею в виду, если кто-то сейчас спрыгнет и перережет поводья.

– Пресвятая Дева Мария! – Возница, сверкнув глазами, схватился за ружье, лежавшее рядом. – И какому же дураку это может взбрести в голову?

Джейс откинул полы пиджака и показал кобуру с маленьким пистолетом, рукоятку которого украшала жемчужина.

– Только не мне. Уверяю вас, сэр, мне это вовсе ни к чему.

– Ах ты, гаденыш! Без головы захотел остаться? – Лицо Джейса исказила злобная гримаса, а в глазах мелькнули искорки радостного предвкушения игры: кто кого. Он был уверен в том, что возница не рискнет стрелять, несмотря на все угрозы.

– У меня нет никакого желания с вами ссориться, сэр. Возможно, мои объяснения убедят вас в этом. Мистер Перкинс должен встретиться со своим будущим работодателем, мистером Джеймсом Саутгейтом, и хочет выглядеть как можно лучше. Я слышал, что этот мистер Саутгейт не последний человек в Дарк-Крике.

Возница даже присвистнул.

– Большой Джим Саутгейт? Вот это да! Да у него самый большой магазин в городе! Он здесь всего несколько месяцев – и уже купается в роскоши.

Джейс прищелкнул языком.

– Да что вы говорите! Такая важная персона? Черт меня побери! Бьюсь об заклад, в один прекрасный день он станет мэром города.

– Это мне в голову не приходило. Но почему бы нет, если город разрастется настолько, что потребуется мэр.

– Да. Ну а теперь скажите, сэр, разве не лестно вам будет вспомнить когда – нибудь, что вы оказали любезность новому управляющему его магазина? На месте Большого Джима я был бы вам очень благодарен.

– Вы так думаете?

Сопротивление возницы было сломлено. Джейс уже ощущал вкус сигары во рту.

– Да я сам скажу об этом Саутгейту.

– Это чертовски любезно с вашей стороны. Всего десять минут, говорите? – Он нахмурился. – Нет, не могу. Слишком хлопотно. Если этот слизняк решит переодеться, то мне придется развязывать багаж, всю эту чертову кучу, чтобы достать его вещи.

– Я помогу вам связать все снова, когда мы тронемся.

– Не знаю… У меня здесь платежная ведомость для горняцкого лагеря. Они очень злятся, когда я опаздываю.

– Да ерунда! Всего десять минут.

Возница колебался, не зная, как поступить. Потом указал кнутом на небольшую лужайку впереди у дороги, в тени деревьев.

– Вон там я остановлюсь. – И покачал головой, удивляясь самому себе. – Я, наверное, спятил. А ты, парень, кого хочешь, уговоришь.

«Знаю, – подумал Джейс. – Слава Богу, эта способность меня никогда еще не подводила».

– Вовсе нет, сэр. Просто вы оказались благоразумным человеком. – И добавил про себя: «Ну и заряженный пистолет тоже делу не повредил».

Сигара – лучшая, какая только нашлась в Денвере, – оказалась еще приятнее, чем он предвкушал. Запах дорогого табака появился в чистейшем горном воздухе. Да, ради этого стоило на полном ходу взбираться на крышу экипажа. Джейс с наслаждением затянулся, наблюдая за тем, как Перкинс достает из саквояжа клетчатый костюм и твердый круглый котелок в шляпной коробке.

«Для Нью-Йорка это вполне бы подошло, здесь же будет выглядеть просто нелепо», – подумал Джейс и посмотрел на свой поношенный сюртук и брюки. До того как подвернулось это дельце с банком, им с братьями Вагстафф долго не везло. А затем пришлось бежать из Чикаго, и уже не было времени приодеться. В его обшарпанном чемодане лежала смена фланелевого нижнего белья и пара рубашек. Да еще «кольт» с двойным дулом и роскошная кобура, которую Джейс купил себе в качестве подарка, после того как обчистил того олуха в Омахе.

Да и на черта ему новый костюм! Перед тем как отправиться на разработки, он купит себе хорошую лошадь и рабочую одежду. Да пару крепких ботинок взамен этих истоптанных туфель. Джейс любовно похлопал по толстой пачке банкнот на животе. Теперь он может себе это позволить.

Хорэс с глуповатой улыбкой держал костюм на вытянутых руках.

– Красивый, правда, мистер Джонсон? Мистер Саутгейт оказался настолько великодушен, что выслал мне денег на дорогу. Пусть хозяин убедится, что они потрачены не зря.

Джейс кивнул.

– Вы там, в Дарк-Крике, всех убьете, это уж точно.

Он улыбнулся про себя. Придет зима, и все сорванцы будут бросаться снежками в эту дурацкую шляпу.

Перкинс снял плащ и сюртук. Взялся за подтяжки… и остановился в нерешительности.

– Мистер Джонсон, я…

Господи! Неужели он, как целомудренная девица в дешевой мелодраме, ждет, чтобы они отвернулись?

– Вы позволите… – Перкинс откашлялся. – Вы позволите мне в знак нашей дружбы кое-что вам показать?

Джейсу стало любопытно. А он-то думал, что после трех дней дороги узнал о болтливом попутчике все.

– Да, конечно, сэр.

Молодой человек наклонился к саквояжу и вынул небольшую фотографию.

– Семья Саутгейт. – Лицо его залилось краской смущения.

Джейс с интересом рассматривал снимок, внимательно изучая каждого члена семьи. Все они, видимо, старательно позировали фотографу. Большой Джим Саутгейт вполне оправдывает свое имя – просто гора какая-то, а не человек. Красивое волевое лицо. В молодости наверняка был буяном. Глава семьи очень понравился Джейсу.

Однако особое внимание Джейса привлекла женщина, стоявшая рядом с главой семьи. Красавица, с мягким печальным взглядом и великолепной фигурой. Полная грудь и тонкая-тонкая талия. Казалось, ее можно обхватить одной рукой. Женщина выглядела очень соблазнительной – и в то же время странно целомудренной, даже девственной.

Джейс вздохнул. Он давно уже имел дело только со шлюхами.

– Миссис Саутгейт?

– Мисс Саутгейт. Калифорния Саутгейт. Дочь Большого Джима.

– Она очаровательна. – «И выглядит вполне зрелой», – отметил про себя Джейс. – Я так понимаю, ее отец о вас очень высокого мнения. Деньги на дорогу прислал, и все такое. Может, прочит вас в зятья? – Он усмехнулся и подмигнул парню.

Мистер Перкинс снова побагровел от смущения и стал расстегивать ворот рубашки.

– Вообще-то… Я не вправе пока говорить об этом открыто, но… Да, я надеюсь…

– Эй, вы там! Поторапливайтесь! – крикнул возница, нервно расхаживая возле экипажа. – Иначе придется мчаться изо всех сил по грязи, чтобы поспеть вовремя. Горняки с меня голову снимут. – Он, нахмурившись, взглянул на затягивающееся облаками небо. – А если еще пойдет дождь…

Последние его слова потерялись в оглушительном грохоте оружейных выстрелов. Возница громко вскрикнул и повалился на траву; по спине его расползалось большое красное пятно.

Одним прыжком Джейс оказался в тени деревьев и выхватил из кобуры пистолет. На них мчались трое всадников в масках. Джейс услышал свист пуль над головой, затем крик Перкинса за спиной и умудрился выстрелить в одного из нападавших, но промахнулся. А через мгновение почувствовал, будто что-то взорвалось у него в голове, и со стоном упал. Как в тумане, Джейс видел, что всадники спешились и направились к экипажу. Он лежал неподвижно, и все еще сжимал пистолет, однако больше не собирался стрелять: даже в полуобморочном состоянии инстинкт самосохранения не покидал его. В данный момент лучше сыграть роль покойника, чем героя.

Человек в маске взобрался наверх экипажа. Не обращая внимания на багаж и прочие вещи, он отвязал небольшой железный ящик и передал вниз. В то время как один из его подельников привязывал ящик к спине коня, другой бандит ударом ноги перевернул возницу на спину и стал обшаривать его карманы.

– Какого дьявола! – крикнул тот, что наверху; маска на лице заглушала его голос. – Что ты там делаешь? Мы здесь не для этого.

– Пошел ты! – И с торжествующим криком достал золотые часы возницы и опустил в свой карман.

Затем, очень довольный собой, уверенным шагом направился к Джейсу.

Джейс застыл. «Будь я проклят, если этот подонок доберется до моих денег!» Из-под опущенных ресниц раненый наблюдал за тем, как хищник, пошатываясь, подошел к нему, убрал пистолет в кобуру и сел рядом на корточки. Глаза его над маской казались узкими щелочками, на руке, потянувшейся к карманам Джейса, багровел странный, словно петляющий, шрам.

Затаив дыхание Джейс ждал, пока бандит наклонится совсем низко. Потом быстро приставил пистолет к его груди и нажал на курок. Грабитель вздрогнул и мешком свалился на него. Джейс оттолкнул его тяжелое тело, с трудом приподнялся и встал на колени. Если поторопиться, то можно справиться и с теми двумя.

Увы, поздно. Он услышал за спиной громкий крик и тут же почувствовал удары сапогом по ребрам. Из глаз посыпались искры, затем все вокруг потемнело, и наступила тишина.

* * *

Когда он, наконец, открыл глаза, по крутым склонам каньона уже ползли тени. В овраге сгущались сумерки. Поднялся резкий ветер. Голова и ребра нестерпимо болели. Джейс чуть приподнялся, попробовал вдохнуть, но поморщился от боли. Если ему не переломали все кости, это будет настоящее чудо. Он осторожно коснулся пальцами виска. Нащупал вмятину, лохмотья кожи. Похоже, пуля только задела череп.

– Все как обычно, старина Джейс, – пробормотал он сквозь зубы. – Везет тебе, сукин ты сын!

Однако надо перевязать рану хотя бы носовым платком, до тех пор, пока не удастся ее заштопать. Джейс потянулся к карману жилета.

– Ах, черт!

Жилет оказался разорван. Рубашка тоже. Толстая пачка денег, гревшая ему душу всю дорогу от Чикаго, исчезла. В отчаянии он повалился на траву. Однако через несколько минут взглянул на синее небо и рассмеялся.

– Боже правый, ты меня испытываешь, да? Интересные же у тебя способы. Ну, ничего, я и раньше попадал в переплеты.

Джейс нашел носовой платок и крепко-накрепко обвязал голову. Боль немного утихла. Пистолет лежал рядом, под рукой. Грабители, видно, его не заметили.

Джейс встал и увидел Перкинса. Половина лица снесена. Бедняга! Карманы вывернуты наизнанку. Тоже обчистили.

Джейс выругался сквозь зубы. Ни одного паршивого никеля, даже на то, чтобы купить пива, если удастся добраться до города. Он похромал к экипажу. Возница лежал рядом, мертвый.

Мулы в упряжке нетерпеливо переступали с ноги на ногу. До города осталось меньше часа. В таком состоянии он вряд ли сможет добраться туда пешком. Но…

Джейс постарался собраться с мыслями и выработать какой-нибудь план. При столь ограниченных возможностях выбора это оказалось совсем нетрудно. Сволочи грабители об этом позаботились. На самом деле, если задуматься, это просто подарок судьбы. Ведь Джейс Грир ехал на Запад, чтобы честно начать новую жизнь…

С огромным усилием он взобрался на место возницы, дополз по крыше экипажа до своего чемодана, покопался в вещах, нащупал на дне револьвер и кобуру и бросил их на землю рядом с пистолетом.

Спуститься вниз оказалось легче. Он обхватил себя покрепче руками, чтобы защитить рёбра при толчке, и спрыгнул на землю. Затем отнес пистолеты к саквояжу Перкинса и спрятал на дне, под рубашками.

Клетчатый костюм убитого попутчика был совсем новенький. Брюки и рукава пиджака лишь чуть-чуть коротковаты. «Я, наверное, выгляжу как человек, который просто не умеет выбирать себе одежду. Но никто не заметит, что все это с чужого плеча», – подумал Грир. Он закрыл саквояж и отнес его в экипаж вместе со шляпной коробкой. Но самым трудным, оказалось, втащить трупы в экипаж и бросить на сиденье. Ребра разламывались от боли, Джейс вспотел от слабости и головокружения.

– Ах, черт! – Он заметил брызги крови на клетчатом пиджаке и неожиданно для самого себя усмехнулся: Перкинс выразился бы совсем не так.

И уже хотел сесть в экипаж, когда заметил фотографию семьи Саутгейт, которую выронил Перкинс. Джейс поднял ее и внимательно рассмотрел. Пальцы прошлись по изображению пышного тела женщины, почти ощущая его мягкие изгибы. Джейс Грир сухо рассмеялся.

– Калифорния, дорогуша, привет! Ну что же, встречай своего Хорэса Перкинса.

Глава 3

Келли закрыла книгу и, нахмурившись, посмотрела на сестру.

Бет стояла, прислонившись к столбу перед салуном на другой стороне улицы. Открыв рот, она в изумлении наблюдала за женщиной с сигаретой в руках, которая только что вышла из салуна, закурила и, взглянув на девочку, подмигнула ей.

Келли поджала губы. Какая накрашенная! Ярко-красное платье с низким вырезом бесстыдно открывает почти всю грудь, а короткая юбка едва прикрывает колени.

– Бет! Сядь рядом со мной. На солнце становится слишком жарко.

Несколько прохожих обернулись на ее резкий крик. Смутившись оттого, что привлекла к себе внимание, Келли опустила глаза.

Бет перебежала пыльную Франт-стрит, плюхнулась на деревянный стул под навесом здания, в котором размещался помощник шерифа.

Бет надула губы.

– Сейчас совсем не так жарко. Уже больше пяти часов. Надоело сидеть. – Она указала рукой в конец улицы, на большое деревянное здание с вывеской: «Промышленные товары и продукты». – Ну почему мне нельзя пойти в папин магазин?

– Не показывай пальцем, это не пристало молодой леди. Я не хочу, чтобы ты мешала работать приказчику.

Бет снова надулась.

– Мне нравится Билли Ди.

– Мне тоже, но только когда он трезв.

Келли никак не могла понять, с какой стати Большой Джим нанял в качестве приказчика и сторожа этого старого опустившегося пьянчугу. В бостонском магазине всегда работали воспитанные, приличные люди. Но у Большого Джима просто страсть к таким вот спившимся бродягам.

– Ой, тоска, какая! – Бет сдвинула шляпку назад. – Папа уже, сколько времени в салуне. У него, наверное, тоже испортится аппетит перед ужином. Не понимаю, почему и мы не можем зайти туда.

– О чем ты говоришь! Салун не место для молодых леди. А тебе бы следовало помолиться о том, чтобы наш папа отказался от своих дурных привычек.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17