Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Затерянные среди звезд

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Гуляковский Евгений Яковлевич / Затерянные среди звезд - Чтение (стр. 6)
Автор: Гуляковский Евгений Яковлевич
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Коротко объяснив ситуацию, он отдал все необходимые для начала захвата корабля распоряжения, перекрыл пассажирские палубы, чтобы исключить случайные жертвы среди пассажиров, и стал ждать начала штурма.

Вскоре микрофоны донесли до него знакомые свистящие звуки выстрелов станнеров.

Теперь он походил на дирижера небольшого оркестра. Отсюда, из рубки, оснащенной многочисленными мониторами, он мог видеть происходящее сражение, разбивая его на отдельные, сколь угодно мелкие эпизоды. С экранов оно воспринималось отстраненно, словно некая компьютерная игра.

Даже кровь на цветных мониторах никогда не бывает по-настоящему красной…

Он старался в меру возможностей сократить число жертв, но это не всегда удавалось.

Неожиданный ожесточенный очаг сопротивления возник на нижней палубе, граничившей со стартовым отсеком. Лишь позже он понял, что там происходило, а сейчас, перекрыв засевшим на нижней палубе все отходы, он предложил сдаться — ответа не последовало, пришлось штурмовать и этот отсек. Неверов не мог оставить на корабле неподконтрольные вооруженные группировки. Он знал, что такие группы имеют тенденцию затаиваться на некоторое время, разрастаться и потом вдруг всплывать на поверхность, унося с собой намного больше жизней.

Неожиданно корабль содрогнулся от мощного толчка, и на центральном мониторе вспыхнули слова сообщения:

«Произведен запуск спасательной шлюпки».

— Только этого нам не хватало! — пробормотал Неверов, стремительными переключениями вызовов различных отсеков пытаясь найти Карлоса. Наконец тот отозвался.

— Сколько времени вам надо, чтобы пробиться к рубке?

— Если атаковать в том же замедленном темпе, который был задан с самого начала, понадобится еще часа два.

— Что происходит на нижней палубе? Что за шлюпка от нас стартовала?

— Этого я не знаю, нижнюю палубу контролируют стрелки Асохина.

— Ладно. Я подумаю, что с этим можно сделать.

Выходит, помощи ему не дождаться. Когда она подоспеет, будет уже слишком поздно. Надо немедленно что-то предпринять, чтобы не дать отряду Асохина захватить все спасательные шлюпки и создать на планете свою собственную базу. Если Асохину это удастся, их собственная высадка на планету становилась весьма проблематичной.

Асохин и его команда быстро поняли, что проигрывают схватку за корабль, и поступили весьма разумно, бросив все силы к шлюпочной палубе и обеспечив себе контроль над спасательными шлюпками.

Главная неприятность заключалась в том, что единственные механизмы, не подчиненные контролю центрального компьютера, находились именно на этой палубе… Спасательные шлюпки всегда должны были оставаться автономными — таковы требования безопасности. Любой член экипажа, добравшийся до спасательной шлюпки, становился ее полновластным хозяином независимо от того, что творилось на корабле в этот момент.

И все же должен существовать какой-то способ вмешаться в события, происходящие на нижней палубе… Неверов знал, что такой способ существует, но не мог сейчас вспомнить, в чем именно он состоит, а корабль между тем вновь вздрогнул от удара реактивной струи — еще одна спасательная шлюпка стартовала.

И тут он наконец понял, что нужно делать. Решение было удивительно простым. Любая шлюпка подчинялась находившемуся внутри нее пилоту, и только ему одному. Но это происходило лишь тогда, когда на борту шлюпки этот самый пилот появлялся. До этого события все механизмы контроля и управления шлюпкой, как и все прочие механизмы на корабле, подчинялись центральному корабельному компьютеру.

Как только Неверов вспомнил об этом, дальнейшее уже не составляло труда и заняло не больше минуты.

На восьми из одиннадцати корабельных шлюпок все еще не было людей, и Неверов, включив предупредительные сирены, выбросил их в космос одну за другой. Позже, когда обстановка стабилизируется, их можно будет вернуть обратно.

Теперь же положение противников стало совершенно безнадежным. Они сами заблокировали себя в стартовом отсеке, из которого единственный не занятый стрелками Неверова выход вел в открытый космос. Люди Асохина начали сдаваться сразу же, как только поняли, что последний путь к отступлению отрезан.

Примерно через час все было кончено, Неверов разблокировал двери рубки, но лишь когда увидел улыбающихся Карлоса и Ленца, понял, что они на самом деле выиграли это сражение, в котором противник обладал почти четырехкратным численным превосходством.

Разоруженных сторонников Асохина заперли в грузовом отсеке, отложив решение их судьбы на потом. А пока что им предстояло разобраться с более насущными проблемами.

Больше всего Неверова взволновало известие, что на одной из двух стартовавших к планете шлюпок находился и сам Асохин.

В дальнейшем этот факт мог стать источником многих неприятностей для их колонии, и, посоветовавшись с Ленцем, он направил вслед за беглецами одну из дрейфовавших в космосе пустых шлюпок. Карлос отнесся к этой затее Неверова весьма скептически:

— Что, собственно, ты собираешься делать в том случае, если даже обнаружишь место их посадки? Они ведь не останутся там долго, а на борту спасательных шлюпок нет никакого оружия.

— Только бы их найти! Еще не слишком поздно. Возможно, мы заметим след их тормозных двигателей. А что касается оружия — сама шлюпка может стать таким оружием. Знаешь, что произойдет, если она с выключенными тормозными двигателями врежется в тело планеты? Если им удастся закрепиться на Исканте, нас ждут большие неприятности. У нас слишком мало сил, чтобы обеспечить безопасность на большой территории.

— Исканта, это что за имя?

— Так решил назвать планету штурман. Он ее открыл, и это его право.

— На двух шлюпках не могло уместиться слишком много народу. Как показывают пленные, их там не больше десяти человек.

— Для начала и этого достаточно. Потом они завербуют или попросту заставят войти в их ряды новых людей. В любом случае на планете у нас будет достаточно своих проблем, и отряд Асохина нам там ни к чему.

— Смотрите! На левом мониторе, кажется, появился след!

Теперь и Неверов его увидел. Видеомониторы шлюпки, которую он направил к планете, показывали ее диск с расстояния примерно тысячи километров. Облака, сгустившиеся в атмосфере, не давали возможности рассмотреть поверхность Исканты. Но дымный шлейф тормозных двигателей асохинских шлюпок висел над облаками и был виден совершенно отчетливо.

Центральный компьютер, подчиняясь командам штурмана, почти сразу же выдал координаты возможной посадки шлюпок.

— А они не могут сменить направление? — решил уточнить Неверов.

— Для маневров у них не осталось горючего. Шлюпки тормозят в режиме спутника, с постепенно снижающейся траекторией. Они вынуждены использовать для торможения атмосферу планеты. И это тоже говорит о том, что горючее на исходе.

— Ну что же, нам придется направить нашу шлюпку по расчетным координатам, вслепую. Результатов мы все равно не увидим.

— Разве что узнаем о них после посадки. Вероятность попадания ничтожна, разброс велик, условия все время меняются, мы просто зря угробим шлюпку, — сказал Ленц.

— Что ты предлагаешь?

— Вернуть шлюпку и выбрать место для нашей высадки как можно дальше от этого района. Планета большая. Без современных транспортных средств они не смогут до нас добраться в ближайшие год-два. А за это время многое может измениться.

Неверов вынужден был согласиться с правотой штурмана. Уже не в первый раз этот тихий и незаметный человек в сложной ситуации умело находил нужное решение.

Диск Исканты на экранах мониторов шлюпки повернулся и постепенно стал уменьшаться.

ГЛАВА 12

Что будем делать дальше, капитан?

— Капитан? Это что-то новое. Мое звание звучит по-иному.

Неверов сидел за пустым столиком на своем любимом месте в баре кают-компании. Он всегда выбирал этот столик и этот ранний час. Вряд ли он знал, чего тут больше: сентиментальности или надежды? Он не смог бы объяснить самому себе, почему с тех пор, как корабль фактически перешел под его полное командование, он не сделал ничего, для того чтобы увидеть Элайн. Что его останавливало? Уж конечно, не ее телохранители, теперь уже практически подчиненные ему самому. И не ее прошлое, даже не то, что она была женой другого — такого человека, как Тонино.

Как ни странно было признаться, причиной его нерешительного поведения в отношении этой женщины явились ее красота и принадлежность к какой-то иной, неизвестной Неверову жизни.

Он ее боялся. С первой минуты, как только увидел. И вся его бравада в тот первый вечер, вся эта эскапада с усыплением ее телохранителя и приглашением на танец — все это было по причине самого обыкновенного страха и желания доказать самому себе, что он сможет с этим справиться.

Ну, вот он справился… Что дальше?

Неужели он и впрямь ждал повторения той случайной романтической встречи и не хотел сделать ничего, чтобы ускорить естественный ход событий?

Рано или поздно она должна была догадаться, вспомнить место и час… Он хотел от нее не так уж много, малейшего намека, легкого движения навстречу — но не было ничего. Ни звонков, ни случайной встречи, ни продолжения того незавершенного разговора в ее каюте…

Вот и в это утро он дождался совсем не Элайн, а Карлоса Фарино.

Шел второй день после того, как они полностью овладели кораблем, и на обоих командиров свалилась целая куча самых неожиданных дел. Бывший начальник охраны оказался вопреки опасениям Неверова неплохим партнером. Во всяком случае, любому его обещанию можно было полностью и безоговорочно доверять — этот человек зря не бросался словами, а Неверов ценил это качество в людях больше многих других.

Была, правда, в их взаимоотношениях одна небольшая червоточинка. При встрече с Неверовым Карлос старательно избегал всяких разговоров о своей хозяйке, и, почувствовав это, Степан никогда уже больше не задавал вопросов, которые интересовали его больше всего.

В присутствии посторонних, любого члена команды Карлос обращался к нему подчеркнуто официально и лишь наедине позволял это дружеское «ты». Он хорошо владел русским языком и умел различать в нем такие тонкие оттенки, как это дружеское местоимение, не свойственное никакому другому языку.

— Я имел в виду не твое земное звание. Здесь оно не имеет никакого значения. Но у этого корабля, как и у любого другого, должен быть капитан, а я не вижу иной кандидатуры на этот пост. Это не только мое мнение. Меня поддерживают все члены команды. Собственно, я искал тебя, чтобы получить твое согласие. Команда уполномочила меня официально, в строгом соответствии с космическим кодексом сделать тебе такое предложение.

— Звучит неплохо. Особенно после того, как мы силой захватили корабль.

— Точнее, освободили. Большая часть команды перешла на нашу сторону добровольно.

— И все же это был вооруженный захват. К тому же капитан этого корабля, насколько мне известно, пока еще жив.

— Он не способен управлять кораблем и вряд ли когда-нибудь станет способен — таково мнение медиков. Сейчас уже не важна причина, по которой это произошло, факт остается фактом — кораблем придется управлять кому-то из нашей команды, и лучше, если это будешь ты.

— Видишь ли, Карлос, «Севастополь» не совсем обычный корабль. Точнее, он уже не корабль, а колониальное судно, если уж выражаться языком космического кодекса. Колониальным судном, как ты знаешь, управляет губернатор будущей колонии.

— Только после прибытия на место.

— Мы уже прибыли на место.

— Не слишком-то оно мне нравится. Ты уверен, что нам не следует поискать другую планету?

Неверов усмехнулся — во всем, что касалось космической навигации, Карлос был полнейшим профаном.

— Ты хоть знаешь, сколько звезд с планетами класса «Зет» удалось открыть нашим разведчикам за всю историю исследования космоса?

— Нет. Но судя по твоему тону — не слишком много.

— Всего восемь. Для того чтобы открыть еще одну планету, пригодную для жизни человека, нам придется исколесить половину галактики. Нам и так чертовски повезло.

— Не люблю я подобных совпадений, и не нравится мне это везение.

— Тут я с тобой согласен, но высаживаться нам придется, и именно на Исканту. Другой планеты для нас не существует. Твои люди подсчитали запас продуктов?

— Его хватит в режиме жесткой экономии на шесть месяцев.

— Вот ты и ответил на все вопросы относительно высадки. За это время нам едва удастся вырастить первый урожай — если вообще удастся его вырастить…

— А где мы возьмем семена? Что будем делать, если местные растения и животные непригодны в пищу?

— Пока не вернутся разведзонды, я не могу ответить на твои вопросы, но почему-то не сомневаюсь, что голодная смерть нам здесь не грозит. Тот, кто выбирал для нас эту планету, прекрасно знал, что делает. Что касается семян, на каждом корабле федерации есть специальная планетарная капсула, ее готовят именно для такого случая, как наш. Почти всегда она оказывалась бесполезной, но старые традиции в космофлоте свято соблюдают, и, может быть, нам эта капсула поможет выжить. Там есть запас семян и многое другое, необходимое для колонизации дикой планеты.

— Но кто же этот таинственный «некто», направивший наш корабль к Исканте? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

— Он был среди пассажиров «Севастополя», и это именно он похитил нашу первую шлюпку.

— Ты хочешь сказать, что он мог решиться в одиночку высадиться на необитаемую планету? Но это же верное самоубийство!

— Только в том случае, если его там не ждали сообщники.

Неверов некоторое время молчал, внимательно вглядываясь в лицо Карлоса, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— Есть еще одна возможность. Этот «некто» может быть не человеком.

— Кто же он тогда? Житель Исканты? Выходит, здесь есть цивилизация?

— Этого я не знаю. Но думаю, очень скоро нам это предстоит выяснить.

— Я, конечно, не слишком хорошо разбираюсь в вашей космической науке, но новости по РГБ смотрю и кристаллы иногда тоже читаю. И я знаю, что до сих пор не было открыто ни одной цивилизации, по крайней мере разумной. Мы что же, первые?

Неверов долго молчал, следя за тем, как пузырьки в его бокале, возникая словно ниоткуда, стремительно несутся к поверхности лишь для того, чтобы в следующее мгновение исчезнуть навсегда.

— Может, мы далеко не первые. Много кораблей исчезло в этом районе. И кроме того, если я не ошибся, это существо должно было на протяжении длительного времени не только быть похожим на человека, но и вести себя так, чтобы никто из окружающих не заметил подделки. А для этого оно или, вернее, «они» должны хорошо знать людей. Нет, Карлос, мы не первые, кто встретился с инопланетным разумом, далеко не первые. Но больше всего меня тревожит, что те, кто встречался с ним до нас, так никогда и не смогли рассказать об этом. У них должна быть серьезная причина и какой-то весьма значительный интерес, чтобы вести себя подобным образом. Возможно, им нужны наши корабли — и тогда нашей участи не позавидуешь. Возможно, для чего-то нужны мы сами.

— Но где же они? Ведь еще Асохин получил данные первого зонда. На Исканте нет никакой цивилизации!

— Никакой промышленной цивилизации. Никаких внешних видимых признаков цивилизации — так будет вернее.

— Ты хочешь сказать, что цивилизация может быть невидимой?

Неверов пожал плечами:

— Она может быть настолько необычной для нас, что мы не заметили ее проявлений с первого взгляда. Если бы на Исканте находилась обычная гуманоидная цивилизация — пусть даже с высоко развитой технологией и по каким-то причинам враждебно настроенная к человечеству, — в этом случае у нас по крайней мере оставался бы шанс договориться. Или в худшем случае мы знали бы, как и от кого нам нужно защищаться. Нет ничего хуже противника, о котором ничего не знаешь.

— Но почему обязательно «противника»?!

— Потому что они тайно следили за нами, возможно, уже много лет, потому что они знают о нас слишком много, потому что они похищают наши корабли, потому что команды этих кораблей никогда не возвращались на Землю.

— Выходит, Асохин знал о них? Иначе, как он мог решиться на посадку?

— Не думаю. У Асохина не было другого выбора. Он знал, что пассажиры не простят ему преступлений, которые он здесь совершил. Думаю, он готов был бы выброситься в открытый космос, лишь бы не оставаться на корабле, после того как власть вырвали из его рук.

Они несколько минут молчали, каждый погруженный в собственные мысли.

— В этих обстоятельствах кораблю тем более нужен капитан или губернатор

— можешь называть эту должность как угодно.

— Мне бы не хотелось, чтобы у нас здесь вновь установилась диктатура. Вполне достаточно Асохина. Пусть уж лучше останется совет. Коллективные решения труднее принимать, зато они больше застрахованы от ошибок. И потом, если нам все же удастся закрепиться на этой планете, от того, какие шаги мы сейчас предпримем, от наших самых первых действий — ошибочных или верных, от каждой мелочи может зависеть в дальнейшем судьба всего человеческого поселения, которое мы попытаемся тут создать. Уж пусть лучше будет совет.

— Совет советом, но в сложной обстановке все равно руководить должен только один человек! — упрямо повторил Карлос, и Неверов знал, что рано или поздно ему придется согласиться с этим доводом.

ГЛАВА 13

Представление нового капитана прошло достаточно буднично. Большинство находившихся на борту людей считало само собой разумевшимся, что командовать кораблем должен Неверов.

Пассажиры восприняли известие о выборе нового капитана довольно равнодушно. Над пустыми столами в кают-компании царила атмосфера уныния и страха. Люди боялись за свою дальнейшую судьбу. Многие еще питали наивную веру в то, что здесь скоро объявятся спасатели, и Неверову хватило здравого смысла не разрушать их заблуждения. Слишком хрупким казался мир, лишь недавно установленный на этом многострадальном судне, и его новый капитан прекрасно понимал, что, если в самое ближайшее время они не придумают какого-то выхода из создавшейся ситуации, на судне может вспыхнуть бессмысленный голодный бунт. Тогда те немногие запасы, которые сберегли, растягивая пайки, с таким трудом, растают как дым в бессмысленной кровавой схватке за лишний кусок хлеба.

Произнеся традиционный тост — благо вина в холодильниках оказалось вполне достаточно, Неверов добавил несколько обнадеживающих дежурных фраз, в которые сам не верил, и покинул кают-компанию.

Единственного человека, которого он хотел сейчас видеть, здесь не было, и мрачная хандра, предвестник надвигавшейся внутренней бури, навалилась на него с удвоенной силой, едва он захлопнул за собой дверь своей новой каюты.

Прежняя нравилась ему больше — но он вынужден был соблюдать старые корабельные традиции ради поддержания дисциплины, которой на их корабле и так угрожало слишком многое. К тому же в капитанскую каюту были проведены все экстренные и аварийные линии связи. В случае крайней необходимости он мог бы за несколько секунд превратить свой рабочий стол в некое уменьшенное подобие управляющей рубки.

Бывший хозяин этих роскошных апартаментов надолго поселился в лазарете, и медики заявляли, что не смогут обратить вспять процесс, разрушавший его нервную систему. Слишком велика была доза неизвестного наркотического вещества, введенного капитану Рыбалко.

— Кровать! — коротко бросил Неверов, направляясь к мебельной стойке, из которой по вечерам услужливо выпрыгивало автоматическое ложе.

Компьютер забубнил было какие-то возражения, упомянув неурочное время и установленный вчера график работы.

— Все схемы повыдергиваю! — мрачно пообещал Неверов. Ему пришлось дважды повторить команду, прежде чем стенка наконец раскрылась и с треском выплюнула наружу широкое капитанское ложе.

Придется попросить техников проверить каютный компьютер, слишком часто за последнее время у того в ответ на его распоряжения стало появляться собственное мнение.

Неверов завалился на кровать, не раздеваясь, так, как делал это иногда в казарме, если дневального не было поблизости. Никогда не следовало показывать дурной пример подчиненным. Зато, оставаясь наедине с собой, он позволял себе иногда такие минуты полного расслабления, с помощью мелких нарушений устава открывать внутренний клапан и снимать нагрузку, накопившуюся за день.

Он забросил руки за голову и сосредоточился, стараясь взять собственное мрачное настроение под контроль. Но это ему не удалось, никакие мантры сегодня не приводили к желаемому результату.

Осталось лишь одно последнее средство — позволить раздражению заполнить его до конца, безо всякого остатка, и отдаться на волю хандре, до той поры, пока она сама себя не изживет.

Две главные причины послужили толчком к его теперешнему настроению. Одна действительно серьезная: он ничего не мог сделать для людей, доверивших ему свою судьбу.

Через пару месяцев продукты закончатся полностью. При самых благоприятных условиях на планете никакой урожай за это время не успеет созреть. Что случится потом, он старался не думать.

Была и вторая причина: Элайн. Мысли об этой женщине не давали ему покоя. Казалось, чего проще — подойти к капитанскому фону связи и набрать знакомый номер ее каюты. Ну, откажет она ему, ну, не согласится на встречу, по крайней мере с неизвестностью будет покончено.

Но он не хотел этого делать, словно боялся, что звонок может разорвать странную призрачную ткань, сплетенную его воображением.

Даже если Элайн согласится на встречу, все будет совсем не так, как могло бы быть, сделай она первый шаг или хотя бы намек на то, что эта встреча имеет для нее немаловажное значение.

Некоторые мужчины, умеющие реально смотреть на вещи и достаточно практичные во всех остальных вопросах, в отношениях с женщинами иногда проявляют необъяснимую наивность и склонность подменять реальные обстоятельства своими фантазиями и домыслами. Неверов принадлежал именно к такому типу мужчин.

Впервые в жизни он испытывал странную щемящую тоску, думая о женщине, и не понимал, что, собственно, с ним происходит. Он старался найти причину этого странного чувства во внешних обстоятельствах, однако это не приносило ему успокоения.

Много раз, разъясняя людям, что случилось с «Севастополем», подводя черту под их призрачными надеждами и планами на возвращение домой, сам он относился к этому несколько умозрительно. Как к очередному заданию, которое нужно выполнить и которое рано или поздно должно кончиться. И лишь сейчас он по-настоящему осознал, что это задание скорее всего будет длиться всю его оставшуюся жизнь…

Он вспомнил стеклянный купол стандартного лунного коттеджа, в котором жили его родители, и куст генетически измененной, почти искусственной розы, составлявшей их семейную гордость…

Было ли это его домом? Или под словом «дом» надо понимать что-то совсем другое, включающее в себя обширные мегаполисы и крошечные клочки еще не застроенной суши его родной планеты?

Как далеко все это теперь. Нужно начинать здесь, в чужом и неизвестном мире, строительство нового дома. Но справятся ли они? Будут ли они здесь счастливы?

Слишком далеко они забрались. Так далеко, что даже воспоминания о Земле с трудом пробирались к нему сквозь невообразимую толщу пространства, заполненного чужими звездами.

Холод от этих мыслей постепенно пробирался под одежду, замораживал дыхание, щипал кожу. Однако прошло немало времени, прежде чем он понял, что в каюте на самом деле чертовски холодно.

Когда эта очевидная истина, наконец, дошла до него, он вскочил и бросился к интеркому. Машинное отделение ответило на его вызов далеко не сразу. Наконец скрипучий голос главного механика прорезался из динамика.

— Что с генераторами?!

— В порядке. Десять процентов загрузки. Главный в режиме останова.

У Неверова немного отлегло от сердца.

— А в чем дело? Почему не подается тепло на первый уровень?

— Сейчас посмотрю… Да нет, на наших мониторах во всех каютах полный порядок.

— Пришлите ко мне техников.

Значит, причина сбоя в его каютном компьютере. Для того чтобы не перегружать основной компьютер корабля, мелкие функции управления внутренними приборами распределялись между отдельными маломощными компьютерными блоками. И вот теперь тот, что находился в его каюте, начал выкидывать странные штучки…

Самое неприятное заключалось в том, что он заранее знал — подлинную причину неполадок найти не удастся. В конце концов компьютер починят, если понадобится, заменят отдельные модули, но дело не в них.

Неверов знал о существовании специально разработанных военным ведомством программных фагах, гораздо более мощных, чем старинные компьютерные вирусы. Они предназначались для вывода из строя сложных компьютерных систем.

Раз запущенные в компьютерную сеть, такие программы начинали вести внутри нее вполне самостоятельную жизнь. Они прекрасно маскировались, и обнаружить их даже в стационарных условиях считалось достаточно сложной задачей.

Чем сеть разветвленнее и сложнее, тем вольготнее чувствовали себя в ней программы-паразиты, тем проще маскировались, перемещаясь с место на место и постепенно накапливая свое разрушительное воздействие на всю систему в целом.

Благодаря воздействию одной из таких программ «Севастополь», похоже, и потерял ориентировку во время пространственного прыжка. Однако ее действие продолжается, и никто не может предсказать, что именно откажет в следующий раз, но что-то обязательно откажет…

Даже полное отключение энергии не позволяло избавиться от фагов, потому что они сохранялись внутри магнитных носителей информации и, как только компьютер включали, начинали бурно размножаться, копируя собственный программный модуль бесчисленное количество раз.

Единственный положительный момент заключался в том, что свою основную программу фаги уже выполнили и теперь продолжали жить, так сказать, по инерции, засоряя систему и создавая многочисленные сбои в ее работе.

Если не принять срочных мер, в конце концов они заблокируют все управляющие центры корабля и превратят умную машину в консервную банку.

К счастью, их главный программный специалист, системный инженер Новиков остался на корабле. Если бы он улетел вместе с группой Асохина, они оказались бы сейчас в безвыходном положении.

Все эти невеселые мысли, да еще необходимость вставать с постели и готовиться к визиту посторонних окончательно испортили Неверову настроение.

Из-за нашествия техников в конце концов он предпочел покинуть каюту, чтобы не мешать людям своими не слишком квалифицированными советами, и от этого почувствовал себя еще неприкаяннее.

Было ли это причиной того, что в конце концов он оказался у подъемника третьей палубы, ведущего в апартаменты люкс? Скорее всего, но, вовремя спохватившись, он круто повернул обратно.

Слишком позднее время для визита, который он откладывал так долго, что начал уже сомневаться, что когда-нибудь решится на него.

Теперь он медленно шел обратно, повсюду замечая следы непонятного вандализма, расцветшего на корабле после того, как пассажиры узнали, что никогда не вернутся домой. Что это было, своеобразная месть? Но кому?

Мерзкие надписи на стенах, вырезанные ножом, сорванная со стены картина со сломанной рамой… Зачем они это делают? Неужели не понимают, что очень скоро наступит время, когда каждый предмет, привезенный из их прежнего мира, каждый маленький кусочек далекой родины станет бесценным?

Корабль был слишком огромен, и слишком мало осталось у него команды, для того чтобы навести порядок повсюду. Собственно, полностью под контролем его людей находились лишь центральный уровень и грузовой отсек.

Пассажиры создали какой-то комитет самоуправления, но Неверов подозревал, что сделали они это не по своей воле. Степан хорошо запомнил рыжего горластого парня с мощными бицепсами, возглавившего этот «комитет спасения». В него вошли и пятеро дружков рыжего парня.

Повсюду одно и то же… В любой изолированной человеческой колонии, если ослабевала центральная власть, наружу всплывали подобные «комитеты», и толпой начинали управлять те, у кого хватало для этого грубой силы.

Неверов вынужден был мириться с комитетом, чтобы не спровоцировать еще большие беспорядки, но дал себе слово, что, как только будет осуществлена высадка на планету и у них появится возможность изолировать смутьянов, он от них избавится.

Придется заставить вспомнить о дисциплине как самих колонистов, так и тех, кто останется на корабле. Без этого высадка теряла всякий смысл.

Бывают ночи, когда заснуть не удается, и причину этого не всегда можно определить однозначно. Ночные шорохи становятся громче, словно проходят через звуковой усилитель. Чувства обостряются, в голове с параноидальной настойчивостью вертятся одни и те же мысли, в глубине которых постепенно рождается и выползает наружу, словно ночная змея, обыкновенный страх.

Это была именно такая ночь. Элайн лежала в центре своей огромной, холодной и пустой кровати, потерявшись в ее необъятных просторах. Ночник окрашивал окружающие ее предметы в нереальный, зеленоватый свет.

Динамик фона молчал, он молчал уже вторую ночь подряд, но она знала, что рано или поздно он заговорит снова, и ожидание этого события не давало ей уснуть, наполняя страхом каждую ее ночь, с тех пор как незнакомый мужской голос произнес:

«Ты меня слышишь, Тонинина потаскушка? Конечно, ты меня слышишь…»

Она не сразу отключила динамик и не произнесла ни звука в ответ на все эти рухнувшие на нее, как обвал, гадости и угрозы.

Позже, когда ощущение леденящей мерзости отпустило ее, она попыталась понять: кому это понадобилось, кому и зачем?

Скорее всего это был кто-то из ее охраны, слишком много о ней знал позвонивший человек. Однако он искусно изменил голос, и все ее попытки установить с помощью каютного компьютера, откуда прошел вызов, ни к чему не привели. Она старалась не поддаваться панике, но ничего не могла с собой поделать. Слишком хрупкой и иллюзорной оказалась скорлупа безопасности, которую она создавала вокруг себя с того самого момента, как поняла, что предоставлена самой себе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21