Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Как научиться разбираться в людях

ModernLib.Net / Психология / Едигес Аркадий / Как научиться разбираться в людях - Чтение (стр. 9)
Автор: Едигес Аркадий
Жанр: Психология

 

 


      И в то же время он склонен продемонстрировать великодушие и для этого может от чего-то отказаться в пользу других, но это минутный порыв или делается напоказ, а потом все же опять тянет одеяло на себя.

Эмпатия

      Вспомним: эмпатия – способность вчувствоваться в психику другого с сочувствием и сопереживанием. При этом под эмпатией понимается пассивное вчувствование (в отличие от ДГЭИ, то есть действенной групповой эмоциональной идентификации, суть которой – активная помощь). Истероиды плохо чувствуют другого человека, почти как паранойяльные, с той лишь разницей, что паранойяльные часто даже и не скрывают этого, а истероиды хотят выглядеть все же добрыми, в связи с чем у них в ходу атрибутика человечности.
      Вот разговор с приятелем, которого он давно не видел: "Старик, ну как ты, как дочка, как жена, как вообще дела, рассказывай, рассказывай, ой, ты знаешь, а меня вчера… (далее следует длинный рассказ о нем самом). Ну ладно, ты позванивай, расскажи о себе еще что-нибудь, ну, пока, бай, чао, оривидерчи, ауфвидерзейн…"
      Истероид не чувствует и неискренности по отношению к себе, потому что сам часто неискренен. Но формально все соблюдено – к нему все хорошо относятся, считает он, раз говорят только хорошее. Обратная связь близка к нулю.
      У истероида на низком уровне не только эмпатия, но и тем более ДГЭИ. Он склонен помогать лишь тогда, когда это видят и оценивают окружающие, если сам человек, которому он помогает, говорит об этой помощи в очень положительных тонах, а если нет, то истероид теряет к этому всякий интерес.
      Истероиду можно посоветовать, чтобы он постоянно, буквально каждые пять минут, посылал бы себе импульсные самовнушения: интересуюсь другими больше, чем собой. Это будет способствовать в том числе и улучшению его репутации. А не будет он подавать себе такие сигналы – значит, прослывет эгоистом, эгоцентристом, неотзывчивым, негуманным, неуживчивым, неинтересным как собеседник и т. п.

Самооценка и уровень притязаний

      У истероида они завышенные. Истероидка считает себя чуть ли не Лолобриджидой времен "Фанфана-Тюльпана", а сама тянет только на Катю из Тамбова. Замах на то, чтобы дать пощечину королю, а всего-то расцарапала лицо местному мафиози в рабочем поселке. Это сказывается неудачами во многих начинаниях, ударами судьбы, плохим жизненным самочувствием, а также и в сексуальных и семейных делах, и в профессиональных и политических.

Смелость – трусость

      Истероид пуглив, а тем более истероидка. Но если свою трусость истероид-мужчина скрывает (оправился от испуга и хорохорится: да я его одной левой), то истероидная женщина пуглива демонстративно – ведь женщине пристало быть трусихой, мужчины должны ее защищать. В черновике рукописи этой главы я в свое время сделал знаменательную опечатку, я написал, что истероидка пуглива "демонстративно" (вместо "демонстративно").
      И действительно, она от мышки убежит на другой этаж; поднимет всех, смотрите – а-а-а – зверь, фильм ужасов, а там мышка, паучок или вообще божья коровка!
      Для дифференциального диагноза: гипотим и сензитив внутренне пугливы, страх их сковывает и отражается только в мимике. Впрочем, истероид может себя взять в руки и демонстрировать храбрость – не как Джордано Бруно, который двенадцать лет упорно шел на костер, но как, допустим, Чапаев, может выхватить саблю и с развевающейся по ветру буркой на лихом коне скакать впереди дивизии. Луначарский, говорят, высказывался по поводу Троцкого, что тот, дескать, может умереть за революцию, но так, чтобы при этом присутствовало не меньше пятидесяти человек. В общем, ничего, наверное, плохого в этом нет, потому что наблюдательный, как всегда, фольклор гласит, что на миру и смерть красна. Франсиско Гойя, офорт "Какое мужество": юная и нежная в длинном и женственном решительно и бесстрашно… фитиль к пушке, сейчас грянет выстрел, а она, нежная и юная, не дрогнет…

Психическая защита

      У истероида, как и у паранойяльного, легко срабатывает поверхностная иррациональная психическая защита. Мы толковали о ней в главе о паранойяльном психотипе и договорились, что это любая перестройка в психике, которая снимает тревогу, например успокаивает растревоженную совесть. За истероидами не числится таких страшных грехов, как расстрелы, но они совершали террористические выстрелы в тиранов. Они объясняют эти выстрелы любовью к родине, но объясняются эти выстрелы самоутверждением даже за счет смерти другого человека. И измену своему мужу истероидка легко оправдает тем, что он эгоист, поздно приходит с работы, а в голове у него только баня. Нет у истероида терзаний и по поводу не отданного долга – просто забыл, что же в этом такого. А если истероидку переманил к себе более богатый – так на том и свет держится: конкуренция. Вытеснение из памяти (забывание), простенькая рационализация (подведение рациональной базы под иррациональные желания) – в этих психозащитных механизмах весь истероид.
      Он, как и паранойяльный, забывает чужие благодеяния, наивно удивляясь тому, что это действительно имело место, или преуменьшает их. Это поверхностная психозащита, люди не принимают этих построений, расторгают отношения, не вступают с истероидом в другие, возможно выгодные для него. Но из-за отсутствия глубоких отношений с людьми истероиды не сильно страдают и приносят не так уж много бед, ну… не так уж. Просто семейные страсти-мордасти, не государственные же дела…
      Часто психозащитное самоутверждение у истероида сопровождается принижением другого человека. Истероидка может сказать: "Не трогай ничего со стола, придет уборщица, уберет".
      Истероиды спасаются тем, что меняют компании, получают в них признание, – и все повторяется. Из-за отсутствия долговременных целей истероид, списывая все свои беды на окружающих, может жить-поживать, пока его внешних данных хватает, чтобы хоть как-то быть интересным. Но к старости, не накопив постоянных связей, не заработав репутацию надежного человека, он страдает, пытаясь вызвать сочувствие нытьем, которое людей отнюдь не притягивает, а если и притягивает, то вскоре надоедает.

Комплекс неполноценности и гиперкомпенсация

      У истероида, как и у паранойяльного, выражены симптомы комплекса неполноценности, но в существенно меньшей степени и по существенно меньшим поводам. Легкая полнота, которую истероидка скрывает, одеваясь во что-то балахонистое, незначительные неприятности с кожей лица, которые прячутся с помощью косметики-грима. А так, чтобы что-то совсем неустранимое, как у паранойяльного, и чтобы это вызвало мощную психозащитную гиперкомпенсацию, – такого нет. Чаще это поверхностные психозащитные истерики вроде "ты меня предал, а я на тебя всю молодость потратила", и психозащитные фразочки после того, как замазаны прыщички на лбу: "На меня все На улице оборачиваются, шею свернут".
      Из-за того, что у них нет настоящей мощной гиперкомпенсации, присущей паранойяльному, а есть лишь поверхностное сокрытие проступивших, а то и выпирающих недостатков, истероиды выглядят иногда нелепо. Тоже, в сущности, пусть не слабоумие, но недомыслие.
      Так, стареющая истероидка молодится и одевается все еще по авангардной молодежной моде (это с сочувственной издевочкой подмечено в известном небольшом живописном полотне "Старая кокетка" Бернардо Строцци). Или, как зло высказался один муж (конечно оке плохой): "Моя жена заправит брюхо в брюки и думает, что само изящество…"
      Действительно, вместо того чтобы заняться коррекцией фигуры, используя всякие тренажеры, что сделал бы эпилептоид, истероидка предпочтет носить "корсетные джинсы".

Эмоциональная сфера

      Герой этой главы – человек эмоциональный. Мы и эпилептоида называли эмоциональным и, конечно, паранойяльного. Ведь у паранойяльного эмоции выплескиваются по мере их возникновения. И чаще это гнев, чем радость. Но радость он тоже не скрывает. У Горького: "силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат птицы в этом крике"; это – загляните в текст – "гордо реет Буревестник, черной молнии подобный…".
      Эмоциональность эпилептоида мы описали в парадоксальном словосочетании "сдержан, но взрывчат". У эпилептоида эмоции сильные, хотя он и сдерживает их до поры до времени. А вот истероида можно назвать эмоциональным в смысле подвижности и тонкости эмоций. Подвижность выражается, например, в том, что истероидка горько заплакала – и тут же улыбнулась, просветленная. А тонкость эмоций – в восхищении красотой: "Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд и руки особенно тонки, колени обняв" (Гумилев). Тонкость эмоций истероида – одна из основ искусства.
      • "У капель тяжесть запонок".
      • Ночь "превращала сухой бурьян в студеные хрустали".
      • "Изба-старуха челюстью порога жует пахучий мякиш тишины".
      • "Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед".
      Истероид Хворостовский поет с таким вкусом, с таким чувством меры и в то же время с такими нюансами, что вот уже и умирать не хочется или хочется умереть от счастья.
      Часто истероиды выражают свои эмоции открыто: "Взволнованно ходили вы по комнате и что-то резкое в лицо бросали мне…" Эмоции могут быть не просто открытые, а демонстративно открытые. Выражают их истероиды ярко и образно: "В дряхлую спину хохочут и ржут канделябры" – это покинутый женщиной поэт стоит у окна: "плавлю лбом стекло окошечное".
      У истероидок под сиюсекундную эмоцию подгоняется все: то "на меня никто не смотрит" – плохо, то "все на меня пялятся" – плохо…

Впечатлительность

      С этим словом, как можно было уже сделать вывод, истероид связан тоже прочно. Поговорим подробнее. Он обожает получать впечатления. Он гоняется за ними: ездит в Крым дикарем, если не удается попасть в фешенебельные санатории, путешествует по тайге, ходит в гости и приглашает гостей. И как бы некоторая противоположность, но психологически очень связанная с впечатлительностью – он любит сам производить впечатление. Это мы уже знаем как демонстративность, но и здесь, в связке со словом "впечатлительность", об этом напомнить очень уместно, тем более что истероид любит получать впечатление от производимого им впечатления…

Суггестия

      Суггестия означает внушение. Истероид и суггестия очень связаны. Истероид легко поддается внушению, в том числе и гипнотическому. Именно у него могут быть получены такие гипнотические феномены, как каталепсия ("восковая гибкость"), внушенные галлюцинации, иллюзии, амнезия, анестезии. Это из него в состоянии гипноза можно вить веревки.
      Однажды в Иркутске под руководством моего учителя профессора-психиатра И. С. Сумбаева я произвел эксперимент с юным талантливым музыкантом, знавшим почти в совершенстве эсперанто. Это такой синтетический международный язык, в котором латинские корни, 16 правил и нет исключений. Я внушил своему испытуемому, что по выходе из собственно гипнотического состояния он не будет знать русский язык, а эсперанто как знал, так и будет знать.
      Так все и произошло, но я заволновался, потому что в его поведении возникли такие незапрограммированные мною вещи, что я подумал о спровоцированном психозе. Он не узнавал нас, не понимал, где находится, обжегся, нелепо медленно зажигая спичку. Длительными расспросами на эсперанто мы "выяснили", что теперь, по его представлениям, тридцатый век, что огонь не добывают трением, что эсперанто – не вспомогательный язык-мост, а единственный язык, на котором говорит человечество…
      Тех, кому это любопытно, я отсылаю за подробностями к моей статье "Сомнамбула дает интервью" в популярном тогда журнале "Техника молодежи" (No5 за 1966 год). А сейчас для нас это важно как пример глубокой гипнотической внушаемости истероида, коим и был наш испытуемый. Впрочем, истероид поддастся только такому внушению, какое соответствует его установкам, желаниям. Например, истероидная женщина хочет лечиться у дорогостоящего гипнотизера, и если муж согласится, то у этого гипнотизера она улучшит свое состояние, а у другого – ни за что, все только ухудшается.
      Иногда истероид сам выступает в роли мага, гипнотизера, этакого провинциального "Калиостро". В этом он схож с паранойяльными пророками, с тем отличием, что быстро остывает и к этим занятиям и переквалифицируется если не в управдомы, то в депутаты.

Воля

      Она у истероида "кратковременная", программы недолгосрочные, но, в отличие от гипертима, они у истероида есть. Гипертим удерживает программу хуже, чем истероиды и тем более чем паранойяльные. Можно сказать даже, что поведение у гипертима не волевое, а полевое, то есть он в своей деятельности зависит от того, что попадает в поле его внимания. Полевое поведение изучал Курт Левин.
      Человек, войдя в комнату, где на столе разложены разные предметы, подойдет, потрогает каждый из них, посмотрит, что он собой представляет, поиграет с ними.
      Это и есть полевое поведение. У истероида оно все-таки в большей степени волевое (эпилептоид еще более волевой, а паранойяльный – сверхволевой).
      Рядом с проблемами воли стоят процессы принятия решений. Истероид достаточно порывист в принятии решений. Он может, как паранойяльный, один раз отмерить и один раз отрезать, но может и долго колебаться, чуть ли не как психастеноид, семь раз отмерить и ни разу не отрезать, если находится под влиянием различных авторитетных для него людей.

Ценностные ориентации

      У паранойяльного и тем более у эпилептоида резкое изменение ценностных ориентации скорее исключение, чем правило. При этом, напомним, эпилептоид колеблется "вместе с линией партии", а паранойяльный все-таки гнет свою линию и осуществляет гнет, который с трудом выдерживают даже эпилептоиды, но не выдерживают истероиды. В противовес этому истероид быстро доходит до красного и даже белого каления, но быстро остывает. У него, выражаясь словами учебников физики, небольшая теплоемкость. Он увлекается новыми ценностями, новыми людьми, и в этом плане для него новый друг лучше старых двух, как и для паранойяльного. Но если паранойяльный в новом друге видит своего младшего адепта, то истероид в новом паранойяльном видит нового кумира, в новых истероидах – соратников-соперников, которые вместе с ним восхищаются и соперничают в этом восхищении и воспевании вождя, каждый на свой лад.
      Соперничают истероиды и в степени близости к паранойяльному кумиру. Но, остыв и перейдя "в лоно другой церкви", истероид нередко поносит и проклинает своего бывшего кумира. Вспомним, как было с поэтами, некогда прославлявшими Ленина и коммунизм, которые теперь все сплошь антикоммунисты. И это даже не "сменив, с учетом современности, приспособленчество ко лжи приспособленчеством ко смелости" (Евтушенко). Это часто происходит вполне искренне. Не то что у паранойяльных, у которых все диктуется выгодой в деле достижения власти (мы видим, как бывший коммунист Шеварднадзе крестится, а бывший коммунист Алиев строит исламский Азербайджан).

Порядок

      Истероид наводит свой истероидный порядок в вещах. При этом он прежде всего как бы следует законам красоты. Он эстет. Он знает и этикет, в этом он тоже эстет. Истероид тщательно соблюдает правила этикета, кичится этим, делает замечания в адрес человека, нарушившего этикет. Может даже унизить его: нечего, дескать, лезть со свиным рылом в калачный ряд. Ему даже нравится уничижать других именно в отношении культуры поведения, но невдомек, что этим он сам нарушает психологическую культуру общения. Впрочем, в целом он любит "делать людям красиво". И хочет, чтобы ему "делали красиво". В одежде, в квартире, в книгах – у истероида во всем порядок в соответствии с модой и красотой в его понимании.
      У паранойяльного и эпилептоида порядок целесообразный, рациональный, а у истероида – порядок нерациональный, даже иногда неудобный, но "красивый". Книги у него расставлены по обложкам, по сериям, по модности писателей, по популярности произведений, но не по содержанию, как у паранойяльного.
      Вообще эстетика быта, одежды, манер, имиджа играет большую роль в жизни истероида.
      Порядок, поддерживаемый истероидом в вещном и людском мире, диктуется модными веяниями, глянцевыми журналами, рекламными проспектами, привычками любимых актеров, писателей, иногда политических лидеров.
      Можно сказать и так: истероид любит внешний порядок или даже беспорядок, лишь бы это способствовало концентрации внимания на нем самом.
      Порядок в отношениях с людьми истероид скорее любит нарушать: он любит "пошалить", похулиганить, так чтобы все это заметили.
      Известная оперная певица, эффектно одетая, в ботфортах, в шляпе "с траурными перьями", переходит в самом широком месте Тверскую, перерезая вместе со своим смущенным спутником путь машинам, и подошедшему было милиционеру дает визитную карточку: дескать, будете в Большом, где я пою, заходите, не стесняйтесь.
      Но это еще что… Оказавшись с тем же спутником в ресторане "Националя" и не найдя свободного столика, присаживается с ним, еще более смущенным (на это и рассчитано), за уже сервированный стол и начинает есть одно из приготовленных для гостей блюд, а подошедшему метрдотелю, мило улыбнувшись, вручает визитную карточку, декламируя приблизительно те же слова.

Революция и истероид

      Но зачастую истероид становится врагом существующего порядка. Без него немыслима ни одна революция. Он революционер по своим эмоциям. Он тоже любит ниспровергать: это эффектно. И он эффектно смотрится на трибуне, на баррикадах, на танке, даже на табуретке, когда ораторствует, обличает, высмеивает, разъясняет, призывает. Чаще всего он из-за неглубокой проработки социальных проблем не сам приходит в революцию, а присоединяется к гвардии какого-либо паранойяльного лидера, которому искренне поверил, которому симпатизирует, и обретает в лучах его славы свой ореол его сподвижника. Это длится недолго, истероид остывает, разочаровывается, ссорится, иногда по пустякам, уходит к другим лидерам, получая ярлык предателя, перерожденца. На новом месте все повторяется, если он не уходит вообще от политики. Истероиду свойствен политический революционный романтизм, который подразумевает борьбу за справедливость, революционный терроризм, революционное жертвоприношение, революционное самопожертвование… Отличие от паранойяльного в том, что все это носит изменчивый характер.
      Истероид иногда, как паранойяльный, – космополит, а иногда, как эпилептоид, – патриот. Все зависит от стечения обстоятельств, патриотизм может даже меняться на космополитизм, и наоборот.
      Истероиды могут сочинять и петь революционные песни, песни свободы, равенства, братства. Красивая женщина-истероидка может выпить за революцию (Катя в старом фильме "Хождение по мукам"). Они могут быть поэтами революции, артистами революции, могут сыграть роль "Свободы на баррикадах", хотя вряд ли смогут быть глубокими ее идеологами.
      Часто они роем вьются вокруг паранойяльного лидера, создавая ему реноме: их много, они сменяют друг друга, одни уходят, другие в еще большем количестве приходят. И, как мы уже говорили, они могут создать ту необходимую критическую массу, при которой к паранойяльному вождю присоединяются и более нужные ему эпилептоиды, а дальше, уже все вместе, они ломают прежний порядок.
      Ярчайшая Марина Цветаева буквально кричит: "Переезд, не жалейте насиженных мест, звезд упавших и тех не жалейте… выход в мир по аллейке, чуть левей…"
      У Цветаевой "чуть левей", а у Маяковского уже "Левый марш": "Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!" Истероидное "пусть сильнее грянет буря!" тоже сыграло свою роль в революции семнадцатого, хотя в целом глубокий писатель Горький обладал далеко не только истероидными чертами. Да, истероиды – не творцы идеологии революционной ломки, но ее певцы и тоже в ответе…

Романтичность

      Мы говорили о революционной романтике истероида. Но это, пожалуй, только одна из ипостасей его романтизма. Истероид – вообще романтик, он едет "за туманом и за запахом тайги" и ждет, чтоб все смотрели, как он едет… Он может завербоваться на рыболовное судно или работать в команде исследователей океана и чарующего его подводного мира. Парашютный спорт с фигурами в воздухе – тоже его стихия. Он может быть даже летчиком-испытателем. Много истероидов среди богемы, были они и среди французских художников… А русский авангард в живописи почти сплошь представлен истероидами. Борода, свитер, трубка… Обратите внимание на то, как они покупают краски и холсты в художественных салонах. Истероидных женщин больше привлекает романтизм отдыха на островах (ах!.. Канары, Сейшелы… "Вы еще не бывали на Тенерифе? Съездите – обменяемся впечатлениями"). Романтика мужчин-истероидов выражена в известных именах: Картуш, Скарамуш, Бумбараш…

Символика

      Истероиды любят символику. Для них это часть романтики. Но чаще они и в этом плане идут в фарватере паранойяльных вождей. Красные звезды на васнецовских богатырских шлемах впечатляют, особенно когда над ними взметнется отблеск сабель…
      Стоило заговорить о том, что звезды надо заменить двуглавыми орлами, тут же один франт появился с галстуком, на котором золотой нитью был вышит двуглавый орел.
      Символика у истероидов менее тяжеловесная, чем у паранойяльных и эпилептоидов, более изящная, вот не на флаге, а на галстуке, красиво вышита.
      Впрочем, все это может доходить и до абсурда. У Маяковского мещанистая истероидка: "И мне с эмблемами платья, без серпа и молота не покажешься в свете. В чем сегодня буду фигурять я на балу в реввоенсовете?" Да и о самом певце революции другой футурист, Василий Каменский, писал: "Драться так драться… оратор таковский в желтой кофте, кулак подымая, тигром рявкал: "Я, Маяковский, люблю грозу в начале мая!"

Слава

      Истероиды любят славу. Само слово "слава" их завораживает. "А где же аплодисменты?" – растерянно огладывает истероидка совершенно пустой зал. А если зал полный, если он рукоплещет, истероид склонен выложиться до конца, у него появляется вдохновение, он вдыхает овации, на его лице счастливая улыбка. Слава – тоже часть романтики. Увы, ради славы истероид может унизить соперника сплетней, подставить ножку.

Конформизм – нонконформизм

      Истероид меняет или не меняет точку зрения, в зависимости от того, что надо, чтобы в данный момент понравиться и быть в центре внимания. Он и конформист, и нонконформист попеременно (а неустойчивые и конформные психотипы меняют свои взгляды под влиянием сильной личности). Нонконформизм, неподчинение, неординарность – все же очень привлекательные для истероида черты, которые он играет как роль на публику, вживаясь в эту роль (ненадолго, быстро ломается), любуясь своим нонконформизмом.

Эпатирование

      Эпатирование окружающих, стремление вызвать шок чем-то оригинальным и оскорбительным, дать "пощечину общественному вкусу" – одно Из ярко выраженных свойств истероидного психотипа. Такое поведение истероидов особенно задевает эпилептоидов, в то время как гипертим только весело хихикнет. Эпатировать можно чем угодно: обрить половину головы, а на другой половине выкрасить волосы в сиреневый цвет, обнажиться больше, чем принято, вставить в стихотворение что-либо физиологически неприятное: "Я распустил своей мысли слюни, а потом ее рифмой сплюнул, на бумаге остались пятна, никому ничего не понятно". Истероид получает удовольствие, вызвав неудовольствие других. Но главное – это опять-таки способ обратить на себя внимание, и если нельзя это сделать чем-то очень положительным, то хотя бы чем-то в той или иной мере отрицательным: топлесс в метро или хотя бы на общем пляже.

Мышление

      Оно у истероида преимущественно образное. Абстракции ему, конечно, доступны. Однако мыслит он отнюдь не математическими формулами. Любое понятие, которое он использует, легко представить. Оно, так сказать, на среднем уровне абстракции. Он мыслит не высокими философскими категориями (материя, дух, гносеология, аксиология), а более конкретными понятиями (травка, земляника, пушистый, ласковый, Сочи, Крым, "мерседес", яхта). Мечтая, он строит ряды образов: "Вот поеду в Рим, посмотрю на Колизей, потом перееду в Венецию, покатаюсь на гондолах…"
      У любого человека логика искажается под влиянием иррациональных желаний, но у истероида больше, чем у других. Он, как и паранойяльный, мыслит паралогизмами, которые ему выгодны, но паранойяльный это делает в глобальных масштабах, а истероид в масштабах микрогруппы. "Ты меня не любишь, раз не хочешь купить мне эту прелесть…". При этом договариваться с истероидкой почти бесполезно, все равно в аналогичном случае пойдет в ход другой манипулятивный приемчик. Но на какое-то время разъяснение и договоренность все-таки помогают удержать ситуацию в рамках логики, так что не стоит отчаиваться.
      Истероид в своем мышлении очень зависит от авторитетного паранойяльного, видит все в свете заимствованных у него идей. И какое-то время он убежден, верит, даже верует, пропагандирует, разъясняет. Потом увлекается новой идеей, другим автором. То же самое происходит и в политике.

Творчество

      Как и мышление, творчество у истероида связано с простыми образами: пошел, ушел, пришел, ударил, люблю, интригую… Очень все понятно: романтические темы, простые песенки, мыльные оперы, мелодичные простые интонации в речи, прозрачные, как и у паранойяльного, символы. Но истероид быстрее обучается искусству, поэтому у него больше вкуса, чем у паранойяльного. Образы не так прямолинейны.
      Истероид не может творить в стол, он должен сразу обнародовать результаты своего творчества. Ему нужен быстрый эффект. Для него лучше прочитать лекцию, чем написать статью, лучше написать статью, чем книгу. Но, впрочем, если он диктует книгу ученикам или книга состоит из его лекций, которые он знает уже наизусть, то легче напишет тогда и книгу. Истероид даже учить стихи не может в одиночку, ему нужны зрители или слушатели, хотя бы "телефонные".

Память

      Истероид по многу раз читает стихотворение с текстом в руке и в конце концов запоминает. Создается впечатление, что у него очень хорошая память; действительно, выучено наизусть за всю жизнь не так уж мало, но это не за счет хорошей памяти, а за счет увлеченного неоднократного чтения этого текста.
      Аналогично и с прозой: сначала он цитирует какие-то места из прозаических произведений с текстом в руке, а потом и наизусть.
      Но запомнить концепции ему уже труднее, а в формулах – математических, физических, химических, да и в терминологии может и совсем запутаться… Все это опять же очень условно. Есть истероиды, способные (но не сверхспособные) и к абстрактным наукам. Впрочем, и для них в науке важно в первую очередь общение, дискуссии, лекции, тогда он лучше запоминает нужный материал, который может потом блестяще преподнести, и создается впечатление глубоких знаний, но если копнуть, они все же явно уступают знаниям шизоида или даже паранойяльного.

Эрудиция

      Истероид вращается во множестве мест и преимущественно старается общаться с людьми интересными, знающими, от них он нахватывается разных сведений, цитат, подробностей биографий разных интересных людей. И создается впечатление, что он очень много знает. Когда он рассказал все, что сам знает, и все взял из "этой" компании, он переходит в другую, там снова все рассказывает и берет все, что можно, там. И так повторяется вновь и вновь. Истероид черпает многое и из книг, которые, как правило, не дочитывает до конца, но из каждой что-нибудь да запомнится. Поскольку истероида тянет к новым людям, он, чтобы производить впечатление, должен все-таки что-то читать. Вот так и накапливается эрудиция, вернее, впечатление эрудиции. Чтобы знать наизусть новое стихотворение, его надо учить, а он уже знает десятка два стихотворений, но запомнить еще столько же, чтобы прочитать в этой же компании и произвести впечатление, – это нелегкий труд; тогда он просто идет в другую компанию и там завоевывает аудиторию теми же двумя десятками уже выученных стихотворений.
      Из-за усилий, потраченных на привлекательный имидж, истероиду не хватает времени для подлинного самообразования. Истероид не очень любит трудиться, поэтому и не блещет глубокой эрудицией. Он лучше почерпнет интересную информацию в одной компании и блеснет ею в другой. Там фактик, тут фактик, там любопытное суждение, тут оригинальная интерпретация, и смотришь, можно целый вечер заполнить собою, быть "интересным". На непосвященных это зачастую производит большое впечатление, а иногда даже на умных и эрудированных людей. Умный человек ведь не все на свете знает, а этот как будто бы знает все на свете, "эрудит", вот и на умного произвел впечатление.
      Но не будем придирчивы, в минусах, как всегда, есть и плюсы, ведь и в самом деле истероид хороший рассказчик, держит вечер, душа компании, гвоздь программы, звезда сезона.
      Вместе с тем истероид может даже и проработать какие-то особенно впечатляющие материалы и стать специалистом в определенной области. А обладая хорошими ораторскими данными, он становится хорошим лектором, прекрасно преподает.
      Эрудиция истероида неглубокая, но обширная. Помним, у паранойяльного она очень глубокая, но в одной узкой области, у эпилептоида – достаточно глубокая и касается нескольких областей. У шизоида и психастеноида она глубокая и обширная.
      А вот у истероида эрудиция, как и у гипертима, поверхностная, но во многих местах. Все же она более глубокая, чем у гипертима. Истероид и гипертим – как бы губки, которые впитывают в себя культуру той среды, в которой вращаются. Поэтому, если они циркулируют от группы к группе в интеллигентной среде, они впитывают в себя ее культуру. Пусть неглубоко, даже поверхностно, но все же что-то услышал, что-то прочитал подробнее – уже неплохо.
      Истероид подбирает поражающие его парадоксальные факты, он может поразить и окружающих знанием дат исторических коллизий (это было не тогда-то, а тогда-то). Иногда проявляет грамматическое буквоедство. Может, например, рассказать известный только эрудитам (а ему, истероиду, случайно попавшийся) эпизод битвы при Трафальгаре: английский адмирал Нельсон поднес к слепому глазу подзорную трубу и сказал, что не видит приказа об отступлении.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19