Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Меч Теней (№2) - Крепость Серого Льда

ModernLib.Net / Фэнтези / Джонс Джулия / Крепость Серого Льда - Чтение (стр. 6)
Автор: Джонс Джулия
Жанр: Фэнтези
Серия: Меч Теней

 

 


Часто Несогласный переводил коней по каменным мостам и извилистым лестницам. Эхо преследовало их, как тени. Звуки никогда не покидали гору — они кружили, отскакивая от стены к стене, и становились все тише и глубже, и дробились на составные части. Однажды Аш, остановясь и прислушиваясь, услышала странно искаженный собственный голос, совершенно ясно сказавший: «Съем-ка я сухарик». Эти слова она произнесла полдня назад, когда они остановились перекусить.

Аш вдруг стало холодно, и она запахнулась в шубу. Маль впереди провел лошадей через природные ворота, усеянные блестками кварца. Этот огромный сулл мог молчать часами. В его обязанности входило отыскивать нужную Арку дорогу и освещать путь. Его широкую спину перечеркивал меч, который Маль носил за плечами из-за его необычайной длины. Его плащ, составленный из полос разного меха, был не такой, как у его хасса, но под ним мерцала такая же бледная чешуя. Плотная, как у сокольничего, кожаная рукавица защищала его левую руку от брызжущей с факела смолы. Как будто почувствовав, что Аш смотрит на него, Маль оглянулся. Его льдисто-голубые глаза каждый раз точно пронизывали ее насквозь. Они знали все, эти глаза, и Аш часто гадала о том, какие трагедии пережил Маль в прошлом.

— Можно там пройти? — спросил Арк, подойдя к нему.

— Нет. Потолок слишком низок и пол ненадежен.

Арк медленно кивнул, внимательно глядя на своего хасса темными, почти черными глазами. Аш видела, что он размышляет. Покинув владения Ледовых Ловцов пять дней назад, они шли сквозь метели и снегопады, по черным торосистым льдам и заснеженным предгорьям, и все это время Арк держался уверенно. Сейчас в нем появилось нечто другое.

— Оставь лошадей здесь. Дальше пойдем без них.

Пока Маль развязывал мешок, Аш прошла через скальную арку и посмотрела вперед. В густом мраке она различила только вырубленные в камне ступени, ведущие куда-то в недра горы. Сквозняк шевельнул ее волосы, резкий, отдающий кровью запах медной руды наполнил ноздри. Аш стало тревожно, и она поспешила вернуться под защиту Арка.

Он разглядывал метки на стенах. Аш узнавала сулльские знаки — луны, полумесяцы и чертежи ночного неба. Суллы считают своими все глубокие, лишенные света места. Аш вздрогнула. Она знает о суллах так мало — как может она надеяться стать одной из них?

Арк, должно быть, прочел сомнение на ее лице: он придвинулся к ней так близко, что стали видны шрамы от кровопусканий на его скулах, ушах и челюсти, и сказал:

— Скоро мы завершим свой ночной переход.

— Но лагерь разбивать не будем?

— Нет.

Что-то удержало ее от дальнейших расспросов. Арк умел держаться совершенно неподвижно, не мигая и дыша через равные промежутки. За все время пути они разговаривали только о еде, о погоде и прочих дорожных мелочах. О цели их путешествия не упоминалось вовсе. Арк взвешивал слова столь же точно, как свои вдохи и выдохи.

Аш, удивившись самой себе, спросила его:

— Почему ты оставил нетронутым свое горло?

Лицо Арка окаменело, и он ответил так тихо, что Аш едва расслышала:

— Драс Морту. Последний Надрез. — Он потрогал гладкий кусочек у себя на коже. — Когда придет мое время отправиться к Дальнему Берегу, я взрежу последнюю, самую большую жилу.

— А если ты умрешь от чужой руки?

— Тогда мой хасс не успокоится, пока не найдет меня и не сделает Последнего Надреза сам.

Аш опустила глаза, чувствуя, что коснулась чего-то сокровенного.

— Лошади накормлены и напоены — можно идти. — Маль взял факел из расщелины в скале. Верховые кони и вьючная лошадь стояли гордо и прямо. Их не надо было спутывать — Аш знала, что они и без веревки никуда не сбегут и будут ждать возвращения всадников. Мимоходом почесав серому нос, она шепнула ему:

— Не скучай, мальчик. Когда-нибудь я узнаю все-таки, как тебя зовут.

Теперь они двигались медленно и очень осторожно, едва переступая по скользкому графиту. Аш то и дело поскальзывалась, и Маль каждый раз поддерживал ее. Большой сулл видел то, чего не видела она: трещины, особенно скользкие места и раскрошенный камень. Ей казалось, что ему даже факел не нужен. Скальные морщины и складки вбирали в себя весь свет, тени перемещались, и Аш видела всего на несколько шагов перед собой, но Маль ни разу не замедлил шага.

Мужчины несли за плечами легкие котомки — Аш полагала, что они взяли с собой провизию на несколько дней, одеяла и лекарства. Зачем они привели ее сюда? Сначала Аш думала, что они собираются пройти гору насквозь, чтобы сократить трудный путь через льды. Теперь она поняла, что они идут в какое-то определенное место, расположенное глубоко в толще горы. «Ох, Райф. Как жаль, что тебя нет рядом».

Не доверяя себе, она стала ощущать, что вокруг делается теплее. Они спускались все ниже, и над верхней губой Аш проступили капельки пота. Вскоре ей пришлось скинуть шубу и перекинуть через плечо. Взглянув на покрытую влагой скалу, Аш убедилась, что вместе с теплом усиливается и влажность. Суллы как будто не замечали этих перемен, но ползущих клоков тумана они не могли не видеть — и громкую капель, конечно, слышали тоже.

Их шаги теперь звучали глухо, и эхо почти умолкло. Туман клубился вокруг их лодыжек, как пена. Время от времени Аш видела на скале знаки. Однажды ей померещился ворон, и она не совсем поняла, успокоило это ее или напугало. От усталости она спотыкалась, и Маль предложил ей свою руку. Опираясь на него, Аш преодолела последние ступени и вошла в большой скальный зал.

Его населяли тени, и конца ему не было видно. Посередине лежал зеленый пруд — от него и поднимался туман, и медью пахло тоже оттуда. По его берегам высились блестящие скалы, обросшие внизу медным колчеданом.

— Зажги еще факелы, хасс. — В голосе Арка не слышно было радости путника, добравшегося наконец до цели. Аш почему-то подумала, что он сейчас вскроет себе жилу, чтобы уплатить дань, однако он этого не сделал и лишь прошел, тяжело ступая, к самому пруду. Маль, уверившись, что Аш твердо держится на ногах, стал исполнять приказ Арка, и она волей-неволей двинулась к воде вслед за Жилорезом.

Землепроходец, успевший разостлать на берегу одеяло, сказал ей:

— Сядь. Отдохни.

Аш повиновалась. Здесь, у воды, туман окутывал ее целиком, и она только теперь поняла, что сидит у горячего источника. Ей вдруг захотелось войти в пруд прямо в одежде, чтобы тепло пропитало все ее изболевшееся тело. «Но ведь не для купания же меня привели сюда», — подумала она, и маленькая искра радости, вспыхнувшая было в ней, угасла.

— Выпей это, Аш Марка, найденыш. — Арк протянул ей бараний рог с какой-то прозрачной жидкостью. — Это не снотворное, — добавил он, видя, что Аш колеблется.

Они оба думали о ночи в землянке Слышащего и об оолаке, погрузившем Райфа в сон.

— Питье ничем не повредит мне? — спросила Аш.

— Нет, просто придаст тебе сил.

Она взяла рог, но пить не стала. Несогласный обходил пруд по кругу, закрепляя факелы в скале. Это простое занятие испугало Аш: зачем им столько света? Страх побудил ее сказать:

— Может быть, разведем костер? Я поджарила бы остатки козлятины.

Арк медленно покачал головой, и она уловила грусть в его глазах.

— В эту ночь мы не будем есть, Аш Марка. В эту ночь ты станешь дочерью суллов.

Эхо разнесло по пещере его слова и умолкло. Они пронзили Аш, как ножом, и она заметила, что вся дрожит. Жидкость из рога плеснула ей на ногу, и Аш заставила себя успокоиться.

— Мы не можем привести тебя в Сердце, пока ты не станешь суллийкой, — продолжал тихий, но мощный голос Арка. — Ты раккардан и нужна нам, ибо впереди лежит Долгая Ночь. Мы единственные, кто способен сразиться с тьмой. В то время как кланы и города воюют друг с другом за земли, некогда принадлежащие суллам, нам предстоит выйти на бой с Последними и всей их ратью. Не обманывайся, Аш Марка: я мало что могу предложить тебе в обмен на твою душу. Впереди у нас Маэр Горо, Время Тьмы. Не лучшее время, чтобы сделаться суллом. Если нам посчастливится, мы обретем смерть в бою, если нет, Последние возьмут нас, и наши души уйдут в серый сумрак.

Многого я не могу пока тебе сказать, ибо это нельзя говорить чужому, постороннему нам человеку. Наши секреты, как и наша кровь, даются дорогой ценой, и мы рискуем многим, открывая их.

Но знай: если ты станешь одной из нас, мы будем чтить тебя и не пожалеем жизни, чтобы тебя уберечь. Ты драгоценна для нас, как новорожденный младенец, и, как он, несешь нам новую надежду.

Аш сидела, вдумываясь в слова Землепроходца. Семь факелов теперь горели вокруг пруда, и вода полыхала оранжево-зелеными бликами, как Огни Богов на северном небе. Слышался треск смолы и мерное дыхание обоих мужчин. Растроганная, но не желающая этого показывать, Аш сказала:

— Значит, ты предлагаешь мне выбор?

Сулл, если и заметил дрожь в ее голосе, ничем не выдал этого и молча кивнул.

— А если я откажусь?

— Мы уведем тебя отсюда.

— А потом?

Она видела по лицу Арка, что ему очень не хотелось бы отвечать на этот вопрос. Он переглянулся со своим хассом, и Несогласный пришел к ним с той стороны пруда. Его громадность и грация его движений заново поразили Аш. Она взглянула в его глаза и поняла без тени сомнения, что смотрит в лицо человека, который убьет ее в случае нужды.

— Я сделаю это без боли, — тихо промолвил он.

И Аш ему поверила. Ей вдруг подумалось, что есть худшие способы умереть, чем от руки искусного воина, чей меч так остер, что даже волос, упав на него, будет разрезан надвое. Аш обнаружила, что она спокойна, совершенно спокойна.

— Живая я для вас опасна, — сказала она.

Арк кивнул, хотя это не было вопросом, и она впервые заметила, что он гораздо старше, чем ей представлялось.

— Если мы позволим тебе уйти отсюда и отыскать дорогу обратно к Ледовым Ловцам, за тобой придут другие. Мы были первые, кто нашел тебя, но не последние. Если ты не с нами, то против нас, поэтому ни один сулл, если ты откажешься стать нашей, не оставит тебя в живых.

Аш промолчала, и в пещере настала тишина. Если Арк сказал правду, то они с Малем готовы оказать ей милосердие, которого больше никто не окажет. Что-то в темном лице Арка и в его пальцах, охвативших цепочку кровопускального ножа на поясе, говорило ей, что суллы, которые придут после него, попросту растерзают ее на части.

Мгновения шли, туман клубился, и наконец Аш спросила:

— Что это значит — быть суллом?

— Это дом, — сказал Маль.

— Это сердце, душа и жизнь, — подхватил Арк. — Срединные Огни горят для нас и для предков, которые были до нас. Мы пересекли океаны, сушу и такие места, где само время вытягивается в тонкую нить. Мы выше семьи и родины, выше жизни и смерти в твоем понимании. Нашу историю и наши битвы мы носим в своей крови. Наши дети рождаются с памятью о Дальнем Береге, и единственное наше желание — вернуться туда. Мы старше человека: мы видели, как воздвигаются горы, и рушатся империи, и вымирают целые множества живых существ. Наши предки знали Древних, ходивших некогда по этой земле, и мы помним, как руки Первых Богов создали нас самих.

Темный взгляд Землепроходца не отпускал Аш, вытягивая из нее что-то. Прошло еще какое-то время, и он добавил:

— Мы твои братья, Аш Марка, и готовы принять тебя как сестру. Приди же к нам и стань дочерью суллов.

Аш ощутила острую боль позади глаз. Неужто она так прозрачна, что он видит ее желания?

— Вы заберете у меня душу? — тихо спросила она.

— Нельзя стать суллом, отдав одну только плоть.

— И жизнь моя не будет напрасной?

— Впереди Маэр Горо. Ты исполнишь свое предназначение.

Аш кивнула, поняв суровое обещание, заключенное в этих словах. Из-за нее, Простирающей Руки, в Стене Провала возникла трещина; став суллийкой, она посвятит свою жизнь борьбе с тем, что выйдет из Провала в мир. Она идет на это с открытыми глазами. Жаль только, что Райфа здесь нет.

Суллы ждали. Маль стоял прямо, не шевелясь, и даже не придерживался рукой за скалу, чтобы уравновесить свое большое тело. Золотой свет факела, горящего сбоку, не мог растопить лед в его глазах. Арк сидел на синем шелковом коврике, бросив росомаший плащ на камень. Меч, кинжал и столовый нож торчали у него сзади, как стальной хвост. Отражения суллов в пруду почему-то отливали серебром.

Аш собралась с духом. «Я, Аш Марка, найденыш, брошенная умирать за Тупиковыми воротами». Эти слова, ее слова, как всегда, вселили в нее некую упрямую силу. Она нежеланный ребенок, родных у нее нет, и терять ей нечего. Но вот эти два сулла способны все изменить. «Сестра», — сказал Арк. И «дочь». Не «названая» — просто «дочь».

Она принадлежит к их числу. Она знала это с того мгновения, когда Маль Несогласный простерся перед ней на снегу и произнес слова, слышные только ей. «Добро пожаловать, сестра, я никогда не видел луны столь яркой, как та, что привела тебя к нам». Она не менее горда, чем они, сказала себе Аш, вспомнив его приветствие. Она не станет плакать. После этого ей стало нетрудно встать, и посмотреть им обоим в глаза, и сказать:

— Сделайте меня дочерью суллов. — Она полагала, что во многом уже стала ею.

Ночь переменилась при этих ее словах. Она сгустилась, и тени образовали стену вокруг пруда. В мире не осталось ничего, кроме семи факелов и двоих мужчин. Туман вздымался и опадал. Аш поднесла рог к губам и выпила. Питье, холодное и обжигающее, оставило за собой гвоздичный привкус. В глазах помутилось, но тут же прояснилось снова, и Маль протянул руку, чтобы взять у Аш рог. Питье пронизывало ее с ног до головы, и она почувствовала, как что-то отходит прочь. Страх уже отошел далеко — она его еще видела, но потрогать уже не могла. Время отступило еще дальше, и Арк с Малем в мгновение ока тоже отодвинулись куда-то.

Медленно и решительно принялась Аш снимать тяготившую ее одежду. Еще немного, и она стала перед суллами нагая, с высоко поднятой головой и прикрывающими грудь волосами. Туман льнул к ней, забираясь в ямки у горла и поясницы. Суллы разделись до пояса, обнажив мускулистые, испещренные шрамами торсы. Маль привычными движениями пропускал свой белый кровопускальный нож через кулак. Аш сперва показалось, что он полирует лезвие, но потом она заметила зажатый в пальцах точильный камень. Маль оттачивал нож.

Я сделаю это без боли.

Арк заговорил, и Аш стоило труда вникнуть в смысл его слов.

— Нельзя достигнуть ничего стоящего, не подвергая себя опасности. Чтобы стать одной из нас, ты должна пройти через смерть.

— Я буду оберегать тебя, Аш Марка, — промолвил Маль. — На край жизни ты отправишься не одна.

Забота в его голосе дошла до Аш раньше слов, и она неожиданно для себя спросила:

— Какое испытание мне предстоит?

— Кровь в тебе не сулльская. Надо выпустить ее, прежде чем сотворить новую.

Аш кивнула, уяснив наконец, что они намерены с ней сделать. А она-то думала, что выбрала более легкую участь.

Откинув назад волосы, Аш вошла в пруд. Ее ноги под горячей водой сразу порозовели. Медные пары окутывали ее, навевая дремоту. Зайдя по пояс, Аш широко раскинула руки, приложив ладони к тихой зеленой воде. Суллы вошли в воду вслед за ней, всколыхнув туман. Аш увидела на камнях серебряные блики, и ее кольнул страх: они достали ножи. Суллы завели ее руки назад. Их пальцы охватили ее запястья, нащупывая вены.

Аш дрогнула, ощутив прикосновение ножей. Она порадовалась тому, что не видит лиц мужчин, нанесших ей эти раны, а еще больше тому, что не видит самих ран. Глядя на факелы и на тени, она услышала, что суллы отошли назад. Вода всколыхнулась, достав ей до груди, и опять успокоилась. Аш оттолкнулась ногами от дна и легла на воду. Кровь рисовала вокруг нее диковинные цветы, распространяя сахарно-сладкий запах.

Стемнело. На потолке поблескивали рудные жилы. Кровь дошла до краев пруда. Красная вода плескала Аш на бедра, затекала в пупок. Аш так устала... так устала. Маль сказал правду. Это не больно.

Темно. Она качается на воде. Тепло и покой. Вот чего ей всегда хотелось. Ни веса, ни забот — только покой.

Отпустите меня...

Тьма перемещалась, складывалась в фигуры. Тени склонялись над Аш, стремясь пожрать ее душу. Кто-то рассмеялся — женщина. Звонкий, как колокольчик, голос сказал: «Добро пожаловать, дочь моя. Отчего же ты так долго не приходила?» Чье-то прикосновение обожгло Аш холодом. Боль обострила ее чувства, и она с полной ясностью ощутила, что не готова еще прийти сюда. Она повернулась и обратилась в бегство. Заливистый смех несся ей вдогонку.

Теперь все вокруг стало серым, лишь впереди смутно белело что-то. Дальний Берег. Произнеся про себя это название, Аш испытала первый приступ тоски. Единственное наше желание — вернуться туда. Синее-синее, будто только что сотворенное море плескало на плавно выгнутый край суши. За обросшими мхом скалами и сверкающими солеными озерками росли высокие деревья. Золотой лес тянулся до самого горизонта, за которым таилось нечто прекрасное и вечное. Аш засмеялась от счастья, глядя, как желтый мотылек пьет нектар из окропленного росой цветка. Вот зачем они борются с тьмой — чтобы когда-нибудь вернуться сюда и познать подлинную радость.

Аш почувствовала, что растет, что ее наполняет какая-то новая сила. В ней мелькали картины памяти и прорастали первые семена знаний. У нее захватило дух от сознания своей принадлежности, и она закричала, рождаясь заново.

7

СТРЕЛА, У КОТОРОЙ ЕСТЬ ИМЯ

Девушка поставила перед ним миску с медвежатиной.

— Ешь. — Она хихикнула, зажимая рот обеими руками, и повторила слова, которым он ее научил: — Хорошо. Ешь.

Райф улыбнулся вопреки дурному настроению. Надо научить ее еще чему-нибудь, иначе она сведет его с ума, показывая на одеяла, горшки, лампы и твердя «хорошо, плохо, ешь». Одеяло, на котором он сидел, было «плохо» и имело какое-то отношение к птицам и множеству ног, судя по знакам, которыми она изъяснялась. В порыве вдохновения Райф поднес его краешек к лицу, потер о щеку и сказал:

— Тепло.

Девушка, подскочив к нему, потрогала одеяло и отскочила назад.

— Тепло. — Она задумалась, потом достала из сундука темный шелковистый мех и провела по нему рукой. — Тепло.

Райф кивнул и стал резать мясо, чтобы сделать ей приятное. Темно-красную мороженую медвежатину лишь слегка отогрели над светильником, и она оттаяла только сверху. Райф пожевал волокнистый ломтик, попытался проглотить и снова принялся жевать.

— Хорошо, — поощрила его девушка.

Но не тепло, заметил он про себя.

Они сидели в землянке Слышащего. Лампа, заправленная китовым жиром, давала слабый свет. Сейчас, насколько Райф мог судить, был ранний вечер. Сам Слышащий уже два дня как отсутствовал. Охотники, пробыв на льду половину луны, так и не нашли тюленей, и Садалака позвали, чтобы он послушал для них. Старик, похоже, обрадовался случаю бросить Райфа одного и взял с него торжественное обещание, что Райф не уйдет до его возвращения. Тогда Райф не понял хитрого блеска в его глазах, но теперь, глядя на девушку в одежде из мягкой тюленьей кожи, начал, кажется, понимать. Зовут ее Села, она пухленькая и миловидная, у нее длинные, до пояса, волосы и черные глаза.

«Только мертвый ничем тебя не удивит». Райф потихоньку хмыкнул. Как видно, удивлять вошло у Слышащего в привычку.

В прошедшие две ночи девушка приносила ему еду и то и дело заходила заправить лампу. Заботясь о том, чтобы фитиль не угасал и не коптил, она склонялась над светильником и показывала себя во всей красе. Большее несходство, чем между ней и Аш, трудно себе представить. У нее теплая кожа, теплые глаза и застенчивый смех, который постоянно вырывается наружу. Аш больше нет, она ушла, так почему бы ему не улыбаться этой девушке и не радоваться ее безыскусным заботам? Почему он должен расценивать это как предательство?

Села, заметив, что аппетит у него неважный, забрала миску с мясом.

— Плохо? — спросила она, и милые ямочки заиграли у нее на щеках.

Райф пытался проникнуться к ней неприязнью, но не мог. О чем только думал Слышащий, посылая ее к нему? Может, старик хотел как-то загладить свое участие в похищении Аш? Или полагал, что Села поможет Райфу забыть другую?

Дожидаясь ответа, она пощипывала золотистый мех у себя на воротнике. Это проявление беспокойства тронуло Райфа, и ему захотелось сказать ей что-нибудь ласковое. Он погладил себя по животу и сказал:

— Полный.

Девушка тут же передразнила его, поглаживая одной рукой животик, а другой прикрывая рот.

— Полный, — с гордостью повторила она новое слово. — Полный.

Они сидели и смотрели друг на друга, сначала робко, потом все смелее. Плотно облегающая Селу парка была украшена рыбьей костью и мехом овцебыка, в вырезе виднелась татуировка вокруг шеи. Девушка перевела взгляд с обмороженных рук Райфа на его амулет, а потом вдруг протянула руку и потрогала вороний клюв.

— Тепло.

Он чувствовал ее запах и не мог говорить. От нее пахло тюленьим жиром, соленым морем, сладким вереском, и это будоражило его кровь. Ему даже думать стало трудно. Она придвинулась поближе, чтобы рассмотреть амулет, и ее дыхание обдавало лицо Райфа. Он видел ее затылок, где из кос выбились пушистые завитки. Она стала целовать его — нежно, робко, мягкими от тюленьего жира губами. Райф с трудом не дал себе воли. Ему хотелось стиснуть ее в объятиях, прижаться лбом к ее лбу. Что-то отчаянное нарастало в нем наряду со страхом сделать ей больно. Он резко оттолкнул Селу от себя.

Она тяжело дышала, и видно было, что он обидел ее.

— Хорошо! — сказала она, дотронувшись до своих губ.

От стыда и желания кровь бросилась Райфу в лицо. Он пытался овладеть собой, сам не зная, что с ним происходит. «Зачем ты бросила меня, Аш?»

Села ждала, глядя на него. Видя, что он не спешит обнять ее снова, она развязала тесемки у горла. Не сводя с Райфа глаз, она обнажила маленькие коричневые груди, приложила ладонь к сердцу и сказала:

— Полный.

Райф, как это ни смешно, почувствовал, что вот-вот расплачется. Он так долго боролся и так мало получил взамен, что забыл, каково это — получать подарки. Он знал, что не заслуживает такой щедрости, но это не мешало ему желать Селу. Рывками он стащил с себя собственную, косматую и облезлую тюленью парку, которую дал ему Садалак. Пусть Села полюбуется белыми шрамами, которые он заработал у Даффа, и рубцами от пыток, которым подверг его Собачий Вождь. Время и лечение не слишком поправили дело. Черные швы, которыми украсил его Ангус Лок, используя прокипяченный конский волос, давно удалены ножом того же Ангуса, но следы от них до сих пор бугрятся на коже.

Но если Райф думал вызвать у Селы отвращение, то он ошибся: она разглядывала его с любопытством и явным знанием дела. Она и руку к нему протянула, но он отстранился.

— Плохо, — сказал он и приложил ее ладонь к своей груди. Свидетель Смерти... Боясь поддаться желанию, он встал. Голова кружилась, и он понимал, что не сможет больше остаться здесь, не обняв Селу. Он подхватил с пола парку и вышел в ночь.

Трескучий мороз не сумел охладить его кровь. Возбуждение и стыд по-прежнему обуревали Райфа. Не в силах справиться с горячечными мыслями, он шел к морю, притягиваемый его шумом и его мерцающей синевой. Звезды освещали ему дорогу. Горы на севере отмечали границу земель, где не бывал еще ни один кланник. Там лежит Озеро Пропавших, а за ним — Дробящиеся Поля и бескрайние льды Последнего моря. Райф вспомнил отца. Тем постоянно рисовал для своих детей карты на земле и на снегу. Толстыми пальцами он вычерчивал леса и линии побережий, а иногда, чтобы позабавить Эффи, сгребал землю в кучки, изображающие горы. Его уроки всегда были связаны с кланами.

«Вот Молочная, которая впадает в Быструю. Кланники, впервые пришедшие на ее берега, назвали ее так из-за белых вод, которые стали такими из-за пыли с сулльских Белых Рудников... Вот Плавучие острова. Когда Арлек Дрегг, Неугомонный Вождь, открыл их, он велел своим людям строить лодки, чтобы поглядеть на них вблизи. Но дреггийцы ничего не смыслят в судоходстве, и лодки, которые они сляпали, затонули вместе с ними на середине пролива... Часть пустошей, лежащая за этими вот холмами, называется Долиной Рва; там живут Увечные, которые бросают своих мертвых в Ров, выколов им глаза».

Райф ступил на прочный прибрежный лед, выдающийся в море наподобие каменного мола. Лед создавал собственную погоду, и вокруг ног Райфа кружились ледяные вихри. Впервые после ухода из землянки он ощутил холод. Ошеломленный силой и свирепостью этого холода, Райф поспешно завязал парку. Жители деревни брали отсюда лед для своих нужд. Соль давно выветрилась из верхних его слоев, и они представляли собой застывшую пресную воду. Должно быть, море из-за этого становится еще солонее, ведь льды питают его всю долгую зиму.

Пора уходить отсюда. Зима уже переломилась, и небо впервые за много дней обещает ясную погоду. Аш немного опередила его, и теперь их пути вряд ли пересекутся. Ему понадобится провизия, теплая одежда — и оружие. И чтобы кто-нибудь показал ему дорогу, хотя бы на первых порах. Он слишком многого хочет от чужих ему людей, но иного выхода нет. Здесь оставаться больше нельзя. Он видит, как смотрят на него здешние мужчины. Придется поискать себе другое место, где к нему будут относиться без страха и недоверия.

Ему надо вернуться на земли кланов.

— Огни Богов горят в эту ночь.

Райф обернулся и увидел позади Слышащего, закутанного в лохматые меха.

— Не туда смотришь, кланник. Огни Богов горят только на севере.

Райфу ничего не оставалось, как повернуться лицом к северу. Огни он увидел не сразу — они поднимались из-за гор медленно, как зеленый дым. Затем горизонт озарился, словно от лесного пожара, бушующего в какой-нибудь немыслимо далекой долине. Даже в клановых землях, где сполохи редко видны, знают, что чужие, неведомые кланам боги посылают их, чтобы возвестить о переменах. Райфу не хотелось думать об этом, и он спросил:

— Когда ты вернулся?

— Прошлой ночью.

Райфу следовало бы удивиться, но он не удивился. У этого старичка неистощимый запас всяких фокусов.

— Ты услышал тюленей?

— Да.

— И что же?

— Они не пришли. — Слышащий подошел и стал рядом с Райфом. Его сморщенное, дубленое лицо казалось зеленым при свете Огней. — Они уплыли на запад, далеко от суши, и рыбы с креветками тоже.

Райфу показалось, что Слышащий винит в этом его, и он сказал:

— И я ухожу. Завтра.

— Это хорошо.

— Надо, чтобы кто-то показал мне дорогу на восток.

— Тебе нельзя идти за ней следом.

— Знаю, но в свой клан я тоже вернуться не могу.

— И поэтому ты идешь в Пустые Земли.

— Поищу там Увечных, — кивнул Райф.

Лед скрипел, и море под ним вздымалось. Где-то далеко две льдины терлись одна о другую, точно там пилили дерево. Райфу даже в голову не пришло, что старик может и не знать, кто такие Увечные, — стиснутые челюсти Садалака говорили сами за себя. Увечные большей частью бывшие кланники. Тем говорил, что впервые они появились в тот год, когда Барни Дхун истребил клан Морро из ревности к своей жене, Мейде Прекрасной. Сотням обездоленных морранцев некуда было деться: ни один клан не брал их к себе, опасаясь гнева Темного Короля. Предание гласит, что они ушли на север, в холодную пустыню, и суровая жизнь изменила их. Среди них нет ни одного целого человека: страшные тамошние морозы и свирепые хищники позаботились об этом. Каждый кланник знает, что у них нет чести, поэтому они устраивают набеги на деревни, уединенные усадьбы, сторожевые посты и охотничьи отряды. Священного камня, который служил бы пристанищем богам, у них тоже нет. Жизнь у них трудная, известно о них очень мало, но Райф полагал, что ему они подойдут. Предателям и отверженным выбирать особенно не приходится.

Райф ожидал каких-то возражений со стороны Слышащего, но тот, помолчав, повернулся к дому и сказал:

— Пойдем. Огни красные, и старому человеку тревожно стоять под ними.

Райф медлил, и старик добавил:

— Девушка ушла. Я отправил ее домой и велел ей забрать мясо.

Желание вспыхнуло в Райфе с новой силой, и он покраснел, не зная, известно ли об этом Слышащему.

Он мог бы поклясться, что старик умеет читать мысли, потому что Садалак нахмурился и покачал головой.

Вновь оказавшись в теплой землянке, Райф первым делом заметил, что немой ворон вернулся на свой насест. При виде Райфа он стал кивать и издавать утробные звуки, словно его одолевала рвота. Райф воспринял это как оскорбление. Лампа из мыльного камня, за которой Села так заботливо ухаживала последние два дня, нещадно коптила. Райф хотел поправить фитиль, но Слышащий отпихнул его и сказал:

— Сядь. Может быть, от других моих подарков ты не откажешься так легко.

Присев посреди землянки, старик откинул одеяла, разгреб травяные циновки и выковырнул из земли четыре камня. Под ними помещался тайник. Райф для приличия отвернулся, но Садалак, вытащив из дыры сундучок и повозившись с железными затворами, воззвал к нему:

— Чего сидишь? Не видишь, что старик сам не справится?

Пристыженный Райф, откликнувшись на его зов, увидел, что этот сундучок сделан не в племени Ледовых Ловцов. Стенки из красивого резного дерева скрепляли по краям филигранные железные полосы. Замки проржавели, и Райфу пришлось пустить в дело нож, чтобы открыть их. Изнутри пахло пылью, старым пергаментом, старым металлом и плесенью. Слышащий запустил в сундук руки, разворошив бурый мох, положенный туда для защиты от влаги.

— Здесь две вещи, кланник. Скажи, что сильнее: стрела или меч?

— Стрела, — не задумываясь, ответил Райф. — Ею можно убить на расстоянии, не подвергая опасности себя и своих спутников.

— Стало быть, ты не хочешь смотреть в глаза тому, кого убиваешь?

— Я вообще не хочу убивать, — сказал Райф, чувствуя, что его провели.

— Странное желание для человека, носящего имя Свидетель Смерти. Не смотри на меня так, кланник. Я стар и заслужил право говорить то, что думаю. А вот ты как раз в том возрасте, когда больше приличествует слушать и помалкивать. Что ты, к примеру, мог бы сказать о стреле, которая предназначена не для человекоубийства?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37