Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста плейбоя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Донован Сьюзен / Невеста плейбоя - Чтение (стр. 4)
Автор: Донован Сьюзен
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Саманта перевела взгляд на приоткрытую дверь ванной комнаты, из-за которой пробивался свет. Эта ванная комната была больше, чем гостиная в ее старом доме. Белый мрамор, сверкающие зеркала и металл без единого пятнышка ржавчины или известкового налета. А в душе шесть разных режимов. И сама душевая кабина такая большая… такая большая, что… Пожалуй, сейчас не время предаваться подобным раздумьям. Но как-нибудь в другой раз – непременно. Тем более что в том же помещении находятся здоровенная джакузи, подогреваемый пол и целый склад пушистых махровых полотенец всех размеров и неизменно кипенной белизны.

Но самым потрясающим предметом в отведенных ей комнатах Саманта сочла кровать, на которой они с Дакотой возлежали в данный момент. Огромное ложе с четырьмя витыми столбиками по углам. Вверху парил полупрозрачный полог. Матрас был обтянут кремовым сатином в нежно-розовую полоску, а по всему периметру его украшали оборки и белые кисточки. Венчалось же все это грандиозное сооружение немыслимым числом подушек и подушечек разных форм и размеров. Простыни ласкали кожу, и все вместе создавало впечатление греховной роскоши. Саманта не могла не вспомнить ту простую двуспальную кровать, на которой она спала всю свою замужнюю – и разведенную – жизнь в доме на Арсенал-стрит.

Сэм лежала и улыбалась, вспоминая свой последний разговор с домовладельцем – мистером Скитером Уэстеркампом. Да, они прерывают аренду и съезжают. Да, она помнит договор и согласна на потерю залога. Да, она желает ему счастливо оставаться… в этом гадюшнике, который только такой засранец, как мистер Уэстеркамп, мог не ремонтировать годами и драть за него такую плату!

А потом они сели в машину и многое осталось позади: сломанный мусоропровод, треснувшая ванна, разбитое стекло в комнате мальчиков и кособокая дешевая мебель. Ехали они, ехали – и наконец приехали. На Сансет-лейн, в дом Джека Толливера!

Хорошо, что она не поддалась на уговоры Монти прихватить с собой кухонные стулья.

Саманта взглянула в темный угол. Там, во встроенном шкафу, стояли у стены ее картины. Может быть, теперь она найдет время не только дышать, думать и чувствовать, но и рисовать. Саманте хотелось надеяться, что она еще не позабыла, как это делается. А главное – что в душе ее осталось нечто, достойное того, чтобы выразить себя в красках.

Саманта свернулась калачиком, вновь подивившись роскоши и удобству кровати, и почему-то подумала о Джеке. И сразу же, как по команде, тело отреагировало волной тепла и тянущим чувством где-то внутри, то ли в душе, то ли внизу живота, в средоточии женской сущности. Во всем виноват тот поцелуй у ресторанчика, решила Сэм. Это было нечестно – целовать ее вот так… так, что она до сих пор не может выбросить из головы эти краткие, но весьма приятные и волнующие ощущения. Саманта уже сто раз повторяла себе, что все это – работа, часть контракта, но почему-то эти отрезвляющие мысли не помогали. Словно Джек Толливер открыл ящик Пандоры… Нет, это слишком громко и мрачно. При чем тут Пандора? Джек открыл ларец, куда Саманта прятала свое одиночество.

Ой, что-то не то с системой образов! Ларец – эта такая милая шкатулка, которую можно открыть и закрыть. А закрыть обратно ее чувства вряд ли будет просто.

Саманта зажмурилась. Ага – банка с содовой. Если ее потрясти, а потом открыть – то струя ударит так, что все вокруг получат свою порцию. И обратно не закрыть и не усмирить. Так же и ее тоска, одиночество и ощущение собственной ненужности. Три года все это бродило и взбалтывалось – и теперь Джек сорвал крышку.

Сэм вздохнула. Негодяй, неуверенно сказала она себе. Но что делать? Нужно найти способ усмирить свои эмоции, впихнуть себя в рамки чертова контракта. Относиться к поцелуям мистера Толливера как к составляющим рабочего процесса. Это нужно сделать. И еще – раз она не будет пока работать, то у нее появится время спокойно оглядеться вокруг, рассмотреть людей, которых сталкивает с ней жизнь, и – кто знает – может быть, она и встретит какого-нибудь нормального человека. Реального мужчину, с которым можно будет целоваться по-настоящему… кто знает, может быть, она даже полюбит.

И вообще, напомнила себе Саманта, Джек Толливер – не ее тип. Он хорош, как картинка из модного глянцевого журнала. И совершенно очевидно, что он – эгоманьяк. И потом у бедняги, похоже, нет никакого умения самовыражаться.

Саманта вспомнила тот проблеск человечности, который успела заметить в лице Джека, когда он грохнулся на пол в офисе юристов. И его смех там, в ресторанчике. И то, как они сидели и болтали, а ей все время казалось, что мистер Толливер ведет войну с самим собой. Бой шел между настоящим Джеком и тем образом, который требовался публике.

– Мам?

Саманта поднялась на локте. Двери спальни приоткрылись, и показалась головка Лили. Девочка робко всматривалась в полумрак.

– Привет, детка, – шепотом ответила Сэм.

– Я… я никак не могу заснуть. Чудно тут. И все такое незнакомое. Можно к тебе?

Саманта откинула одеяло и похлопала по кровати. Радостно смеясь, Лили забралась в постель.

– Тихо. – Сэм указала на Дакоту.

– А я и не знала, что он у тебя. – Девочка приподнялась и взглянула на братишку, давясь смехом. – Здесь не хватает только Грега и Дейла. Может, сходить за ними?

– Дейлу нельзя входить в дом. Он должен оставаться в той комнате, где более-менее прочное ковровое покрытие. Иначе он что-нибудь испортит, а уж испачкает все и везде.

– И что с того? Тут ведь есть прислуга, вот пусть и убирает. Сдается мне, его высочество Джек Толливер просто не доверяет нам. Считает, что мы не усмотрим за собакой, мать его. Можно подумать, мы привели в дом не безобидного недомерка, а датского дога или еще что-нибудь в этом роде!

Саманта зажмурилась и досчитала до трех. Она даже не могла сразу решить, что требует немедленного реагирования: то дурацкое прозвище, которым Лили наградила их хозяина, ее явное желание вести праздную жизнь и всю работу свалить на прислугу или грубые слова, которые ей ужасно неприятно было слышать из уст своей четырнадцатилетней дочери.

– Детка, послушай… – начала она.

– Да ладно, мам! Ну извини! Я не буду так называть мистера Толливера в его присутствии, и я знаю, что ругаться нехорошо. Но мы же не в гостях… А Дейл и в самом деле всего лишь безобидный щенок.

– Знаешь, я думаю, Джек просто не привык иметь дело с детьми и собаками. Нам нужно принять предложенные правила и вести себя прилично. Не свинячить в доме и убирать за Дейлом, используя совок и пакетик. – Саманта погладила дочь по волосам. – Я вот думаю, может, попробовать уж дойти до конца и начать ходить в церковь по воскресеньям? Как ты на это смотришь?

– Господи, мам! Ты что? Решила удариться в духовность?

– Нет. – Саманта тихонько рассмеялась. – Но знаешь, я собираюсь целых шесть месяцев быть той, кем всегда хотела: самой внимательной, милой и любящей матерью. Я хочу проводить с вами как можно больше времени и получать от этого удовольствие.

– Ну все. Теперь ты меня пугаешь по-настоящему. – Лили совсем по-взрослому выгнула бровь и насмешливо взирала на растрогавшуюся мать.

Дакота заворочался, и они обе захихикали и принялись шикать друг на друга. Потом Сэм нашла в темноте руку дочери и, сжав ее ладошку, серьезно сказала:

– Не забудь, зайка, мы на самом деле не богатые люди. Мы просто притворяемся таковыми.

В дверь кто-то тихонечко постучал.

– Ма? – на пороге возник Грег. – Слушай, в моей комнате так тихо, что я не могу заснуть.

Он подошел к кровати и уставился на брата и сестру, которые уже устроились рядом с матерью. Потом привычно нахмурился, пнул Лили и буркнул:

– Двигайся, набор костей.

– Еще чего! – зашипела та. – И не смей меня так называть, ты, тормоз!

– Иди сюда, – позвала Саманта, освобождая место для старшего сына рядом с Дакотой.

Когда он лег, Сэм погладила Грега по щеке и улыбнулась. Слава Богу, теперь мальчишка пойдет в нормальную школу, где дети не так жестоки и где его не станут дразнить. Саманта искренне надеялась, что никто больше не станет называть ее сына тормозом или заикой.

– Тут полно места для вас всех, – сказала Саманта примирительно. – И знаете, раз мы вроде как начинаем новую жизнь, я думаю, сейчас самый подходящий момент выбросить на помойку все эти прозвища. – Она постаралась, чтобы голос звучал серьезно, и значительно посмотрела на старших детей. – Чтобы наше шоу было успешным, мы должны работать в команде, понимаете? Это действительно важно. Помните, ведь мы обсудили это и решили, что ради нашего будущего стоит как следует постараться.

– Да, я помню, – пробормотала Лили.

– Ладно, – буркнул Грег.

– Завтра утром мы встречаемся с мистером Толливером, его адвокатом и Карой. Узнаем расписание следующей недели, и что от нас требуется. Может, что-то подкорректируем. Я вас очень прошу разговаривать друг с другом нормально.

– Понял, – отозвался Грег.

– Как скажешь, – ответила Лили.

– Молодцы! Слушайте, уже поздно. Может, вам колыбельную спеть?

– Ты чего мам, мы уже не маленькие. – В голосе Лили послышалось сожаление.

Саманта едва не расплакалась. Она всегда чувствовала свою вину за то, что слишком много времени приходилось отдавать работе, счетам, прическам, разводу, разборкам с домовладельцем. Все это требовало нервов и сил. А дети растут так быстро! Спасибо тебе, Господи, зато, что ближайшие полгода она сможет не спеша наблюдать, как растет ее младший сын, и уделять больше любви и внимания старшим.

Сэм справилась с собой, проглотила слезы, а потом запела старую песенку, которой убаюкивала по очереди всех детей. Они подпевали и хихикали, но в конце концов уснули.


«Убью Милевского, если его новость окажется пустышкой!» – подумала Кристи Скоэн и нервно огляделась по сторонам. Брендон Милевски ей никогда не нравился, да и ждать кого-нибудь она совсем не привыкла. Тем более ждать человека, который ей был несимпатичен!

Кристи взглянула на часы: «Дам ему еще две минуты. Может, информация, которую обещал противный Милевски, окажется сенсационной или хотя бы просто интересной…»

В дверь ресторанчика с многозначительным названием «Таверна болтунов» протиснулся одышливый толстяк в затрапезной ветровке. Он огляделся вокруг, ища взглядом Кристи. Господи! Он что, слепой? В зале всего-то два человека: она сама и бармен. И пять столиков. Все нормальные люди сейчас проводят время дома с семьями, отдыхают, смотрят телевизор, а ведущая программы «Новости с Кристи Скоэн» сидит здесь и ждет какого-то дуралея.

Брендон наконец добрался до столика Кристи и наклонился, пытаясь поцеловать ее в щечку. Она оттолкнула его и сухо приказала:

– Садись.

– Выглядишь шикарно, как всегда, – заявил Брендон, скользнув маслеными глазками по ее фигуре и отдуваясь. На лбу толстяка выступили капельки пота.

– Ты тоже хорошо выглядишь, – сказала Кристи Скоэн, но это была просто вежливость, потому что выглядел Брендон паршиво. Потный толстый, брр! – Я заказала кофе. Ты что-нибудь будешь?

– Кофе не хочу. Давай-ка лучше разопьем бутылочку вина.

Кристи сморщила носик, словно уже ощутила запах местного вина, и покачала головой:

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

Брендон снял ветровку и пиджак. Пока он развешивал одежду на спинке стула, его глазки шарили по фигурке Кристи. Она отнеслась к подобной наглости равнодушно. Кристи раз и навсегда решила, что это ее крест – быть объектом пристального внимания мужчин, раз уж она красивая и фотогеничная блондинка с идеальной фигурой.

– Нет, я не просто ради вежливости, – не унимался Милевски. – Ты выглядишь на миллион долларов.

Кристи одарила Брендона сверкающей улыбкой, после чего сухо заявила:

– У тебя пять минут, после этого я ухожу.

– Да? Чудесно!

Брендон заерзал на стуле и изо всех сил попытался сделать вид, что его не задел пренебрежительный тон и оскорбительная манера Кристи.

Та поморщилась: она терпеть не могла парней, которые позволяют вытирать об себя ноги. А уж этот толстый слизняк вообще был ей противен – ничтожество, да и только.

– Я жду, – повторила она.

– Это по поводу Джека Толливера.

Кристи вздернула бровь и притворилась, что по-прежнему совершенно не заинтересована в его информации.

– Позволь, я угадаю, – протянула она насмешливо. – Неужели мистер Толливер всерьез рассматривает возможность вступить в борьбу за кресло сенатора, которое так неожиданно освободил мистер Дитто? Да эти слухи успели обсудить все в радиусе пятисот миль от административного центра нашего города!

Брендон засмеялся и махнул рукой, показывая, что она не угадала.

– Если хочешь знать, детка, именно я и запустил этот слух. Да! Но у меня есть кое-что еще. Кое-что специально для тебя.

Мисс Скоэн была девушкой сугубо практичной, а потому осталась на месте. Кто знает, может, этот слизняк и вправду раздобыл пару интересных фактов? Она послушает. И стерпит то, что он осмелился назвать ее «деткой».

– Джек встречается с новой женщиной. И она не похожа на его обычный тип.

– И это все? – простонала Кристи, испытывая глубочайшее разочарование. – Да весь город знает, что он встречается с девицей, которая исполняет танец живота. Милевски, это длится уже больше месяца!

– Между прочим, Тина – медсестра в детской больнице. Моя сестра с ней работает и говорит, что она неплохая девушка.

– Как мило: медсестра, которая исполняет роль в гаремных сценах в ночном клубе у Санторини!

– М-м? – Милевски облизнулся. – Надо бы туда заглянуть! Говорят, она очень хороша!

Кристи потянулась за сумочкой, собираясь уходить.

– Но я имел в виду другую женщину, – быстро сказал Брендон. – Совершенно другую.

– И кто же она? – Кристи, приподнявшаяся было, села обратно на стул.

– Ее зовут Саманта Монро.

– Монро? – Кристи нахмурилась. Имя показалось ей смутно знакомым, но вот где она могла его слышать? – Кто она?

Милевски пожал плечами:

– Он приводил ее на обед в «Приют трудоголика». Она очень милая: рыжие волосы и фигурка – супер. Причем все свое.

Кристи покачала головой и опять взялась за сумочку.

– Это все, что у тебя есть? Только имя? Ты заставил меня притащиться в эту забегаловку в воскресенье, чтобы сообщить имя обладательницы больших сисек, которую Джек решил угостить бургером?

– Я не говорил, что они большие, просто очень симпатичные, – буркнул Брендон. – Но ты же сама сказала, что у тебя нет времени и ты можешь встретиться только сегодня…

– Точно. Спасибо за помощь, Брендон, и удачи тебе в лоббировании… что там у нас на очереди? Видеопокер? – Кристи взяла сумочку и достала ключи от машины.

– В этой женщине есть нечто, чего я не видел у прежних подружек Джека, – протянул Милевски, не глядя на журналистку. – Ей больше тридцати, а Джек никогда не превышал порог двадцать с небольшим. Она симпатичная. И выглядела… настоящей, не куклой. А Джек что-то говорил ей вполголоса, и они словно понимали друг друга с полуслова. Мне показалось, что они обсуждали нечто важное для них обоих.

Кристи слушала и не могла заставить себя тронуться с места.

– А потом они вышли из ресторана, и я видел, как он ее целовал. Прямо там, на тротуаре. Поцелуй не был долгим, но он что-то значил. Она улыбалась, как кошка, которая проглотила канарейку.

Милевски поднял глаза на стоявшую перед ним молодую женщину и чуть не подпрыгнул от удивлении. Должно быть, он оказался хорошим рассказчиком или это было действительно необычайно важно для Кристи, ибо по лицу ее было видно, как глубоко она шокирована услышанным. Заметив реакцию Брендона, Кристи Скоэн тут же справилась с собой, но Милевски успел спросить:

– С тобой все в порядке?

– Абсолютно! Спасибо за информацию, Брендон, и за то, что взял труд приехать сюда. Я ценю это, но, знаешь, меня не очень занимают любовные похождения Джека. А на новость твой рассказ не тянет.

Она направилась к двери, но замерла, услышав издевательский смех за спиной.

– Сколько же в тебе дерьма, – негромко сказал Милевски. Кристи круто обернулась. Она не верила своим ушам. Брендон, откровенно наслаждаясь ее изумлением, продолжал:

– Все, что делает Джек Толливер, является новостью, за которую с готовностью хватаются «Стар», «Бизнес джорнал» и все местные газетенки и телеканалы. И ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. – Он склонил голову набок, подмигнул Кристи и добавил: – И все благодаря тебе, детка.

Журналистка не знала, что и сказать. Перед ней вдруг оказался другой Брендон Милевски, и его агрессивность и наглость производили завораживающее впечатление. Они даже взволновали ее; Кристи почувствовала, что пульс ее учащается.

– И мы оба знаем, что если эта Саманта Монро все еще будет с Джеком в тот момент, когда он объявит о выдвижении своей кандидатуры на пост сенатора – а он это сделает, – жизнь ее превратится в ад. Ты уж постараешься, чтобы малютке досталось как следует, да, Кристи?

По краю сознания Кристи Скоэн скользнула мысль о том, что сейчас Брендон выглядит привлекательным. Его лицо больше не казалось одутловатым и красным. Наоборот, теперь Кристи назвала бы его загорелым и мужественным. Должно быть, здесь такой свет… или, наоборот, полумрак.

Милевски встал и приглашающим жестом отодвинул стул, с которого Кристи только что поднялась.

– Так как насчет бутылки вина? – спросил он.

Кристи кивнула. С таким мужчиной она может разговаривать. Уверенный, агрессивный, ценящий ее таланты и ненавидящий Джека.

– Пожалуй, я бы выпила стаканчик, – сказала она, усаживаясь.

Глава 4

Стюарт согнулся пополам и, упершись ладонями в колени, жадно ловил ртом воздух. Джек видел, как пот капает с его носа и подбородка на деревянное покрытие спортплощадки.

– Какого черта ты вымещаешь на мне свои неприятности? – пропыхтел адвокат, не в силах отдышаться. – Можно подумать, я тебя в это втянул. Найди Кару и гоняй ее по корту, я-то тут при чем?

– Кара не может отбить мою подачу.

– Можно подумать, я могу, – пробормотал Стюарт, поглядывая на Толливера снизу вверх. Глаза его были прикрыты пластиковыми очками, и он походил на рыбу, которую выбросили на берег. Стюарт с трудом выпрямился и побрел к скамье, бросив через плечо: – Мне нужно попить.

Джек наблюдал, как приятель вышел с площадки, с трудом опустился на скамью и приник к бутылке с водой. Вздохнув, Джек двинулся следом. Он знал, что глупо повторять вопрос, но для очистки совести и абсолютной уверенности хотел спросить еще разок.

– Значит, ты абсолютно уверен, что нет никакой возможности все переиграть и избавиться от этой сделки?

Стюарт налил воду в ладонь, поплескал в лицо, вытерся полотенцем и ответил:

– Можно, если очень хочется. Но тогда эта женщина получит все, что записано в контракте: ежемесячное содержание, фонды для обучения детей. Она получит все – а ты ничего. Ты этого хочешь? Честно сказать, я не понимаю, что происходит. Прошло только три дня с момента подписания документов. Что такого умудрилась эта дама натворить за эти три дня, что ты напуган, как ребенок?

– Понимаешь, Стю, – промямлил Джек. – Тут все дело в привычке. Должно быть, я уже привык к тихой холостяцкой жизни. К одиночеству. А их слишком много, понимаешь? Дети! Подружка! Сын подружки! Подгузники! Собака! Все это просто не в моем стиле.

Стюарт усмехнулся:

– Джек, но они же ненастоящие!

– Не пори чушь! Уж я сумею отличить силикон от тела. Саманта Монро осталась такой, какой ее сотворил Господь.

Стюарт несколько секунд таращился на Толливера, открыв рот и хлопая глазами. Потом ему удалось подобрать челюсть, и он засмеялся:

– Джек, я не имел в виду женские прелести миссис Монро! Я сказал «ненастоящие» обо всех этих людях и собаках – твоей поддельной невесте и ее детях.

Джек, чувствуя себя последним идиотом, нагнулся, скрывая покрасневшее лицо, и поправил повязку на колене.

– Я понял, о чем ты, – пробормотал он.

– Ну и прекрасно. – Стюарт опять с жадностью припал к бутылке с водой. Наконец он оторвался и продолжил: – Сосредоточься на том, что Саманта Монро не является твоей реальной невестой. Повторяю, она и ее дети – ненастоящие, они – актеры, нанятые для исполнения ролей. Относись к ним именно так, и все будет нормально. Они тебя раздражают? Езжай в свою квартиру и забудь о них до следующей встречи, указанной в твоем расписании. Не позволяй ситуации и сиюминутному настроению взять верх. Теперь о других делах. Кара уже сообщала тебе какие-нибудь цифры?

– Кое-что. Компания «Престон – Норвич» внесла свой вклад, так же как и «Герринг фармацевтик». Но меня волнует Чарли Манхеймер. Мало того, что у него своих денег куры не клюют, так за ним еще стоят все эти религиозные организации. Во-первых, они тоже весьма не бедные. А во-вторых, там царит армейская дисциплина, которая может сыграть большую роль при голосовании.

Стюарт пожал плечами:

– Пусть его. Он будет проповедовать, а ты – подавать практический пример. Но знаешь, чем меньше ты будешь обращать внимание публики на Саманту и ее детей, тем больше заинтересованности проявят люди, и все будет выглядеть естественно. А значит, мы добьемся хороших результатов.

– Кара мне говорила то же самое.

– Так ты готов к участию в гонке?

Джек вздохнул. На завтрашний вечер было запланировано первое появление на публике с Самантой. Первое свидание, прости Господи. Для них забронировали билеты на матч Индианы против Милуоки.

Кара со свойственной ей скрупулезностью расписала все детали, вплоть до цвета и фасона одежды для него и для Сэм. А также не забыла указать, что он должен не меньше двух раз за тайм прошептать что-нибудь Саманте на ухо, причем так, чтобы фотографы и журналисты успели зафиксировать этот трогательный момент.

– Я готов, – ответил Джек Стюарту с мрачным видом. Стюарт сунул бутылку с водой в сумку и, посмотрев на Толливера сквозь свои смешные пластиковые очки, быстро спросил:

– Тебя что-то тревожит? Расскажи мне.

Джек покачал головой. Невозможно рассказать, что он плохо спит последние несколько ночей, потому что слишком много думает о Саманте Монро. О том, какие сладкие и мягкие у нее губы. Стюарт решит, что он свихнулся, если рассказать ему, что за эти ночи он придумал, какой подарок сделает Сэм при первой же возможности. Он купит ей шикарный комплект нижнего белья. Открытый кружевной бюстгальтер и такие же кружевные трусики. Ярко-красного… нет, алого цвета. Именно этот цвет, по мнению Джека Толливера, должен самым выгодным образом подчеркнуть красоту ее светлой кожи и рыжих локонов.

– Нечего рассказывать, Стю, – сказал он. – Все нормально.

– Да ладно! – Адвокат усмехнулся. – А то я не вижу. Слушай, речь идет всего о шести месяцах. И учти, это время ты должен прожить как святой. Ты ведь понимаешь, что не можешь позволить себе любовницу, когда все уверены, что ты вот-вот женишься? Ты понимаешь, как важен этот момент?

Джек закатил глаза и застонал.

– Так, а ну-ка, мистер Толливер, слушайте меня внимательно! – наклонился к нему Стюарт. – Ты хочешь стать сенатором? Если хочешь, держи штаны застегнутыми и не вздумай выкинуть что-нибудь этакое! Только представь, что будет, если Кристи Скоэн или любой писака из журналистской братии обнаружат, что ты изменяешь своей невесте. Думаешь, они сохранят твой маленький секрет? Времена джентльменов давно миновали. А очередной скандал на сексуальной почве не добавит тебе голосов избирателей.

Джек оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости нет никого, кто мог бы стать свидетелем воспитательной работы адвоката с мистером Толливером. Клуб «Коламбиа» кишел политиками, журналистами и преуспевающими бизнесменами.

– Не ори, Стю! – прошипел он. – Что ты так разошелся?

– Потому что это чертовски важно, и ты должен это понять! Если кто-нибудь хоть заподозрит, что ты ходишь налево от Саманты, ты попадешь в большие неприятности. И очень быстро. Это бизнес, Джек. Так что сосредоточься на своей роли и постарайся выглядеть убедительно. И не забывай, что эта женщина – всего лишь актриса. Бутафорский реквизит для твоего шоу. Повторяй это про себя как можно чаще.

Джек послушно кивнул.

– Нет уж, будь любезен повторить это вслух! – Стюарт погрозил пальцем, и Толливер рассмеялся – в нелепых очках на резиночке и с полотенцем на шее адвокат выглядел пародией на преподавателя, который натаскивает нерадивого ученика. И еще он был похож на лягушонка, у которого плохое настроение. – Повтори за мной: «Саманта Монро ненастоящая. Она всего лишь бутафорский реквизит». Повтори же!

– Саманта Монро ненастоящая, – послушно прошептал Джек, чувствуя себя идиотом. – Она всего лишь бутафорский реквизит.


– Тебе придется забрать меня из этого зоопарка, – заявила Лили, швыряя на стол свою школьную сумку. – Это не школа, а полная жопа, и дерьма там соответственно немерено.

Саманта на время лишилась речи, услышав такие выражения из уст собственной дочери. Она понимала, что за грубыми словами скрывается настоящий страх, почти паника, но все же растерялась. Прежде чем Сэм успела прийти в себя и начать воспитательный процесс, Лили спохватилась и принялась извиняться:

– Да-да, я не должна была так говорить и употреблять подобные выражения. Прости меня. Но все, что я сказала, – правда! Я не могу ходить в школу, где учатся только богатенькие придурки и отморозки. Вся разница между этой школой и той, где я училась раньше, – богатые лучше умеют прятать от окружающих свое дерьмо и всю ту мерзость, которая у них внутри, и… и все остальное! А так они полные му…

– Лили!

– Прости!

Саманта стояла столбом и чувствовала – ее хорошее настроение стремительно улетучивается. Она сегодня напекла домашнего печенья и весь день предвкушала, как дети вернутся из школы и обрадуются. И будут рассказывать о своем первом дне в новой – замечательной и дорогой – школе. Но похоже, пасторально праздничный вариант очередной раз не удался. Саманту охватил гнев. Ну почему ее милая четырнадцатилетняя девочка ругается, точно пьяный ковбой? Даже в той, бесплатной муниципальной школе вряд ли так выражались!

– Черт бы все это побрал! – не удержалась Саманта.

– Печенье? – задумчиво протянула Лили. – А молочка запить? – И она пошла к холодильнику.

Сэм продолжала молча разглядывать дочь. На ней была новая школьная форма – милая клетчатая юбочка и синий кардиган. Но почему-то Лили решила надеть к ней пару плотных носков и тяжелые гриндерсы с кислотного цвета оранжевыми шнурками. Кроме того… Сэм прикинула длину юбки. Да, она совершенно уверена: когда дочка уходила, юбка была существенно длиннее, значит, Лили подвернула ее на талии как минимум два раза.

– М-м, вкусно! Мам, неужели ты правда сама испекла печеньки? А из чего они?

– Э-э, тесто с шоколадной крошкой и орехами, – думая о своем, отозвалась Саманта.

Откуда-то сбоку появилась еще одна рука, и печений на блюде стало значительно меньше. Сэм вздрогнула: она и не заметила, как на кухне появился Грег.

– Ну рассказывай, – с надеждой улыбнулась она сыну. – Как прошел твой школьный день?

Грег пожал плечами и сунул в рот печенье.

– Вкусно – обалдеть. Спасибо, ма, – прошептал он с набитым ртом.

Сэм села на стул, почувствовав, что ноги вдруг стали ватными.

– А где наш засранец? В смысле мальчик в памперсах? – поинтересовалась Лили, плюхаясь животом на стол, чтобы дотянуться до блюда с печеньем.

– Скоро проснется.

– Порадуй нас, скажи, что сегодня случилось долгожданное чудо, – усмехнулась дочь.

– Ну… он сидел на горшке где-то с полчаса и рассматривал картинки в книжке. Может, читать он и научился, а вот остальному – пока нет.

– А мне ты молока не могла налить? – хмуро поинтересовался Грег, исподлобья глядя на сестру. – Никогда не думаешь ни о ком, кроме себя!

Лили расхохоталась, и крошки печенья, вылетев изо рта, приземлились на синий форменный кардиган. Сэм отметила про себя, что кардиган был застегнут всего на одну пуговицу, а из-под него выглядывала футболка с эмблемой «Наин инч нейлз».

Подумать только, Лили в этой школе всего два дня, а уже позволяет себе нарушать дресс-код, удивилась Саманта. Откуда такая смелость, интересно? Или это просто пофигизм?

– Ты теперь не только языком плохо шевелишь, но и руками? – язвительно поинтересовалась Лили у брата. – Может, тебе еще к какому-нибудь специалисту сходить? Будешь учиться шевелить пальцами и переставлять ноги.

– П-пошла ты…

– Даже послать толком не можешь, недоносок!

– Прекратите!

Саманта чуть не плакала. Что же это такое? Когда ее милые дети успели так друг другу возненавидеть? Лили и Грег были погодками и все детство провели вместе: строили домики из конструктора, играли в ферму, вместе купались, вместе спали. До семи лет Грег был просто счастлив, если ему разрешали свернуться на кровати рядом с сестрой, и они болтали и смеялись, и рассказывали друг другу сказки, пока не засыпали. Сэм помнила, как умилительно они выглядели: ангелочки, спящие рядом. Лили никогда не забывала, что она старшая, и ручка ее часто лежала на плече брата, и Саманта ложилась спать спокойно, зная, что если Грегу что и приснится, сестра всегда успокоит и убаюкает его.

Но сейчас было трудно даже предположить, что эти дети любят друг друга. Они выглядели злыми и недовольными. Усталыми. Неуверенными. И Саманта не могла их за это винить.

– Эй, ребята, послушайте меня. – Саманта потянулась через стол и накрыла своими ладонями руки детей: – Все будет хорошо, поверьте мне. Дайте школе и себе шанс. Если к весне, в конце четверти, вы категорически скажете, что не желаете ходить в эту школу, я не стану вас заставлять. Захотите, вернетесь в старую школу, а нет – найдем что-нибудь еще. Мы сможем даже купить дом в приличном районе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23