Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста плейбоя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Донован Сьюзен / Невеста плейбоя - Чтение (стр. 18)
Автор: Донован Сьюзен
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Нам нужно, чтобы Митчел Берген связался с Самантой, – сказала она. – Он должен попасть в дом. Или хотя бы просто встретиться с ней.

– Пока она ничем не обнаружила, что знает о возвращении мужа. Хотя она не могла не получить письма.

– Это не очень хороший знак.

– И она не забрала чек. Я проверял.

– Черт! Это должно было сработать! Она не может вот так казаться от денег.

– Все пройдет как надо, не волнуйся! – Брендон улыбнулся и посмотрел на Кристи с нежностью. – Ты просто гений, и твой план обречен на успех. Так что, я думаю, надо просто немного подождать.

– Ты прав. – Кристи немного расслабилась, улыбнулась и даже позволила Брендону подержать ее за руку.


Маргарет Толливер была недовольна. Она вернулась в Неаполь в середине января, но никак не могла отделаться от тех неприятных событий, что произошли с ней в Индианаполисе. Более того, ей предстояло в скором времени вернуться в столицу штата и вновь окунуться в кошмарный спектакль, затеянный ее сыном.

Она совершенно не могла понять, что вообще происходит с Джеком. Сын категорически не желал слушать ее советов и вел себя как студент младших курсов, которому гормоны ударили в голову. Подумать только, мужчина из рода Толливеров настолько потерял голову из-за какой-то модельки… что она там демонстрировала? Нижнее белье, кажется. Так вот, он настолько увлекся этой неподходящей во всех отношениях женщиной, что поселил ее в семейном особняке на Сансет-лейн. Он дал ей свадебное кольцо своей бабушки, и теперь эта… женщина демонстрирует кольцо всему городу, словно это дешевая бижутерия. Все происходящее выходило за рамки разумного, но как бы Маргарет ни пыталась воздействовать на Джека, тот пресекал все разговоры на тему Саманты Монро. Она вспомнила их последнюю беседу – такую же безуспешную, как все предыдущие, – и ей снова стало не по себе. Мать и сын сидели в библиотеке, и Джек говорил скучным, лишенным эмоций голосом:

– Я думал, ты хочешь, чтобы я стал сенатором Соединенных Штатов Америки.

– Конечно, я этого хочу! Ты прекрасно справишься с этой работой, и я всегда считала, что твое место на Капитолийском холме.

– Тогда позволь мне самому заниматься своей личной жизнью и своей избирательной кампанией. Я знаю, что делаю.

– Нет, Джек, мне кажется, ты совершенно не понимаешь, к каким последствиям могу привести твои поступки! С самого начала идея с привлечением этой женщины была ошибочна. Если хоть что-то просочится в прессу… если хоть кто-нибудь узнает о том, что происходит, тебе придется распрощаться с мечтами о карьере и политике. Навсегда! Я не хочу, чтобы ты так пострадал, это будет ужасно…

– Давай будем называть вещи своими именами. Ты не хочешь, чтобы пострадало имя Толливеров.

– Дело не только в имени…

– Правда? Я не уверен в этом, Маргарет. Мне всегда казалось, что я для тебя имею значение только как носитель имени.

Эти слова причинили ей боль. Маргарет Дикинсон понимала, что ее трудно было бы назвать заботливой или нежной матерью, но она всегда гордилась Джеком и поощряла его карьерные устремления. Если он все же стал тем, кем стал – взрослым красивым мужчиной с успешной политической карьерой, – значит, она все сделала правильно.

Маргарет вздохнула. Ей пришлось вернуться в Неаполь. Здесь все выглядело очень мирно. Она сидела на открытой веранде и завтракала, одновременно наблюдая за тем, как Нестор, садовник, приводит в порядок клумбы. Предавшись созерцанию этой умиротворяющей картины, Маргарет позволила себе вспомнить о близнецах. Она знала, что если бы ее ангелочки выжили, то и ее жизнь, и жизнь Джека были бы совершенно другими. Но что случилось, то случилось. После их смерти она всецело посвятила себя карьере Гордона. Должно быть, Джек так сердит на нее до сих пор именно за это. Возможно, в то время ему немного не хватало внимания. Но ей пришлось пойти на это… просто чтобы выжить. Разве было бы лучше, если бы она сошла с ума от горя? Мальчику не нужна рыдающая и бьющаяся в истерике мать.

Маргарет попыталась припомнить, как тогда жил Джек. Кроме официальных фактов биографии, в голову ничего не приходило. И она сделала вывод, что он прекрасно со всем справился.

И вот теперь ее сын выкидывает какие-то немыслимые номера. Конечно, она всегда хотела, чтобы он нашел приличную девушку, остепенился, завел семью и детей. Больше того, она мечтала о внуках, надеялась на них, и мысль о том, что Джек так и не сподобится жениться, выводила Маргарет из себя. Ей нужны внуки, причем как можно скорее, пока она еще в силах порадоваться им, побаюкать и подержать малышей на руках. Пока она еще не слишком стара. И кроме того… кроме того, Маргарет Дикинсон желала при жизни увидеть продолжение своего рода.

Джек, увлекавшийся моделями и прочими доступными и продажными женщинами, разбивал ей сердце. Но она продолжала надеяться, что когда-нибудь он полюбит достойную женщину. И не важно, кем она будет – но не Самантой же Монро!

Подумать только, он спит с женщиной, которой платит, чтобы она изображала его невесту! Ведь это делает ее фактически… фактически платной женщиной. Проституткой! А дети? Шлюха с тремя детьми! Происходящее настолько встревожило Маргарет, что некоторое время она обдумывала идею поговорить со Стю и Карой и таким образом заставить их повлиять на сына. Но, поразмыслив, миссис Толливер решила, что этот план не сработает. С какой стати адвокаты будут добиваться прекращения отношений, которые сами же инициировали? Кроме того, настоящая любовная связь придаст достоверности их безумному спектаклю. Они, видимо, таким странным образом отрабатывают свои высокие гонорары. Куда катится этот мир?

Миссис Толливер отпила кофе из чашечки тончайшего фарфора и вздохнула. До выборов осталось немногим больше месяца. Ей придется вернуться в Индиану самое большее через неделю, чтобы поддержать Джека и придать вес его избирательной кампании.

Но самое ужасное – Маргарет вернулась мыслями к Саманте Монро – то замечание, которое позволила себе эта выскочка. Как она осмелилась критиковать ее прическу! Да она носит такую стрижку уже лет тридцать и всегда прекрасно выглядит!

– Не нужно ли подрезать гибискус покороче, миссис Толливер?

Маргарет невидящим взглядом уставилась на Нестора, все еще размышляя о своих волосах. Ведь не может быть, чтобы с ними было что-то не так! Кто-то, кажется, говорил ей, что эта Саманта и не модель вовсе, а парикмахерша. Брр! «Так что же не так с моими волосами?» – испуганно подумала Маргарет.

– Миссис Толливер? Так что насчет гибискуса? Подрезать?

– Что? Ох, да плевать мне на гибискус. Хотите, так вообще вырежьте его к черту!


Заседание клуба «Джин и депрессия» в этот пятничный вечер дамы провели нетрадиционно. Они встретились на Сансет-лейн, чтобы устроить вечеринку и пикник у бассейна. Вся пристройка гудела от смеха, звона бокалов и кипучей активности, которую развернули женщины. В одной из комнат они устроили импровизированный маникюрный и педикюрный салон, в буфетной разместилась парикмахерская, а в кухню они то и дело ныряли, чтобы подкрепить свои силы.

– Эй, Монти, говорят, ты подцепила шикарного парня в спортзале. – Оливия откусила кусочек печенья и не слишком разборчиво продолжила: – Давай рассказывай, на какой стадии пребывают ваши отношения? Ты же знаешь, этапов на тернистом пути связи с мужчиной несколько, но они повторяются с неизменным постоянством. Ну так? «Я счастлива, как никогда»? Это первая стадия помешательства. Потом наступает обострение: «Что-то я в этом парне не понимаю». Или мы продвинулись уже на тот уровень, когда пора подавать заявление в полицию, чтобы суд запретил ему приближаться к тебе на расстояние выстрела?

– Оливия, ты несешь чушь! – решительно заявила Денни. – Если бы ты встречалась с женщинами…

– Эй, это мое шоу! – остановила ее Монти. – И я вам скажу, девочки, что он замечательный! Еще могу добавить, что он разведен, у него двое детей, которые учатся в колледже, и – самое главное – он обращается со мной, как с королевой. Впервые за много лет я чувствую себя настоящей женщиной… а не рабочей лошадью. И он мне очень-очень нравится, вот.

– Ах, звучит почти как признание в любви, – заметила Кара.

– А еще он очень симпатичный, – добавила Марсия. – Он недавно приходил в салон, так все рты пооткрывали, и работа встала. Хорошо хоть никому ничего лишнего не отрезали.

– А что ты хочешь, в женскую парикмахерскую редко заходит настоящий мужчина, все больше голубые, – засмеялась Саманта.

– Сэм, а как там поживает твой роман? Мы следим за публикациями в газетах, но хотим знать больше! – воскликнула Ванда, усаживаясь поближе со стаканом вина в руке. – Вы уже назначили дату свадьбы?

– Пока нет, – безмятежно улыбаясь, заявила Сэм. – Мы решили ничего такого не планировать, пока не пройдут национальные выборы в ноябре.

Кара чуть заметно кивнула, что, по-видимому, означало «молодец». Адвокат была довольна. Сэм поднаторела в ответах на каверзные вопросы.

– Знаешь, я так рада за тебя, – сказала Кэнди. – Вас часто показывают по телевизору, да и фотографии в газетах появляются регулярно. И каждый раз он смотрит на тебя так нежно, так влюбленно!

– А он такой и есть, нежный и влюбленный, – спокойно подтвердила Саманта, убирая в ящик стола фен и расчески. – Я никогда прежде не встречала такого замечательного человека. И что самое главное, я могу оставаться собой, никто не требует, чтобы я жертвовала своими интересами или притворялась. Мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь отношения с мужчиной будут доставлять мне столько удовольствия. А теперь я с трудом верю, что когда-то жила без Джека.

– Готова поспорить, что он классно целуется, – с завистью сказала Ванда.

– Так и есть, – кивнула Сэм, и по лицу ее скользнула улыбка – нежная и мечтательная… и совершенно искренняя. Она на секунду застыла, думая о своем, позволив себе побыть счастливой. А когда подняла глаза, встретила удивленно-встревоженные взгляды Монти, Кары и Денни. Надо было что-то сказать, чтобы заглушить их удивление, которое могло перерасти в подозрение, но она ничего не могла придумать. И тут, слава Богу, появился Джек.

– Эй, дамы, поосторожнее с шутками. Откровенные заявления и публичные оценки таят в себе большую угрозу! – воскликнул он, выбирая на подносе булочку с шоколадом. – Помнится, я как-то не сдержался на одной учительской конференции, так у меня потом были большие неприятности. Меня ославили сексистом!

– Не думаю, что они сильно ошиблись в оценке, – пробормотала Монти.

– Да я так… Я просто. – Оливия вдруг ужасно смутилась и растерялась. Она не знала, то ли пугаться, то ли обижаться на слова возникшего в их женском царстве великолепного мужчины.

– Оливия, успокойся, он просто подшучивает над тобой, – сказала Кара. – Джеку нравится, когда женщины им восхищаются.

– Особенно когда мной восхищается одна особенная женщина. – Толливер подошел к Саманте и поцеловал ее в щечку. Для всех присутствующих это был просто дежурный поцелуй, очень уместный для людей, чьи отношения устоялись… или для тех, у кого вовсе нет никаких отношений. И только Сэм почувствовала, что его язык успел пощекотать ей кожу.

Джек повернулся к присутствующим и по всей форме представился тем, кого видел впервые. Бриджит едва дышала от волнения, у Оливии рот открылся, как у маленькой девочки, Ванда нервничала, Кэнди хихикала, а Марсия была преувеличенно радушной.

– Так чудесно познакомиться с вами! – воскликнула она, пожимая руку Толливеру. – Мы все так за вас рады! За вас и Сэм, я имею в виду!

– Угу, – послышалось из угла, где сидела Монти.

– Спасибо, девочки! – улыбнулся Джек. – А теперь скажите, у кого-нибудь есть минутка, чтобы постричь меня?

– Конечно! Да! – Хор получился на удивление дружным, даже Монти подала голос.

Однако он уселся в кресло к Саманте, и она немного освежила стрижку. Бриджит и Ванда проявили интерес к избирательной кампании, и Джек рассказал им, как можно присоединиться к команде волонтеров его избирательного штаба.

Дверь скрипнула, и в комнату заглянули дети.

– Привет, Джек! – воскликнул Грег ухмыляясь. – Никак решил сделать педикюр?

– Нет, жду своей очереди, чтобы сделать депиляцию в области бикини.

Мальчик захлебнулся от смеха, а Марсия улыбнулась и промурлыкала:

– Наш салон проводит подобные процедуры. Если надумаете, мистер Толливер, я к вашим услугам.

Успокоившись, Грег сказал матери, что они пошли наверх укладываться. Но он не успел закрыть дверь – в комнату влетел Дакота. Не снижая темпа, малыш кинулся к Толливеру на колени.

– Привет, мистер Джек!

Саманта наклонилась и поцеловала мальчика, которого Толливер ловко поймал, избежав удара в живот.

– Иди спать, – сказала Саманта.

– Ладно, мамочка. Пока-пока, мистер Джек. – Дакота вознамерился поцеловать Толливера на ночь, для чего ухватил ладошками его щеки, прицелился и запечатлел мокрый поцелуй где-то около носа. Джек засмеялся и взлохматил золотистые локоны малыша:

– Спокойной ночи, Дакота.

Дети ушли спать, Джек тоже распрощался и уехал к себе. Потом начали собираться по домам подружки. Пока разыскали разбросанные по дому купальники, инструменты, сумочки, прошло еще не меньше часа. Потом они все тепло прощались на крыльце.

– Я так рада за тебя, Сэм. – Марсия обняла подругу. – Но пожалуй, еще больше я рада за детей. Им явно пошло на пользу мужское влияние.

– Это точно, – отозвалась Саманта.

Пока Саманта провожала гостей, Монти прибиралась в кухне. Увидев входящую подругу, Монти швырнула губку в раковину – брызги полетели во все стороны – и голосом прокурора сказала:

– А ну-ка присядь, Сэмми.

Саманта вздохнула и послушно устроилась на одном из высоких табуретов возле стойки. Она подозревала, что рано или поздно это должно случиться. До сегодняшнего дня ей удавалось поддерживать иллюзию своей независимости от Джека, своей невлюбленности, но долго так продолжаться не могло. Саманта понимала, что Монти знает ее слишком хорошо, чтобы обманываться дальше. Честно сказать, в душе она даже рада была, что не придется больше притворяться перед лучшей подругой. Насколько легче ей станет, если она сможет наконец довериться Монти!

– Ты в него влюбилась, – мрачно констатировала Монти. Сэм молчала, крутя на пальце кольцо. Бриллианты и изумруды рассыпали по столу множество ярких зайчиков.

– Ты что, рехнулась, подруга? – не отступала Монти.

Сэм встретила ее сердитый взгляд с выражением полной безмятежности, но продолжала молчать.

– И как я раньше не догадалась? – Монти всплеснула руками. – Ведь он чуть ли не живет здесь же, в этом доме. Я заметила, как ты на него смотришь! А Дакота? Малыш явно принимает его за родственника! Сэмми! Ты соображаешь, что делаешь? Дакота слишком привязался к твоему нанимателю! Что ты молчишь? Ты меня вообще слушаешь?

– Поверь мне, все не так плохо.

Монти выкатила глаза и уперла руки в бока. Бока за последние пару месяцев существенно похудели, но зрелище все равно получилось внушительное.

– И как давно ты с ним спишь? – вопросила она.

– Некоторое время.

– И ты мне ничего не рассказала! Как ты могла? – Монти топнула ногой.

– Прости меня, ну пожалуйста! – Сэм покаянно спрятала лицо в ладонях. Когда она осмелилась вновь взглянуть на подругу, та сидела на соседнем табурете и печально качала головой. – Мне правда стыдно, Монти. Я должна была рассказать тебе, но к тому моменту, как я осознала свою ошибку, было уже слишком поздно. Я знала, что ты будешь злиться.

– Так как давно ты с ним спишь, я что-то не расслышала?

– С той ночи, когда была буря.

Челюсть у Монти отвисла, и она закрыла рот, клацнув зубами. Помолчав, ехидно заметила:

– Смотрю, ты решила не терять времени даром.

– Это было такое внезапное наваждение. Обоюдное.

– Да что ты говоришь? А ты не забыла, что для твоего мистера Джека секс не может иметь того же значения, что для тебя? Вы ведь принадлежите к разным мирам и играете с ним по разным правилам, Сэмми! А может, и игра у тебя другая и ты просто не понимаешь этого… И вообще – где это видано: укладываться с мужчиной в постель раньше третьего свидания! Тебе что – шестнадцать лет?

– Тот вечер, когда разыгралась буря, был нашим четвертым или пятым свиданием. И знаешь, Монти, ты напрасно волнуешься. Джек меня любит.

Теперь Монти выглядела по-настоящему встревоженной. Она взяла подругу за руку и заглянула ей в лицо:

– Нет, милая, тут ты ошибаешься. И я – как человек, который тебя действительно любит – хочу тебе кое-что сказать… понравится тебе это или нет. – Она помолчала, словно собираясь с силами. – Твой Джек – суперский парень. И мне он тоже нравится. Честно. Он хорош собой, умеет ухаживать и все такое. Возможно, он даже честный человек, что странновато для политика. Но его отношения с женщинами! Этим забит весь Интернет!

– Он изменился.

– Ты себя-то послушай! – Голос Монти усилился. Она качала головой и закатывала глаза, поражаясь затмению, которое нашло на обычно трезвомыслящую подругу. – Как ты думаешь, скольким женщинам он признавался в любви? И где они все?

– У нас с Джеком сложились особые отношения, Монти. Так получилось, понимаешь? Никто ничего не планировал, все вышло само собой. Джек относится ко мне с уважением, и я знаю, что желанна и любима. Я… я прежде ничего подобного не испытывала. Ты не поверишь, но я счастлива!

– О Господи! И что, он говорил, что любит тебя? Вот этими самыми словами?

– Да! – Губы Саманты сами собой расползались в широкую глупо-счастливую улыбку, и она ничего не могла с собой поделать. – Он часто повторяет, что любит… и я тоже. Я тоже говорю ему эти слова.

– Может, он предложил тебе выйти за него замуж? Вы обсуждали хоть какие-то планы на будущее?

– Ну, слова «выходи за меня» он не произносил. Но я не думаю, что он будет против брака.

– Просто не знаю, что и сказать. – Монти откинулась назад и внимательно рассматривала подругу, словно видела ее впервые. – У меня такое впечатление, что ты исключила меня из своей жизни. Как ты могла, Сэм? Я-то тебе все-все рассказываю! И про Роя Харрисона, с которым познакомилась в фитнес-клубе, я тебе сразу же доложила – хоть ничего серьезного пока нет. Я, конечно, надеюсь, но пока все это так – развлечения. А у тебя, оказывается, любовь, да еще какая! А ты мне ничегошеньки не рассказала!

– Прости меня, Монти. – Сэм действительно чувствовала себя виноватой. Меньше всего ей хотелось обижать любимую подругу и самого близкого человека. Она ненавидела себя за то, что расстроила ее. – Я бы тоже обиделась, если бы ты мне что-нибудь не рассказала.

– Я бы так никогда не сделала.

– Да, я знаю. Но попытайся и ты меня понять. Дело вовсе не в любви, как это ни странно. Если бы у нас просто был роман, я не стала бы ничего скрывать. Но я работаю на Толливера. И будущее моих детей зависит от того, насколько хорошо я смогу сыграть свою роль. Ты не поверишь, во что превратилась моя жизнь. Даже в туалете за мной охотятся журналисты. Они рассматривают нашу жизнь под микроскопом, надеясь найти нестыковки и обвинить во лжи и фальсификации. И еще… еще я не была уверена… я долго не могла поверить, что это настоящее чувство, что Джек любит меня! Думала, это временно, просто связь, которая ни к чему не обязывает и продлится недолго. Знаешь, я и правда собиралась все тебе рассказать.

– Ну да.

– Прости меня.

– Не знаю. Получается, ты навесила на меня еще одну тайну, которую я должна хранить так же свято, как и все предыдущие.

– Если ты не против – то да. – Сэм обняла подругу. – Ты не представляешь, насколько легче мне стало, – прошептала она. – Теперь, когда ты знаешь…

Они помолчали, потом Саманта робко добавила:

– Знаешь, ты действительно очень похудела. Даже на ощупь чувствуется разница. И вообще прекрасно выглядишь.

– Не пытайся сменить тему, делая мне комплименты и рассказывая, как хорошо я выгляжу. Я и так знаю, что я просто лапочка.

Саманта с облегчением рассмеялась.

– К сожалению, тебе не удастся обманывать Кару вечно, – задумчиво сказала Монти. – Она довольно скоро обо всем догадается.

– Я так не думаю, – покачала головой Сэм. – Люди видят то, что хотят видеть. Кара считает, что мы с Джеком талантливо разыгрываем спектакль, поставленный и срежиссированный ею же. Она получает удовольствие от собственной гениальности и ни о чем не подозревает.

– Ладно, как знаешь. – Монти встала и потянулась. – Думаю, пора пойти немного поспать. Сегодня я займу комнату, которая называется «спальня Линкольна». Там я еще не ночевала.

– Охота тебе каждый день обживаться в новой комнате! – Посмеиваясь, Сэм покачала головой.

Они выключили свет и пошли к лестнице, ведущей в гостевое крыло.

На одной из мраморных ступенек Монти внезапно остановилась и схватила Сэм за руку.

– Если Джек Толливер заставит тебя страдать, я не знаю, что с ним сделаю! Я…

– Нет-нет. – Саманта потянула подругу дальше. – Все будет хорошо. И прошу тебя, не надо размахивать острыми предметами вблизи Джека. Некоторые части его тела мне особенно дороги.


А несколько часов спустя Саманту разбудил телефонный звонок. Она села на кровати, нащупала выключатель и с укоризной взглянула на аппарат. Телефон звонил. Делать было нечего, и Сэм сняла трубку. Она совершенно не ожидала подвоха. Слишком мало людей знают этот номер. Рассеянный взгляд на табло показал, что номер телефона звонившего не определяется. Что ж, такое бывает.

– Алло? – сонно сказала Саманта.

– Сэм, это я Митч. Я так рад слышать твой голос!

Глава 14

Саманта рывком села на кровати и натянула одеяло до подбородка, словно слой пуха, затянутый в шелк и атлас, мог спасти ее от той беды, которая уже надвигалась. Она это чувствовала. Справившись с собой, Саманта ответила:

– Мне нечего тебе сказать, Митч.

– Только прошу тебя, не вешай трубку!

Сэм продолжала держать телефон и сама удивлялась, почему не бросила трубку сразу же. Что заставило ее вслушиваться в этот голос? Ностальгические воспоминания о молодости? Любопытство: с какой стати Берген появился из ниоткуда именно в этот непростой момент ее жизни? Или возможность высказать все, что она думает, человеку, который так подло бросил ее три года назад? И не только ее – он оставил без гроша и всякой помощи свою плоть и кровь: Грега, Лили и Дакоту.

– Я хочу увидеть детей, Сэм. Мне нужно их увидеть, понимаешь?

Саманта выпрямилась, и дыхание ее стало ровнее. Как хорошо, что она нашла время посоветоваться вчера с Денни! Адвокат объяснила ей, что говорить и делать, если папаша вдруг вспомнит, что у него есть дети.

– Сейчас у тебя нет прав посещения, – как можно спокойнее сказала она. – Поговори со своим юристом. По закону я могу вообще отказаться разговаривать с тобой без адвоката.

– Давай встретимся. Просто поговорим. Ты же не была такой жестокой… Ты не сможешь отказать мне в такой малости! Я просто хочу их видеть.

Внезапно Саманта перестала бояться, и в ее душе заворочалась холодная ярость.

– Где ты взял деньги на уплату долга? – спросила она.

– Ты говоришь это гак, словно я банк ограбил! Я заработал эти деньги. Сэм.

– Неужто стеклянные горшки снова входят в моду?

– Я знал, что ты станешь говорить мне гадости.

– Гадости? – Саманта расхохоталась и торопливо зажала себе рот рукой; как бы не разбудить Дакоту, который мирно сопел в соседней комнате. – Послушай, что я тебе скажу, Митч. Я рада, что ты меня бросил. Тогда, три года назад, я была обижена и расстроена твоим поступком. Потом я впала в ярость: как ты мог? И хочу сказать тебе, что нам чертовски плохо приходилось эти годы – мне и детям. Но потом я поняла, что твой уход был положительным моментом. Он стал избавлением от ненужного тяжкого бремени. Без тебя жизнь стала гораздо лучше.

– Послушай, давай встретимся. Сходим куда-нибудь, где можно спокойно посидеть и поговорить. Мы могли бы…

– Поговори со своим адвокатом. И не звони мне больше.

Саманта повесила трубку и некоторое время со страхом и недоверием посматривала на телефон. Аппарат молчал, но она так и не заснула этой ночью. Мысли крутились в голове, тревожа и лишая покоя. Что понадобилось ее бывшему мужу? Почему он так настойчиво хочет с ней увидеться?


– А вы ведь так и не сказали, кто вас нанял и кто оплачивает это мероприятие. А очень хотелось бы узнать, – сказал Митчел, глядя сверху вниз на Брендона, который, сопя, приклеивал медицинским пластырем микрофон и проводочки к его груди. «Надеюсь, эта штука оторвется не вместе с кожей», – морщась, подумал Берген. – Как вы узнали, что именно сегодня Саманта будет в офисе окружного прокурора? – продолжал он с любопытством. – Мне всегда казалось, что раздобыть подобного рода личную информацию очень сложно.

– Не ваше дело, – буркнул Брендон, которому Митч нравился все меньше и меньше, и он все чаще терял терпение, разговаривая с ним. – Перед вами стоит всего одна задача, и я уже сто раз повторял… Пожалуй, объясню еще разок: вы должны заставить Саманту Монро признать, что ее помолвка с Джеком Толливером – это всего лишь профанация, имеющая целью укрепление его позиций перед выборами и привлечение дополнительных голосов… Впрочем, пусть она просто признает, что их отношения – фальшивка. Этого будет достаточно. И нам все равно, как вы это сделаете, но разговор должен быть записан на пленку, ясно? Если вы не сможете этого добиться, то дальше, мистер Берген, вам придется обходиться без нашей помощи – не будет больше ни квартиры, ни машины, ни работы. Я понятно излагаю?

Митчел с неприязнью посмотрел на крупного краснолицего человека, стоящего перед ним. Чем дальше, тем меньше ему нравился Брендон – как его там… Он и прежде не раз сталкивался с подобными людьми. Стоит им сосредоточить в своих руках хотя бы небольшую власть, они начинают вовсю ею пользоваться и выжимают из своего положения все, что можно. Этот боров явно считает, что он слишком хорош, чтобы возиться с ним, с Митчем.

– Вы говорили мне, что я смогу снова общаться с детьми. Это единственная причина, по которой я согласился выполнять для вас эту грязную работу.

– Я сказал, что у вас будет шанс увидеть детей. И он есть, и вполне реальный. Долг по алиментам выплачен, а дальнейшие действия вам стоит обсудить со своим адвокатом.

– Нет у меня никакого адвоката… слушайте, а вы разве не адвокат?

– Я юрист, – пробормотал Брендон, застегивая на Митче рубашку, чтобы проверить, не видно ли записывающего устройства. – Но я не занимаюсь вопросами опеки, – добавил он поспешно.

Берген насупился. С каждой минутой этот парень раздражал его все больше и больше. Он злился на то неприкрытое презрение, что сквозило в его словах и жестах. Злился на неизвестного нанимателя, уплатившего задолженность по алиментам. И на Саманту он тоже злился, потому что бывшая жена теперь обращалась с ним как с пустым местом. Словно он недостоин того, чтобы тратить на него время. А еще он злился на себя – за то, что влез во все это и теперь делает грязную работу для какого-то негодяя.

Он просто хочет видеть детей. На остальное ему плевать.

– Так не мешает? – спросил Брендон, застегивая на Бергене зеленую толстовку на флисовой подкладке. Митч никогда бы не купил такую вещь, она была совершенно не в его стиле, и у него просто зубы сводило при виде этой убогой тряпки, но Брендон настоял на своем, и Берген облачился в толстовку.

– Чудесно. – Ерничая, он закатил глаза и причмокнул губами. – Ткань так приятно поглаживает тело… а цвет – просто праздник какой-то.

Брендон вытаращился на него, потом, видимо, вспомнил, с кем имеет дело, и отошел на пару шагов назад. Митч ухмыльнулся. Он обожал подкалывать тех, кто шарахался от гомосексуалистов.

– Так, что я говорил? – Брендон напрягся, стараясь ничего не забыть. – Ага, вот: не вздумай трогать микрофон, после того как сделаешь свою работу. Просто позвони мне, мы встретимся в туалете торгового центра, и я сниму с тебя эту штуку.

– Прямо в туалете? Да я уже дрожу, так будет забавно!

– Э? Черт, скорее бы все это кончилось, – пробурчал Брендон, спеша покинуть квартиру Бергена.

– Не ты один ждешь этого с нетерпением, – сказал Митч, глядя на закрывшуюся за мужчиной дверь. Ему в голову пришла блестящая мысль. Некоторое время он так и стоял, радуясь собственной сообразительности и продумывая детали. Потом принялся собирать вещи. Его собственных вещей, которые он мог и хотел взять с собой, было немного, и он побросал их в багажник видавшего виды понтиака, ключи от которого вручил ему тот же Брендон.

Теперь нужно наведаться в библиотеку и почитать местную прессу. Что-то он последнее время совсем не следил за политической жизнью штата. Похоже, пришло время исправить это досадное упущение. А потом… потом он уедет. Куда на этот раз? Митч улыбнулся и решил, что ему нравится климат Калифорнии. Кто знает, может, дети захотят приехать в гости. Может, там ему наконец повезет.


Саманта давненько не была в здании суда, где размещался и офис прокурора, и теперь она чувствовала странную робость, проходя по гулким и неприютным коридорам официального учреждения. Может, это просто подсознательный страх и нежелание встречаться с плохими воспоминаниями, потому что последний раз она была здесь, чтобы получить развод.

Сэм толкнула стеклянную дверь, ведущую в офис прокурора округа Мэрион. Секретарь в приемной удостоверилась в том, что посетительница записана на прием, извинилась и попросила подождать несколько минут. Саманта села на скамью и бездумно стала наблюдать за людьми, снующими туда-сюда по коридору. У всех без исключения был озабоченный вид, и почти каждый нес какие-нибудь бумаги: или в портфеле, или просто кучу папок. Деловая суета напомнила ей о бурной деятельности, которая всегда кипела в «Ле сёрк». И Сэм с удивлением поняла: она ничуть не жалеет о том, что временно превратилась в домохозяйку. Подумав, она сказала себе: «Это надо обдумать. Хочу ли я вообще возвращаться в «Ле сёрк»?» И честно ответила: «Совершенно не хочу. Ни на полставки, никак».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23