Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста плейбоя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Донован Сьюзен / Невеста плейбоя - Чтение (стр. 2)
Автор: Донован Сьюзен
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Сэм положила на место телефонную трубку, выкинула пирожок, высморкалась, умылась и вернулась в салон.

Ее встретила знакомая волна запахов: шампуни, духи, средства для завивки – образовывали неповторимый коктейль. Стены салона Марсия Фишбакер приказала выкрасить в светло-зеленый цвет, а музыка в этом сезоне звала всех назад, к природе. Вот сегодня, например, звуки флейты смешивались с песнями волков. Именно так, с точки зрения Марсии, должен был выглядеть оазис юго-западного леса в сердце деловой части Индианаполиса.

Сэм расправила плечи и вздернула подбородок, потому что ее ждала работа и, хоть все в ее жизни пошло наперекосяк и неизвестно, не придется ли ей на следующей неделе ночевать с детьми в машине, клиенты ждут, что она будет им улыбаться. И Саманта улыбалась и щебетала, и выслушивала чужие проблемы, и, как всегда, измотанные работой и стрессом женщины уходили довольные и отдохнувшие, не забыв записаться наследующее посещение, ибо к Саманте не так-то просто было попасть без предварительной записи. Искусные мастера и душевная атмосфера – салон «Ле сёрк» был известен именно этим, и в заведении Марсии Фишбакер отбоя не было от клиентов, несмотря на весьма высокие цены.


Монти подошла к дому Саманты Монро и без стука распахнула дверь черного хода. Саймон, ее сын, проскочил под рукой матери и побежал вперед, вопя во все горло, чтобы сразу порадовать лучшего друга Грега своим приходом. Монти ногой закрыла дверь и рухнула на диванчик в прихожей.

– Обед подан! – крикнула Монти и, собрав остатки сил, все же дотащила три здоровые коробки с пиццей до кухни. – Налетайте, пока я сама все не съела.

Первой на зов явилась Лили, бледненькая и тонкая девочка-подросток с лицом не очень счастливой женщины. За ней следом спешил Дейл, небольшая лохматая дворняжка.

– Привет, Монти, – сказала девочка.

– Привет, зайка. Как твоя школа? И куда подалась мама?

Лили молча пожала плечами и сунула нос в первую коробку. Волна золотистых волос упала налицо.

– А вегетарианская пицца есть?

– Та, что снизу, – ответила Монти.

Она повесила на спинку стула свою сумочку и кожаную куртку, вытянула ноги и принялась разглядывать девочку. «С ума сойти, – подумала она вдруг, – а ведь совсем недавно эта девчушка была розовощеким пухленьким ангелочком». Монти прекрасно помнила, как смеющаяся рожица девочки выглядывала из кенгурушки, которая сослужила Сэм хорошую службу: она таскала в ней всех троих детей по очереди. Точно все это было вчера. Монти даже помнила такой миленький розовый комбинезончик с заячьими ушками, в котором девочка выглядела особенно прелестно. Может, это просто потому, что чужие дети растут быстрее своих собственных, и ей проще было замечать перемены в ребятах подружки, а не в своем сыне, которому уже тринадцать и он почти догнал мать ростом, а она и не заметила, когда это произошло. Как-то слишком быстро.

– Так где же твоя мать? – повторила Монти.

– Гоняется за Дакотой. Она купила ему трусы с Бэтменом и теперь пытается их надеть.

Лили достала из кухонного шкафа несколько тарелок. Монти, внимательно оглядев хрупкую фигурку девочки, покачала головой: длинные ноги и длинные волосы, а глаза так сильно обведены черным карандашом, что Лили похожа на худого енота.

– Будете салат? – спросила Лили.

– Давай. – Монти от мыслей о быстробегущем времени вдруг охватила печаль, но она постаралась, чтобы голос звучал бодро: – Сделаем вид, что это настоящий ужин, в который каждый привнес свой кулинарный вклад.

Лили хмыкнула, и Монти немного расслабилась. Она уж начала тревожиться: как-то это настораживает, если четырнадцатилетняя девочка даже не улыбнулась, несмотря на три пиццы к ужину и трусы с Бэтменом для младшего брата.

– Как прошел день в школе? – Монти рискнула повторить вопрос.

Лили опять пожала плечами и положила себе два куска пиццы. Она уже собиралась что-то сказать, как в кухню ворвались Грег и Саймон. В помещении сразу стало ужасно шумно, и Монти показалось, что от громких мальчишеских голосов, смеха и лая прибежавшего Дейла заходила ходуном лампа над столом. А потом вошла Сэм, неся на руках Дакоту. Малыш прижимался щечкой к плечу матери, его рыжие волосы отсвечивали золотом, и выглядел он как ангелочек с рождественской открытки. Увидев Монти, малыш оживился и с готовностью перебрался к ней на колени. Потом обвил ручонками ее шею и наградил слюнявым поцелуем.

– Тетя Монти-и, – ласково пропел он, и подруги, встретившись глазами, нежно и понимающе улыбнулись друг другу. Среди хаоса и детского смеха Монти и Сэм прочли во взглядах друг друга одну и ту же мысль: нам совершенно не нужны никакие мужики, мы и так абсолютно счастливы.


К девяти часам Дакота уже крепко спал, Сэм разогнала старших детей по спальням, а Монти помыла посуду. Потом они устроились на диване, поставив на ближайший столик бутылку шардоннэ.

– Если я осилю второй бокал, то останусь у тебя ночевать вместе с Саймоном, – сказала Монти, забираясь с ногами на диван.

– Чем больше народу, тем веселее, – отозвалась Сэм и тут же спохватилась: – Я забыла тебя предупредить: сюда едет Кара. Она звонила и сказала, что у нее ко мне срочный разговор.

– Кара едет к тебе домой в понедельник вечером? Что могло такое случиться? Что ей надо?

– Не знаю. – Сэм пожала плечами. – Она сказала только, что разговор очень важный и не терпит отлагательств. Мы договорились, что подъедет после того, как я уложу детей.

Монти нахмурилась. Не то чтобы она не любила Кару Демаринис, просто временами эта дама казалась несколько… высокомерной и далекой от их проблем. Она уже более десяти лет ходила в салон и только к Саманте и вот уже шесть лет как являлась членом ДД-клуба. Монти не слишком хорошо знала, чем именно она занимается, когда не сидит в парикмахерском кресле и не пьет мартини. Сэм говорила, что Кара что-то вроде политического консультанта у больших шишек и работает в шикарном офисе в респектабельной части города. По образованию она юрист и часто появляется во всяких телевизионных шоу, где политики и представители властей спорят о законах и правах. В глубине души Монти считала, что Кара слишком богата, чтобы искренне дружить с такими, как она и Сэм, но не могла не признать, что та ни разу не дала почувствовать свое превосходство напрямую. Кроме того, нельзя было отрицать, что Кара очень стильная и яркая женщина. А когда муженек Сэм смылся сразу после развода и не стал платить алименты, Кара Демаринис и Денни Уинстон консультировали Сэм в качестве адвокатов и не взяли за это ни копейки. Такой щедрый жест вполне можно рассматривать как доказательство искренности и дружеских чувств. И все же чертовски странно, что Кара решила навестить Саманту так поздно вечером, да еще в будни.

– Может, ты ее плохо покрасила или еще что? – с надеждой спросила Монти.

– Ты же знаешь, такого просто не может быть, – рассмеялась Саманта. – Кара сказала, что это имеет какое-то отношение к ее работе.

– К ее работе? – С каждой минутой предстоящий визит Кары казался Монти все более странным и загадочным.

– Ты уезжаешь завтра с утра? – спросила Саманта.

Монти внимательно взглянула на подругу. Неужели она намеренно меняет тему? Нет, не похоже. Сегодня Сэм выглядела еще более измученной и уставшей, чем обычно. Она уж хотела спросить, какие у подруги неприятности… ну, в смысле, что нового в длинной череде неприятностей, из которых последнее время состояла ее жизнь, но потом взглянула на бледные щеки подруги и ее печально опущенные уголки рта и решила не мучить Саманту. Если вдуматься, вообще странно, что Сэм удалось как-то прожить эти три года и сохранить для детей дом. Не так-то легко удержаться на плаву после того, как твой муж объявил, что он гей, и подал на развод, а потом просто сбежал и до сих пор не заплатил ни цента алиментов. Сэм тянула троих детей, проводя на ногах по шестьдесят часов в неделю. Если она достигла предела своих сил, то тут уж ничего не поделаешь.

– Да, – легко отозвалась Монти, – завтра с утречка. Кстати, как тебе последние новшества в нашем заведении? – Она подождала ответа, но Сэм смотрела прямо перед собой рассеянным взглядом, и подруга продолжала: – Мне-то главное, чтобы света было достаточно, а так Марсия может хоть крушение «Титаника» устраивать – плевать. Хотя если бы меня спросили, я бы уж не смолчала: какого черта она ударилась в эту тематику пустыни? Подумать только: поставить здоровенный кактус в самом центре салона! Это явный перебор. Мне интересно, что Марсия решит отмочить в следующий раз. Может, притащит каких-нибудь космических монстров? А что? Купит на распродаже в Голливуде… Или – самое страшное – заставит нас носить бирюзовую форму. А ты же знаешь, я жутко выгляжу в любом оттенке зеленого!

К радости Монти, Сэм наконец рассмеялась и заявила:

– Крушение «Титаника» всегда было моим любимым сюжетом. Как тебе такая декорация? – И она широко развела руки, указывая на обстановку своего жилища.

Монти задумчиво оглядела хорошо знакомую гостиную. Та же кушетка, сделанная из какого-то сверхпрочного материала, который, к счастью, не брали даже когти Дейла. Диванчик неяркой расцветки, недорогой музыкальный центр, овальный кофейный столик и пара напольных ламп. Этот интерьер составлял в основном фон для деталей семейного быта: тут и там валялись разнокалиберные носки, клочья собачьей шерсти, комиксы Грега, диски Лили, детали конструктора, которые забыл собрать Дакота.

– Сегодня у тебя почти идеальный порядок, – торжественно провозгласила Монти.

Сэм вздохнула, но ничего не ответила. Она кинула взгляд на свои картины, развешанные по стенам.

– Когда-нибудь ты снова сможешь писать, – сказала ей Монти тихо.

Сэм отпила вина, и на губах ее промелькнула слабая улыбка:

– Нет. Я возьму в руки кисть лишь после того, как ты снова выйдешь на сцену, как в старые добрые времена.

– О, это нечестно! И ты сама это знаешь, – отмахнулась Монти. – Да я даже ради спасения жизни не смогу втиснуться ни в одно из моих старых концертных платьев.

– Купишь новые.

– Ну уж нет. Если к чему и возвращаться – так это к учебе. А что, я, между прочим, подумываю о том, чтобы вернуться в вечернюю школу, получить диплом и найти работу, которая позволит мне проводить меньше времени на ногах.

В дверь позвонили, и Сэм сползла с дивана и пошла открывать. Скоро она вернулась, сопровождаемая Карой.

– О, привет, Монти! – воскликнула Кара.

Это звучало вполне по-дружески, но Монти ясно поняла, что Кара не слишком рада ее видеть. Теперь она уверилась, что затевается нечто экстраординарное. Если бы Каре вдруг приспичило просто облегчить душу или найти у Сэм дружеское утешение – это можно было бы пропустить. Но Монти чуяла приключение и твердо пообещала себе, что отделаться от нее этим двоим не удастся.

– У нас тут есть вполне приличное вино, – сказала она, улыбаясь Каре как можно приветливее и демонстрируя полную невинность. – Выпьешь бокальчик?

Кара Демаринис нерешительно оглядела комнату; было понятно, что она раздумывает, как ей поступить: уйти или остаться? Видимо, решение было принято в пользу остаться, потому что она улыбнулась в ответ, согласилась выпить вина, с благодарностью приняла бокал из рук Саманты и села на диванчик. В туже секунду Кара с криком подскочила и зашарила рукой по подушкам.

– Прошу прощения, – сказала Сэм, забирая у гостьи пластиковую фигурку. – Кажется, ты села на Боба Строителя.

– Надеюсь, ему понравилось так же, как и мне, – отозвалась Кара, и все дружно рассмеялись.

– А теперь рассказывай, что случилось. Почему нам вдруг понадобилось увидеться так срочно? – спросила Сэм и выжидательно уставилась на гостью.

Монти затаила дыхание.

Кара бросила на Монти задумчивый взгляд, полный невысказанных сомнений, и Саманта быстро сказала:

– Я доверяю Монти как себе, и она может услышать все, что ты собираешься мне сказать. Если сама захочет слушать, конечно.

– Видишь ли… – Кара все еще колебалась. Она поставила бокал на столик, смахнула воображаемую пылинку с рукава своего замшевого пиджака и протянула: – Это дело личное… и оно связано с заключением договора, то есть я выступаю в роли адвоката.

Несколько секунд Сэм и Монти переваривали это заявление, потом Монти недоверчиво спросила:

– Ты хочешь предъявить иск «Ле сёрк»?

– За что?! – вскрикнула Сэм.

В комнате появился Дейл и, обрадовавшись новому человеку, моментально вскочил на колени Кары.

Реакция гостьи была молниеносной. Монти показалось, что лапки пса еще не успели коснуться юбки, а Кара уже подхватила собаку и аккуратно поставила ее на ковер. Она улыбнулась подругам и покачала головой, отметая нелепое предположение Монти:

– Нет-нет, ни о чем подобном и речи нет. Я вас всех люблю, особенно Сэм. Только благодаря ей никто в городе не узнал, что я поседела в двадцать семь лет.

«Та-ак, – подумала Монти и на всякий случай села прямо. – Ну уж теперь им не удастся меня выдворить ни за что».

– Тогда в чем дело? – удивленно спросила Сэм.

– Мам… Мне нужно поменять памперс.

Никто не заметил, как в комнате появился Дакота. Он стоял у дивана, сонно моргая, одетый только в футболку, которая заканчивалась на уровне пупка. Его розовая попка влажно поблескивала, а в руке он сжимал тяжелый памперс, впитавший порядочное количество жидкости.

– Если бы ты пользовался туалетом как взрослый мальчик, тебе бы не было мокро, и попка бы не чесалась, – со вздохом сказала Сэм.

– Не-ет. Я не люблю большой туалет. Переодень меня. – Дакота протянул матери полный памперс.

Монти сочувственно наблюдала за подругой. Эта сцена повторялась на ее глазах со сводящей с ума регулярностью. Мальчишка выглядел сущим ангелочком, но характер имел чертовски упрямый и, несмотря на несолидный возраст, умел настоять на своем.

– Давай-ка мы все же заглянем в туалет, – ласково завела Сэм. – Просто на всякий случай…

– Нет! Нет! Нет! Переодень меня сейчас же! И салфетки не забудь!

Монти и Кара обменялись понимающе-сочувственными взглядами, а Сэм, подхватив своего упрямца на руки, покинула гостиную. Она вернулась через несколько минут, рухнула на диван и испустила глубокий вздох:

– Если мы будем и дальше продолжать в том же духе, то он и диплом по окончании колледжа отправится получать в памперсе.

– А вот, кстати, о колледже, – нерешительно начала Кара.

– Ах вот как! – Сэм выпрямилась, и глаза ее сверкнули. – Вы нашли Митча, да? Ты поэтому приехала?

– О нет, Сэм, твой муж тут совершенно ни при чем. – Кара вздохнула, еще раз бросила неласковый взгляд на Монти, которая буквально вросла в диван и, наконец решившись, быстро заговорила: – У меня есть для тебя деловое предложение. Если ты согласишься, то ваши жизни – твоя и детей – могут измениться к лучшему. Честно сказать, предложение не совсем обычное и может даже показаться странным, но я хочу, чтобы ты над ним хорошенько поразмыслила.

– Ладно, – сказала Саманта. Теперь она сидела прямо и слушала чрезвычайно внимательно.

– Хочу для начала напомнить тебе твои собственные слова, – заявила Кара. – В прошлую пятницу в «Ящерице» ты высказалась в том смысле, что не отказалась бы стать содержанкой богатого человека.

– Я это сказала? – Брови Сэм поползли вверх.

– Это точно твои слова, – подтвердила Монти. – Я прекрасно помню.

– Да ты что? – охнула Сэм, расстроенно хлопая ресницами.

– Именно. Ты объявила, что сделаешь это не задумываясь, если подобный шаг не повредит твоим детям.

– Э-э, должно быть, я здорово устала, – пробормотала Саманта, потом усмехнулась и спросила: – Неужели ты приехала сюда так поздно, чтобы сказать, что нашелся какой-то придурок, который возжелал взять меня в содержанки?

Кара с непроницаемым выражением лица выдержала паузу, наблюдая, как улыбка сползает с лица Саманты, и сказала:

– Я надеюсь, что ты согласишься на его предложение и более того – поможешь ему попасть в сенат.

Глава 2

Джек спрашивал себя, когда именно он испытывал подобное волнение. Пожалуй, это было во время матча за Суперкубок. Точно, его первый и последний год в Национальной футбольной лиге в качестве квотербека. Тогда Джек впервые оказался под прицелом множества телекамер и вдруг понял, что они будут так же – если не более – беспощадны, как болельщики. Его ладони стали влажным от страха, он промедлил лишнюю секунду, прежде чем сделать нужный шаг, и, обмирая от ужаса, почувствовал, как кожаный мяч выскальзывает из рук и ударяется о покрытие поля. Вот и теперь он с удивлением обнаружил, что ладони стали влажными. Джек без конца поправлял узел галстука, но все никак не мог избавиться от ощущения, что ему катастрофически не хватает воздуха.

Несколько последних дней он испытывал мучительный дискомфорт. Все началось с того момента, как он осознал правоту Кары Демаринис, какими бы жестокими ни показались ее слова. Безумный план Кары – единственная и последняя для него возможность победить на выборах и пройти в сенат.

Джек снова занервничал: только бы не испортить встречу, не упустить свой последний шанс сделать эту чертову политическую карьеру.

– Расслабься, Джек. Самое трудное уже позади. Остались чистые формальности, – добродушно заметил другой его адвокат, Стюарт.

Толливер хмыкнул и попытался вдохнуть, но кислород опять кончился где-то на половине вздоха. Джек нервно крутил в пальцах перьевую ручку и старался сделать вид, что не слушает Стюарта.

– Позволю себе заметить, что дамочка оказалась не промах. По крайней мере, переговоры она вела с похвальным упорством и настойчивостью. – Адвокат подошел к окну и опустил жалюзи. – Оплата частных школ, фонд для обучения в колледже, ежемесячное пособие… да я столько не работал с 1999-го, когда мы обсуждали с работниками скотобоен вопросы кошерного питания.

Джек опять дернул галстук и с неудовольствием покосился на Стюарта.

– Мне не нравится это замечание, – мрачно буркнул он. – Я и так чувствую себя быком, которого тащат на ту самую скотобойню. Или ослом.

– Да ладно, расслабься, – улыбнулся Стюарт. – Лучше скажи, ты читал сведения, собранные нами о миссис Монро?

– Да. Ваша скрупулезность произвела на меня неизгладимое впечатление, – вынужден был признать Джек.

Кара и Стюарт проделали огромную работу, и вся биография Саманты была изложена на бумаге в мельчайших подробностях. Джек даже чувствовал себя немного неловко: он еще не видел эту женщину, но уже знал о ней практически все – от размера обуви до количества денег на текущем счете.

Он выяснил, например, что Саманта Монро абсолютно здорова и не принимает никаких лекарств. У нее аллергия на кодеин, и в больнице за свою жизнь она была всего три раза – только в связи с рождением детей. Все роды проходили без осложнений. Она жаловалась на боль в кистях, и врач диагностировал карпальный синдром – профессиональное заболевание парикмахеров и машинисток, руки которых постоянно находятся в напряжении. Отчет стоматолога порадовал краткостью: всего четыре пломбы. Во время и после развода Саманта посещала психоаналитика, который отметил наличие небольшой депрессии, что неудивительно, учитывая обстоятельства.

В прошлом году миссис Монро заработала сорок пять тысяч долларов, не считая чаевых. У нее была задолженность в несколько тысяч по кредиту за учебу, но кредит за машину – «тойота» 1997 года выпуска – она выплатила полностью. За аренду дома она платила девятьсот долларов в месяц и плату эту частенько задерживала. На кредитке «Виза» не было ровным счетом никаких денег.

Также Джек узнал, что Саманта закончила государственную школу в Вальпараисо, а потом окончила колледж для увлеченных не столько наукой, сколько искусством, но с очень приличными баллами.

Развод произошел немногим больше трех лет назад. Бывший муж, Митчел Джеймс Берген, настоящий адрес неизвестен, должен ей пятьдесят четыре тысячи долларов алиментов. У Саманты не имелось приводов в полицию и вообще никаких нарушений закона, если не считать трех талонов за превышение скорости и предупреждения за неработающий сигнал поворота. Но если учесть, что эти три талона были получены за пятнадцать лет вождения, то Саманта Монро являла собой практически образцово-показательный типаж. У ее детей также не было приводов, и они не состояли на учете в отделе несовершеннолетних.

Послужной список Саманты был абсолютно безупречен: пятнадцать лет работы в одном салоне и только положительные и восторженные отзывы клиентов. В досье также имелась запись о том, что раньше миссис Монро писала картины. Кара сказала, что ее работы даже продавались и что у Сэм талант, но поскольку она пишет только абстрактные вещи, то они не по вкусу большинству.

Родители Саманты, младший брат и его семья по-прежнему живут в Вальпараисо, но они никогда не были особенно близки. Самой близкой подругой Саманты, если верить досье, была некая Монти Маккуин, мать-одиночка, которая в свое время пела в группе рок и блюз (к настоящему времени группа распалась).

– Кажется, они опаздывают. Наверняка мисс Саманта Монро передумала. – В голосе Джека звучала надежда.

Стюарт взглянул на часы:

– Они не опаздывают, просто еще рано. И я уверен, Саманта Монро просто мечтает подписаться под нашим контрактом.

– Господи, неужели я действительно ввязываюсь в эту авантюру? – Джек вскочил и, пытаясь хоть как-то выпустить пар, толкнул офисное кресло на колесиках. Оно с готовностью уехало на другой конец комнаты.

Джек направился к бару. Мысли его были в полном беспорядке. Алан Дитто объявил о своем отказе переизбираться на новый срок совершенно неожиданно и тем самым смешал карты многим политикам штата Индиана. Конечно, ему уже исполнилось семьдесят три и на посту сенатора он провел тридцать лет, но остроты ума не утратил, и все как-то предполагали, что он собирается оставаться в должности до самой смерти. Дитто же взял и поверг окружающих в шок своим отказом от сенаторского кресла. «Я никогда не мечтал дослужиться до того момента, когда меня вынесут из кабинета вперед ногами, – заявил он на пресс-конференции. – Предпочитаю покинуть свой пост сейчас, пока я еще в расцвете сил. Пусть меня вспоминают добрым словом. Теперь избиратели Индианы имеют возможность заранее обдумать, за кого именно они будут голосовать на следующих выборах».

Джек про себя не раз вспомнил старика недобрым словом: мог бы и намекнуть на то, что собирается уходить, тогда он успел бы как следует подготовиться, и оказался бы на шаг впереди остальных претендентов.

– Ты не захватишь мне бутылочку минералки, раз все равно уже открыл бар? – попросил Стюарт.

– Пожалуйста. – Джек вытащил из недр бара бутылку минеральной воды и еще разок вздохнул. Во всем виноват Дитто, сказал он себе. Если бы старый хрыч изволил предупредить его заранее, он привел бы в порядок свою личную жизнь и ему не пришлось бы нанимать невесту.

Господи, как ужасно это звучит!

Джек отдал минеральную воду адвокату, потом уперся ладонями в стол и, опустив голову, рассмеялся. Черт! Ему совершенно не нужна невеста! Если бы он созрел для брака, то уж выбрал бы себе даму сердца самостоятельно и по доброй воле. Но все дело в том, в который раз объяснил себе Джек, что среди множества женщин, которые встретились на его жизненном пути, он ни одну не захотел назвать своей невестой…

И вот теперь он готовится заключить ни больше ни меньше как юридически оформленный договор с совершенно незнакомой женщиной. В глазах всего света она станет той счастливицей, которой удалось заполучить плейбоя и кутилу Джека Толливера и остепенить его.

А его мать? О, об этом лучше не думать! Она просто лопнет от злости, когда узнает, что он задумал. Джек представил себе, как мать узнает последние новости – главное, чтобы не от него, – и рассмеялся.

– По какому поводу веселимся? – спросил Стюарт.

– Мне только что пришло в голову, что я и миссис Саманта Монро собираемся признаться на бумаге и заверить своими подписями тот факт, что хотим использовать друг друга. Такая взаимность не может не радовать, а? – Он выпрямился и, положив руку на плечо адвоката, торжественно заявил: – Знаешь ли, Стюарт, ведь это, похоже, самые честные отношения с женщиной из всех, какие у меня когда-либо были.

Тут распахнулась дверь, и секретарь Стюарта ввела в комнату группу людей. Первой вошла женщина, и Толливер мгновенно впился в нее взглядом. Она выглядела выше и массивнее, чем на фотографиях, а светлые волосы были острижены коротко и торчали в разные стороны как белые иголочки (черт, кто мне обещал рыжие локоны?). А ее лицо! Тонкие губы и глубоко посаженные глаза создавали впечатление суровости и неприступности, если не сказать неприветливости. Джек в панике взглянул на входившую следом Кару, а за ней следом в комнате появилась та самая золотоволосая хрупкая женщина, чьи фотографии Джек так внимательно изучал.

Он застыл на месте, переводя дух. Саманта Монро оказалась хороша. Чертовски хороша! Она выглядела точно как та милая женщина на снимках из досье. Она казалась взволнованной и нервозной, но при данных обстоятельствах это было вполне естественно. Она поискала среди присутствующих его, и взгляды их встретились. Джеку показалось, что по комнате поплыл звон, как от столкнувшихся клинков. Должно быть, один из этих воображаемых клинков вошел ему в грудь, потому что Джеку вдруг стало не хватать воздуха.

Саманта Монро наклонила голову, приветствуя противника и одаривая его самой обезоруживающей улыбкой на свете. Одна это улыбка несла в себе так много, что Джеку хотелось любоваться ею не спеша и желательно без посторонних. В ее улыбке были и смущение, и насмешка, и естественное очарование красивой женщины. Стюарт представлял всех присутствующих, и Джек перегнулся через стол, торопясь пожать маленькую ручку. Это прикосновение породило в нем такой вихрь чувств, что на какой-то момент Толливер ушел в себя и, усаживаясь на стул, на долю секунды опоздал с воспоминанием, что стул по-прежнему пребывает в другом конце комнаты для переговоров.

Джек поднялся с пола, стараясь сохранять невозмутимость, и опустился на стул, который Стюарт быстро прикатил на место. Нога болела так, что он на некоторое время ослеп и оглох, но Джек сумел быстро взять себя в руки. Бросив беглый взгляд на присутствующих, он увидел вытаращенные глаза Кары, услышал хихиканье той белобрысой амазонки, которую сначала принял за Саманту (она оказалась ее адвокатом), а потом встретился взглядом с миссис Монро. Саманта смотрела на него с жалостью и готовностью помочь. Словно собиралась сейчас же достать из сумки пластырь и заклеить им больное место.

Господи, сказал себе Джек. Такого унижения не заслуживает не то что должность сенатора, но и президентское кресло.

– Давайте начнем, – сказал Джек, и голос его прозвучал невозмутимо и ровно, ведь составная часть образа всякого политика – умение делать вид, что все в порядке, даже если оказался в очень глубокой луже.


Сэм решила, что не стоит паниковать раньше времени. Ну и что, что Джек Толливер оказался таким кретином и сел мимо стула. Она же не собирается за него замуж по-настоящему. Она даже не рассмеялась, потому что очень трудно развеселиться в зале для переговоров, где полно юристов, которые недвусмысленно пообещали ей перевести весьма солидную сумму на счет. А к возможности поправить свое материальное положение Саманта отнеслась самым серьезным образом.

Толливер выглядел точно как на фотографиях. То есть великолепно. Дорогой, идеально сшитый темно-серый костюм. Атлетическая фигура – длинные ноги, узкие бедра, прямая спина, широкие плечи. Густые темные волосы. Прямой нос, зеленые глаз и сексуальный рот.

При виде чуть изогнутого рисунка губ у Сэм что-то дрогнуло внутри.

Джек заговорил, и Саманта с удовлетворением отметила, что голос у него тоже очень приятный, бархатный, завораживающий. У него был голос человека, привыкшего к выступлениям на публике и умеющего этой публикой манипулировать. Голос политика. Голос актера. Он умел подчеркнуть смысл слов интонацией и своевременным и уместным жестом.

– Сэм? – Денни, ее адвокат, смотрела на клиентку, вопросительно приподняв брови.

– Да. Да конечно, мы должны уладить вопрос о жилье. – Саманта улыбнулась, с облегчением отметив, что ей очень пригодилось умение слушать вполуха и думать о своем – неотъемлемое мастерство, которым рано или поздно овладевают все матери и парикмахеры. – Я уже говорила мистеру Фостеру, что мы бы предпочли собственный дом.

– Прошу вас, зовите меня Стюарт. – Адвокат Джека одарил Сэм широкой дружеской улыбкой. – А что касается дома, то могу лишь повторить то, что уже говорил раньше. Вам придется выбирать: или мы покупаем вам дом, или оплачиваем учебу детей в частной школе и кладем деньги на счет для дальнейшей учебы в колледже. И то и другое получить невозможно. Никто не может иметь все. Финансовые возможности мистера Толливера небезграничны.

Сэм улыбнулась, понимая, что ограниченность ресурсов в ее понимании и в понимании Джека Толливера – вещи абсолютно разные. Ограниченность ее собственных финансовых возможностей привела к тому, что на прошлой неделе ей пришлось выбирать между новыми покрышками для «тойоты» и вечеринкой по поводу дня рождения Грега. Само собой, они устроили вечеринку, кто бы сомневался! Как и всегда, Саманта сделала выбор в пользу детей.

– Я понимаю, – кивнула она Стюарту. Тот опять заулыбался и продолжил:

– В течение всего срока, пока действует соглашение, вы сможете пользоваться домом, находящимся по адресу Сансет-лейн. Срок вашего пребывания по данному адресу истечет за четырнадцать дней до выборов, то есть 23 мая. – Он заглянул в бумаги и продолжал: – В соглашение включен пункт, который гласит, что вы не имеете права официально обращаться в какое-либо агентство недвижимости с просьбой подыскать вам жилье до 31 мая.

– Раз это необходимо, то пусть будет так, – пожала плечами Сэм.

– Именно необходимо. – Стюарт по-прежнему улыбался, но взгляд его был абсолютно серьезен. – Пресса легко выяснит, что вы подыскиваете жилье, а те дома, которые будут находиться в рамках вашего ценового диапазона, убедят их, что ни о каком постоянном союзе с мистером Толливером речи не идет.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23