Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроноагенты за работой

ModernLib.Net / Добряков Владимир / Хроноагенты за работой - Чтение (стр. 9)
Автор: Добряков Владимир
Жанр:

 

 


Один из мужчин лежал на спине, двое стояли по бокам. Лида Конт, пристроилась сидя верхом на лежащем. При этом, она руками держалась за фаллосы двух других, поочерёдно уделяя им внимание своим ртом. Её подруга, подставив лоно для орального секса лежащему на спине партнёру, стонала от наслаждения и теребила Лиду за соски. Вдобавок ко всему, какая-то третья женщина, повизгивая от восторга, снимала эту сцену видеокамерой. Я представила себя на месте Лиды, и меня передёрнуло.
      — Ну, и что? — спокойно спросила Нэнси, — Тебя это смущает? Ты, что, так не сумеешь?
      — Нэнси! — умоляюще прошептала я.
      — Нет, — продолжала безжалостная подруга, — я не вижу в этом ничего сложного. Я же просматривала тесты, которые прогоняли через тебя во время курса МПП. Вспомни сцену в публичном доме Древнего Китая, когда туда завалилась толпа пьяных солдат, а вас, женщин, было всего пять. Ты же отлично справилась.
      — Нэнси! — снова прошептала я, — Я же не об этом.
      — А о чем? — удивилась подруга, — Я думаю, что ты со своей подготовкой, да ещё и при том, что у тебя в Матрице записана сексуальная программа из Биофазы, этой Лиде ещё и фору дашь…
      — Нэнси! — взмолилась я, — Меня убивает, что Андрюшка будет смотреть всё это!
      — Вот оно, что! — засмеялась Нэнси и дружески потрепала мои волосы, — Кэт, Кэт, какой ты ещё ребёнок! Вы же с Андреем — хроноагенты. А если завтра ему придётся работать в каком-нибудь голубом притоне в качестве пассивного гомосексуалиста? Или ещё что-нибудь, в этом же роде? Ты что, отвернёшься от него? Да я, на твоём месте, радовалась бы такому случаю. Эта Фаза, где ты будешь работать, высокочастотная. Ты вернёшься как раз к ночи. Представляешь, как вы с Андреем её проведёте, после того, как он насмотрится всего этого?
      Нэнси кивнула на монитор, где «композиция» уже распалась, и Лида оральным способом удовлетворяла того, на ком недавно прыгала, а один из её оральных партнёров пристроился к ней сзади. Третий, тем временем, со знанием дела, медленно и с чувством заголял женщину, которая снимала предыдущую сценку. Подружка Лиды снимала это действие.
      Я посмотрела на Нэнси с недоверием, не понимая: шутит она или говорит серьёзно. Но у Нэнси этого никогда не возможно было разобрать. Она только улыбнулась, выключила монитор и взяла меня за локоть.
      — Пойдём, Кэт. Пора на работу.
      Мне ничего не оставалось, кроме как покорно уйти за ней в кабину Нуль-Т.

Глава VI. Матвей Кривонос.

      Я уж решил: миновала беда
      И удалось отвертеться, —
      С неба свалилась шальная звезда —
      Прямо под сердце.
В.С.Высоцкий

      Ежи отступили. Разумеется, отступили. Трудно, просто невозможно было сдержать натиск ударной группы Федерального флота. Двенадцать звёздных линкоров типа «Протуберанец», каждый из которых сопровождали по три крейсера типа «Орион», и каждая такая эскадра прикрывала по три десятка десантных кораблей класса «Ксенон». А каждый «Ксенон», сам по себе, весьма грозное оружие. Они и поодиночке способны нагнать страху на любую враждебную планету и могут действовать вполне самостоятельно. И действовали бы, если бы не мощное противодействие ежей. Для того чтобы это противодействие подавить, потребовалась вся огневая мощь «Протуберанцев» и «Орионов». Сопротивление ежей было сломлено, их вытеснили с захваченных планет, они были вынуждены отступить. И отступили, но не бежали.
      Какое там, бежали! И сугубо штатский человек, глядя на то, в каком безукоризненном порядке отходят соединения ежей, как методично и неторопливо они сворачивают свои базы; сразу бы понял, что ни о каком бегстве, ни о какой панике не может быть и речи. Просто ежи мастерски уходили из-под сокрушительного удара превосходящих сил противника. Это надо было видеть. Их многогранные, ощетинившиеся цилиндрическими выступами, корабли часами висели над базами, создавая перед нашими десантниками непреодолимый огневой вал. И висели до тех пор, пока последний, оставшийся в живых, ёж не был принят на борт. Ни одного не оставили!
      А ведь мы уже знали, что такой режим многочасового зависания с непрерывным ведением огня катастрофически истощает запасы энергии этих кораблей. После этого их еле-еле хватило, чтобы дотащиться до периферийных планет системы. Там они встали на длительную подзарядку и уже не могли оказать своим наземным частям более-менее существенной поддержки. А наземные части ежей, высадившись на малых планетах, весьма серьёзно готовились к отражению атаки Федеральных сил. Они возводили на планетах какие-то сооружения в виде низких и широких цилиндров, почти дисков, и укреплялись вокруг них.
      А Федеральный флот тоже готовился. Он перегруппировывался для очередного удара, который должен был выбросить ежей за пределы этой звёздной системы. За ней должна была последовать другая система, захваченная ежами. За ней — следующая. И так далее, до самого логова, откуда эти ежи явились. Война, в которую вынуждено было вступить Человечество, грозила затянуться до бесконечности. Но конец должен был быть один: уничтожение ежей. Или гибель Человечества. Мирное сосуществование было не дано. Все попытки переговоров, даже не переговоров, а просто контакта с ежами, кончались одним: либо гибелью контактной группы, либо взаимным уничтожением. Раза два гибли группы ежей, с которыми люди пытались вступить в контакт. Это случалось, когда у людей нервы не выдерживали напряженного ожидания; когда же ежи откроют огонь, и они били первыми.
      Да и о каких «переговорах» или «контактах» могла идти речь, если добрых полстолетия, с момента первого столкновения с ежами, ученые бились и не могли понять: каким образом ежи общаются между собой. Столкновения переросли в противостояние, а оно перешло в войну, исход которой мог быть только один: уничтожение одной из рас. Но ученые так и не ответили на вопрос: каким образом один ёж говорит другому: «Доброе утро!» Ни один из известных науке каналов связи: от акустического до каппа-поля ежи не использовали для общения между собой.
      Если бы только этим и ограничивалось неизвестное о ежах. Ясно было только одно: ежи абсолютно равнодушны и к космическому холоду, и к меркурианским температурам. Их совершенно не волновал состав атмосферы. И даже отсутствие таковой не доставляло им неудобств. Как у них происходил обмен веществ? Чем они питались? Откуда и какую получали энергию? Вот краткий перечень вопросов, на которые до сих пор не было ответа.
      И как можно было получить ответы на эти вопросы, если за всё время противостояния Человечества и «Ежечества» не удалось захватить в плен ни одного ежа? К слову, ежи тоже не брали людей в плен. Во всяком случае, об этом было ничего не известно. Останки погибших ежей не дали ответа ни на один вопрос. Это были абсолютно пустые внутри жесткие сферы до полутора метров в диаметре, унизанные торчащими во все стороны многочисленными шипообразными отростками. Они весьма напоминали морских ежей. Отсюда и название противников. Но живые ежи ничем не напоминали своих морских тёзок. Они представляли собой эластичную массу сине-зелёного цвета. Эта масса могла принимать различные формы: от сферы до блина или длинной сосиски. Чаще всего ежи имели форму эллипсоидов. Видимо, это было их любимое состояние. Перемещались они, перекатываясь. Из поверхности их тел, по мере необходимости, в различных местах появлялись щупальца, присоски, какие-то бугорки и ещё что-то невообразимое. Совершенно непонятно было, откуда у такой аморфной структуры после смерти появляется такой жесткий наружный скелет, и куда девается всё остальное? Исследование этих скелетов показало, что их состав напоминает хорошо известный на Земле хитин. Только удивляло большое содержание в нём осмия, платины, ртути и висмута. И что поражало больше всего: эти «панцири» всегда были целыми. Независимо от того, что вызвало гибель ежа: пуля, осколок, луч лазера, направленный ядерный взрыв. Даже после удара дезинтегратора оставались эти останки. И ещё, несмотря на то, что ежи легко переносили очень высокую температуру окружающей среды, огненные вспышки импульсного характера (например, удар огнемёта) оказывались для них гибельными.
      Первоначально считали, что ежи — это роботы. Но оказалось, что они размножаются. Причем, почти половым способом. Один из наблюдателей случайно оказался свидетелем сцены размножения ежей и даже заснял её. Два ежа соединили свои «отростки» и пребывали в неподвижности около пяти минут. Потом они разъединились, и один из них куда-то укатился. Второй остался на месте, не двигаясь, не меняя ни положения, ни формы, которые были у него в момент «спаривания». Примерно через полчаса по телу ежа пробежала волна колебаний, он изменил цвет с сине-зелёного на серо-голубой. А ещё через десять минут он распался на две особи размером в два раза меньше. Они сразу начали двигаться и действовать самостоятельно. Это сразу доказало, что Человечеству противостоят живые организмы, а отнюдь не роботы. Позднее другим наблюдателям тоже удалось стать свидетелями сцен размножения “ежей”. Выяснилось, что один из партнёров не делится, а остаётся в прежнем состоянии, его условно назвали «самцом». «Самка» же делится на две или три особи, которые через несколько часов приобретают «естественный» сине-зелёный цвет, а через два-три дня вырастают до размеров взрослого ежа. Не замечено было, чтобы «дети» по своим повадкам и навыкам чем-то отличались от «родителей». По-видимому, при делении информация, накопленная в «мозге» «родителя», дублировалась по числу «потомков».
      Вот с такими-то странными и непостижимыми существами и столкнулось Человечество пятьдесят лет назад. Ежи не были заинтересованы ни в рабах, ни в сотрудничестве. Если им оказывали сопротивление, они всех уничтожали. Если сопротивления не оказывали, тоже всех уничтожали. После их нашествия оставались пустые, никем не заселённые планеты с развалинами городов и посёлков и пепельно-черными плешами выгоревших лесов и полей. Ежи застраивали захваченную планету сооружениями в виде низких и широких усеченных пирамид на расстоянии до пятисот километров друг от друга и двигались дальше, к следующей планете. Живую силу они поражали импульсными излучениями из щупальца, которое выпускали из своего тела. При попадании импульса в человека или животное происходил быстрый распад живой ткани. От человека оставалась только горсточка оплавленных, спёкшихся костей. Вторым родом оружия были «прожектора», также возникающие из ежинных тел. На конце щупальца вырастал параболический излучатель, который выбрасывал поток света в диапазоне, близком к ультрафиолету. Там, куда падал этот луч, температура мгновенно поднималась до тысячи градусов и более. Такими излучателями ежи уничтожали строения. Ими же они атаковали людей, которые укрывались от них в лесу или в кустарниках. От обоих этих излучателей хорошо защищала корабельная и танковая броня, а так же железобетонные плиты зданий. Но против этой защиты у ежей тоже было оружие. Черные цилиндры, закруглённые с обоих концов, длиной около трёх метров и полметра в диаметре. Они испускали кванты энергии, которые мгновенно поднимали температуру внутри защищенного объекта на три-четыре тысячи градусов. Какой вид энергии излучали эти цилиндры, выяснить не удалось. Но оказалось, что мощные защитные поля, применяемые кораблями для защиты от метеоров и жестких излучений, успешно отражают эти кванты неведомой энергии. В наземных условиях в укрепрайонах стали устанавливать стационарные генераторы защитных полей. И пока эти генераторы снабжались энергией, ежи не могли разрушить укрепрайон. Но они быстро научились находить и разрушать линии энергоснабжения и успешно делали это, хотя и ценой больших потерь. Сами ежи оказались уязвимы для всех видов земного оружия: начиная от обыкновенного огнестрельного. Но они были очень подвижны, поэтому, труднопоразимы. К тому же, они тоже умели строить укрепления и создавать защитные поля.
      Таким образом, война людей с ежами велась практически на равных. То, что ежи добились значительных успехов и захватили несколько десятков принадлежащих людям планет, говорило отнюдь не о слабости Человечества. Это объяснялось тем, что Федеральное правительство все эти пятьдесят лет не теряло надежды решить вопрос мирным путём. Только окончательно убедившись, что не только переговоры, но и любые контакты с ежами попросту невозможны, Федерация перешла к активным и решительным действиям. Федеральный флот нанёс первый удар и сразу же добился успеха.
      Флот «зализал» полученные в первой схватке раны и начал вторую атаку. Начал и сразу же столкнулся с сюрпризом. Передовая группа «Ксенонов», атакующая малую планетку Эмпта-М, неожиданно потеряла управление и лишилась связи. Более того, спасательный катер, отправленный с флагманского «Протуберанца» к ближайшему бедствующему «Ксенону», пристыковался, но не смог открыть шлюз. Пришлось вскрывать обшивку. Когда спасатели проникли внутрь корабля, они обнаружили, что вся его команда и батальон десантников живы и невредимы, но вся, без исключения, электроника вышла из строя. Причина была простая: многочисленные короткие замыкания в схемах и проводке. Бортинженер доложил, что все полимерные пластики изменили структуру и свойства и стали проводниками. Это было невероятно, но против фактов не попрёшь. Вывод напрашивался сам собой. Ежи применили какое-то новое излучение. И оно, по всей видимости, было связано с низкими, дискообразными сооружениями, которые они воздвигли на поверхности Эмпты-М.
      Потерявшие управление «Ксеноны» беспорядочно дрейфовали в пространстве. Надо было срочно снимать с них команды и десант, пока они не оказались в зоне поражения тяжелого оружия ежей. Федеральный флот приступил к спасательной операции. Неожиданно «Ксенон-XXXII» пришел в движение. На корабле включились двигатели, и он сумел уйти в «мёртвую зону», где стал недосягаемым для оружия ежей. Правда движения и манёвры «Ксенона» были какими-то судорожными и размашистыми. Словно фехтовальщик взял в руки вместо шпаги оглоблю и пытается изящно проделать фехтовальные приёмы. Бортинженер «Ксенона-XXXII» перевёл корабль на «ручное» управление, а командир батальона полковник Алексей Деми расставил десантников в нужных точках корабля, и они, используя приборы связи, встроенные в десантные скафандры, выполняли команды из центральной рубки.
      Дело в том, что сами скафандры десантников были выполнены на основе не углеводородного, а кремниевого пластика, а вся электроника представляла собой один монокристаллический модуль, проводниками от которого служили напылённые с внутренней стороны скафандра металлические плёнки. Правда, мощность и, соответственно, дальность действия носимых передатчиков была весьма мала. Но для работы внутри корабля этого хватало.
      «Ксенон-XXXII» совершил посадку на теневой стороне Эмпты-М. Точнее, просто грохнулся на поверхность планеты. Совершить посадку, управляя кораблём таким способом, всё равно, что расписаться телеграфным столбом. Корабль безнадёжно вышел из строя. Полковник Деми отправил во все стороны разведгруппы. Через час от них начали поступать донесения. Постепенно выяснилась следующая картина. На Эмпте-М было установлено тридцать три дисковидных излучателя. Вокруг них группировалось более четырёх тысяч ежей, вооруженных тяжелым оружием: более двухсот излучателей. Но самое главное, на теневой стороне планеты находился корабль ежей, с которого, судя по всему, поступала энергия на излучатели, преобразующие полимеры в проводник. Полковник прикинул и пришел к выводу, что флот ежей передал всю свою энергию на этот корабль, и сейчас этот флот откровенно беззащитен. В корабле, находящемся на Эмпте-М, по донесениям разведчиков, находилось не более пяти ежей, и люки были открыты. Было очень заманчиво захватить этот единственный, боеспособный корабль целым и невредимым. Но между этим кораблём и разбитым «Ксеноном» было три опорных пункта, где сосредоточилось около восьмисот ежей. Кроме того, там было двадцать четыре тяжелых излучателя. А у полковника Деми было после прошедших боёв чуть больше двухсот пятидесяти десантников. Если бы была связь с флотом! Полковник только махнул безнадёжно рукой и приказал батальону занять оборону и приготовиться к отражению атаки. Рано или поздно ежи обнаружат их. Десантникам в этом случае останется одно: продать свои жизни как можно дороже.
      Вот тут-то, когда изнурённый полковник Деми «прилёг вздремнуть у лафета», и появился на сцене я. Я — это Матвей Кривонос, хроноагент первого класса. Мы долго «обсасывали» по косточкам сложившуюся ситуацию, моделировали всевозможные варианты её развития. Но ответ всегда получался однозначный. Необходимо любой ценой захватить корабль ежей. Через четверо суток к ежам подойдёт подкрепление, и соотношение сил станет далеко не в пользу Федерального флота. Ежи не только вернут себе утраченные позиции, но и вышибут людей с двух соседних систем. Всё придётся начинать даже не с нуля, а с минуса, с неизмеримо большими потерями.
      Всё упиралось в отсутствие связи с флотом. Прорываться оставшимися силами через оснащенные тяжелыми излучателями укрепрайоны ежей, без огневой поддержки — безумная затея. Идеальным вариантом было бы управление огнём одного из линкоров или крейсеров непосредственно с КП батальона, самим полковником Деми. Но это было из области благих пожеланий, не более. Комбат не мог даже просто сообщить флагману о наличии корабля ежей на планете, дать целеуказания и своё место. Не говоря уже ни о чем другом. Много часов наши научно-технические эксперты перебирали различные варианты восстановления связи, но сами же давали себе отрицательные ответы. Я сидел и ломал голову вместе с ними. А время шло, и его оставалось всё меньше и меньше. Какие-то идеи у меня возникали, но они, большей частью, были из области доброкачественного бреда. Наконец, Магистр вздохнул и сказал:
      — Собирайся, Матвей. Дальше тянуть уже нельзя, времени остаётся в обрез. Придётся тебе действовать, как говорится, в соответствии с обстановкой и надеяться на собственную изобретательность и интуицию.
      — Ох, и не люблю я, Фил, соваться вот так: с разбегу, да в холодную воду, да головой на камни; авось, угожу между ними. Но деваться, действительно, некуда. Надо внедряться, а там: война манёвр подскажет. Хотя… На такие случаи лучше бы какого никакого экстру послать.
      — А ты думаешь, я люблю такие случаи? Считай, что твоя операция уже сожрала у меня массу нервных клеток и прилично добавила седины. Знаю я и то, что экстр мы готовили специально для таких вот случаев. Но как раз сейчас никого из них не пошлёшь. Андрэ Злобин готовит операцию не менее серьёзную, и там счет уже пошёл на часы. Анри — на задании, а Мишель только-только вернулся. Ему ещё врубаться надо, а времени на это уже нет. Так что, Матвей, вся надежда на тебя, казак ты наш запорожский. Как у вас на Руси говорят? Старый конь борозды не испортит.
      — Но ведь и глубоко не пашет, Фил.
      — А глубоко и не надо. Главное — наладить связь с флотом.
      — Думаю, что важнее, всё-таки, захватить корабль ежей…
      — А как ты это без огневой поддержки сделаешь? И думать забудь! Положишь людей без толку, потом всю жизнь казнить себя будешь. Ну, хватит лирикой заниматься. Вперёд, Матвей, с нами Время!
      Так я оказался на Эмпте-М, в разбитом корабле «Ксенон-XXXII». Подняв голову от «лафета», то есть, от пульта управления двигателями манёвра, на котором прикорнул полковник Деми, я увидел бортинженера Антуана Рахимова. Он копался в недрах блока связи.
      — Как дела, Туан? — спросил я.
      — А, проснулся, кёнель! Кофе будешь?
      — Ну его, в качу! Уже во рту от него вяжет. Как успехи, я спрашиваю?
      — Да как бы тебе сказать, Лексей? С чего начать? С хорошего или с плохого?
      — А что? У нас сейчас есть ещё что-то хорошее?
      — Есть, — Антуан улыбнулся, — Удалось частично восстановить функции бортового компьютера. Теперь можно управлять корабельными орудиями.
      — Ого! Живём! С меня — коробка коньяка.
      — Подожди. До коньяка ещё надо суметь добраться. Главное-то не получается! — он стукнул кулаком по корпусу блока связи
      — Что? Так ничего и не выходит?
      — Ну, кое-что получилось. Я тут изуродовал несколько запасных скафандров и извлёк из них модули. Теперь блок ожил, и мы имеем связь в радиусе до трёхсот километров.
      Я удивлённо посмотрел на инженера. Он сделал именно то, что я хотел ему предложить и о чем думал, готовясь к операции. А Рахимов, не замечая моего взгляда, взял в руку черный пластмассовый кубик размером с кулак. Ещё три таких же кубика лежали на столе.
      — Но для того, чтобы связаться с флотом, нам нужен вот этот генератор. А они все накрылись, в том числе и запасные. У них, видишь ли, встроен изотопный аккумулятор. Когда пластик преобразовался в проводник, там произошло короткое замыкание, и — привет. Я надеялся, что хоть у одного из них аккумулятор окажется дохлым. Но нет. Чёрт бы побрал эту стопроцентную надёжность! А без этого генератора пытаться связаться с флотом, всё равно, что “ау” кричать.
      — Ау, говоришь? А почему бы и не покричать?
      Меня внезапно осенила шальная идея. Я встал и подошел к компьютеру.
      — Давай, попробуем восстановить запись визуального наблюдения Эмпты до того, как мы попали под это дурацкое излучение.
      Антуан пожал плечами и набрал на клавиатуре нужный код. На мониторе появилось изображение планеты. Я включил режим сканирования поверхности и через минуту нашёл то, что нужно. Яркая, блестящая точка. Сейчас надо было выяснить: что это такое? Многократное увеличение подтвердило мою догадку. Это было небольшое плато, покрытое чистым сверкающим льдом. Не замёрзшими газами, как всё вокруг, а именно замёрзшей при сверхнизкой температуре водой.
      — Вот, Туан, то, что нам нужно.
      — Что-то я не пойму тебя, Лёша, — пробормотал инженер.
      — Издали это плато выглядит как яркая точка. Сейчас за Эмптой-М наблюдают очень внимательно. Если эта точка начнёт упорядоченно мигать, то это сразу заметят.
      — А как мы заставим её мигать, да ещё и упорядоченно?
      — Для этого мы возьмём в лазарете все простыни, окрасим их в черный цвет, сошьём в полотнища…
      — Понял! Лёшка, ты — гений!
      — Да, какой я, в качу, гений. Просто, я подумал: а каким ещё способом можно крикнуть “ау”, чтобы нас услышали.
      Через три часа полотнища были готовы. Я оставил возле корабля один взвод и со всем десантом отправился на плато. Там я расставил по ледяной поверхности две роты с полотнищами, а одну роту расположил вокруг плато на случай появления ежей. Десантники по моей команде сворачивали и разворачивали полотнища. Около двух часов мы морзянкой непрерывно передавали одну и ту же фразу: «Ксенон-32 вызывает флагмана». Наконец в черном небе начала мигать яркая звёздочка. Видимо один из кораблей развернулся к нам кормой и на холостой тяге включал и выключал главный отражатель. Я прочитал: «Ксенон 32 отчетливо вас вижу передавайте своё сообщение адмирал Гомес».
      Много часов подряд десантники морзянкой передавали сообщение. Я подробно изложил обстановку, план атаки, указал точные координаты целей, дал их характеристики и назначил время открытия огня ровно через сутки. Надо было дать моим солдатам хорошо отдохнуть перед боем. Ответ не заставил себя ждать. Мерцание звёздочки сложилось в следующую фразу: «Полковник Деми вас понял хорошо план одобряю занимаем исходные позиции огонь будет открыт время Ч действуйте адмирал Вацлав Гомес».
      К назначенному времени две роты заняли исходные позиции для атаки. Третью роту под командой старшего сержанта Стаховича (убыль офицеров после первых дней боёв была невосполнимая) я отправил в обход с задачей отвлечь на себя часть сил ежей. Рота Стаховича давно уже исчезла, растворилась во тьме, а мы сидели в окопах, и я следил за временем. До огневого удара нашего флота оставалось чуть меньше часа. Окопы, это только так сказано. На самом деле это были только траншеи, отрытые в снегу. И не в снегу даже, а в замёрзших газах. Терпеть не могу воевать на этих периферийных планетах. Эти снежные траншеи позволяют только скрываться в них до поры, до времени. Никаких защитных функций они, в отличие от добротных окопов, отрытых в надёжном грунте, не выполняют. Скорее, наоборот. Выстрелы, попадая в бруствер, вызывают в этих траншеях настоящие наводнения. И тут, вместо того, чтобы припасть плотнее к земле, надо срочно выскакивать наверх. Иначе космический холод быстро сделает своё дело, и останешься ты вмороженным в лёд на веки вечные, как грешник в Коците.
      Цифры на дисплее сменяли одна другую, и совсем мало времени оставалось до того момента, когда по укреплениям ежей ударят импульсные дезинтеграторы «Протуберанцев» и «Орионов». В этот момент слева атакует Стахович, отвлекая на себя внимание и огонь тех ежей, которые уцелеют после огневого налёта. И тогда засвистят турбины наших боевых машин, и две роты поднимутся в атаку. Двадцать, самое большее тридцать минут, и мы будем возле корабля ежей. Цифры продолжали сменять одна другую. Вот, сейчас… Я ещё раз отрегулировал свой прибор наблюдения и опустил светофильтр.
      Справа, слева и сзади взметнулись несколько гигантских столбов ослепительно-белого пламени, и мощная ударная волна властно припечатала меня к крупнокристаллическому замёрзшему газу. Это ударили импульсные дезинтеграторы нашего флота. Но ударили они по нашим позициям и по разбитому, но ещё живому, «Ксенону-XXXII»! Что это? Ошибка наводчиков? Или это — моя ошибка? Нет, я трижды проверил координаты целей, прежде чем составил донесение. Вслед за дезинтеграторами ударили нейтринные лазеры. И тоже по нашим позициям! Надо было срочно выводить из-под огня тех, кто ещё остался жив.
      Через десять минут я уже мог оценить, какой урон причинила нашему батальону эта «огневая поддержка». От двух рот осталось всего тридцать два человека, уничтожены все боевые машины. И самое главное, уничтожен наш корабль. Теперь ежи могут взять нас голыми щупальцами. Два залпа их тяжелых излучателей, и с нами будет покончено навсегда. Что же произошло, Время побери!? Но как это узнаешь? И каких ещё нам ждать сюрпризов? Связи-то нет и теперь уже не будет.
      — Полковник! Ежи атакуют! — услышал я голос одного из десантников.
      Точно! По тому участку, где ещё совсем недавно были наши позиции, перекатывались цепи ежей. Что ж, нам осталось одно: погибнуть с честью на этой ледяном поле Эмпты-М. Отступать нам всё равно некуда.
      — К бою! — скомандовал я.
      Понеся от нашего огня ощутимые потери, ежи откатились назад, начали перегруппировываться и готовить маневры для охвата. Умеют воевать, ничего не скажешь! Скоро они начали вторую атаку. Действовали они смело, словно знали, что у нас нет и не будет никакой поддержки. Впрочем, они всегда так действовали. И вот в самый разгар боя, когда мы уже потеряли треть от остававшейся горстки, я вдруг услышал старшего сержанта Стаховича:
      — Полковника Деми вызывает старший сержант Стахович! Полковник Деми, ответьте Стаховичу!
      — Слышу тебя, Билл! — отозвался я, — Всё пропало! Уноси ноги и занимай оборону, сейчас они и за тебя возьмутся.
      — Полковник! Мы захватили их корабль!
      — Что? — я не поверил своим ушам, — Что ты сказал, Билл? Повтори!
      — Мы захватили их корабль! Когда наши ударили, мы прошли между двумя группами ежей, потрепали их и вышли к кораблю. Захватить его оказалось плёвым делом. Держу круговую оборону и пытаюсь разобраться в его вооружении. Во всяком случае, их дисковые излучатели я уже погасил. Жду вас.
      — Не жди, Билл! Наши промазали и врезали прямо по нам и кораблю. Нет ни батальона, ни «Ксенона». У меня осталось только двадцать человек, а сейчас и им крышка будет.
      Говоря последнюю фразу, я наблюдал, как ежи выкатывают на боевые позиции черные цилиндры мощных излучателей. Два их залпа, и нам действительно будет крышка.
      — Где вы, полковник? Иду к вам на помощь!
      — Не дури, Билл! Нам уже не поможешь. Спасай своих людей и держи корабль, раз уж удалось его захватить. Может быть наши успеют подойти.
      — Полковник! У нас тут один умелец есть. Говорит, что вроде понял, как этот корабль поднять можно…
      — Вот, пусть и попробует! Прощай, Билл! Не поминай лихом. Живите, ребята!
      А ежи уже наводили на нас свои цилиндры, а мы ничем не могли им помешать. Разве, что… А в самом деле, чем ждать смерти, уткнувшись мордой в снег… Я вскочил.
      — В атаку! За мной, ребята! Погибать, так с музыкой! Пусть ежи увидят, как земляне умирать умеют!
      Мои десантники вскочили, и мы, матерясь и стреляя на ходу, устремились на позиции ежей. Неосмотрительно выдвинувшиеся вперёд ежи сразу нашли свою смерть под нашими выстрелами. Зато те, которые копались возле излучателей, засуетились быстрее. Но в самый последний момент, когда по черным цилиндрам уже побежали синие искры разряда, я успел заметить, как горизонт озарился бледно-голубым заревом, и в черное небо устремился столб сиреневого пламени. Умелец Стаховича всё-таки поднял корабль в космос!
      Это было последнее, что я увидел на Эмпте-М. Очнулся я уже в пункте внедрения на столе, а за пультом колдовала рыженькая Ненси. Магистр, когда я пришел докладывать ему о завершении операции, был мрачнее осеннего неба. Он выслушал меня, не прерывая, и вопреки обыкновению не достал из бара бутылочку «Столичной», чтобы спрыснуть завершение работы. Вместо этого он вздохнул и спросил:
      — Скажи мне, Матвей, сколько лет мы с тобой работаем? Я имею в виду, локальных.
      — Хм? Да как-то не считал, — удивился я, с чего это вдруг Магистра потянуло на лирические воспоминания, — Где-то около тридцати…
      — Если быть точным, через три месяца тридцать два года будет, — уточнил Магистр и тут же вновь спросил, — А скажи мне, Матвей, сколько раз за эти годы у нас полностью проваливались операции?
      — Такого я не припомню. Только к чему этот разговор, Фил? Да, ребята на линкорах и крейсерах облажались, пальнули не туда, батальон угробили. Что ж, а ля гер ком а ля гер (на войне, как на войне). Там всякое бывает, и такое — тоже. Ты и сам это знаешь. Тут надо ещё разобраться, почему так вышло? Но главное-то сделано! Корабль у ежей мы угнали: целенький, здоровенький! Правда, скажем прямо, вышло это случайно. Но, как говорится, победителей не судят.
      — Победителей? Целенький, здоровенький? Ах, да! Ты же главного не знаешь. Если бы так, Матвей. Пока ты в пункте внедрения приходил в норму, этот корабль с одного из «Протуберанцев» в упор расстреляли из дезинтегратора. От него даже атомов не осталось, одни фотоны. Вот тебе и целенький, здоровенький!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27