Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Монтгомери - Герцогиня

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Деверо Джуд / Герцогиня - Чтение (стр. 20)
Автор: Деверо Джуд
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Монтгомери

 

 


— Очень мило с его стороны.

Леатрис взяла Клер за плечи и повернула к себе.

— Гарри очень беспокоится о вас. Он говорит, что произошла большая ошибка.

— Не понимаю, о чем вы…

Леатрис посмотрела на Клер твердым взглядом. Ее глаза были похожи на глаза Тревельяна. Девушка отвернулась.

— Я должна закончить сборы, мне еще так много предстоит сделать. Наша семья слишком долго злоупотребляла вашим гостеприимством. Слишком долго…

— Я хочу рассказать вам кое-что о Тревельяне и о моей матери, — сказала Леатрис.

Клер на мгновение застыла, потом стала опять укладывать платья.

— У меня действительно совсем нет времени. Слуги вот-вот придут за вещами, и я должна быть готова.

— Никто не придет, я велела им подождать.

— Но я должна уехать, — сказала Клер. — Я больше не могу здесь оставаться. Я должна, должна… — Она замолчала, понимая, что продолжать бесполезно. Она и хотела, и боялась услышать рассказ Леатрис. Но больше всего ей хотелось уехать из этого дома, в котором она провела столько прекрасных часов и где оставляет так много горьких воспоминаний.

Клер медленно подошла к стулу, села и вопрошающе взглянула на Леатрис. Та перевела дыхание.

— Я никогда не хотела жить здесь, с матерью, не собиралась становиться трусливой старой девой — такой, какой была, когда мы впервые встретились. Мне кажется, большинство людей не понимают, что ненависть может быть такой же сильной, как любовь. Даже сильнее. Она соединяет людей еще теснее. Моя мать и я всегда ненавидели друг друга.

— Мне кажется, вам не следует говорить так о матери, — заметила Клер.

— Я говорю правду. Видите ли, я знаю о ней кое-что такое, чего не знает никто другой, и она ненавидит меня за это. Больше, чем ненавидит.

Клер молчала.

— Вы сделали для меня то, за что я не в состоянии отблагодарить вас! Вы дали мне чувство взамен ненависти, которая правила всей моей жизнью.

— Любовь? — В голосе Клер звучала насмешка.

— Да. — Леатрис улыбнулась. — Это звучит патетично, да? Но это правда. Тогда вы помогли мне, а теперь я помогу вам. Я хочу рассказать вам о моей матери.

— Не нужно этого делать! — Клер боялась того, что может услышать о герцогине Евгении. Она боялась поверить рассказу Леатрис.

— Я хочу рассказать, потому что устала нести бремя этой тайны одна. — Леатрис глубоко вздохнула. — В молодости мать была очень хороша собой, она была страстной женщиной… — Леа улыбнулась, увидев изумление на лице Клер. — Да, сейчас в это трудно поверить. Мама без памяти влюбилась в одного красивого морского офицера. Она любила его больше всего на свете, просто боготворила. — Леатрис вздохнула. — К сожалению, он принадлежал к среднему классу и был беден. Но матери было все равно.. Она хотела принадлежать ему одному. Случилось так, что на одном балу, где были и этот офицер, и мать, как всегда, блиставшая красотой и сиявшая от счастья, она понравилась молодому герцогу Макаррену, он влюбился в нее. Это был горячий, нетерпеливый человек, и на следующий же день он явился к ее отцу и допросил руки юной Евгении Ричмонд.

Леатрис сделала паузу.

— Надо было знать моего деда! Он был странным человеком и очень суровым. Поступал всегда только так, как считал нужным. Он сказал дочери о предложении герцога и даже назначил день свадьбы, не потрудившись спросить ее мнения. Мать, которая тоже была ужасно упряма и своенравна, ответила, что собирается выйти замуж за того молодого офицера. Дед даже не возмутился. Он просто сказал дочери, что, если она не примет предложения герцога и будет продолжать упорствовать в своем намерении, он сделает так, что ее любимого убьют.

Леатрис опять улыбнулась, увидев выражение лица Клер.

— Дед не желал рисковать, разрешив матери проводить время с герцогом. Он позволил им видеться редко и никогда наедине. Это только подогревало чувства моего будущего отца. Он думал, что его избранница очень скромна и добра. — Леатрис сжала губы. — Ей пришлось выйти за герцога, но на свадьбе она решила, что весь свой гнев на отца она перенесет на мужа. В первую же брачную ночь она сказала ему, что ненавидит его и будет ненавидеть всегда.

Леатрис замолчала и опять вздохнула.

— Я думаю, сначала мой отец надеялся завоевать ее любовь, но вскоре понял, что она так же упряма и жестока, как ее отец. Ненависть к мужу была столь же велика, сколь сильна была любовь к офицеру.

Лицо Леатрис стало жестким.

— Она родила отцу троих детей. Думаю, что я — самая младшая — не была запланирована. Они поссорились, и отец в ярости пришел к ней в спальню. Через девять месяцев родилась я. После той ночи каждый из них жил своей жизнью.

Леатрис опять замолчала, ненадолго задумавшись, и, когда она вновь заговорила, голос ее звучал спокойнее.

— Когда мне исполнилось три года, тот офицер опять вошел в жизнь матери. Они встретились случайно, но она поняла, что любит его по-прежнему. Он так и не женился и сказал ей, что любит ее, только ее и всегда будет любить. Мать решила, что исполнила свой долг перед мужем, дав ему двух сыновей, и теперь может оставить его.

Леатрис глубоко вздохнула.

— И нас тоже. Она ненавидела нас так же сильно, как нашего отца. Мы были темноволосыми, как все Монтгомери, а у ее любимого были светлые кудри.

В голосе Леатрис звучал гнев.

— Мать договорилась со своим любовником о дне побега. Она втайне собрала все ценные вещи, которые были в доме и которые можно было бы потом продать, так как знала, что после развода ничего не получит, а ее офицер стал еще беднее, чем прежде. Настал день побега. Все шло как по маслу. Мать легко ускользнула из дому и встретилась с любовником в десяти милях отсюда, где их ждал запряженный экипаж. Не успели они тронуться, как дорогу им перебежала то ли собака, то ли кошка, лошади испугались и понесли, экипаж перевернулся. Любовник матери и кучер погибли сразу, а мать придавило экипажем, и ее вытащили только через несколько часов. Нога у нее оказалась раздробленной.

Леатрис замолчала.

— Через шесть месяцев родился Гарри. Отец знал, что это не его ребенок. К тому времени стало известно и о фамильных драгоценностях, которые мать взяла с собой, собираясь сбежать.

Когда Гарри было всего семь дней, отец пришел навестить жену и ее светловолосого сына. Он взглянул в колыбель, бросил пакет с бумагами на кровать жены и вышел из комнаты. Там были векселя и расписки любовника матери за лошадей, платья и карточные проигрыши. В качестве обеспечения прилагалась бумага, где утверждалось, что в скором времени он женится на герцогине Макаррен.

Леатрис повернулась к Клер и увидела ее широко раскрытые глаза.

— Я думаю, ум матери несколько повредился в результате всех несчастий. Потерять любовника, стать калекой, узнать, что человек, которого она любила всю жизнь, был негодяем, как всегда утверждал ее отец, — этого она не смогла вынести. Ее чувства как бы разделились надвое: с одной стороны, она ненавидела все, связанное с именем Макаррен, с другой — безумно, слепо любила хорошенького светловолосого сына.

Леатрис остановилась, а Клер пыталась переварить услышанное.

— Если Гарри не сын вашего отца, тогда он не может претендовать на титул, — тихо сказала она.

— Конечно, — пристальный взгляд Леатрис опять напомнил Клер Тревельяна.

— А ваш отец лишил Гарри наследства?

— Отец был добрый и благородный человек, он никогда не сделал бы ничего подобного. Он любил Гарри, как всех нас, его детей, но его любимцем был старший сын, Алекс. Я думаю, он поступал неправильно, отдавая все свое внимание и время старшему сыну, забросив другого сына, да и меня тоже. У Алекса был отец, у Гарри мать, а… — Леа остановилась и поглядела на Клер. — А мы с Велли были вдвоем.

Клер открыла было рот, но ничего не сказала. Теперь ей все стало ясно. Она поняла, почему Тревельян был так враждебен к герцогине — своей матери. Ей стало понятно отношение арендаторов к Тревельяну.

— И все в доме знают, что именно Тревельян — наследник и герцог?

— Большинство. Когда он был еще совсем маленький, его отослали жить с дедом, отцом матери… — Леатрис запнулась. — С ним плохо обращались, когда он был ребенком.

В голове Клер проносились разные мысли. Конечно, Тревельян мало рассказывал о себе, но она не представляла себе всей глубины его умолчания. Он говорил, что любит ее, но, значит, любил недостаточно, раз не захотел рассказать о себе правды. Если бы он признался, что он — герцог, то ее родители одобрили бы их брак. Клер получила бы наследство деда и все проблемы были бы решены.

Но он не захотел. Не открыл ей своей тайны.

Клер продолжала складывать вещи.

— Вам нечего сказать мне? — просила Леатрис. — Я только что рассказала вам, что человек, которого вы любите, герцог, а тот, за которого вы собираетесь выйти замуж, не имеет никакого отношения к семье Монтгомери. И вы молчите?!

— Как его имя? Как зовут Тревельяна?

— Джон Ричмонд Монтгомери. В детстве у него был титул графа, и имя Тревельян очень подходило ему. А я звала его Велли, потому что не могла выговорить его полностью.

Клер механически собирала сундук. Леатрис схватила ее за руку.

— Что с вами?!

Клер взглянула на Леа. Глаза ее сверкали гневом.

— Он даже не сказал мне своего настоящего имени. Казалось бы, все так просто. Он просил меня любить его, быть с ним всю жизнь, но… Нет! — Она отвернулась к своему сундуку.

— Вы не понимаете. Ведь Велли…

— Он холодный, жестокий человек, — отрезала Клер и подняла на Леатрис потемневшее от гнева лицо. — Я любила его, любила, несмотря на тяжелый характер. Я простила, когда Велли утаил, что он капитан Бейкер. Я прощала его насмешки, даже то, что он рассматривал меня как предмет для изучения. Я любила его, но он любить не умеет.

Леатрис открыла рот, чтобы возразить, но Клер продолжала:

— Он стоял и спокойно смотрел, как умирает Нисса, даже не пытаясь остановить ее. Он всегда в стороне, всегда только наблюдает. Он говорил, что любит меня, но это ложь. Велли считает, что наслаждение и любовь — одно и то же. А это не так. Он «любил» тысячи женщин, а я была так глупа, что поверила в свою исключительность.

— Вы действительно исключение, — сказала Леатрис. — Велли никогда не говорил ни одной женщине, что любит ее.

— Пожалуйста, не называйте его этим дурацким именем! Он же взрослый человек. Хотя нет, он не человек, он машина. Машина для наблюдений, ездит по свету, смотрит и описывает. Я сомневаюсь, способен ли он вообще на какие-то чувства.

Леатрис молчала.

— Я бы хотела, чтобы вы почитали его письма, — тихо сказала она.

— Нет, — ответила Клер. — Мне пора ехать. Я больше не могу видеть этот дом.

Леатрис коснулась руки Клер.

— Я знаю, мы были несправедливы к вам. Мать послала Гарри в Лондон, чтобы заполучить вас. Вас привезли сюда из-за ваших денег, но, поверьте, Клер, вы дали нам больше, чем можно купить за деньги. Благодаря вам у меня есть Джеймс, а Гарри наконец понял, что представляет собой его мать. — Леатрис понизила голос. — Это мать приказала стрелять в Велли. Клер застыла.

— Я говорила, что ум ее повредился. Она во что бы то ни стало хотела сделать Гарри герцогом и, когда узнала, что ее второй сын воскрес из мертвых, испугалась, что он отберет у него титул. Тогда она наняла убийцу.

Клер глядела на Леатрис с ужасом и недоверием.

— Наша семья не похожа на вашу. Ненависть матери изуродовала всех нас. Но я думаю, что теперь ее власть над нами кончилась. Кто-то написал Гарри в Эдинбург и сообщил, что мать пыталась сделать с Тревельяном. Она знала, что вы проводите много времени с Велли, и боялась, что вы и ваши деньги уплывут из рук. Она опасалась и того, что Велли передумает и будет претендовать на титул. Гарри вернулся и стал уговаривать вас выйти за него замуж, потому что боялся за жизнь брата.

Леатрис улыбнулась.

— Гарри всегда обожал его. Слишком ленивый, чтобы заниматься чем-нибудь сам, он жил его подвигами. Я уверена, что Гарри отдал бы жизнь за старшего брата.

Он мог бы даже жениться на нелюбимой женщине, чтобы спасти брата.

— Он собирался поступить так, пока не понял, что Велли любит вас.

Клер только фыркнула в ответ. Леатрис погрустнела.

— Я бы хотела, чтобы вы поверили мне. И узнали, каков Тревельян в действительности.

— А я бы хотела, чтобы вы увидели, как он стоит рядом и позволяет молодой женщине спокойно выпить смертельный яд! Нет, я не пожелала бы никому испытать такое еще раз! Если бы Тревельян доверял мне. Если бы он достаточно любил меня, чтобы делиться всем… — Клер вздохнула. — Слишком поздно, да и все равно теперь. Полагаю, у Тревельяна есть причина, не желать титула герцога. Пусть Гарри продолжает оставаться им…

— Да, — сказала Леатрис. — Тревельян хочет быть только капитаном Бейкером. Я сомневаюсь, что он вернется к нам когда-нибудь, после того что случилось.

— Я тоже не думаю…

Клер не успела закончить: дверь отворилась, и вошел Гарри. За ним шли слуги, которые несли несколько сундучков.

— Ставьте их здесь, — приказал он.

Когда слуги ушли и дверь за ними закрылась, Гарри и Леатрис посмотрели на Клер. Тогда она поняла, что находится в сундучках. Без сомнения, там были письма Тревельяна. Совсем недавно ей больше всего на свете хотелось прочесть личные письма капитана Бейкера. Но сейчас она глядела на ящички так, как будто в них прятались ядовитые змеи.

Она отступила на шаг и покачала головой.

— Я уезжаю.

Гарри прислонился к двери.

— Вы не уедете, пока не прочтете их. Все!

Клер посмотрела на них. Красивое лицо Гарри было решительно и серьезно, глаза Леатрис, казалось, умоляли ее.

— Это бесполезно. Чтение писем ничего не изменит. Тревельян не собирается заявлять права на титул, поэтому мои родители не одобрят этот брак и я потеряю деньги деда. А я не собираюсь бросать сестру на произвол судьбы.

— Вы не уедете, — сказал Гарри.

Леатрис подошла к сундучку и открыла крышку. Внутри лежали аккуратно сложенные письма, сотни писем.

— Он начал писать мне, когда ему исполнилось всего девять лет и его отослали из дома в первый раз. Рассказать вам о том дне?

— Нет! — твердо ответила Клер: — Я не хочу ничего слушать!

Но Леатрис все же рассказала, и когда она закончила, Клер стала читать письма.

Глава 25

«Герцог Макаррен имеет честь пригласить мисс Клер Уиллоуби…» — было написано от руки на карточке.

Клер прочла и положила карточку обратно на серебряный поднос, который дворецкий держал в руках.

— Скажите Гарри, что я занята сборами, — сказала она и отвернулась.

Дворецкий не пошевелился.

— Ну что еще? — спросила Клер раздраженно. Ей не терпелось скорее уехать из Брэмли.

— Вас имеет честь пригласить настоящий герцог, — ответил дворецкий.

Клер понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кого он имеет в виду.

— Тревельян?

Дворецкий кивнул.

Клер подошла к нему, взяла карточку, взглянула на нее еще раз и бросила обратно на поднос — Скажите герцогу, что мы уже все сказали друг другу. Передайте, что я очень занята и устала от семейства Монтгомери. Я больше не хочу видеть ни его, ни одного из его родственников!

— Быть может, миледи сама скажет все это Его светлости?

Клер хотела было сказать, что она не желает иметь ничего общего с Тревельяном, но вдруг подумала, что могла бы высказать ему кое-что.

— Где он?

— В голубой спальне. Это была комната отца герцога.

Клер кивнула и сделала знак, что последует за ним. «Выскажу ему все, что я о нем думаю, а потом уеду навсегда, — думала она. — Никогда больше не увижу никого из этой семьи, а особенно стану избегать капитана Бейкера. Не хочу даже слышать о нем!»

Дворецкий открыл дверь в большую спальню, которая, вероятно, была когда-то прекрасной комнатой, но сейчас ее совершенно запустили: шелк на стенах выцвел и порвался, темно-голубые шелковые покрывала на постели стали серыми. Тревельян стоял спиной к двери, глядя в окно. На этот раз он был одет, как подобало его положению: не было ни шелкового халата, ни замшевых сапог. В хорошо сшитом костюме, с аккуратно подстриженными волосами он казался бы привлекательным молодым джентльменом, если бы Клер не знала его так хорошо.

— Я пришла, — сказала она ему в спину. — Чего ты хочешь от меня?!

Тревельян обернулся, и девушка увидела, что он смертельно устал, как будто спал еще меньше, чем обычно. Прошла почти неделя со смерти Ниссы, но гнев и возмущение Клер не улеглись. Каждую минуту перед ее мысленным взором стояло улыбающееся лицо Ниссы. Она все еще слышала рыдания Отродья, когда та узнала о смерти Ниссы, видела дым погребального костра, на котором, как она была уверена, сожгли тело красавицы-дикарки.

Тревельян подошел ближе. Клер спокойно стояла, но когда он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, отвернулась в сторону. Рука его упала, и он вернулся к окну.

— Леатрис говорит, что рассказала тебе о нашей матери.

— Да, со мной поделились этой семейной тайной, — холодно и язвительно ответила Клер.

— И ты прочла мои письма к сестре…

— Да, я сделала и это…

— И что ты скажешь теперь?

Клер помолчала, прежде чем ответить. Она целые дни читала письма и поняла, что этот человек способен на истинные чувства. Она узнала, что он не раз смотрел в лицо смерти. Если бы она была биографом капитана Бейкера, эти письма помогли бы ей написать настоящую книгу. Но теперь она никогда не напишет его биографию.

— Я считаю твои письма очень интересными.

— Но ни письма, ни рассказ о матери не заставили тебя простить меня?..

— Нет. Я не могу забыть Ниссу, — голос Клер зазвучал тише. — И то, что ты так мало рассказал мне о себе — настоящем.

Тревельян посмотрел на нее и опять отвернулся.

— Когда я был маленьким, мой дед считал, что меня необходимо держать в строгости, приучать к порядку, то есть лишать любимых вещей. Если я говорил, что мне нравится такой хлеб, он следил, чтобы мне его никогда не подавали. Если я уверял, что терпеть не могу морковь, мне давали ее три раза в день. С тех пор мне трудно просить.

— Да, — со злостью сказала Клер. — Я услышала более чем достаточно о твоем детстве. И уверена — оно было ужасным. Я знаю, твоя мать ненавидела тебя, отец даже не знал, жив ли ты, а дед был жесток. У тебя есть все основания быть злым и мстительным. И твое глубокое чувство жалости к самому себе вполне можно оправдать.

Тревельян посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Она криво усмехнулась.

— Ты ждешь от меня сочувствия? Тебе недостаточно собственной жалости? Тебя жалеют брат и сестра, и, насколько я могу судить, почти все в этом доме. Бедный Джонни, бедный герцог, которого никто никогда не любил. Почему-то никому не приходит в голову, что, если бы ты по-другому вел себя и думал о людях, а не только о себе, тебе не пришлось бы столько страдать. Могу себе представить, какое удовольствие тебе доставляло говорить деду, что ты ненавидишь морковь. Ты научился лгать ему, говоря, что любишь то, что ненавидел?

Тревельян изумленно уставился на нее, улыбнулся, потом захохотал.

— Да, я действительно так и делал. Повар однажды испек миндальное печенье — пальчики оближешь… Я откусил и сразу выплюнул, сказав, что это самая отвратительная еда на свете… и я ни за что на свете не съем больше ни кусочка… Дед после этого велел давать мне их каждый день, и так продолжалось несколько месяцев, пока я не признался — с видимой неохотой, — что они начинают мне нравиться. Я и сегодня люблю отмечать удачу миндальным печеньем.

Клер даже не улыбнулась.

— Эта история должна была позабавить меня, не так ли? Мне кажется, что вы с дедом очень подходили друг другу. Думаю, он знал это. Конечно, в конце концов ты одержал верх: покинул его, когда пожелал, и стал делать, что хотел. Вообще ты всегда делал, что хотел, правда? Никто не мог тебе помешать или повлиять на тебя.

— Моя мать…

— Ха-ха! Не лги мне сейчас. Теперь я знаю о тебе слишком много. Думаю, если бы я провела больше времени с этой женщиной, то догадалась бы, что она твоя мать. У вас одинаковый характер. Вы оба — воплощение эгоизма. Она оправдывает свои поступки крахом личной жизни, а ты пользуешься…

— Да? — тихо спросил Тревельян. — Чем же пользуюсь я?

— Да чем только можно. Теперь я хочу уйти. Ты попытался вызвать мою жалость, но у тебя ничего не получилось. Никому из вас не удалось заставить меня пожалеть бедного, нежеланного герцога.

Тревельян подошел к стулу с высокой спинкой и сел.

— И мне не удалось добиться твоей любви?

— Нет. Я любила тебя, недолго, пока не узнала как следует. Тревельян вздохнул.

— И теперь ты выйдешь замуж за Гарри и нарожаешь ему светловолосых отпрысков?

Клер глубоко вздохнула.

— Нет, я не собираюсь выходить за него. Я думаю, что была слишком романтична. Я хочу выйти замуж за человека, которого полюблю. Знаю, это будет нелегко, особенно теперь, потому что я…

— Что ты?

Она посмотрела на него вызывающе.

— …Любила тебя, любила такого, как ты, — тихо ответила она. — Память о тебе будет трудно убить.

Он насмешливо улыбнулся.

— Я благодарен тебе хотя бы за это.

Они молчали.

— Ты сказал все, что хотел? — спросила Клер. — У меня много дел.

— Клер, — тихо сказал Тревельян. — Я люблю тебя. Люблю давно. Я уверен, что именно ты нужна мне.

Губы ее сжались.

— Да, я нужна тебе. Я — единственное существо, которое ты не в состоянии запугать. Я не боюсь тебя, не дрожу от страха, когда ты сердито смотришь или кричишь на меня. Как это должно быть ново для тебя! Великий капитан Бейкер, человек, который одним взглядом может заставить людей трепетать, не в состоянии запугать простую девятнадцатилетнюю американку.

Тревельян улыбнулся.

— Да, ты совершенно права. С первой же встречи ты мне приказывала. В первую же встречу ты велела мне поймать твою лошадь. Ты всегда говорила мне, что я не прав. Ты критиковала то, что я писал, как одевался, что и как говорил. Разве ты не видишь, как мы подходим друг другу?

Клер отвернулась, чтобы скрыть слезы. Они действительно прекрасно подходят друг другу. Тревельян — единственный в мире человек, такой же любознательный, как она, он так много знает о людях, так многому может ее научить…

Когда она подняла голову, то увидела, что он стоит совсем близко, за ее спиной.

— Скажи, твое чувство ко мне совсем прошло?

— Нет, — честно призналась она. — Я думаю, что сойду в могилу, все еще любя тебя, но жить с тобой не буду. Не смогу жить с человеком, который стоит в стороне от жизни, не желая ни в чем принимать участия.

— Я участвую…

Клер в ярости повернулась к Тревельяну.

— Нет, не участвуешь! Ты всему и всем находишь оправдание. Говоришь, что любишь меня, но не мешаешь выйти замуж за другого. Ты легко объясняешь, почему не можешь получить принадлежащий тебе по праву титул герцога. На самом деле, если бы ты стал им, тебе пришлось бы иметь дело с разными людьми — арендаторами, матерью и прочими. Гораздо легче отойти в сторону и наблюдать. — Она перевела дыхание. — Знаешь, что я думаю? Хотя ты и попросил меня быть твоей женой, но на самом деле не хотел этого. Ты сказал мне, что я возненавижу тебя через несколько лет, чтобы я не выходила за тебя.

Тревельян ничего не ответил, он стоял, молча глядя на нее.

— Как я могу доказать, что действительно люблю тебя? Что может заставить тебя поверить в мое желание видеть тебя всегда рядом со мной?

Клер саркастически рассмеялась.

— Докажи мне, что ты настоящий мужчина, а не человек, который может спокойно стоять и смотреть, как умирает молодая женщина. Докажи, что ты живой человек с сильными чувствами. Докажи мне, что именно ты написал все эти письма. Я не знаю этого человека.

Тревельян продолжал молчать. Но затем подошел к гобелену, висевшему на стене, и отдернул его. Клер услышала звук открываемой двери и голос Ниссы.

— Ты запер меня слишком надолго, — сказала Жемчужина Луны. — Я совсем синяя от холода. Ты… — Нисса запнулась, увидев лицо Клер и ее широко раскрытые от удивления глаза. — Ты не сказал ей? — обратилась она к Тревельяну. — Как ты мог?

— Не сказал. — Тревельян широко улыбнулся. — Она вообще не хотела говорить со мной. Ты — мой ей подарок.

Клер резко повернулась и побежала к двери, но Тревельян схватил ее за руку.

— Я думал, ты обрадуешься.

— Обрадуюсь?! Тому, что ты опять обманул меня?! Как же ты, наверное, смеялся, когда я умоляла тех людей взять изумруд для чаши в память о женщине, которая не умерла!

Лицо его посуровело.

— Ты считаешь меня таким чудовищем? Клер вырвала у него руку и пошла к дверям. Нисса встала на ее пути.

— Я устала от вас. Он просто с ума сошел от любви к тебе. Ты должна простить ему все, что он сделал.

Клер уставилась на Ниссу.

— Я поверила, что ты покончила жизнь самоубийством. Я не знала, что это была шутка, мне никто не сказал правды!

Нисса звонко рассмеялась.

— Но я действительно умерла. Жемчужина Луны умерла, как и должна была. Это Фрэнк решил разбудить меня и спросить, не передумала ли я.

Клер нахмурилась, и Нисса подвела ее к стулу.

— Садись, я тебе все расскажу.

Клер позволила усадить себя и стала слушать повествование Ниссы. Она не смотрела в сторону Тревельяна, который, повернувшись к ним спиной, стоял у окна.

Нисса рассказала, что она решила умереть и приняла яд, — по крайней мере, она так считала. Однако Тревельян подозревал, что в чаше находилось сильное снотворное. Когда же те двое из Пеша заторопились сжечь ее тело, он понял, что именно в огне она и должна была погибнуть. Тревельян знал, что эти люди всего лишь посланцы, они могли и не знать, что в питье не было смертельного яда. Тревельян дал им достаточно золотых монет и забрал безжизненное тело Ниссы. А потом он собрал золу в очаге Мактаврита и отдал дикарям, чтобы они отвезли ее в священный город.

Тревельян и Ангус потратили три дня, выводя Ниссу из каталептического состояния. Жемчужина рассказала Клер о питье с отвратительным вкусом, которое давал ей Тревельян, она вспоминала, как ей хотелось спать, а Тревельян все время заставлял ее двигаться. Она поведала, что Тревельян не спал три дня и три ночи, борясь за ее жизнь, потому что боялся, что если она заснет, то может никогда уже не проснуться.

Нисса сказала, что Тревельян поклялся вернуть ее к жизни, раз этого хотела Клер.

— Я умерла так, как должна умирать каждая Жемчужина Луны. Но теперь могу жить, как хочу. Фрэнк говорит, что я могу оставаться здесь, с его семьей, сколько угодно. — Она повернулась к Тревельяну. — Можно мне теперь уйти?

Он кивнул, и Нисса убежала.

Клер встала со стула и подошла к Велли.

— Зачем ты это сделал? Зачем спас ее?

— Я безумно хотел тебя. — Он повернулся и посмотрел в лицо Клер горящим взором. — Я хотел уехать. Уехать в день смерти Ниссы. Решил «отряхнуть прах с ног своих», сказать себе, что такова воля Аллаха — разлучить нас…

Он схватил ее за плечи.

— Клер, если ты выйдешь замуж за Гарри, я убью вас обоих. Ты хотела, чтобы женщина, решившая умереть, жила, я сделал все возможное и невозможное, чтобы так и случилось. Если ты хочешь быть герцогиней, я стану герцогом. Но не покидай меня, Клер!

Клер долго молчала, потом улыбнулась и упала в его объятия. Она знала, что ее место — рядом с этим человеком.

— Нет, я не покину тебя, — шепнула она. — Не покину никогда.

Эпилог

Клер сообщила родителям, что выходит замуж за другого, и они заявили, что никогда не одобрят ее брак с «этим путешественником». Тревельян заперся с ними в комнате, и, когда через четверть часа дверь открылась, бледные супруги Уиллоуби сообщили дочери, что не станут препятствовать ее браку. Ни один из них так никогда и не рассказал ей, как удалось Тревельяну заставить их изменить решение. Да Клер и не спрашивала.

Она вышла замуж за Тревельяна, и после скромной церемонии венчания, когда он совсем поправился, они уехали в Африку, где капитан Бейкер продолжил свои путешествия в глубь континента. Клер ждала его на побережье и писала книгу об их жизни в Африке. Вопреки предсказаниям Тревельяна, книга эта стала бестселлером. Вдохновленная первым успехом, Клер написала еще несколько книг об их путешествиях, а на склоне лет выпустила биографию капитана Фрэнка Бейкера. Произведения Клер не выдержали испытания временем, а вот книги Тревельяна стали незаменимым пособием по изучению жизни африканских народов до проникновения на континент западного влияния. Сто лет спустя их с интересом читают ученые и любители приключений всего мира.

Клер и Тревельян много путешествовали по свету и были неразлучны до конца дней.

Родители Клер остались жить с семьей Монтгомери. Сара Энн вышла замуж за Гарри, и он получил титул герцога. Они любили друг друга, но каждый из них жил своей жизнью. Отродье стала прекрасной и гостеприимной хозяйкой, а Гарри прославился как самый удачливый охотник Англии. У них родились очень красивые дети.

Хорошо помня, что такое бедность, Отродье научилась считать деньги и значительно увеличила состояние семьи. Клер помогала ей во всем.

Герцогиня Евгения после свадьбы Гарри удалилась во вдовий дом и редко появлялась на людях.

Сыновья Ангуса Мактаврита вернулись из Америки и развернули производство фирменного виски.

Нисса осталась жить с Сарой и Гарри. Она дожила до девяноста пяти лет, так и не вышла замуж и до конца дней считала себя самой прекрасной женщиной на свете. Ее вечно окружали молодые люди, верившие каждому ее слову.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20