Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Один в толпе

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Боковен Джорджия / Один в толпе - Чтение (стр. 16)
Автор: Боковен Джорджия
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Ты и представить себе не можешь, что здесь началось сегодня с утра. Вокруг дома столько репортеров, что Фрэнку понадобилось минут пятнадцать, чтобы пробраться сквозь толпу.

– Как получилось, что никто за тобой не следил?

– Фрэнк отослал меня, как только поговорил с тобой. Мы с Белиндой пережидали в мотеле в Эль-Монте. Потом он позвонил нам туда и сказал, когда и где тебя встречать.

– А где Фрэнк сейчас?

– Они с Джэнет поехали в Лос-Анджелес-ский аэропорт, чтобы сбить репортеров со следа. – Рэнди провел Коула вокруг здания.

Они шли к фургону Рэнди, и тут Коул увидел Белинду. Она стояла в белом обтягивающем комбинезоне у передней дверцы. Никогда еще она не выглядела столь соблазнительной.

Рэнди заметил, куда смотрит Коул.

– Фрэнк просил ее одеться незаметно.

– Да, боюсь, предстоит трудный разговор. Прости, что я тебя в это втянул, – сказал Коул. – Я догадываюсь, что Фрэнк пытался уговорить ее дождаться меня дома.

– А она пыталась оставить дома меня. Хотела встречать тебя одна.

Белинда походкой профессиональной манекенщицы направилась к ним. Подойдя к Коулу, она одарила его торжествующей улыбкой.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала она чуть хриплым голосом. – Так бы тебя и съела. Учти, тебе это грозит, как только мы останемся наедине.

Коул кинул озадаченный взгляд на Рэнди. Такой Белинды он не знал. Женщина, которую он оставил дома полгода назад, никогда бы не стала говорить так при ком бы то ни было. Не то что она этого не умела. Но так они разговаривали только в спальне.

Белинда тут же заметила его растерянность и сказала:

– Рэнди отлично понимает, как долго мы были в разлуке. Я просто с ума схожу по тебе. – Она шагнула к нему, обняла и страстно поцеловала.

Коула поразило, как неприятен ему был этот поцелуй. Он думал, что, встретившись с Белиндой, будет испытывать к ней сострадание, почувствует себя виноватым, но враждебности к этой женщине он от себя никак не ожидал.

– – Помни, что мы не должны привлекать внимания, – сказал он ей.

– Да ладно, пусть Рэнди видит... – Тут она внезапно поняла, что, пожалуй, зашла слишком далеко. – Ты прав. Извини. У нас с тобой будет еще много времени. – Она взяла его под руку, прижалась к нему, и они пошли к машине.

После того разговора, когда он предложил ей расстаться, Коул понял: без борьбы Белинда сдаваться не собирается. Но такого натиска он не ожидал. Белинда вела себя как человек, дошедший до последней степени отчаяния.

Коул машинально подал Белинде руку, помогая ей сесть, а сам все пытался разобраться в том, что его так насторожило. И тут вдруг ему стало все ясно.

Он вспомнил, как она улыбнулась, когда его увидела.

Это была улыбка не женщины, которая радуется встрече с возлюбленным, это была улыбка победительницы.

– Сколько тебе заплатили за рисунок, Белинда?

Она смертельно побледнела.

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала она.

– Надеюсь, тебе хватит, чтобы продержаться, пока не найдешь новую жертву. С меня достаточно.

– Как ты можешь обвинять меня в таких вещах? – Она положила ладонь ему на колено. – Путешествие было трудным, – сказала она рассудительно. – Ты устал. Когда мы приедем домой, ты отдохнешь, и все изменится.

Вот увидишь.

– Зачем ты это сделала, Белинда? – Коул был очень зол, но ему все-таки хотелось понять причину. – Из-за денег?

Глаза ее забегали, они облизнула губы.

– Я не... я не стала бы... – Она крепче сжала его руку. – Коул, пожалуйста, вспомни, что мы значили друг для друга.

Он едва не расхохотался:

– Неужели мной всегда было так легко управлять?

– Ты должен понять. – Она сломалась и проговорилась. Нужно было срочно спасать положение. – Я страстно хотела, чтобы ты вернулся. И я боялась. Да-да, я безумно боялась. Мне было так одиноко. Ты даже представить себе не можешь, как я жила без тебя. – Она в отчаянии посмотрела на Рэнди. – Скажи ему, что я вытерпела. Ты же видел. Скажи ему!

– Не впутывай в это Рэнди, – сердито произнес Коул.

– Посмотри на меня, Коул, – велела она. – Подумай о ночах, которые мы провели вместе. Я же воплощение всех твоих эротических мечтаний. Все может вернуться.

– Напиши это в объявлении для одиноких, Белинда. – Он убрал ее руку со своего бедра. – Возможно, в «Уорлд репортер» их примут со скидкой, учитывая твои заслуги.

Глава 24

– Как ты догадался? – спросил Рэнди, останавливаясь у светофора.

– Просто все вдруг встало на свои места, – ответил Коул.

– Думаешь, когда мы выехали из аэропорта, она позвонила в газеты?

– Готов на это поставить.

– Ты был с ней суров, – сказал Рэнди. – Особенно когда она попросила денег на такси.

– На пятьдесят тысяч, которые она получила за мой портрет, она может купить себе такси. – Он был не столько зол, сколько расстроен. Со злостью справляться легче.

– Ты ей веришь? – спросил Рэнди немного погодя.

– Когда она рассказывает, зачем это сделала?

– Ну да.

Коул опустил стекло, в машину ворвался поток прохладного вечернего воздуха.

– Думаю, ею действительно двигала любовь. Правда, не ко мне, а ко всему, что я могу ей дать. У таких, как Белинда, есть только один способ получить ту жизнь, которую, по их мнению, они заслуживают. Надо связаться с кем-то вроде меня. Это некоторым образом ее профессия, она училась этому и преуспела.

– Ты это знал с самого начала?

– Наверное. Я просто не хотел себе в этом, признаваться. Когда ты выходишь на люди с такой женщиной, как Белинда, все в тебе видят преуспевающего человека.

– А кого в тебе видят, если ты с Холли? Коул улыбнулся:

– Все видят, как мне повезло.

– Пожалуй, и мне нужно что-нибудь в этом роде, У Холли нет сестры?

– Я думал, у тебя с дамами полный порядок.

– Я ищу, но никак не могу найти, – сказал Рэнди с тоской. – Мне все время попадаются бабочки со сломанными крылышками.

– Что-то мне подсказывает, что дальше будет только хуже.

Рэнди удивленно посмотрел на Коула: – Что ты хочешь этим сказать?

– Как только женщины пронюхают о том, какая у тебя чувственная натура, они начнут тебя осаждать по всем правилам.

– Почему это у меня чувственная натура? – настороженно спросил Рэнди.

– Я имею в виду песни, которые ты пишешь, – ответил Коул серьезно.

– А с чего ты решил, что я их пишу?

– Слушай, перестань отрицать, это бессмысленно, – сказал Коул. – Если бы у меня голова не была занята другим, я бы давно догадался, что это ты их пишешь. – Он несколько секунд помолчал, а потом спросил: – Почему ты мне сразу не сказал?

– Мне хотелось услышать непредвзятое мнение.

– Ну, считай, что ты его получил. И что ты собираешься делать?

– Это зависит от многого.

– Например?

– Действительно ли ты заинтересован...

– Черт подери, Рэнди, даже не думай продавать их кому-нибудь другому.

– Ага! Наконец-то хоть что-то в этой семье решаю я.

– Слушай, братец, не зарывайся!

Рэнди взглянул на Коула и, сияя, торжественно заявил:

– Поздно! Теперь я буду доить корову, пока ведро не наполнится.

Коул откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. По губам его скользнула довольная улыбка.

– Не расслабляйся, парень, – предупредил его Рэнди. – Как только доедем до Деллвуд-бульвара, я тебя пересажу назад и чем-нибудь накрою.

Коул рассмеялся. Вот оно, возвращение домой – на дне фургона, дабы скрыться от репортеров. Да, это вечные издержки славы.

...Небо уже заалело, скоро рассвет. Коул понял, что все равно не заснет, и спустился вниз выпить кофе. Фрэнк в старом клетчатом халате и шлепанцах, которые Рэнди подарил ему на Рождество лет пятнадцать назад, был уже там.

– Добро пожаловать домой! – сказал Фрэнк. Они друг друга еще не видели.

– Спасибо, – ответил Коул и добавил: – Как здесь хорошо!

– Ты встал потому, что не мог заснуть, или потому, что привык жить по теннессийскому времени?

Коул погладил рукой свежевыбритый подбородок. Он так долго носил бороду, что никак не мог привыкнуть.

– Я с трудом вставил контактные линзы. – Он несколько раз рефлекторно моргнул. – До сих пор какое-то странное ощущение.

– Может, тебе нужны новые?

– Может. – Если бы кто-то посторонний услышал их разговор, он бы подумал, что они мирно расстались вчера вечером, расходясь по спальням.

– Как Холли? – спросил Фрэнк с искренним интересом.

Этого вопроса Коул никак не ожидал. Он был удивлен, что Фрэнк вообще завел разговор на такую тему.

– Вчера вечером, когда я звонил, она уже спала. Хорас, ее дедушка, сказал, что Холли очень устала, но в остальном вроде все в порядке.

Фрэнк налил еще одну чашку кофе, протянул ее Коулу.

– Когда я вчера вернулся домой, Рэнди рассказал мне про Белинду. Я так разозлился, что заорал: «Вытащу ее шмотки на корт и запалю костер на радость всем журналистам». Джэнет меня еле отговорила.

Коул рассмеялся:

– Жаль. По-моему, отличная идея. Больше они ничего друг другу не сказали.

Наступила тишина. Коул полез в холодильник, Фрэнк нервно размешивал сахар в кофе. Годы непонимания, которые привели к тому, что случилось, нельзя забыть. Не начнешь же вот так сразу с чистой страницы, будто всего этого не было.

Фрэнк перестал мешать сахар и отхлебнул глоток густого черного варева, которое он называл кофе, а все остальные сиропом.

– Ты нашел то, что искал, Коул? – спросил он тихо.

Коул положил на стол булочки и сыр, сел напротив отца.

– Не знаю, то ли я искал, когда уезжал отсюда, но домой я вернулся с кое-какими соображениями.

– Ты сказал «домой». Это фигура речи или...

– Я очень изменился после аварии. Кажется, мы все изменились. Надеюсь, эти перемены – навсегда. Потому что я ни за что в жизни теперь не соглашусь жить так, как раньше. – Он помолчал, давая Фрэнку время обдумать его слова, потом вспомнил, что не сказал самого важного. – Я знаю, что хочу быть именно певцом, это мое дело.

– Я думал о том же, Коул, и, хочешь верь, хочешь не верь, не меньше, чем вы с Рэнди, хочу, чтобы мы не повторяли прошлых ошибок. У меня на этот счет появились кое-какие мысли, которыми я хотел с тобой поделиться. – Фрэнк снова сунул ложку в чашку и стал помешивать кофе. – Ты же знаешь, мне все время предлагают работать с новыми певцами. Ну вот, я решил, нам всем пойдет на пользу, если я возьму парочку. – Он крутил ложкой так быстро, что чашка звенела, словно колокол. – Это совсем не значит, что я заброшу наши дела. Но, если ты решишь, что я слишком много занимаюсь другими проектами и тебе не подхожу, мы сможем все уладить. Я не хочу больше заниматься только твоими делами. Да и Рэнди в последнее время так включился в работу, что мне и делать почти что нечего.

– Я понимаю, как тебе трудно дался этот шаг. – Впервые за тридцать два года Коул увидел, что его отец – живой человек, который ошибается, но умеет признать свои ошибки.

– Нам всем было трудно, – сказал Фрэнк. Ложка так звенела о чашку, что его голос был едва слышен.

Коул протянул руку и забрал у отца ложку.

– Ты меня спрашивал, нашел ли я то, что отправился искать.

– Я вовсе не хочу совать нос в твои дела. Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Помнишь, когда мне было восемнадцать, мы провели полгода в Нашвилле? У меня тогда окончательно установился голос, и ты решил, что я готов к настоящей работе.

– Я тогда стучал во все двери, обивал все пороги, – сказал Фрэнк. – В каждую студию грамзаписи я ходил по меньшей мере дважды.

– Когда ты отправлялся по делам, я шел в университет и бродил по кампусу, болтал с ребятами, которых там встречал, и делал вид, что я один из них. А вечером я думал об этих студентах, пытался представить себе, что я такой же. Мне так этого хотелось!

Фрэнк подпер рукой подбородок и уставился в потолок.

– А я-то думал, что устроил вам с Рэнди замечательное детство. Вы жили той жизнью, про которую мечтали многие. Когда вы выходили на сцену, в зале не было ни одного человека, который в глубине души не мечтал бы поменяться с вами местами.

– Наверное, мне надо было самому это понять.

– Жаль только, что тебе не дали самому решить, когда тебе возвращаться. И не стоило оставлять Холли.

– С этим мы справимся, – убежденно сказал Коул.

– Еще бы не справиться! – ухмыльнулся Фрэнк. – Ну, раз уж мы коснулись этой темы, расскажи мне о моем внуке.

– Внучке, – поправил его Коул. – Рассказывать особенно нечего. Боюсь только, Холли здесь все начнет переделывать по-своему, а остановить ее нам будет не под силу.

– Я тут как раз... нет, это конечно, все так сразу не решится, но я думал... даже не думал, это, скорее...

– Пап, ты можешь выражаться яснее? Фрэнк отхлебнул кофе, откашлялся:

– Как бы ты отнесся к тому, что я собираюсь обеспечить эту маленькую девочку, которую вы с Холли ждете, бабушкой?

Коул радостно улыбнулся:

– Я бы сказал, что это было бы для нее лучшим подарком.

Попозже тем же утром, когда Коул плавал с Рэнди наперегонки, из дому вышла Джэнет и направилась к ним.

– Кто-нибудь хочет посмотреть сегодняшние газеты? – спросила она.

Коул подплыл к краю бассейна, вылез из воды.

– Ты, как я понимаю, уже знаешь, что в них?

– Все размышляют о том, что заставило тебя отправиться в Теннесси, но больше всего журналистов занимает таинственная беременная женщина. Должна предупредить, что то, что они не выудили из друзей и соседей Холли, они, не мудрствуя лукаво, досочинили.

Рэнди присоединился к ним.

– А что пишут про Коула?

– Что он был отвезен в неизвестное место, – ответила Джэнет.

– А как насчет того, почему я опять прячусь? – спросил Коул.

– Есть одна просто замечательная версия. В большинстве газет написано, что пластическая операция после аварии оказалась неудачной и ты превратился в жалкого урода. – Рэнди хотел было что-то сказать, но Джэнет его остановила: – Погоди! Есть и еще кое-что. Согласно неким неназванным источникам, Коул был близок к самоубийству, поэтому Фрэнк свел его с Холли, она забеременела, и у Коула снова появился смысл в жизни.

– А они рассказывают, как Фрэнк это сделал? – поинтересовался Рэнди.

Коул, побелев от злости, листал газеты.

– Надеюсь, Хорас догадается спрятать от Холли подальше всю эту чушь.

– Жду не дождусь, когда я выведу тебя на пресс-конференцию, – сказала Джэнет Коулу. – Наденем на тебя шляпу, чтобы прикрыть короткую стрижку, и никто не поверит, что ты попадал в аварию. – Она швырнула кипу газет на столик и стала в них что-то искать. – А вот это я хочу, чтобы ты посмотрел обязательно.

Она протянула Коулу одну из нашвиллских газет. В остальных изданиях были только расплывчатые снимки Коула и Холли, бегущих к лимузину, а здесь имелась ее фотография, сделанная несколько лет назад. Тогда волосы у нее были длиннее, лицо худее, но сходство было очевидным.

– Как ты думаешь, откуда она у них?

– Не знаю, – ответил Коул, продолжая разглядывать фотографию. То, что рано или поздно такой снимок опубликуют, было ясно с самого начала, но Коул надеялся, что это будет, когда Холли уже приедет к нему.

Рэнди подошел и заглянул Коулу через плечо.

– Мне нравится эта женщина. Похоже, она знает, чего хочет от жизни. – Он хихикнул и толкнул Коула в бок. – Что-то мне подсказывает, что мы отлично поладим.

У Коула было такое чувство, что надо немедленно действовать. Холли должна быть рядом с ним. Это главное!

– Ты можешь поскорее собрать пресс-конференцию? – спросил он Джэнет.

Она сразу поняла, что он напуган. Улыбка сползла с ее лица.

– Ты не хочешь ждать?

Он кивнул.

– Я сделаю все, что в моих силах.

На следующий день Джэнет вошла в гостиную. Коул как раз беседовал по телефону с Бадди. Он сделал ей знак рукой, давая понять, что через минуту освободится, и тут увидел выражение ее лица.

– Бадди, я тебе перезвоню.

– Не забудь сказать Холли, что свободная комната ее ждет.

– Обязательно. – Коул не сводил глаз с Джэнет. – Как только найду ее. – Он повесил трубку. – Что случилось? – спросил он.

– Ты еще не видел сегодняшний выпуск «Теннессийца»?.

– Нет.

– Ты слышал о человеке, которого зовут Трой Мартин?

Его словно током ударило. Он взял из рук Джэнет газету, взглянул на заголовок – «Отцовство Вебстера под сомнением» – и сразу понял, в чем дело. Трой Мартин не упустил возможности поделиться своими соображениями с прессой.

– Теперь понятно, почему она сегодня утром не подходила к телефону, – сказал Коул.

– Ты о Холли?

– Если она это видела... – Здравый смысл говорил о том, что это маловероятно. Если только Хорас не живет рядом с большим книжным магазином, в котором продаются газеты других штатов, вряд ли Холли читала сегодняшнего «Теннессийца».

– Она могла и не читать этой статьи, – тихо сказала Джэнет. – Насколько я понимаю, эту историю перепечатали почти все американские газеты. Надо было мне вчера, прежде чем выступать с заявлением, подойти к тебе, но я решила, что не стоит тебя будить.

– Я думал, Рэнди или Фрэнк тебе сообщили, что ребенок не мой.

– Они так не считают, Коул. – Она помолчала, словно собираясь с силами. – Как поступим?

В комнату вошел Фрэнк:

– Ты ему сказала? Джэнет кивнула:

– Мы пытаемся найти выход.

Коул встал и подошел к окну. Несколько секунд он смотрел на улицу, потом обернулся и сказал:

– Я хочу, чтобы вы выяснили, что нужно Трою Мартину – ребенок или внимание публики.

– А если ребенок? – спросила Джэнет.

– Тогда будем думать, – ответил Коул.

– А если внимание публики? – усмехнулся Фрэнк.

– Я из него сделаю самого несчастного парня на свете. Он использовал Холли, а потом бросил. И, черт подери, я не позволю ему использовать ребенка!

– Может, тебе стоит позвонить Холли, рассказать ей, что творится?

– Я все утро не могу до нее дозвониться.

– Надо послать кого-нибудь за ней. – Джэнет подошла к Коулу, положила ему руку на плечо. – Она должна знать, что ты рядом. Я бы на ее месте сейчас с ума сходила от волнения.

– Ты права. Но сначала мне надо до нее дозвониться, – мрачно сказал Коул.

– Почему? – спросили Фрэнк с Джэнет хором.

– Я не знаю, где живет Хорас. – Он даже не догадался спросить. Холли должна была пробыть в Финиксе всего пару дней. Номер телефона он знал. Что еще было нужно? Ему даже в голову не пришло спросить адрес.

Фрэнк застонал от досады. Джэнет взглядом попросила его сдержаться.

– Все не так плохо, как кажется, – сказала она. – Узнаем адрес по номеру. Если я сейчас выеду в аэропорт, то буду в Финиксе через пару часов. Оттуда я вам позвоню. За это время вы свяжетесь с Холли, я за ней заеду и привезу сюда. Мы сможем вернуться сегодня же к вечеру. Не беспокойся, Коул, все уладится.

Ожидание было мучительно. Но Коул знал: если в Лос-Анджелесе его кто-то узнает, ему даже выбраться из аэропорта в Финиксе не удастся.

– Я бы послал Маршалла, но, думаю, придется все-таки просить тебя. С огромным мужиком-детективом Холли никуда не поедет.

Джэнет улыбнулась ему:

– Она, может, и упряма, но я упрямее наверняка.

– Надеюсь, – вздохнул Коул.

После ухода Фрэнка и Джэнет Коул опять стал пытаться дозвониться до Холли. Никто не подходил. Он положил трубку на рычаг, взглянул на часы. Перезвонит через десять минут. Но он снова торчал у телефона уже через пять.

Когда поздно вечером позв, онила Джэнет, Коул был один. На двери квартиры Хораса Мердока она нашла конверт, адресованный Коулу.

– Открой, – велел Коул.

– Ты уверен? – спросила Джэнет. – Может быть, ты сам захочешь это прочесть?

– Я не могу столько ждать.

Она вскрыла конверт и прочла ему письмо вслух.

«Дорогой Коул!

Больше всего мне нравится в тебе то, что ты понимаешь, почему я на первое место всегда ставлю интересы ребенка. Я знаю, что это почти что твой ребенок, что твоя любовь ко мне распространялась и на него. Но это не должно помешать мне сделать то, что я должна сделать. Я не могу позволить Трою забрать моего ребенка. Я смертельно боюсь этого, Коул. В нашей стране найдется множество судей, которые решат, что я была к Трою несправедлива. Ведь я не рассказала ему о ребенке. А кто-то заявит, что я недостойна быть матерью после того, что случилось у нас с тобой. Что будет, если мне попадется именно такой судья ?

Дедушка останется со мной до родов. Его не испугала история с Троем, он считает, что я должна просто послать его к черту и сказать, что у ребенка уже есть отец.

Я очень тебя люблю, и мне очень тяжело так поступать. Я всегда буду думать о том, как прекрасно мы жили бы вместе, но сейчас у меня только один выход – уехать. Прости меня, пожалуйста.

Холли».

Голос Джэнет дрожал, пока она читала письмо.

– Хочешь, я прочту еще раз?

– Нет, – ответил Коул.

– Мне очень жаль, Коул.

– Я найду ее, Джэнет, – сказал он твердо. – Сколько бы ни пришлось искать, но я найду ее.

Через несколько минут пришел Рэнди. Он хотел было что-то сказать, но, посмотрев на Коула, воскликнул:

– Господи, что с тобой стряслось?

– Холли уехала. – Ему было трудно произнести эти слова вслух. – Она узнала про Троя и уехала.

– Ты не смог ее отговорить?

– Она не предоставила мне такой возможности.

Рэнди сел рядом с Коулом:

– Наверное, она действительно испугалась.

– Ребенок для нее важнее всего.

– Что я могу сделать?

Коул не знал, что ответить. Он не знал еще, что сам-то будет делать.

– Позвони в аэропорт и попроси, чтобы готовили самолет.

– Ты знаешь, куда она могла поехать?

– Нет. Но я знаю, где Трой Мартин.

...Самолет, который заказал Рэнди, приземлился в Нашвилле за час до рассвета. Коул велел шоферу ехать к дому Эмилии Томас.

Рэнди предлагал сопровождать его. Коул отказывался, Рэнди настаивал. Но Коул твердо решил, что это он должен сделать один. Рэнди остался в аэропорту. Через пятнадцать минут он уже звонил Коулу. Коул пообещал ему, что не будет драться с Мартином, и только после этого Рэнди немного успокоился.

Коул вовсе не собирался лупить Троя Мартина. У него был совсем другой план.

Шофер остановился у ворот, передал по интеркому, что Троя Мартина хочет видеть Коул Вебстер. Ворота тут же распахнулись, словно приезда Коула ежеминутно здесь ждали.

Трой встретил Коула у двери. Широко улыбаясь, он пропустил его в огромный мраморный вестибюль. Трой был высокий и жилистый мужчина, подстриженный так, чтобы не было видно начинающейся лысины. Он был в темно-синем шелковом халате, распахнутом на волосатой груди, босые ноги – в шлепанцах. Он выглядел как хозяин этого роскошного особняка, а не как гость.

Трой снова улыбнулся и протянул Коулу руку.

– Для меня ваш приезд большая честь. Я много лет являюсь поклонником вашего таланта.

– Обойдемся без этого, – ответил Коул, не обращая внимания на протянутую руку. – Вы отлично знаете, зачем я приехал. Перейдем к делу.

– Пройдемте в гостиную. Я велю принести кофе.

– Я не собираюсь здесь задерживаться.

– Но мы могли бы обсудить все цивилизованно.

Коул внимательно посмотрел на него.

– Уверяю вас, мои адвокаты – весьма цивилизованные люди, – сообщил он. – Пока они не оказываются в зале заседаний.

Улыбка медленно сползала с лица Троя.

– Зачем же впутывать адвокатов в дело, которое вполне можно решить полюбовно?

Коул получил ответ на интересующий его вопрос. Трою не был нужен ребенок Холли.

– Насколько я понял, вы собираетесь защищать свои родительские права?

Трой заметил, как изменилось выражение лица Коула и вздрогнул.

– Ну, я не хотел доводить дело до судебного разбирательства, если вы это имеете в виду.

Коул засунул руки поглубже в карманы.

– А на каком уровне вы намерены это решать?

– Я просто подумал, что раз у нас обоих есть что-то общее, было бы естественно время от времени друг другу помогать.

– Понятно. И как бы вы хотели помочь мне? Трой запахнул халат поглубже.

– Ну вы, наверное, хотите, чтобы вашим отношениям с Холли ничто не мешало.

– А что насчет ребенка?

Трой прикрыл рот рукой и нервно закашлялся.

– Вы можете забрать их обоих.

– А что взамен? – настаивал Коул.

– Вам ничего не стоит ввести меня в ваше общество. Ну, понимаете, замолвить словечко важным людям.

Коул выдержал паузу, делая вид, что взвешивает предолжение Троя.

– То есть вы хотели некоего джентльменского соглашения?

– Вот именно, – кивнул Трой.

– Не знаю, – сказал Коул. – Мой адвокат считает, что было бы гораздо лучше, если бы вы с Холли оформили все официально. – Он рисковал. Трой может понять, что Коул блефует. – – Тогда бы и Холли, и ребенок имели гарантию. Что бы со мной ни случилось, они будут иметь достойную материальную поддержку в течение двадцати лет.

– Оформить официально? – изумленно повторил Трой, уставившись на Коула.

– Ну, сами понимаете, алименты, поддержка ребенка и все такое. Должен вам сказать, Трой, мои адвокаты – очень грамотные ребята. Вам повезет, если вам оставят хотя бы половину доходов.

– Только не в том случае, если я скажу, что ошибся и что ребенок не мой.

– Существует генетическая экспертиза, которая...

– Сукин сын, ты зачем сюда приехал?

– Чтобы выяснить, что вы за человек.

– И все?

– Есть еще кое-что. Про тех людей, перед которыми вы просили замолвить словечко.

– И что же? – устало спросил Трой.

В голосе Коула зазвучали зловещие нотки:

– Не думаю, что вам будет лучше, если я стану упоминать ваше имя. Контекст может не понравиться никому.

– Вы мне угрожаете?

– Боже упаси. Я просто вас предупреждаю. Лучше держитесь подальше и от меня, и от моих знакомых. С глаз долой – из сердца вон.

– А что, если у ваших адвокатов будут бумаги, подтверждающие, что я не претендую на ребенка?

– Вы этого хотите?

– Только чтобы вы от меня отстали.

– Боюсь, что не выйдет, Трой. Все, что вы сделаете, вы должны сделать добровольно. Иначе потом вы заявите, что я вас принудил отказаться от своих прав.

– Именно этого я и хочу. Совершенно добровольно.

Коул кивнул. Противник капитулировал.

– Пусть ваш адвокат пришлет копии этих документов мне в офис.

– У меня нет адвоката.

– Хотите, чтобы я вам кого-нибудь порекомендовал?

– Идите вы к черту!

Впервые за всю беседу Коул улыбнулся:

– Желаю вам творческих успехов, Трой.

Глава 25

Десять месяцев спустя

Коул полез вверх по лестнице, стоявшей за сценой. Ему надо было проверить крепеж на установке, с которой он полетит над сценой в начале шоу. Это был самый сложный его трюк и самый опасный. Они уже побывали в трех городах, и пока что все сходило гладко. Фрэнк говорил, что каждый полет Коула стоит ему года жизни, но публика визжала от восторга. Так что приходилось терпеть.

Со сцены в зал тянулись четыре проволоки, и никто, кроме самого Коула, не знал, по какой из них съедет он на этот раз. Пока что отзывы на представление были неоднозначны, но это никого из них не удивляло. Критики-пуристы терпеть не могли театрализованных шоу, заявляя, что спецэффекты и музыка кантри несовместимы. Критики более демократичные говорили, что дым и освещение отличные, но слишком уж много «колокольчиков и дудочек» в аккомпанементе к балладам. В каждом городе Фрэнк вносил кое-какие изменения, и теперь все были уверены, что изъянов больше нет. Готовились к премьере в Далласе.

– Вы проверяли ручной тормоз? – спросил Коул одного из рабочих. – Сегодня утром он поскрипывал.

Рабочий кивнул:

– Рэнди сказал, что вы будете довольны.

– Рэнди?

– Он все утро катался вверх-вниз, будто этот аттракцион специально для него.

Рэнди шел к ним по сцене.

– Глупости! – возразил он с ходу. – Я только хотел удостовериться, что наша звезда не отобьет себе задницу.

– Где ты шлялся? – накинулся на него Коул. – Фрэнк тебя обыскался.

– Я был здесь неподалеку, – отмахнулся от него Рэнди.

Коул догадался, что дело нечисто.

– Где неподалеку?

– Нужно было помочь Джэнет проверить несколько очередных «Холли», – признался он с неохотой.

Рабочий, поняв, что беседа стала личной, удалился.

Коул, злясь на себя за то, что не может слушать этого равнодушно, спросил:

– И что?

После того как он опубликовал в «Барбара Уолтрес спешиал» письмо к Холли, в котором просил ее с ним связаться, его стали осаждать тысячи женщин, делавшие вид, что они и есть Холли. Они звонили, писали письма, дежурили у офиса, у дома, у служебного входа. Коул столько раз разочаровывался, но все равно продолжал надеяться, что однажды Холли все-таки позвонит, напишет или просто придет.

– Парочка похожих была, но они не смогли ответить на вопросы о Финиксе.

Коул снова забрался на лестницу и попробовал ногой вторую из проволок. Иногда он начинал с такой силой думать о Холли, об огромности своей потери, что едва владел собой. Фрэнк с Джэнет из кожи вон лезли, чтобы организовать эти гастроли. Они надеялись, что работа отвлечет Коула. Но главное было – убрать его из дома, подальше от той комнаты, которую он оборудовал для малышки, от колыбельки, которую он привез из Теннесси. В самые мрачные моменты он часто думал, что она так и не пригодится.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17