Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дамеон - Лезвие вечности

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Быстров Андрей / Лезвие вечности - Чтение (стр. 11)
Автор: Быстров Андрей
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Дамеон

 

 


Он проснулся только на следующее утро, в половине десятого, и не сразу смог вспомнить, где находится и почему. Но когда попытался встать, лежащий в кармане пистолет уткнулся в бок. Память нахлынула волной вместе с предчувствием грядущих неприятностей.

Борис скинул куртку и поплелся на кухню. Там он поставил на плиту чайник и открыл первую попавшуюся банку консервов. Ему хотелось напиться до поросячьего визга…

С консервной банкой в одной руке и вилкой в другой Борис вернулся в комнату и включил телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей. Сообщат ли что-нибудь о перестрелке на даче?

Политика, скандалы, аварии, депутаты… Ни слова о том, что интересовало Бориса. Обычно тележурналисты работают оперативнее. Может быть, их попросили хранить молчание? Да их попросишь, пожалуй, этих жуков… Просить надо очень и очень убедительно.

Пошел блок новостей культуры, и Градов отвернулся от экрана, сосредоточившись на консервах.

– …чья выставка открылась в зале Союза художников России на Кузнецком Мосту, – тараторила дикторша. – Имя Ольги Иллерецкой еще мало известно широкому кругу любителей живописи. На своей первой выставке молодая художница предстает как мастер броского и в то же время лаконичного пейзажа. Как портретистка, успешно овладевающая глубинами психологического образа…

Борис мысленно выругался. Любопытно, что такое «глубины психологического образа»? Ему и самому на радиостанции приходилось заполнять паузы между музыкой и рекламой бессмысленными пассажами, поэтому он болезненно реагировал на словоблудие. Боже, радиостанция… Как давно это было, в иной жизни!

Вполглаза Борис взглянул на экран. Картина Иллерецкой, которую он увидел, понравилась ему. Лицо женщины, обозначенное прозрачным контуром, и сквозь него – золотой закат и распростертые крылья птицы…

Затем на экране появилась сама художница.

– Некоторые мои картины, возможно, покажутся необычными, – говорила она. – Можно назвать это фантазией… На самом деле это просто стремление заглянуть за лик полной Луны. Двери, о которых писал Уильям Блейк…

Консервная банка выпала из рук Бориса. Он смотрел на экран во все глаза. Художницу давно сменил спортивный обозреватель, а Борис никак не мог оторваться от телевизора. Прокрутить бы назад…

Апатия и отчаяние сменились жаждой деятельности. Теперь Борис точно, абсолютно точно знал, что он предпримет.

11

Вой милицейских сирен застал Таню в сарае, куда ее бесцеремонно втолкнул нескладный молодой человек в очках, вооруженный пистолетом «ТТ». Она приникла к щели в дощатой стене. На ее глазах полковник Лысенко бросил автоматы и кинулся к забору. Таня подумала о заминированной машине, но тотчас забыла об этом – к сараю бежал парень в очках. Кем бы он ни был, встречаться с ним вторично Таня не собиралась. Да, ей бы не помешала помощь, хотя бы в плане ночлега. Но если у нее было мало оснований доверять кому бы то ни было в мире, еще меньше она могла надеяться на тех, кто оказался на этой даче, – по любой причине. Она могла отключить парня ударом карате, едва он распахнет дверь, но он спас ей жизнь, и несправедливо было бы лишить его шанса покинуть поле боя до приезда милиции.

К одной из стен сарая на высоте человеческого роста было пристроено нечто вроде антресолей, где валялся разнообразный дачный хлам. Таня прикинула, что вылезти в окошко не успевает, подтянулась, забралась на эту полку и откатилась к стене. Парень открыл дверь и вошел в сарай.

– Эй, где вы? – позвал он. – Я сматываю удочки, а вы как?

Споткнувшись обо что-то грохочущее, металлическое, он выругался, выбираясь из завалов лопат, вил, граблей и прочего инвентаря.

– Куда вы подевались? – крикнул он.

В это мгновение прогремел взрыв, едва не смахнувший с лица земли ветхий сарайчик. Молодой человек выскочил за дверь. Немного помедлив, Таня спрыгнула с антресолей и последовала за ним.

Разгромленный дом с выбитыми окнами и щербинами от пуль выглядел так, будто на даче проходили учения морских пехотинцев. Пейзаж дополняли столб пламени и дымная туча за территорией, там, где стояла машина полковника.

Таня подхватила два автомата «скорпион», брошенные Лысенко, и вернулась в свое убежище. На этот раз она постаралась загородить край антресолей обломками деревянных ящиков, чтобы ее уж наверняка не смогли увидеть. А если увидят… Отстреливаться она, во всяком случае, не станет.

Девушка слышала шум подъезжающих машин, возгласы и переговоры сотрудников милиции. Кто-то вошел в сарай с мощным фонарем, осветил углы и антресоли.

– Здесь пусто! – громко объявил вошедший.

Таня ждала, когда они уедут. Наверное, эти часы дались ей труднее всего – усталость давила немыслимым грузом. А милиционеры не торопились уезжать, напротив, прибывали новые машины с новыми людьми, устанавливались какие-то прожекторы, шла рутинная, неспешная работа. Слыша удаляющийся рокот автомобильных моторов, Таня догадывалась, что увозили трупы, может быть, раненых. Все стихло только после полуночи. Таня выждала еще с полчаса и выбралась на участок. Несколько прожекторов заливали первый этаж дома светом, но Таня оставалась в темноте.

Было очень тихо. На втором этаже горел желтоватый огонек. Едкий запах гари плыл в неподвижном воздухе. Таня посмотрела наверх, на окна второго этажа – и замерла. Она увидела… Звезды.

Конечно, Таня знала, что такое звезды. На занятиях по астрономии и астрофизике она подолгу рассматривала звездные карты, и за окном ее комнаты в ясную погоду проглядывал уголок звездного неба. Карты, компьютерные пособия и учебные видеокассеты давали гораздо более полное представление о Вселенной, чем это настоящее небо над ней. Но настоящее огромное небо с настоящими звездами – совсем другое, это не знание, а чувство. Небосвод, усеянный сияющими точками, нависал прямо над Таней, и ничто не отделяло ее от неба.

Она вытянула вверх руки, тихонько засмеялась, и как завороженная побрела в сад, где восхитительные ароматы цветов и деревьев были сильнее запахов дыма и гари. Таня прикоснулась к стволу вишневого дерева, провела ладонью по шероховатой коре, испачкавшись в липкой смоле. Капельки смолы светились, как янтарные бусинки, ловя отблески прожекторного света. Во тьме обиженно верещала какая-то птица. Девушка опустилась на колени перед разросшимся кустом с крупными красными цветами. Аромат сводил ее с ума. Таня оказалась в совершенно новом для нее мире, полном чудесных загадок. Ей хотелось разгадывать их, ей хотелось петь.

Из дома донесся чей-то кашель, и очарование развеялось. Таня резко выпрямилась, вновь стала гибким и опасным хищником, готовым сражаться с другими хищниками.

Бесшумно подкравшись к дому, девушка заглядывала в разбитые окна. Внизу никого, правильно, ведь и свет горит наверху. Таня поднялась по лестнице, дотянулась до маленького окошка близ двери. На стуле, вполоборота к ней, сидел некто в камуфляже. Рядом с ним на столе лежали рация и пистолет. Очевидно, парня оставили для охраны места происшествия, хотя Таня не понимала, что здесь можно охранять.

Слух у стража порядка был как у кошки. Таня могла бы поклясться, что не произвела ни одного звука громче дыхания, но парень насторожился, схватил пистолет и повернулся к двери. Затем поднялся, подошел к порогу и выглянул на площадку… И тотчас же, получив сокрушительный удар, повалился на ступеньки. Таня стащила с кровати простыню, разорвала ее и надежно «упаковала» охранника, не забыв и о кляпе.

Теперь, размышляла Таня, в изнеможении опустившись на стул… а что теперь? Полковник Лысенко полагал, что стилет находится на даче – по крайней мере, он сказал, что Слейд и двое других направляются на дачу за стилетом. Возможно, но сейчас существует несколько вариантов. Сти­лет у кого-то из тех, кто уцелел после перестрелки; стилет захватил полковник и взорвался вместе с ним; стилет забрали представители официальных властей; стилета вообще никогда тут не было, а полковник ошибался. И наконец: стилет спрятан где-то в доме или возле него. Что касается первых четырех версий, в данный момент их никак не проверишь, а ради проверки пятой Таня и отключила охранника.

Тот, кто полагает, что обыскать дачный дом – ерундовое дело, попросту никогда не занимался на даче поисками чего-то давно и неведомо где затерявшегося, особенно если искомый предмет невелик по размеру. Дачный дом, который неоднократно надстраивался и перестраивался, – сущее наказание для человека, желающего там что-то найти. Обычно в таких домах имеется множество захламленных подсобных помещений, чердачных отделений, зимних кладовок, чуланов, укромных местечек под верандами, террасами и балконами, а есть еще старые шкафы и комоды, пустоты над балками и перекрытиями, бабушкины сундуки и… Чего только нет.

Дача профессора Калужского не являлась счастливым исключением. Три часа ушло у Тани на то, чтобы обшарить только часть второго этажа. В конце концов она поняла: бесполезно. А вдобавок, стилет может быть и зарыт где-нибудь на участке… Правда, ей удалось обнаружить небольшую сумму денег, забытую на подоконнике под вазой.

Таня опустилась на кровать и вскочила, услышав писк рации. Ей приходило в голову, что охранника будут время от времени вызывать, и вот… Надо уходить – не дождавшись ответа, они вернутся.

На всякий случай Таня проверила, не задохнется ли сержант в путах и при кляпе. Потом она выбрала в шкафу объемистую дорожную сумку, сунула в нее найденный при обыске фонарь плюс кое-какие припасы, позаимствованные из холодильника. Затем она зашла в сарай за автоматами «скорпион» и направилась к калитке.

За воротами она замедлила шаг. Ее машина исчезла, но этого и следовало ожидать – либо кто-то сбежал на ней, либо ее забрали в рамках расследования. Идти некуда… Единственное, что у нее оказалось полезного, – московский адрес и телефонный номер Джека Слейда или Стэна Долтона. Но Слейд – фактор «икс», и нет сил придумывать правила игры с ним. Таня чувствовала, что если не найдет сейчас место для сна, то упадет и уснет прямо на дороге. А где найти такое место? Пустующая дача? Да, это идея. До смерти перепуганные перестрелкой и взрывом, соседи, вероятно, сбежали в город. Большинство из них. Только надо найти дачу подальше, в ближних будут по горячим следам искать человека, напавшего на охранника. Да, наверное, и в дальних тоже… Но нет сил, ни на что нет.

Таня побрела по дороге. Ее ноги с трудом передвигались, как конечности робота, не имеющие к ней никакого отношения, как что-то чужое, лишенное нервных окончаний.

Минут через двадцать Таня доковыляла до небольшой дачки, погруженной во тьму. После недавней стрельбы едва ли кто-то решился бы лечь спать совсем без освещения, разве что очень уж хладнокровный человек. Постучав в дверь (если кто-то есть, можно сослаться на ошибку), посветив фонарем в комнаты и убедившись, что дача пустует, девушка отворила кухонное окно и забралась внутрь. Спустя полминуты она крепко спала на обшарпанном диванчике.

Наутро Таня проснулась заметно посвежевшей. Зарядка и умывание холодной водой помогли ей восстановить силы. Девушка достала из сумки консервы, копченую колбасу и пакет яблочного сока. За завтраком она смотрела старенький телевизор, вероятно изготовленный в приснопамятном 1913 году, но вполне работоспособный.

С характерной для себя безукоризненной логикой Таня определила свое положение как незавидное. Стилета у нее нет, и где он – неизвестно. Надежда на то, что стилет сгинул вместе с полковником Лысенко, – это всего лишь надежда, а нужна уверенность. Если Таня не узнает, цел ли стилет и где он, ей нечем будет шантажировать «коршунов». Допустим, она заявит, что стилет у нее, а если они уже заполучили его? Но даже не в том дело. Если стилет цел, его надо найти и уничтожить, от этого зависит очень многое.

Девушка вновь вспомнила о Джеке Слейде и составила следующую схему. Цель: найти стилет или убедиться, что он уничтожен. Средства: пока никаких. Информация: Джек Слейд тоже ищет (или уже нашел) стилет. Вывод: Слейд может стать временным союзником – до заключительного этапа игры. Сомнение: жив ли Слейд?

Если жив и стилет у него, то все и усложняется и упрощается. Скорее всего Слейд заинтересуется сведениями о проекте «Коршун», ибо тогда англичане и АЦНБ становятся конкурентами. Но с какой стати он доложит Тане, что нашел стилет? О, есть один способ, но надо торопиться – живой и здоровый, со стилетом в кармане, Слейд не задержится в Москве. А как попасть в город? На электричке? Ладно, в город она попадет, а что дальше? Так трудно одной! Без квартиры, где можно устроить оперативную базу, просто отдохнуть, без друга, готового помочь.

Таня потянулась к телевизору, собираясь выключить его, и вдруг замерла. Темные комнаты ее сознания словно озарились ослепительным светом. Решение было простейшим, и Таня могла лишь удивляться, что оно не пришло ей в голову раньше, еще в компьютерном центре «Террариума».

Она не одна. Есть человек, который поможет ей, но этот человек и сам нуждается в помощи.

12

Как снежный ком – и все быстрее и быстрее. Как лавина, начинающая движение с маленького камешка и сметающая на своем пути целые поселения. Вот так, будь оно все проклято! Всего-то и требовалось похитить Градова, отнять дискету и выбить пароль. А сейчас Бек теряет людей одного за другим, причем лучших людей! Кем он заменит начальника службы безопасности?

Генрих Рудольфович налил себе новую порцию виски – в последнее время он много пил. Подобная невоздержанность, конечно, не способствовала успеху в схватке с неуловимой и пока несокрушимой организацией Градова.

Бек прослушал весьма туманный доклад Барсова о кошмарных событиях на даче профессора. Да какой там доклад – так, записки постороннего, наблюдения издали. Бар­сов излагал так:

– Как только мы подъехали, шеф увидел Градова в бинокль на втором этаже. Приказал мне оставаться в машине, а ребят с оружием повел на дачу. Почти сразу – драка, стрельба… Ох и горячее было дело!… Особенно один старался, поливал из двух автоматов из-за кучи кирпичей. Потом я увидел девчонку, безоружную. Откуда она взялась, ума не приложу, раньше ее вроде не было, но я же мог не всех видеть. Там что-то произошло между ней, Градовым и одним из наших ребят. У Градова был пистолет, он стрелял, да там все стреляли… Потом… Милицейские сирены завыли. Я ждал до последнего, чтобы подобрать наших, но никто так и не появился. Тогда я решил уезжать, ведь у нас еще одна машина была. Только разогнался – сзади мощнейший взрыв, чуть ли не атомный. Я по газам… Обломки до моей машины долетали…

Выслушав Николая Николаевича, Бек понял, что без полковника Кондратьева ему не обойтись. Он вызвал полковника, приказал ему поподробнее расспросить Барсова и подключиться к делу. Вскоре полковник доложил по телефону, что Градов – живой, мертвый или раненый – на даче обнаружен не был. Набросал он и общую картину.

Теперь Генрих Рудольфович ждал Кондратьева хоть с какими-то, пусть самыми предварительными, результатами. Происшествие на даче подтверждало его худшие опасения касательно градовской организации. Более того, Бек впервые в жизни ничего не понимал.

Полковник милиции вошел без стука, и это свидетельствовало о том, что он узнал нечто весьма важное.

– Ну, что у тебя? – спросил Бек. Кондратьев положил на стол атташе-кейс и извлек из него диктофон.

– Запись допроса Антона Калужского, сына профессора, – пояснил он. – Сделана в больнице. Допрос проводил старший следователь прокуратуры Беляев.

– Давай, крути.

Полковник нажал кнопку перемотки.

– Тут сначала протокольные дела – фамилия, имя, отчество, не был, не имею, не привлекался, «не жалею, не зову, не плачу» и все такое. Пропускаем… Ага, вот с этого места интересно.

Он включил воспроизведение. Последовал такой диалог:

Беляев. На даче вы были один?

Антон. Да. Я уехал из города, потому что… Вы понимаете, смерть отца… Мне не хотелось оставаться в той квартире, да и звонками доставали. На даче я сидел, пил водку…

Беляев. Вы были пьяны?

Антон. Нет. Выпил полбутылки, но не брало… Я сидел на втором этаже, и вдруг вошли трое, из них я узнал только старого друга отца, Левандовского Илью Владимировича. Его координаты нужны?

Беляев. Дадите позже. Сейчас подробно опишите тех двоих.

Антон. Одного из них вы видели на даче… То есть труп видели. Его застрелили на моих глазах… Ну, тот, без двух пальцев на левой, кажется, руке… Второй… Высокий, представительный, импозантной внешности… на актера похож, на того, что Бонда играл в «Золотом глазе». Этот… Бонд, будем его так называть, ни слова не произнес. А беспалый принялся меня расспрашивать.

Беляев. О чем?

Антон. Будто бы Левандовский передал отцу египетский экспонат, кинжал, что ли… Не помню. Они хотели его забрать. Я ответил, что квартиру нашу ограбили и взяли все ценное, кинжал, наверное, тоже. Потом вошел молодой человек в очках, также мне незнакомый. Он сказал, что ищет сына профессора Калужского. Я и рта раскрыть не успел, как ворвались трое с автоматами. Они требовали у молодого человека какую-то дискету и пароль. Он их грубо послал. Тогда тот из них, что был постарше, сказал, что сейчас нас будут расстреливать по очереди и начнут с меня. Я, конечно, напустил в штаны… И тут снизу послышались выстрелы. Эти парни… Они не то чтобы напугались, но растерялись как-то. Бонд выбил у главаря – ну, того, что угрожал расстрелом, – выбил у него из рук автомат и застрелил беспалого.

Беляев. Вы утверждаете, что видели, как он выстрелил в безоружного человека, в одного из тех, с кем приехал, хотя рядом находились двое вооруженных людей?

Антон. Не знаю. Я испугался очень. Может, он стрелял в налетчика, но промахнулся.

Беляев. Что было дальше?

Антон. Много стрельбы. Из дверей кто-то палил, меня ранили. Бонд выскочил на балкон, Левандовский упал в кресло. Я не соображал, что происходит. Потом завыли милицейские сирены, и появился Бонд. Он уволок с собой Левандовского.

Беляев. Что значит «уволок»? Поясните. Левандовский был ранен?

А н тон. Не знаю. Бонд поднимал его из кресла, что-то говорил насчет того, что надо торопиться. Левандовский ответил, что он, мол, не преступник и милиция ему не страшна. Тогда Бонд сказал, что он нужен ему, он почти силой утащил Левандовского.

Беляев. Он сказал, что нужен ему? Так и сказал?

Антон. Да вроде бы…

Кондратьев выключил диктофон.

– Это все? – Генрих Рудольфович приподнял брови.

– Нет, допрос длился дольше. Но остальное – мелкие детали, пережевывание одного и того же.

– И что прикажешь с этим делать? – Бек опрокинул очередную рюмку виски.

– Разве не любопытные факты?

– Мне кажется, что на два вопроса они не дают ответа. Кто перестрелял моих людей и где Градов?

– Подождите. – Кондратьев поднял руку. – Есть еще одна пленка – фрагмент допроса Левандовского.

– Столь же полезный?

– Послушайте…

Полковник зарядил диктофон новой кассетой, перемотал ленту.

Беляев. Он представился вам как Мищенко?

Левандовский. Да, Мищенко Владимир Геннадьевич, старший научный сотрудник музея. Так он назвался в машине, перед тем как мы с ним и с Костровым поехали за стилетом на дачу Калужского.

Беляев. Сотрудник какого музея?

Левандовский. Научно-исследовательского музея имени Щусева.

Беляев. Но ведь это архитектурный музей. Вас не удивило, что его сотрудник проявляет интерес к древнеегипетскому стилету?

Левандовский. Но ведь это не узкопрофессиональный интерес. Костров сказал, что Мищенко – его старый знакомый, которому он хочет показать стилет. А какому музею Костров хотел подарить стилет, я не знаю.

Беляев. Гм… Ну хорошо. По нашим сведениям, когда Мищенко пытался увезти вас с дачи после перестрелки, вы отказывались ехать с ним. Правильно?

Левандовский. Да.

Беляев. А потом Мищенко сказал: «Вы нужны ему». Что он имел в виду?

Левандовский. Сначала я не понял. Он силой втолкнул меня в свою машину.

Беляев. Какая у него машина?

Левандовский. Иномарка. Я в них не разбираюсь. Цвет вроде бы коричневый… Номера я, разумеется, не за­помнил.

Беляев. Так. О чем вы говорили в машине?

Левандовский. Мищенко расспрашивал меня о том, что произошло на даче. Эти события его, знаете ли… Да они кого хотите перепугают до полусмерти. Но что я мог ему сказать?

Беляев. А о стилете вы не говорили?

Левандовский. Немного. Ему, как вы понимаете, было не очень-то до стилета, да и мне тоже.

Беляев. А что, этот стилет представляет значительную ценность?

Левандовский. Да нет… Костров купил его в Каире за сорок фунтов… Думаю, если бы Мищенко увидел его, сразу понял бы, что эта вещь не для музея. Я говорил Кострову, что предлагать такую вещь музею не стоит, но он, видимо, хотел узнать и мнение Мищенко. Он был дилетантом, Костров. И очень ему хотелось, чтобы в музее демонстрировался его дар. Вот… А потом Мищенко довез меня до дома и уехал.

Кондратьев остановил запись и посмотрел на Бека.

– Значит, Мищенко Владимир Геннадьевич… – протянул тот.

– Да, – кивнул полковник. – Только вот в чем загвоздка. Научного сотрудника с такой фамилией в Музее имени Щусева нет. Более того, из всех проживающих в Москве Мищенко лишь двое Владимиров Геннадьевичей, и оба не подходят ни по возрасту, ни по описанию.

– Ты пришел мне загадки загадывать? – разозлился Бек.

– Мы знаем не столь уж мало, – сказал Кондратьев. – Знаем, что лже-Мищенко – парень не промах. Знаем, что он оказался на даче в то самое время, что и Градов, и принял активное участие в перестрелке. Если это случайное совпадение, я съем свою парадную фуражку. Мы располагаем подробным описанием внешности лже-Мищенко. Со слов Антона и Левандовского составлен фоторобот – в основном стараниями Антона, Левандовский сильно путался. В общем, если мы его найдем, он доставит вам Градова на тарелочке с голубой каемочкой.

– Но они вроде ехали за каким-то стилетом. Полковник пожал плечами.

– Да, за какой-то дребеденью ценой в сорок фунтов. Ежу понятно, что это предлог, а организовал все лже-Мищенко. Недаром он потом старательно вешал лапшу на уши Левандовскому! Перетрусил, ха! Да если бы перетрусил, удрал бы сразу, позабыв и о Левандовском, и о маме родной! Разве трусы ведут себя так, как он на даче?

– А зачем он вообще потащил с собой на дачу Левандовского и этого… Кострова?

– Кто его знает, какие у него были соображения. На пустом месте гадать, конечно, можно, но это занятие скорее для астрологов.

– Ладно… Иди пока, а пленки оставь, послушаю на досуге. Кстати, Беляев – твой человек?

– Нет, – с сожалением в голосе ответил полковник. – Мой человек только сделал копии записей.

– Понятно… Такая работа тем более нуждается в вознаграждении… На секретере два конверта. Тебе потолще, ему потоньше.

– Спасибо, Генрих Рудольфович. – Денежная тема, как правило, заставляла полковника смущаться.

– А что по отпечаткам пальцев? – спросил Бек напо­следок.

– Разбираемся, их на даче воз и маленькая тележка. Может, и повезет, если кто где засвечен.

Попрощавшись, полковник ушел. Он намеренно не упомянул о ночном нападении на охранника, так как эта деталь еще больше запутывала и без того мудреный узел, а Беку, в сущности, ничего не давала.

Генрих Рудольфович с озадаченным видом потер ладонью лоб, взялся было за бутылку, но пить передумал.

Итак, Мищенко, он же Джеймс Бонд, крутой мужик на иномарке, умеющий здорово драться и стрелять. Кто он – некое хитроумное прикрытие в игре Градова или новый персонаж, ведущий собственную игру? В любом случае хорошо бы с ним потолковать.

Бек почти не сомневался, что ни Кондратьеву, ни следователю прокуратуры Беляеву, ни прочим представителям властей удача не улыбнется – уж очень все кучеряво завернуто. Нужно продолжать собственное расследование.

Генрих Рудольфович поднял трубку внутреннего телефона.

– Я вызывал Котова, – пробасил он. – Пришел?

– Да, Генрих Рудольфович.

– Пусть войдет.

Попадая в апартаменты Бека, Котов всегда делался меньше ростом. Теперь же, балансируя на грани жизни и смерти, он казался еще ниже.

– Здравствуйте, Генрих Рудольфович, – пробормотал Котов.

– Садись. – Бек кивнул на кресло. В этом кресле Котов всегда тонул и чувствовал себя именно утопающим… Но деваться было некуда, и он сел.

– Как идет проверка связей Градова? – осведомился Бек.

– За истекший период, – затараторил Котов, – мы проработали его записную книжку практически полностью. Мои выводы таковы: книжка предназначена исключительно для запудривания мозгов таким, как… – он чуть было не сказал «мы с вами», но вовремя спохватился, – таким, как я и мои подчиненные.

– Да? – Бек нахмурился.

– Позвольте внести ясность. – Котов раскрыл папку.

– Сделай милость, внеси, – с усмешкой разрешил Бек. – Первая ясность за сегодняшний день.

Котов поерзал в кресле, тщетно пытаясь устроиться поудобнее.

– В записной книжке Градова указаны телефоны четырнадцати человек. Среди них: директор радиостанции «Золотой век» и два сотрудника той же станции, начинающая актриса театра «Современник», торговец пиратским аудио и видео, спившийся врач-психиатр, два лица без определенных занятий… Продолжать?

– Не надо, – махнул рукой Бек. – Похоже, ты прав. Книжка Градова – то же, что и его роман, чистейшая бутафория. Но мы и не ожидали, что он держит дома список значимых связей, верно?

Не зная, что ответить, Котов несмело кивнул.

– Но вот где его настоящие друзья? – рассуждал вслух Бек. – Ни один человек не может прыгнуть в воду так, чтобы не пошли круги. Градов не привидение. Начинайте проверять цепочки связей каждого из этой книжки, где-то да зацепим нужную ниточку.

– Уже делается, Генрих Рудольфович. По наиболее подозрительным адресам рассылаются наших сотрудников, наблюдают…

– Хорошо, – скупо похвалил Бек. – Сколько у тебя людей?

– Двенадцать.

– Подключай больше. Снимай, откуда хочешь. Активизируй поиски по всем направлениям, но Градова ты должен доставить мне как можно скорее. Все, свободен, – заключил Генрих Рудольфович.

Котов захлопнул папку, бочком пробрался к двери и… не сказать чтобы осторожно вышел, а как бы самоликвидировался.

Генрих Рудольфович подошел к окну. Огромная туча закрыла солнце подобно тому, как завеса неведения скрывала от Бека истину.

Будучи реалистом и практиком, Генрих Рудольфович никогда не считал себя центром Вселенной. Он отлично понимал, что в океане бизнеса снуют акулы, которым ничего не стоит проглотить его, встань он у них на пути. Но Бек ЗНАЛ о существовании этих акул и мог просчитывать и прогнозировать их поведение! А тут он столкнулся с чем-то совершенно непонятным: открытием Калужского завладела организация, не ведомая НИКОМУ – и в то же время с легкостью, играючи пресекающая все попытки Бека бороться с ней.

Генрих Рудольфович не собирался сдаваться. Париж стоит не только мессы, он стоит трупов! Ведь если открытие профессора попадет к Беку – никакие акулы ему не страшны. Он станет единственной в океане акулой.

13

Алексей Дмитриевич Курбатов расхаживал в одиночестве по кабинету, засыпая ковер пеплом от «Мальборо» и ежеминутно прикладываясь к пластиковой бутылке с минеральной водой. Реакция его начальства на известие о бегстве Тани была ожидаемой, но от того ему не легче. Напрасно Курбатов пытался объяснить, что все не так страшно. Оно, начальство, возмущалось «легкомысленным отношением» генерала к «вопиющему факту» и не считало, что все уладится само собой.

Генерал-лейтенант Василий Тимофеевич Никитин, являвшийся прямым шефом Курбатова, курировал проект «Коршун». И он, Никитин, с минуты на минуту ждал доклада Курбатова, а подполковник Свиридов, которому было поручено дело, как на грех, задерживался.

Полковник Лысенко не давал о себе знать, и генерал готовился к неприятностям. Где Лысенко, где, наконец, Свиридов?

Загудел интерком. Генерал рванулся к столу, надавил на кнопку и услышал долгожданное:

– Прибыл подполковник Свиридов, Алексей Дмитри­евич.

– Просите!

Тридцативосьмилетний Валерий Свиридов, по обыкновению подтянутый, с невыразительным каменным лицом, вошел в кабинет. Лишь из-за недостатка воображения и творческой энергии – ценимых в АЦНБ качеств – засиделся он в подполковниках, зато исполнитель был каких поискать.

Генерал вопросительно уставился на Свиридова.

– Ну?

– Наши усилия, – отвечал невозмутимый подполковник, – а также активная работа наших людей в прокуратуре и милиции позволили установить следующее. Пантера (так они стали называть Таню, коль скоро она сама выбрала этот псевдоним) бросила вашу «волгу» вот здесь. – Свири­дов подошел к столу, высыпал булавки из картонной коробки и воткнул одну из них в большую карту Москвы и Подмосковья, занимавшую полстены в кабинете Курбатова. – Здесь же она захватила бежевую «восьмерку». Отключила водителя и усадила его в вашу «волгу». По показаниям водителя установлен госномер машины, а затем найдена и сама «восьмерка», вот тут. – В карту вонзилась вторая булавка. – А в непосредственной близости от этого места произошла перестрелка на даче профессора Калужского…

– Перестрелка? – переспросил Курбатов.

– Да.

– Кто же стрелял и в кого?

– Выясняем. Уже установлены личности некоторых погибших, это боевики одной из мафиозных группировок. К сожалению, уцелевшие – простые обыватели и ничего толком сообщить не могут. Один из них, Левандовский, незадолго до того передал Калужскому стилет.

– Ага, вот как…

– И мы знали, что Лысенко ехал вслед за Британцем на какую-то дачу. Теперь известно на какую, но это ни на шаг не приближает нас…

Курбатов прервал подполковника взмахом руки.

– Да, ясно. Но что там делала мафия?

– Разрешите предположение, Алексей Дмитриевич?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23