Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата войны - Королевский пират

ModernLib.Net / Фейст Раймонд / Королевский пират - Чтение (стр. 41)
Автор: Фейст Раймонд
Жанр:
Серия: Врата войны

 

 


      - Да это ж ведь настоящая крепость! - изумился Амос.
      Николас молча кивнул и с любопытством оглядел просторный двор, за которым высилась другая стена, футов двенадцати в вышину. Из-за нее виднелась сторожевая башня, увенчивавшая жилище Накойена.
      - Двести лет тому назад, - не без гордости поведал им их провожатый, - воины Крысиного клана и их союзники прорвались в дом тогдашнего нашего предводителя. Он победил в том сражении, но несмотря на это был отправлен в позорную ссылку. А тот, кто его сменил на этом посту, велел выстроить внутреннюю стену, чтоб такое никогда больше не повторилось.
      Васлав Накойен встретил гостей у входа в дом. За спиной у него выстроились два десятка вооруженных воинов. Николас внимательно их оглядел. У всех были коротко подстриженные бороды и длинные, свисавшие едва не до подбородков усы. В их смуглых скуластых лицах с немного раскосыми глазами угадывалось несомненное сходство с физиономиями спутников гетмана Минолы. Люди эти явно вели свой род от степных кочевников джешанди.
      Васлав провел гостей в столовую, просторную длинную комнату со сводчатым потолком, напоминавшую зал для совещаний, коим она, возможно, и являлась. Массивный дубовый стол был застлан белоснежной скатертью с узорчатой вышивкой и накрыт к ужину. Слуги, выстроившись вдоль стены, ждали приказаний хозяина. Старик усадил Николаса и его спутников на почетные места рядом с собой и представил им своего единственного оставшегося в живых сына, худощавого светловолосого юношу по имени Гатонис, и двух дочерей - Ингью, которая, судя по величине ее выступавшего вперед живота, должна была на днях родить, и Таши, бойкую быстроглазую смуглянку лет пятнадцати. Рядом с Ингьей, держа ее за руку, сидел молодой воин в богатой одежде.
      - Мой зять Регин, - представил его Васлав.
      Слуги проворно уставили стол блюдами со всевозможными закусками и кувшинами с вином и элем. Еда была отменной, разве что слишком уж острой и пряной на вкус Николаса. В преддверии важного разговора у принца совсем было пропал аппетит, но хозяин потчевал его так радушно, что он заставил себя отведать понемногу от каждого блюда и с вежливой улыбкой все их похвалил. Амос и Гуда на отсутствие аппетита не жаловались и за обе щеки уплетали сыры, паштеты, пироги и жаркое.
      Николас в волнении ждал, когда же Васлав приступит к беседе, ради которой он их к себе пригласил. Но время шло, одни блюда сменялись другими, а старик все молчал или говорил о пустяках. Николас с тоской поглядывал на вереницу слуг с подносами в руках, которые один за другим чинно проходили в зал, и нетерпеливо ерзал на стуле. Он не мог решиться нарушить приличия и первым заговорить о том, что его занимало.
      Однако вопрос, выходивший за пределы легкой застольной болтовни и послуживший сигналом к началу серьезного разговора, против всякого ожидания принца задал не хозяин дома, а его зять. Произошло это после очередной перемены блюд, когда Николас почти уже отчаялся узнать что-либо от Накойена и поведать ему о своих заботах.
      Регин перегнулся к нему через стол и приветливо спросил:
      - Вы пришли сюда издалека, капитан? Николас с благодарностью ему улыбнулся.
      - О да! И судя по всему, мы, я и мои люди, первыми из жителей нашей страны ступили на эту землю.
      - Так вы живете на Западе? - робко спросила Ингья.
      Континент, на котором волею судеб очутились принц и его спутники, именуемый в Королевстве островов Навиндусом, был условно поделен на три части. Самая из них небольшая, носившая название Восточных земель, включала в себя Знойные земли, иначе - пустыню, ту самую, в которой Николас и его люди чуть было не погибли от голода и жажды, широкие степи, где обитали джешанди, а также Город Змеиной реки и его окрестности. К Восточным примыкали Пойменные земли - средняя и самая густонаселенная часть Навиндуса. Почва здесь была плодороднее, чем в других областях континента, и река Ведра, несшая свои воды на юго-восток через всю равнину от самых гор Соту, щедро ее орошала. Вдоль западного берега этой широкой реки простиралась равнина Джамов, место дикое и небезопасное, населенное номадами, степными кочевниками, воинственными и еще более примитивными, чем даже джешанди. С запада равнину окаймляла гряда высоких, неприступных скал Ратнгари, иначе именуемых Шатер Богов, и тянувшихся до самого Ирабекского леса, к которому с противоположной стороны примыкали горы Соту. Таким образом, Западные земли, границей которых как раз и служили помянутые горы, отделялись от остальных частей континента двумя грядами высоких скал и непроходимой чащей леса. Неудивительно, что жители Восточных и Западных земель почти ничего друг о друге не ведали.
      Гуда, чтобы избавить Николаса от необходимости отвечать на этот вопрос, кивком указал на огромный живот Ингьи.
      - Скоро тебе родить?
      - Да, - зарделась та. - Совсем уже скоро. Не сегодня-завтра.
      Слуги тем временем подали сладкое, и Николас наконец решился осторожно перевести разговор на интересовавший его предмет:
      - Васлав, ты вчера говорил, что мне надо ознакомиться с вашей историей, чтоб понять происходящее. Может, ты теперь расскажешь обо всем, что мне, по-твоему, надлежит знать?
      Старик, казалось, только того и ждал. Он отправил в рот последний кусок сладкой лепешки со своей тарелки, вытер пальцы льняной салфеткой и сделал знак слуге, чтобы тот убрал со стола посуду.
      - Да, - задумчиво проговорил он. - Тебе о многом следует узнать. Слыхал ли ты, когда и как возник этот город?
      Николас вкратце пересказал ему историю Озера королей, которую узнал от Праджи, и Васлав одобрительно кивнул.
      - Верно, так все и было. Несколько веков после того, как мы избавились от королей и власть получил совет предводителей кланов, город процветал. В нем воцарились мир и согласие, и многим усобицам удалось положить конец. Члены прежде враждовавших кланов стали родниться меж собой. Время шло, и постепенно мы стали превращаться в единый народ. - Он ненадолго умолк, собираясь с мыслями. - Мы издревле привыкли чтить свои традиции и от них не отступать. Потому мой народ зовет себя пашанди, что означает "правоверные".
      - Здорово смахивает на "джешанди", - вставил Амос. - По всему видать, вы с ними в родстве.
      - Верно. А их прозвание переводится на местный язык как "свободные", - кивнул Васлав. - Наши древние обычаи и порядки и по сей день не потеряли для пашанди своего значения. И главными доблестями любого мужчины почитаются уменье метко стрелять из лука, владеть мечом и скакать на необъезженных конях. Что до меня, то я за долгие годы торговли сумел нажить изрядное богатство. Мои корабли и барки что ни день приходят в нашу гавань с богатыми товарами и снова уходят к дальним берегам. Моим оборотам позавидовали бы и целые торговые гильдии. В молодости я дважды побывал в Западных землях со своими караванами, я вел дела с купцами всех городов, что стоят на берегах Ведры, но для совета старейшин нашего клана все это не имеет ровно никакого значения. Меня избрали предводителем только потому, что я ловчее других управляюсь с мечом и луком и крепче держусь в седле.
      Гатонис с нескрываемой гордостью взглянул на гостей. Обе дочери старика и его зять явно разделяли чувства юноши. Было очевидно, что честь принадлежать к семье предводителя клана они ценили превыше всего на свете.
      - Но от всех этих умений не так уж много толку, - со вздохом продолжал Васлав, - ежели тот, кто благодаря им избран предводителем, глуп, спесив и упрям и не видит дальше своего носа. Случалось, что такие правители причиняли немало вреда всем, кто им был подвластен. Городом правил совет, но дела каждого из кланов решал его предводитель. - Он скорбно покачал головой. - И вот, по вине некоторых безумцев из числа предводителей, три десятка лет тому назад нашей спокойной и мирной жизни настал конец.
      - Что же случилось? - спросил принц.
      - Между кланами снова не стало согласия, - печально ответил Накойен. - Вражда разгорелась с невиданной быстротой, точно пожар в степи. Да будет тебе известно, капитан, что народ пашанди разделен на четырнадцать кланов. И вот, вышло так, что шесть из них: Медведь, Волк, Ворон, Лев, Тигр и Пес объединились против пяти других - Шакала, Коня, Быка, Крысы и Орла. Трое остальных - Лось, Буйвол и Барсук сперва пытались уклониться от этой усобицы, но после их тоже в нее втянули.
      В самый разгар этой войны капитан наемников по имени Валгаша со своим отрядом захватил дворец совета. Он обещал защиту и покровительство тем из горожан, что не принадлежали ни к одному из кланов, и его воины стали патрулировать базарную площадь и торговые кварталы вокруг нее. Всякого, кто дерзал ступить на эту территорию с оружием в руках, убивали на месте. Предводители всех кланов уже готовы были забыть прежнюю вражду и объединить свои силы против этого самозванца, но тот вовремя почуял опасность и послал к каждому из нас гонцов с предложением вступить с ним в переговоры. Доводы его были вескими и разумными, и мы на это согласились. Мы явились к нему во дворец совета, и он сумел убедить всех предводителей, и меня в том числе, оставить усобицы хотя бы на время. Тогда же он себе присвоил титул первоправителя с правом надзора за центральной частью города и решения наших внутренних споров. Шли годы, и раздоры между кланами продолжались по-прежнему, то затухая, то вспыхивая вновь. А Валгаша с тех самых пор сделался важной персоной и навек обосновался во дворце.
      - А я-то думал, - пожал плечами Николас, - что он - единоличный властитель в вашем городе.
      - Так оно и есть. Тогда, тридцать лет тому назад, нам представлялось, что мы ничем не рискуем, передавая ему часть власти, чтоб с его помощью остановить усобицы. Но после дело повернулось по-иному. С прекращением войны между кланами власть Валгаши укрепилась. Он превратил своих наемников в городскую стражу, которая с того времени и по сей день патрулирует базар, и доки, и купеческие кварталы. А после он быстро сколотил целую армию, в которой самые старые, преданные ему и потому доверенные солдаты стали зваться личной гвардией первоправителя. Они денно и нощно охраняют его персону. А тут и Дагакон объявился. - Произнося имя главного советника первоправителя, Васлав брезгливо поморщился. - Этот негодяй, этот черный колдун, быстро добился того, что город стал почти безраздельно подчинен первоправителю. С ним вместе здесь появились и эти проклятые ублюдки - красные палачи, которых, будь на то моя воля, я изрубил бы в куски! Ведь убийство - это их ремесло, и они не знают в нем ни устали, ни пощады.
      - И когда же все это случилось? - полюбопытствовал Амос.
      - Усобицы возобновились двадцать семь лет назад, - с усталым вздохом отвечал Накойен, - а еще через три года Валгаша захватил всю полноту власти в городе.
      Николас, обменявшись взглядом с Траском и слегка ему кивнув, перевел разговор на предмет, который интересовал его и Гуду с Амосом горазда живее, чем история воцарения в городе первоправителя:
      - Скажи, любезный хозяин, удалось ли тебе узнать, кто организовал нападение на отряд наемников в "Пристани Шингази"?
      Накойен дал знак своему зятю, чтобы тот ответил гостям.
      - Несколько десятков молодых воинов, - сказал Регин, - решили устроить эту вылазку из ненависти к первоправителю. Они надеялись восстановить против него весь северный торговый консорциум и тем хоть немного ослабить его позиции в городе и во всех Восточных землях. Они действовали на свой страх и риск, не заручившись согласием предводителей своих кланов.
      Васлав удрученно покачал седой головой:
      - Глупая мальчишеская выходка! Юноши, которые обещали со временем превратиться в умелых и неустрашимых воинов, сложили свои головы ни за что! Ведь даже и удайся им эта затея, первоправитель без труда смог бы убедить членов консорциума, что он непричастен к убийствам. Он ведь хитер, как лиса, и столь же коварен. Где уж этим молокососам с ним тягаться! Эх, бедные мои сыны! - По его морщинистой щеке скатилась слеза. Таши быстро подбежала к отцу и обняла его за шею. Старик с нежной и грустной улыбкой взглянул на младшую дочь и прерывисто вздохнул.
      - Похоже, у нас с вами общий враг и общие цели, - задумчиво проговорил Николас. - Он снова рассказал обо всем, что ему и его людям довелось увидеть и пережить в степи - о нападении на караван Русолави, о битве с теми, кто остался охранять уцелевшие фургоны, имущество купца и пятерых пленниц, о пожаре в "Пристани Шингази" и о сражении его отряда с гвардейцами первоправителя.
      Старик и остальные слушали его, не перебивая. Когда принц умолк, Гатонис, переглянувшись с отцом, спросил его с самым невинным и простодушным видом:
      - Скажи, капитан, а что же привело тебя и твоих людей в эти края? Ведь ты сам сказал, что пришел сюда издалека. А для такого долгого и опасного путешествия и причины должны быть серьезными. Разве не так?
      Николас вопросительно взглянул сперва на Гуду, затем на Амоса. Старый воин пожал плечами, Траск убежденно кивнул. Немного поколебавшись, Николас произнес:
      - Поклянитесь, что все, о чем я вам поведаю, останется между нами. Для меня и моих людей это очень важно.
      Васлав и его домочадцы с готовностью пообещали молчать обо всем, что от него узнают. Набрав в грудь воздуха, Николас с легким поклоном представился:
      - Я - сын принца Крондорского.
      Однако слова эти, против всякого его ожидания, не произвели на предводителя Львиного клана и его семейство ровно никакого впечатления.
      - Мы польщены знакомством с тобой, - отдавая дань вежливости, улыбнулся Гатонис. - Отец уже мне говорил, что ты - сын правителя какого-то дальнего города. А что, этот Крондор и в самом деле далеко отсюда? Он в Западных землях? Небось, у самого побережья, где никто из нас никогда не бывал?
      - Гораздо дальше, - с принужденной улыбкой ответил Николас.
      В течение следующего часа он подробно поведал Ваславу и его семейству о Королевстве Островов и Империи Великого Кеша, о своем путешествии из Крондора в Крайди, о набеге и захвате пленных и о плавании через океан.
      Когда он умолк, Накойен рассеянно помешал ложечкой в чашке с остывшим кофе и покачал головой.
      - Я никогда бы не посмел, - проговорил он, с укоризной взглянув на Николаса, - назвать моего гостя, а уж тем более особу твоего ранга, принц Николас, лжецом и обманщиком, но слова твои... они... - старик замялся и быстро взглянул на сына и зятя. Те дружно ему кивнули, и он окрепшим голосом заключил: - ...не вызывают у нас доверия. Я очень хорошо могу себе представить те земли, о которых ты нам говорил. Но принять твои слова на веру - это уж ни в коем случае! Не обессудь, но в наших сказаниях и древних легендах еще и не о таком говорится! В них есть и государства величиной с наш океан, и армии в десятки тысяч копий. Но чтоб такое взаправду существовало в нашем мире?! Признайся, принц, все это тебе пригрезилось! И потом, как же можно поверить хотя бы даже этим твоим рассказам про завоевательные войны? У нас тоже прежде бывало нечто подобное. Король Ланады тщился покорить себе все земли вдоль нашей реки, но первоправитель объединился против него с Раджем Махартским, и королю пришлось угомониться. Потому что таких, как он, всегда есть кому остановить.
      - Нет, не всегда, - возразил Николас. - Мои предки были как раз такими вот завоевателями, а теперь, по прошествии веков, их чтят как героев. - Покосившись на Амоса, он вполголоса прибавил: - Тем более, что историю их подвигов пишем мы, их потомки.
      Николаса не на шутку задело недоверие Васлава к его словам, Траск же отнесся к этому куда более благодушно. Усмехнувшись в бороду, он пробасил:
      - Николас не солгал, почтенный Накойен, клянусь тебе в этом своей головой. А то лучше бы ты взял да и проверил его слова. Садись-ка на корабль и приезжай к нам в гости. Милости просим также и вас, молодежь. Мы с лихвой отплатим вам за гостеприимство, в этом можете не сомневаться, и покажем вам наш Крондор. Вот уж город так город!
      Это радушное приглашение, сделанное без всякого расчета, немного поколебало недоверие хозяина и его домочадцев. Но они все еще не считали возможным безоговорочно признать рассказ Николаса правдой.
      - Скажи, принц, - осторожно спросил Регин, - неужто ты сам веришь, что какие-то ваши неведомые враги ради захвата двух сотен пленных собрали разбойников и пиратов со всего света и даже из другого мира и разграбили целый город? Ты ведь хорошо себе представляешь, какие издержки они на этом понесли! Уж не умалишенные ли они по-твоему? Ведь им было бы куда проще и дешевле купить хоть тысячу невольников здесь, в городе, и в окрестных землях.
      Не ответив молодому воину, Николас повернулся к Ваславу:
      - Скажи, почтенный Накойен, все ли кланы ты мне поименовал, когда рассказывал о ваших внутренних раздорах? Ведь вначале их было пятнадцать, а не четырнадцать, не так ли?
      Васлав взглянул на своего молодого гостя со смесью тревоги и недоумения. Черты его сурового лица внезапно заострились и словно застыли.
      - Ступайте прочь! - велел он слугам, ожидавшим его распоряжений у дальней стены зала. - И вы, Ингья и Таши, воротитесь на свою половину. - Слуги немедленно подчинились приказу господина и поспешно покинули столовую. Следом за ними ушла и старшая дочь старика. Таши, любопытство которой было раззадорено рассказами гостей, очень желала остаться и попыталась было возразить отцу, но Васлав сердито на нее прикрикнул и даже хлопнул ладонью по столу, так что девушке не осталось ничего другого, кроме как поспешить за старшей сестрой. В дверях она на мгновение замешкалась, оглянулась и одарила Николаса робкой, нежно-лукавой прощальной улыбкой.
      В огромном, скупо освещенном зале остались теперь только Николас со своими двумя спутниками и Васлав Накойен с сыном и зятем.
      - Гатониса мне рано или поздно пришлось бы посвятить в эту тайну, - удрученно проговорил старик, - потому что он - единственный из моих сыновей, кто остался в живых. А Регин без сомненья будет избран предводителем нашего клана, когда меня не станет, и потому ему также следует об этом узнать. Говори же, принц Николас, что тебе известно об этих проклятых выродках?
      Николас молча достал из поясного кармана медаль с изображением двух переплетенных змей и протянул ее Ваславу.
      Тот, скользнув взглядом по талисману, с гневом и скорбью выдохнул:
      - Значит, Змеи и в самом деле вернулись!
      - Змеи? - удивился Гатонис. - Кто это такие, отец? Я о них никогда не слыхал. - Регин разглядывал медаль с безмолвным недоумением. Он, так же как и Гатонис, выглядел совершенно сбитым с толку.
      Васлав вернул медаль Николасу и, помолчав, глухо проговорил:
      - Много лет тому назад, когда я был еще мальчишкой, мой отец, тогдашний наш предводитель, рассказал мне о Змеях. Теперь настал мой черед поведать о них вам, дети. Так вот, в давние времена кланов было гораздо больше, чем нынче. Три из них, самые слабые и дурно управляемые. Росомаха, Дракон и Выдра, мало-помалу рассеялись среди остальных, не оставив по себе памяти. Еще два, Ястреб и Вепрь, не смогли оправиться и восстановить себя после тяжелых потерь, которые понесли в межклановых войнах. Змеи, как и все остальные, жили здесь, в городе. Во времена моего прапрадеда они запятнали себя злодеяниями столь чудовищными, что всем, кто чтит законы и порядки пашанди, строжайше воспрещено было не то что упоминать, но даже помышлять о них. За эти согрешительные действия совет приговорил весь Змеиный клан к поголовному истреблению. - Старик сурово покосился на принца: - Ведомо ли тебе, чужеземец, что означают для нас эти слова? - Принц молчал, и Васлав веско продолжил: - Смерти должно было предать каждого, кто имел хоть какое-то отношение к Змеям. Старики и малые детишки, отроки, девицы и жены разделили участь Змеиных воинов. Братья не дрогнувшей рукой убивали своих сестер, имевших несчастие выйти замуж за Змей. - Старик снова умолк, собираясь с мыслями. Остальные слушали его рассказ с напряженным вниманием, ловя каждое слово, слетавшее с его уст. Он вновь обратился к Николасу и его спутникам: - Вам, чужестранцам, надобно понять главное: все члены кланов считают себя сродни своим тотемам. Те из нас, кто не чужд магии, умеют принимать даже внешний облик наших покровителей-животных и путем таких превращений постигают их мудрость. Вот они-то, наши маги, в те давние времена, когда колдовство в этих землях еще не было под запретом, и сумели прознать о черных замыслах Змей, о злых и враждебных всему живому силах, во власть которых они себя предали. Члены же совета ни тогда, ни после так и не смогли до конца понять, как могло случиться, что один из самых многочисленных, могущественных и уважаемых кланов позволил увлечь себя на столь гибельный путь. - Васлав протяжно вздохнул и скорбно покачал седой головой.
      Николас, когда он умолк, достал из пояса змеиное кольцо.
      - Взгляни-ка, почтенный Накойен. Оно было снято с пальца убитого моррела. Так мы называем коварных и злобных темных эльфов. Они состоят в дальнем родстве с вашими долгожителями. А убили эту тварь неподалеку от владений моего дяди. Что ты на это скажешь?
      Васлав пристально, в упор на него взглянул и твердо ответил:
      - Ты о чем-то умалчиваешь, принц Николас. А ведь мы, я и мои сын и зять, вовсе не из болтливых. Львы гордятся тем, что умеют хранить не только свои, но и чужие тайны.
      - У меня и в мыслях не было вам не доверять, - вспыхнул принц. - Но я поклялся не разглашать тайны, которая известна только членам нашей семьи, даже под угрозой пыток и смерти. Так что не обессудь, Васлав, и вы, Регин и Гатонис. Я не вправе ее вам открыть. Но вот о чем я вас прошу: согласитесь, что у нас с вами общие враги и общие цели.
      - И кто же эти враги? - спросил Гатонис. - Первоправитель и Дагакон?
      - Они тоже, - кивнул Николас. - Но замысел всех этих чудовищных злодеяний наверняка принадлежит не им. Слыхали ли вы когда-нибудь о пантатианских змеиных жрецах?
      Васлав замахал на него рукой:
      - О чем ты, принц? Опомнись! Снова ты нас потчуешь сказками! Пантатианцев выдумали те презренные бездельники, что развлекаются сочинением всяких легенд и саг, которыми бродячие певцы тешат праздный люд. И если верить этим выдумкам, то змеиные жрецы живут в сказочной Пантатии, стране, что лежит на дальнем Западе. По виду они мало чем отличаются от змей, зато ходят и говорят совсем как люди. - Старик рассмеялся. - В детстве я был непоседой и неслухом, каких поискать, и нянька часто меня ими стращала, когда я капризничал.
      В разговор неожиданно вмешался Амос.
      - Пантатианцы - вовсе не плод досужих вымыслов, - так веско и с такой убежденностью проговорил он, что брови Васлава взметнулись вверх, а морщинистое лицо вытянулось от удивления. - Да-да! - кивнул Траск. - Я видал одного из них собственными глазами. - Он вкратце поведал Накойену, его сыну и зятю об осаде Арменгара, о Мурмандрамасе и вторжении в земли Королевства темных эльфов и гоблинов.
      - Боги свидетели, - с кислой улыбкой промолвил Накойен, - что у меня язык не повернулся назвать моих гостей лжецами, хотя...
      - Вот и хорошо, что он у тебя не повернулся! - сердито прервал его Амос. - Потому как я, хотя и люблю кой-когда приврать, что уж греха-то таить, но на сей раз говорю тебе чистую правду. Готов поклясться в этом собственной моей головой! А уж клятвопреступником меня еще никто не называл! - И он воинственно засопел, выпятив вперед свою бочкообразную грудь.
      Николас, пряча улыбку, одобрительно кивнул капитану и вновь обратился к старику Накойену:
      - Скажи, а не могло случиться так, что члены Змеиного клана, отождествив себя со своим тотемом, как это у вас принято, сделались слишком уязвимыми для чар пантатианцев, которые не упустили случая этим воспользоваться? Может быть, это и толкнуло Змей на путь зла?
      Васлав помотал головой:
      - Этого никто из ныне живущих в точности не знает, Николас. Мрачная тайна Змеиного клана погребена в веках вместе с теми, кто приказал истребить этих нечестивцев.
      - Но все же, - не сдавался Николас, - я почти уверен, что в преступлениях, которые совершили члены Змеиного клана, так или иначе были замешаны пантатианцы. И выходит, что они-то и есть главные наши враги.
      Старик даже не пытался скрыть, что это утверждение его совершенно обескуражило.
      - Как же ты думаешь с ними бороться? - спросил он дрогнувшим голосом. - Ведь они - призраки, тени, а не живые существа. И где нам их искать?
      - Не горюй, почтенный Васлав! - пробасил Траск. - Все обстоит не так уж скверно, как ты себе вообразил.
      - Что ты имеешь в виду, капитан? - спросил Регин.
      - А то, что эти проклятые ублюдки пантатианцы так же смертны, как и мы с вами. Я своими глазами видал, как один из них испустил дух.
      - Амос прав, - кивнул Николас. - Пантатианцы смертны, а значит, одолеть их нам вполне по силам. Я так же, как и ты, Накойен, не знаю пока, где нам их искать. Но уверен, что стоит мне осуществить то, ради чего мы с моими людьми сюда прибыли, а именно освободить принцессу и остальных пленников, как пантатианцы и Змеи тотчас же себя обнаружат. Они же ведь захотят во что бы то ни стало со мной разделаться. И тогда нам с тобой надо будет объединиться против них.
      - Быть может, мы и прежде этого можем быть тебе чем-нибудь полезны, принц? - спросил Васлав.
      - Пока что с нас будет и того, что Львы больше не ищут нашей погибели, - улыбнулся Николас. - А дальше время покажет. Я буду рад, если вы сможете отомстить тем, кто повинен в смерти ваших юношей. Ведь это и мои враги.
      - Мы, Львы, охотно тебе во всем поможем, - пообещал Накойен. - Ведь члены всех до единого кланов почитают своим долгом не щадя сил бороться со Змеями и никого из них не оставлять в живых. Каждый из предводителей при вступлении своем в эту должность дает несколько торжественных клятв, первейшая из которых - защищать интересы своего клана, а следующая после нее по значению - преследовать и без пощады истреблять любого из Змей. Я и сам когда-то в этом клялся, однако, подобно прочим, относился к словам обещания без должной серьезности, ведь вот уже несколько поколений моих предков и слыхом не слыхивали о Змеином клане. Мы были убеждены, что с ними покончено раз и навсегда. - Он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к змеиному кольцу и тотчас же отдернул руку. - Но выходит, мы все жестоко ошибались!
      Пригнувшись к самой земле, Калис схоронился за высокой цветочной клумбой, которая была разбита неподалеку От одноэтажного строения без око", одного из немногих, где он еще не побывал. Он находился в поместье Дагакона уже больше двух часов и за это время успел осмотреть оружейную, несколько кладовых, поварню и комнаты слуг. Все эти многочисленные помещения оказались пусты, хотя повсюду ему то и дело встречались следы недавнего пребывания здесь множества людей. Необитаемым выглядел и огромный дворец первого советника. Лишь в двух окнах нижнего этажа тускло мерцал едва различимый свет, и от этого остальная громада дворца казалась еще более темной, зловещей и мрачной. В другой поварне, находившейся поблизости от здания, куда он еще только собирался наведаться, готовилось, судя по доносившимся из приоткрытой двери запахам и по дыму, стлавшемуся над трубой, великое множество снеди. Это озадачило эльфа, и он подкрался почти вплотную к выбеленной известкой стене и остановился в шаге от прямоугольника света, который падал на траву из окошка поварни. Ждать ему пришлось недолго. Дверь отворилась, и на лужайку вышли двое плечистых стражников. Каждый тащил по два ведра с дымившимся рагу. Тяжело ступая по песчаной тропинке, они направились к строению, где эльф еще не успел побывать. Он бесшумной тенью скользнул туда вслед за ними и затаился у клумбы. Из своего укрытия Калис видел, как вооруженные до зубов часовые отворили стражникам двери и пропустили их внутрь.
      Здание, куда вошли стражники с четырьмя вместительными ведрами еды, не только издали, но и вблизи Казалось необитаемым. Приземистое и широкое, не имевшее ни единого окна, оно походило на невероятных размеров амбар или на дровяной сарай. Калис оглянулся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет ни души, со всех ног помчался к невысокой стене и с разбега на нее вспрыгнул.
      И едва не свалился вниз, потому что, как оказалось, странное сооружение без окон представляло собой крытую черепицей узкую галерею, со всех сторон окаймлявшую четырехугольную площадку внутреннего двора. Калис не без труда удержал равновесие на покатой и узкой - шириной не более пятнадцати футов - крыше.
      Со двора доносился приглушенный шум, и Калис, будучи уверен, что ничьи глаза, кроме эльфийских, не сумеют разглядеть его в окружавшей мгле, свесил голову вниз. Зрелище, которое представилось его взору, оказалось настолько чудовищным, что ему пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не вскрикнуть от негодования и жалости. Он закусил губу и сжал древко своего лука с такой силой, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
      Весь просторный двор был заставлен ровными рядами деревянных коек, на которых сидели или лежали крайдийские пленники - исхудавшие, бледные, отчаявшиеся. Их щиколотки охватывали металлические браслеты, которые крепились к железным опорам коек короткими цепями. Стояла поздняя весна, и на смену дневной жаре, как всегда в этих краях, пришла ночная прохлада. У невольников не было ни одеял, ни теплого платья. Калис знал, что сносить зной и холод, пребывая под открытым небом в почти поощри неподвижности, смогли бы только очень выносливые и закаленные человеческие существа. Да и то недолго. И потому его нисколько не удивило, что едва ли не половина всех расставленных во дворе коек была пуста. Напротив, он был несказанно поражен тем, что в иссохших телах более сотни пленников еще теплилась жизнь.
      По проходам между лежанками медленно бродили какие-то отвратительные двуногие существа, отдаленно напоминавшие людей, на которых эти создания, как показалось Калису, всеми силами старались походить. Они неуклюже копировали человеческие жесты, походку, движения губ, но руки и ноги плохо им повиновались, а из глоток вместо слов вырывались лишь нечленораздельные звуки. Тем временем стражи проворно погружали в свои ведра металлические черпаки и накладывали жидковатое рагу в миски каждого из невольников.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52