Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Копья (№7) - Драконы Исчезнувшей Луны

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Драконы Исчезнувшей Луны - Чтение (стр. 9)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Копья

 

 


Минотавр еще какое-то время изучал узника внимательным взглядом, а потом повернулся и, пройдя в конец коридора, обратился к тюремщику. Герард видел, как тот посмотрел на него, покачал головой и развел руками.

— Выпусти этого человека, — рявкнул минотавр.

Надзиратель кинулся выполнять его приказание. Выбрав из связки нужный ключ, он открыл дверь камеры, и Герард вышел наружу, сопровождаемый гулом проклятий и угроз других заключенных. Правда, они его нисколько не волновали. В ту минуту он был на седьмом небе от счастья, а посему ограничился тем, что бросил несколько ответных ругательств в адрес своих бывших товарищей по несчастью и окинул гневным взглядом надзирателя.

Минотавр опустил свою тяжелую руку на плечо Герарда, и это отнюдь не было дружественным жестом — его когти вонзились в тело рыцаря, причинив ему острую боль.

— Сейчас мы отправимся к Мине, — сказал он.

— Я собираюсь засвидетельствовать свое почтение Повелительнице Ночи Мине, — заверил его Герард, — но не могу появиться перед ней в таком виде. Сначала я должен привести себя в порядок. Вели своим людям принести мне новую одежду.

— Мина примет тебя таким, какой ты есть, — отрезал минотавр и, немного помолчав, добавил: — Все равно она видит насквозь каждого из нас.

Случилось именно то, чего так боялся Герард. У него не было ни малейшего желания идти на допрос к Мине. Он просто хотел забрать из тайника доспехи Рыцаря Тьмы и раствориться среди нераканцев с целью узнать от них как можно больше всевозможных сведений, а затем улизнуть из города. Теперь же все эти надежды рассеялись как дым.

Минотавр (Герард уже вспомнил, что его звали Галдаром) повел рыцаря прочь из тюрьмы. Выходя, Герард в последний раз взглянул на Палина — тот даже не шевельнулся. Рыцарь сокрушенно покачал головой.

Он брел за минотавром по улицам Соланта и думал о том, что если кто-нибудь и знает о планах Мины, так это Галдар. Но минотавр не отличался разговорчивостью. Пару раз Герард упомянул Оплот и получил в ответ лишь холодный, недружелюбный взгляд. Тогда он оставил Галдара в покое и принялся смотреть по сторонам. В городе царила обычная суета. Его жители спешили куда-то по своим повседневным делам, однако в их поведении сквозила явная нервозность, а головы они держали низко опущенными, словно боялись, что в их глаза мог заглянуть солдат одного из многочисленных патрулей.

Рыцари Тьмы закрыли все таверны в городе и демонстративно перевязали их двери лентами из черной материи. Герарду не раз доводилось слышать поговорку о храбрости, найденной на дне бутылки «гномьей водки», и теперь он спрашивал себя, не из-за опасений ли перед этой самой храбростью нераканцы позакрывали питейные заведения. Черными лентами оказались перетянуты и двери многих магазинов, в основном торговавших магическими принадлежностями и оружием.

Дорога, которую выбрал минотавр, проходила мимо Зала Рыцарей, и здесь на соламнийца нахлынули воспоминания — главным образом об Одиле. Она была его настоящим другом, его лучшим другом, а может быть, даже единственным другом, ибо Герард трудно сходился с людьми. Теперь он горько сожалел о том, что не попрощался с Одилой и хотя бы частично не раскрыл ей свои планы.

Галдар провел его мимо здания Зала, переполненного солдатами и рыцарями, — ныне в нем располагалась казарма. Герард надеялся задержаться в этом месте, но минотавр направился в сторону старых Храмов, находившихся неподалеку. Когда-то они служили для богослужений Кири-Джолиту и Паладайну — Богам, наиболее почитаемым Соламнийскими Рыцарями. Первый Храм был древнее и гораздо крупнее, ибо соламнийцы считали Кири-Джолита своим особым покровителем. Зато Храм Паладайна, выстроенный из белого мрамора, притягивал внимание своим простым, но благородным обликом. Его фасад украшали четыре белые колонны, а мраморные ступени имели извилистую форму и со стороны казались волнами, стекавшими с крыльца.

У каждого из Храмов был свой внутренний двор и сад, где выращивали белые розы — символ Рыцарства. Даже после ухода Богов — а вместе с ними и жрецов — соламнийцы продолжали ухаживать и за садами, и за самими Храмами. Рыцари теперь использовали их для занятия науками, а местные жители считали средоточием мира и спокойствия и часто приходили сюда погулять со своими семьями.

«Неудивительно, что Единый Бог положил глаз на оба Храма, — сказал себе Герард. — Броди я по Вселенной в поисках места для жилья, я бы тоже поселился здесь».

Около парадного входа в Храм Паладайна стояла большая толпа горожан. Двери были заперты. Казалось, пришедшие чего-то ждали.

— Что тут происходит, господин? — спросил Герард. — Зачем собрались эти люди? Они ведь не собираются напасть, не правда ли?

Мимолетная улыбка скользнула по физиономии минотавра, и он чуть не хихикнул.

— Они спешат сюда услышать весть о Едином Боге. Мина рассказывает им о нем каждый день. Она исцеляет раненых и совершает другие чудеса. Многие жители Соланта теперь являются жрецами нового Бога.

Герард промолчал. Любое неосторожно произнесенное слово могло навлечь на его голову страшную беду, потому он благоразумно решил держать рот закрытым.

Когда они проходили мимо розового сада, глаза рыцаря обожгла ослепительная вспышка солнца, отраженного янтарем. Он заморгал и замер на месте, уставившись туда, откуда исходил свет. Галдар раздраженно дернул его за руку.

— Подожди! — воскликнул потрясенный Герард. — Подожди минутку. Что там сверкнуло?

— Саркофаг Золотой Луны, — ответил Галдар. — Когда-то она была главой жрецов из Цитадели Света. А еще она приходилась приемной матерью Мине, — добавил он. — Золотая Луна была очень старой женщиной, говорят, ей было за девяносто. Но взгляни на нее сейчас. Ее тело снова молодо и прекрасно. Такова награда, которую Единый Бог вручает всем, кто предан ему.

— Какое это имеет значение, если она мертва? — пробормотал Герард. Его сердце ныло от боли, когда он смотрел на тело, лежавшее в саркофаге. Соламниец очень хорошо помнил Золотую Луну. Помнил ее прекрасные золотые волосы, украшенные серебряными нитями, и лицо, в котором сила и властность удивительно гармонично сочетались с нежностью и состраданием. Однако теперь он видел совсем не ту Золотую Луну, которую знал когда-то: лицо, видневшееся сквозь крышку саркофага, было безжизненным, золотые волосы приобрели янтарный оттенок, и всегда белые одежды также стали янтарными. Умершая казалась пленницей, увязнувшей в оранжевой смоле, словно мотылек.

— Она будет возвращена к жизни, — сообщил Галдар. — Единый Бог обещал совершить это великое чудо.

Герард услышал странную нотку в голосе минотавра и изумленно взглянул на него. Он не ослышался? Галдару не нравятся планы Единого Бога? В подобное верилось с трудом. Впрочем, начав припоминать историю народа минотавров, Герард вспомнил и то, что они всегда оставались преданными слугами своего старого Бога Саргоннаса, который и сам являлся минотавром. Следовательно, отношение Галдара к новому Богу могло быть отнюдь не однозначным, и соламниец сразу отметил про себя этот факт, чтобы по возможности использовать его в будущем.

Минотавр пихнул Герарда в бок, вынуждая его двинуться дальше. Уходя, рыцарь еще раз взглянул на саркофаг. Горожане, столпившиеся вокруг янтарного гроба, смотрели на тело, которое лежало внутри, и при этом вздыхали, охали и ахали. Некоторые из них молились, стоя на коленях. Желая рассмотреть все происходившее вокруг, Герард беспрестанно крутил головой, из-за чего в итоге споткнулся и полетел на ступеньки мраморной лестницы. Галдар яростно рыкнул на него, и соламниец почувствовал, что если он не перестанет отвлекаться, раздражая минотавра, то очень скоро тоже окажется в гробу. Вот только вряд ли Единый Бог захочет оживить его.

Двери Храма открылись перед Галдаром, а пропустив их с Герардом, снова закрылись, что сильно разочаровало людей, ожидавших у входа.

— Мина! — звали они, распевая имя Повелительницы Ночи. — Мина! Мина!

Внутри Храма было сумрачно и прохладно. Бледный свет солнца с трудом пробивался сквозь цветные оконные стекла, отбрасывая на вымощенный черными плитами пол всевозможные оттенки голубого, белого, зеленого и красного. Возле алтаря, покрытого белой материей, на коленях стояла девушка. Услышав звук шагов, эхом разносившийся по пустому Храму, она подняла голову и обернулась.

— Прости, что беспокою тебя во время молитвы, Мина, — извинился Галдар приглушенным голосом, — но у меня к тебе срочное дело. Я нашел этого человека в тюремной камере. Возможно, ты помнишь его. Он…

— Герард, — узнала рыцаря Мина. Она встала с колен и спустилась по ступенькам, которые вели от алтаря к центральному проходу. — Герард Ут-Мондар. Ты как-то привел к нам молодую соламнийку по имени Одила. Она потом сбежала.

Герард собрался было изложить свою выученную наизусть историю, однако не смог даже языком пошевелить: он всегда помнил янтарные глаза Мины, но забыл про чары, которыми они околдовывали любого, кто имел неосторожность в них заглянуть. Соламнийцу вдруг показалось, что Мина знает о нем абсолютно все, включая и истинную причину его возвращения в Солант. Он боялся врать ей, ибо разоблачение при попытке обвести Повелительницу Ночи вокруг пальца закончилось бы для него плачевно. И все же он должен был попытаться.

Запинаясь, Герард повторил то, что уже рассказывал Галдару, и все это время он сравнивал себя с ребенком, лгавшим из страха перед ремнем и пребыванием в сарае.

Мина слушала очень внимательно. В заключение рыцарь выразил свою готовность служить ей — ведь его прежний командир, маршал Медан, пал в битве при Квалинести.

— Ты скорбишь о маршале Медане и о королеве-матери Лоране, — заметила Мина.

Герард уставился на нее словно громом пораженный.

Мина улыбнулась.

— Не печалься. После смерти они служат Единому Богу, подобно тому как невольно служили Ему при жизни. Все мы служим Единому Богу независимо от того, хотим этого или нет. Но высшую награду получают Его сознательные последователи. А ты хочешь служить Единому Богу, Герард?

Она приблизилась к нему, и соламниец вдруг почувствовал себя маленьким и незначительным в ее янтарных глазах. Неожиданно ему захотелось чем-нибудь угодить ей, заставить ее гордиться им и проявить к нему свою благосклонность.

Этого можно было бы добиться, присягнув на верность Единому Богу, но Герард не имел права лгать, когда дело касалось вопросов веры. Взглянув на алтарь и прислушавшись к тишине, он явственно ощутил присутствие Бога и понял, что этот Бог видит его сердце насквозь.

— Я… я слишком мало знаю о Едином Боге, — протянул он уклончиво. — Я не могу дать тебе ответ, который ты хочешь услышать. Прости меня, госпожа.

— Хочешь ли ты узнать о Нем больше? — спросила Мина.

Ответ «да» был достаточным для получения права вступить в ряды Рыцарей Тьмы, но Герард отнюдь не стремился узнать что-либо о Едином Боге. Всю свою жизнь он прекрасно обходился даже без старых Богов и теперь чувствовал себя весьма неуютно в присутствии нового.

Он пробормотал нечто настолько невразумительное, что даже сам смутился. Впрочем, судя по улыбке Мины, она получила желаемый ответ.

— Очень хорошо. Я возьму тебя к себе на службу, Герард Ут-Мондар. И Единый Бог тоже.

Минотавр недовольно рыкнул.

— Галдар считает тебя шпионом, — объяснила Мина. — Он хочет убить тебя. Если ты действительно шпион, то мне нечего скрывать, и я открыто скажу тебе о своих планах. В течение ближайших двух дней к нам присоединится армия солдат и рыцарей из Палантаса, и численность нашего войска увеличится еще на пять тысяч человек. Я поведу их вместе с армией мертвецов на Оплот. Захватив город, мы завладеем северной частью Ансалона, и это станет началом нашего пути к покорению всего континента. У тебя есть вопросы?

Герард нашел в себе силы изобразить протест.

— Госпожа, я не…

Мина отвернулась от него.

— Отвори двери, Галдар, — приказала она. — Сейчас я буду разговаривать с людьми. — Затем она снова взглянула на рыцаря и добавила: — Тебе следует остаться и услышать мою проповедь, Герард. Ты можешь найти в ней немало поучительного.

Не рискнув пренебречь приглашением Мины, соламниец остался в Храме. Он украдкой взглянул на минотавра и увидел, что тот не сводит с него своих свирепых глаз: вне всякого сомнения, он уже раскусил Герарда, и теперь рыцарю следовало быть особенно осторожным. Впрочем, он мог считать свою миссию практически выполненной — ведь ему удалось узнать о намерениях Мины (если, конечно, она говорила правду). Теперь оставалось лишь задержаться здесь еще на пару дней, дабы удостовериться в прибытии армии из Палантаса. Однако сердцем Герард был уже где-то далеко от порученного ему задания, ибо Мина сломила его дух с такой же легкостью, с какой она убивала физические тела.

«Если мы воюем с Богом, то все наши смертные усилия бесполезны», — подумал он.

Галдар широко распахнул двери Храма, и люди хлынули внутрь. Опускаясь на колени, они умоляли Мину прикоснуться к ним и излечить их самих и их детей. Рыцарь краем глаза следил за минотавром: тот с минуту наблюдал за верующими, а потом куда-то вышел. Герард собирался воспользоваться этим и выскочить следом, как вдруг заметил отряд нераканцев, маршировавших вверх по лестнице. Они вели плененную девушку, которая, судя по ее одежде, была соламнийкой. Руки пленницы были связаны, но она шла, высоко подняв голову, и в глазах ее читалась твердая решимость.

Герард с первого же взгляда узнал горделивую пленницу. Он застонал, крепко выругался, а потом отступил в тень и закрыл лицо руками, надеясь сойти за молившегося прихожанина.

— Мы схватили ее при попытке войти в город, Мина, — доложил один из рыцарей.

— Она ужасно дерзкая, — сообщил другой. — Начала ломиться прямо в главные ворота, даже не потрудившись спрятать где-нибудь свои доспехи и меч.

— Который потом сдала без боя, — добавил первый. — Глупая и трусливая, как и все соламнийцы.

— Я не трусливая, — возразила Одила с достоинством. — Просто я не собиралась драться, ибо пришла сюда по доброй воле.

— Освободите ее, — велела Мина суровым голосом. — Задержанная может быть нашим врагом, но прежде всего она рыцарь и заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением, а не тащили на веревке, словно уличного воришку.

Пристыженные нераканцы поспешили снять путы с рук пленницы, и Герард отошел еще дальше в тень, не желая попадаться Одиле на глаза: она могла нечаянно выдать его. Впрочем, вскоре он осознал, что подобное опасение было напрасным — Одилу интересовала только Мина.

— Почему ты пришла сюда и зачем хотела видеть меня, Одила? — мягко спросила ее Повелительница Ночи.

Девушка упала на колени и сжала руки.

— Я хочу служить Единому Богу!

Мина нагнулась и поцеловала Одилу в лоб.

— Единый Бог очень доволен тобой.

Сняв медальон со своей груди, она повесила его Одиле на шею.

— Ты будешь жрицей Единого Бога. Встань и прими благословение Божье.

Одила поднялась. Ее глаза возбужденно блестели. Пройдя к алтарю, она присоединилась к другим служителям, которые, стоя на коленях, молились Единому Богу. Герард, испытывая чувство сильнейшей горечи, вышел прочь.

«Провалиться мне в Бездну, если я знаю, что теперь делать!» — подумал он.

13. Новообращенная

Ничем не выделявшийся на фоне других Рыцарей Тьмы, Герард вскоре был приписан к патрулю. Ежедневно его маленький отряд маршировал по улицам вверенной ему части Соланта с целью выслеживать и немедленно хватать любых нарушителей спокойствия (в большинстве из них рыцарь с удивлением узнавал кого-нибудь из своих бывших сокамерников).

Впрочем, жители Соланта казались явно не способными ни на какой бунт. Потрясенные ужасными событиями, люди находились в состоянии шока: ведь только вчера они жили в единственном свободном городе Соламнии, а сегодня он уже был оккупирован их злейшими врагами. Слишком многое изменилось в одночасье. Конечно, со временем побежденные могли прийти в себя, организоваться и стать опасными для победителей. Хотя… Набожные соламнийцы всегда страдали из-за ухода Богов. Чувствуя пустоту на душе и нехватку чего-то очень важного в своей жизни, они с интересом отнеслись к появлению Единого Бога. Правда, это еще не означало их готовности принять его. Не зря же старинное изречение гласило: «В то время как эльфы стараются соответствовать требованиям своих Богов, люди стараются выбирать себе Богов, соответствующих их требованиям».

Да, религиозность не мешала гражданам Соланта оставаться скептиками. И все-таки каждый день к Храму Паладайна, переименованному в Храм Единого Бога, тек поток больных и раненых. Там же собиралась длинная очередь из желавших увидеть чудеса исцеления — и еще более длинная очередь из желавших увидеть ту, которая их творила.

Накануне Мина поведала прихожанам о духовном прозрении сильванестийцев: увидев, как с благословения пославшего ее Бога Мина поднимала на ноги смертельно больных, эльфы сразу преклонились перед ним и поклялись служить ему всеми силами души.

Жители Соланта стали свидетелями точно таких же исцелений, но, вместо того чтобы прийти к Богу, пошли в рукопашную, ибо уверовавшие в подлинность чудес обиделись на тех, кто объявил их дешевыми фокусами. В итоге Герард, всего лишь два дня назад зачисленный в патруль, получил приказ оставить городские улицы и заняться предотвращением драк в Храме.

Он даже не знал, радоваться такому переназначению или нет. Последние сорок восемь часов мнимый нераканец провел пытаясь решить, следует ли ему встретиться с Одилой и откровенно поговорить с нею или же он должен по-прежнему избегать ее. Конечно, Герард не думал, что Одила выдала бы его, однако и доверять ей как прежде он не мог, поскольку не понимал причины столь неожиданного пробуждения в ней религиозного пыла.

Никогда еще перед Герардом не стояло выбора — служить или не служить Богам. Собственно говоря, он вообще о них не думал. Для его родителей присутствие или отсутствие Богов также ничего не значило. Единственное изменение, случившееся в их жизни с исчезновением Богов, свелось к тому, что на следующий день после ухода Божественного Пантеона они принялись завтракать, не произнеся обычной благодарственной молитвы. Теперь же мысли соламнийца были заняты Богами днем и ночью. Впрочем, сердце его пребывало с зачинщиками драк и нередко подначивало своего хозяина тоже кого-нибудь стукнуть.

Через Ричарда, остановившегося в придорожном трактире, Герард уже передал Совету Рыцарей всю добытую им информацию, в том числе и ту, что подтверждала намерения Мины пойти на Оплот.

С учетом подкрепления, присланного из Палантаса, сейчас под началом Мины находилось пять тысяч солдат и рыцарей, и с этой армией она собиралась покорить город, окруженный мощными крепостными стенами и в течение целого года выдерживавший натиск вдвое большего по численности войска. Раньше Герард просто посмеялся бы над подобным планом, но ведь Мина уже захватила Солант, считавшийся неприступным, с гораздо меньшими силами. Она вошла в него при помощи драконов и армии душ, которых собиралась использовать и при взятии Оплота. Герард снова и снова вспоминал страшную ночь падения Соланта и все чаще повторял себе, что живые воины не могли противостоять мертвым. Он даже поделился своим заключением с Советом Рыцарей, хотя никто не спрашивал его мнения по этому поводу.

Герард уже выполнил поставленную перед ним задачу и мог покинуть Солант, вернувшись в сердце Соламнийского Рыцарства. Тем не менее он все еще околачивался здесь, чем ставил свою жизнь под угрозу, ибо, по словам Мины (да и по глубокому убеждению самого Герарда), минотавр считал его вражеским лазутчиком. Правда, никто почему-то не следил за ним. На него вообще не обращали внимания. Его не ограничивали в передвижениях, он мог идти куда угодно и говорить с кем угодно. Он не был принят в ближайшее окружение Мины, но ничего от этого не потерял, поскольку она не пыталась хранить никаких секретов, откровенно отвечая на любой вопрос, касавшийся как ее собственных планов, так и подробностей о Едином Боге, и, приходилось признать, такая уверенность в своих силах впечатляла.

Герард решил, что останется в Соланте и посмотрит, действительно ли войска Мины выйдут из города и направятся на восток. На самом же деле он задержался из-за Одилы и в день своего нового назначения наконец признался в этом самому себе.

Герард обосновался на ступеньках у подножия Храма, откуда ему было удобно наблюдать за толпой, собравшейся послушать Мину. Он расставил своих людей по всему внутреннему двору, полагая, что один лишь вид вооруженных солдат устрашит большинство зачинщиков беспорядков.

Среди пришедших могли быть и те, кто знал Герарда, поэтому он не снимал шлема.

Появилась Мина. По команде минотавра рыцари-охранники окружили свою Повелительницу плотным кольцом, прикрывая ее не столько от неизвестных злоумышленников, сколько от явных обожателей. Завершив проповедь, Мина спустилась к толпе. Она благословляла детей и исцеляла больных, продолжая рассказывать им о Едином Боге. Скептики, наблюдая за ней, что-то бубнили себе под нос, в то время как остальные пытались припасть к ее ногам.

После этого обычного общения с верующими, в течение которого люди Герарда успели предотвратить несколько драк и отправить их зачинщиков в тюрьму, Мина удалилась. К прихожанам вышел Галдар и приказал им расходиться по домам. Люди, не получившие своей доли чуда, начали недовольно ворчать, но минотавр велел им прийти на следующий день.

— Подожди минутку, Галдар, — возвысился вдруг над общим шумом голос Мины. — У меня есть хорошие новости для жителей Соланта.

— Тишина! — проревел минотавр и явно переусердствовал: едва завидев возвращавшуюся Мину, толпа и так притихла, боясь пропустить ее слова.

— Жители Соланта! — крикнула Мина. — Меня известили о том, что великий дракон Келлендрос, также известный под именем Скай, мертв. Всего несколько дней назад я говорила вам о смерти другой драконьей правительницы — Берилл и о гибели страшного дракона Циана Кровавого Губителя. — Мина подняла руки и возвела глаза к небу. — Да узрим мы в их поражении силу Единого Бога!

— Келлендрос мертв? — пронесся по толпе шепот. Каждый вертел головой, желая увидеть реакцию соседей на столь поразительные новости.

Келлендрос в течение длительного времени правил большей частью Соламнии. Он взимал дань с жителей Палантаса при помощи Рыцарей Тьмы, следивших за тем, чтобы казна дракона пополнялась регулярно, а люди оставались крепко зажатыми в узде. И вот наконец Скай покинул этот мир.

— А когда же Единый Бог доберется до Малис? — услышал Герард чей-то крик и вдруг с ужасом осознал, что кричал не кто иной, как он сам.

Соламниец не собирался делать ничего подобного. Эти слова просто сорвались с его уст прежде, чем он смог их остановить. Герард проклял себя за глупость — меньше всего на свете ему хотелось привлекать к себе внимание. Он поспешил опустить забрало на лицо и начал оглядываться вокруг, словно выискивая взглядом неизвестного крикуна. Однако Мину ему одурачить не удалось — пристальный взгляд ее янтарных глаз, скользнув по толпе, с непогрешимой точностью остановился на его шлеме.

— После захвата Оплота, — ответила она спокойно. — Тогда я займусь Малис.

Ее слова потонули в восторженных криках толпы, но Мина лишь вознесла руки к небесам, давая пришедшим понять, что их похвала принадлежит не ей, а Единому Богу. Потом она повернулась и исчезла внутри Храма.

Лицо Герарда пылало. Казалось, еще немного, и стальной шлем растает на его голове. Рыцарь в ужасе ожидал, что теперь в любую минуту рука минотавра вцепится ему в шею, и когда кто-то в самом деле прикоснулся к его плечу, он чуть было не выскочил из собственных доспехов.

— Герард? — прозвучал изумленный голос. — Это ты?

— Одила! — выдохнул он с облегчением, даже не зная, обнять ему ее или стукнуть.

— Стало быть, ты снова здесь. Должна признать, получать жалование сразу в двух местах — хороший способ заработать, но ведь так недолго и запутаться. Или ты подбрасываешь монетку: орел — я Соламнийский Рыцарь, решка — я Рыцарь Тьмы?

— Замолчи немедленно, — рыкнул на нее Герард. Схватив Одилу за руку, он огляделся и, убедившись, что никто за ними не следит, потащил ее в уединенное место розового сада. — Я смотрю, даже новая религия не смогла выбить из тебя твое чувство юмора. — Герард стянул с себя шлем и посмотрел Одиле в глаза. — Тебе хорошо известно, почему я здесь.

Она взглянула на него и нахмурилась.

— Ты ведь не за мной пришел, правда?

— Нет, — ответил он, и в этом была большая доля правды.

— Хорошо. — Лицо Одилы сразу просветлело.

— Но теперь, раз уж ты сама об этом упомянула…

Она снова нахмурилась.

— Послушай меня, Одила, — сказал Герард откровенно. — Я прибыл в Солант по приказу Совета Рыцарей. Они послали меня узнать, действительно ли Мина собирается пойти войной на Оплот.

— Да, собирается, — спокойно подтвердила Одила.

— Теперь я это знаю, — кивнул Герард. — Я ведь нахожусь здесь для сбора информации.

— Я тоже, — перебила она его, — причем моя миссия гораздо важнее твоей. Тебе нужно собрать информацию о врагах. Ты подслушиваешь у замочных скважин, считаешь численность вражеских войск и имеющихся у них стенобитных орудий. — Она помолчала, пристально глядя на Храм. — А я пришла сюда узнать правду о новом Боге.

Герард присвистнул.

Одила снова посмотрела на него.

— Мы, соламнийцы, не можем оставить появление Единого Бога без внимания только потому, что оно идет вразрез с нашими собственными планами. Мы не можем отрицать Его Божественную природу только из-за того, что Он открылся девочке-сироте, а не Повелителю Розы. Мы должны не бояться задавать вопросы, ибо только так мы можем получить ответы..

— И какие же ответы ты успела получить? — спросил Герард с нетерпением.

— Мина выросла в Цитадели Света под присмотром Золотой Луны. Да-да, я сама удивилась. Золотая Луна рассказывала маленькой Мине о старых Богах, о том, как она открыла жителям Ансалона, что это не Боги покинули людей, а наоборот, люди отвергли Богов. Мина спросила ее, могло ли нечто подобное случиться вторично, но Золотая Луна ответила отрицательно. В этот раз Боги действительно ушли и сами предупредили Кринн о своем уходе, назвав это единственным средством спасти его от гнева Хаоса.

Однако Мина не поверила в услышанное. Сердце подсказывало ей, что Золотая Луна заблуждается, что в этом мире еще есть один Бог. Сбежав из дома, она отправилась на его поиски. Мина бродила по свету, держа свою душу открытой для его голоса. И в один прекрасный день она его услышала.

Три года Мина провела в присутствии Единого Бога, узнавая о его планах в отношении этого мира и о том, как воплотить эти планы в жизнь. А когда пришло время и девушка достаточно возмужала для выполнения своей миссии, она вернулась в мир, чтобы возглавить его заблудших обитателей и рассказать им правду о Едином Боге.

— Твоя история отвечает на некоторые вопросы, касающиеся Мины, — согласился Герард, — но как же насчет самого Единого Бога? Лично у меня на почве всего увиденного и услышанного складывается такое впечатление, что он тратит все силы на вербовку мертвых для своей армии.

— Я пыталась это выяснить, — сказала Одила, и лицо ее омрачилось при воспоминании о той ужасной ночи, когда она и Герард в числе других Соламнийских Рыцарей сражались с душами мертвецов. — По словам Мины, мертвые служат Единому Богу по доброй воле. Они рады оставаться в мире, который когда-то любили, и общаться с теми, кто живет в нем сейчас.

Герард хмыкнул:

— Они не были рады, когда увидели меня.

— Умершие не причиняют вреда живым, — насупилась Одила. — Если они и кажутся угрожающими, то только потому, что им не терпится возвестить нам о Едином Боге.

— А, так, значит, в ночь нападения души мертвых просто пытались обратить соламнийцев в новую веру! — съязвил Герард. — Правда, пока они наставляли нас на путь истинный, люди Мины влетели на красных драконах в Солант и убили несколько сотен человек, но это, очевидно, тоже было частью проповеднической миссии. Вот только какова ее конечная цель? Добыть для Единого Бога побольше душ?

— Ты видел чудеса исцеления, совершаемые Миной, — напомнила Одила, глядя Герарду прямо в глаза. — И слышал от нее о смерти двух ужасных великих драконов. Воистину Бог вернулся в мир, и все твои колючие насмешки ничего не изменят. — Она ткнула ему пальцем в грудь. — Тебе страшно. Ты возомнил себя полновластным хозяином своей судьбы и теперь боишься узнать о планах Единого Бога, поскольку они могут отличаться от твоих собственных.

— Если ты хочешь сказать, что я боюсь оказаться в рабстве у Единого Бога, то это правда, — парировал Герард. — Я действительно сам принимаю решения и не собираюсь доверять их никому другому.

— Оно и видно, — ехидно согласилась Одила.

— А хочешь узнать мое мнение? — И Герард так пихнул ее в бок, что она отлетела на шаг в сторону. — Ты устроила в своей жизни грандиозный бардак и теперь надеешься свалить уборку на доброго Единого Бога, который придет и расставит все по своим местам.

Одила вспыхнула, отвернулась и хотела уйти, но рыцарь поспешно схватил ее за руку.

— Прости. Я не должен был этого говорить. Просто у меня сдали нервы. Ты права: я не понимаю смысла происходящего и потому боюсь его.

Одила по-прежнему стояла, отвернув от Герарда свое мрачное лицо, однако вырваться все же не пыталась.

— Мы оба находимся здесь в затруднительном положении, — понизил голос Герард. — Обоих нас подстерегает опасность, и мы не можем позволить себе ссориться. Ну так что, мир?

Он отпустил ее и протянул ей свою руку.

— Мир, — ответила Одила, поворачиваясь и пожимая ее. — Только я не чувствую никакой опасности. Мне кажется, приди сюда даже все Соламнийские Рыцари разом, Мина встретила бы их с распростертыми объятиями.

— Ага, и с мечом в каждой руке, — пробормотал Герард себе под нос.

— Что ты сказал?

— Да так, не важно. Слушай, ты могла бы кое-что для меня сделать. Небольшое одолжение…

— Я не буду шпионить за Миной, — отрезала Одила.

— О, никто не собирается делать из тебя шпионку, — поспешил заверить ее Герард. — Я видел в тюрьме своего друга. Его зовут Палин Маджере. Он маг. Бедняга выглядит очень скверно, и мне интересно знать, не могла бы Мина… вылечить его. Только не упоминай при ней моего имени, — добавил он. — Просто скажи, что ты увидела Палина и подумала… в общем, все должно прозвучать так, как будто это твоя собственная идея.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29