Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Копья (№7) - Драконы Исчезнувшей Луны

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Драконы Исчезнувшей Луны - Чтение (стр. 12)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Копья

 

 


Увы, пребывание в конце обоза означало постоянное соседство с саркофагом Золотой Луны и телами двух чародеев. «Скорее мертвые, нежели живые», — думал Герард всякий раз, когда смотрел на магов. А смотрел он на них довольно часто. И не потому, что хотел этого. На самом деле соламнийцу был отвратителен вид трупов, сидевших на краю повозки и неестественно дергавшихся на каждом ухабе. Они вызывали у Герарда приступ тошноты, и рыцарь уже неоднократно давал себе клятву больше не оборачиваться в их сторону, однако по прошествии некоторого времени неизменно нарушал ее.

Армия Повелительницы Ночи стремительно приближалась к Оплоту, оставляя позади не залитые кровью пепелища, а восторженные толпы новообращенных верующих. Они бросали под ноги завоевателям венки и громко славили Единого Бога.

Параллельно войску Мины, всего в нескольких милях от него, на восток двигался еще один отряд. Правда, гораздо медленнее, поскольку его переход был не так хорошо организован, а земля, по которой он шел, отнюдь не отличалась гостеприимством, — солнце, так ласково согревавшее Мину, в те же самые часы беспощадно жгло эльфов из Квалинести, пробивавшихся через Пыльные Равнины к своим родственникам сильванестийцам.

Каждый день Гилтас благословлял Скитальца и его людей, ибо без их помощи ни один эльф не выбрался бы из этих мест живым. Жители Равнин дали беженцам материалы для сооружения укрытий и одежду, спасавшую от дневной жары и ночного холода. Они также поделились с квалинестийцами едой, хотя Гилтас сильно сомневался в том, что в пустыне могли быть ее излишки. Он даже поинтересовался у хозяев, не нанесет ли столь щедрый жест удара по их собственному рациону, но получил в ответ такие обиженные взгляды, что сразу прикусил язык. Скиталец и его товарищи вызвались проводить эльфов. Правда, в отличие от своих подданных, король прекрасно понимал, что при этом Скиталец преследовал двоякую цель. Первая ее часть была действительно благородной — помочь эльфам добраться до старой Королевской Дороги. Вторая — убедиться в самом факте их ухода.

Надев широкие штаны и просторные туники, квалинестийцы стали похожими на Жителей Равнин. Головы беженцев покрывали накидки, защищавшие их лица от горячего песка и ветра. Дети природы, приученные уважать ее, эльфы быстро приспособились к существованию в пустыне. Конечно, они никогда не смогли бы полюбить это место, однако начали по-своему понимать его.

Жители Равнин были явно встревожены тем, как скоро незваные гости привыкли к их суровой земле. Гилтас заметил это и теперь всеми силами старался развеять опасения проводников, постоянно напоминая им о том, что, глядя на бесконечные мили мертвых красных скал, эльфы видят в них не красоту, так восхищавшую детей пустыни, а напоминание о неизбежности смерти.

Однажды ранним утром беженцы остановились в очередном оазисе. Здесь им предстояло переждать наступавший день, спасаясь от жары и набираясь сил для заключительного этапа своего изнурительного путешествия. Эльфы разбили лагерь, поставили часовых и легли спать.

Гилтас тоже попытался уснуть. Он чувствовал себя очень уставшим после долгой ходьбы, но сон почему-то не шел к нему. Вместо сна его посетил новый приступ депрессии. Нет, Гилтас не мечтал избавиться от ответственности за свой народ. Он просто не мог без страха думать о проблемах, стоявших перед квалинестийцами, — в частности о том, как их встретят в Сильванести.

Стараясь не разбудить спавшую жену, Гилтас тихонько вылез из-под одеяла и вышел из-под навеса. Он поднял глаза к небу и увидел там мириады звезд. Король был потрясен и даже напуган: он никогда, не видел столько звезд сразу! Более того — он даже не подозревал об их истинном количестве! Гилтас стоял и вглядывался в ночное небо, словно завороженный, когда к нему подошел Скиталец.

— Ты должен отдохнуть, — сказал он.

В тоне Скитальца не было ничего, что указывало бы на желание просто немного побеседовать. Скорее его слова прозвучали как приказ.

Сын Золотой Луны нисколько не изменился со дня первой встречи с Гилтасом. Внешне хладнокровный и невозмутимый, он произносил лишь те слова, которые не мог заменить соответствующими жестами. Его лицо напоминало камень Равнин с заостренными углами и темными складками морщин. Скиталец не любил смеяться. Правда, иногда он улыбался, но эта улыбка появлялась лишь в его темных глазах.

Гилтас покачал головой.

— Тело мое хочет спать, но разум не дает ему покоя.

— Возможно, тебе мешают уснуть голоса, — предположил Скиталец.

— Голоса пустыни? — встрепенулся Гилтас. — Я знаю, что они существуют, но сам ни разу не слышал.

— А я различаю их и сейчас, — признался Житель Равнин. — До меня доносятся вздохи ветра, гуляющего меж скал, и шепот струящихся песков… И у безмолвия ночи есть свой голос. Мы называем его голосом звезд. Вы не можете видеть столько звезд оттуда, где вы живете, — вам мешают облака и ветви вековых деревьев. Здесь же, — Скиталец указал рукой на испещренное сверкавшими точками небо, которое простиралось до самого горизонта, — звезды свободны, и песня их летит, не зная преград.

— Я тоже слышу вздохи ветра, но для меня они звучат как стоны умирающего. И все же, — добавил эльфийский король, окинув округу взглядом, — теперь, когда мы прошагали не одну милю по твоей пустыне, я вынужден признать, что в ее ночи есть своя красота. Звезды здесь так близки, и их так много… Наверное, я смог бы услышать их песню, — он передернул плечами, — если бы не чувствовал себя таким маленьким и незначительным по сравнению с ними.

— Так вот в чем заключается истинная причина твоего беспокойства, Гилтас, — понял Скиталец. — Вы, эльфы, являетесь полновластными хозяевами земли, на которой живете. В ваших садах растут орхидеи и розы — растут просто потому, что вам так хочется. А моей землей управлять нельзя. Она никогда не покорится. Ей нет дела до наших желаний и прихотей, и она не сделает для нас ничего, кроме одного: ее суровые скалы всегда будут стоять на этом месте. Ваша нежная родина постоянно меняется: деревья умирают, леса горят, реки пересыхают. Пустыня же вечна. Наш дом существует от основания мира и пребудет до скончания веков. Чувство уверенности — вот главный дар Пыльных Равнин своим детям.

— Мы тоже думали, что наш мир никогда не изменится, — тихо сказал Гилтас. — Но жестоко ошиблись. Я желаю тебе лучшей судьбы.

Король вернулся под навес и вновь забрался под одеяло. Львица не проснулась, однако это не помешало ей почувствовать возвращение мужа и крепко обнять его обеими руками. Гилтас лежал и слушал биение ее сердца, пока сон наконец не смежил его веки.

А Скиталец меж тем все смотрел на ночное небо, думая о словах молодого эльфа, и впервые в жизни знакомая с детских лет песня звезд вдруг показалась сыну пустыни холодной и непонятной…

Медленно, но упорно беженцы продолжали свой путь. Однажды утром Львица разбудила Гилтаса.

— В чем дело? — спросил он, вскакивая. — Что случилось?

— На этот раз ничего, — улыбнулась королева, тряхнув пышными золотыми кудрями. Она глубоко вдохнула. — Ты ничего не чувствуешь?

— Песок, — ответил Гилтас, потирая свой забитый им нос. — А что? До тебя донесся какой-то запах?

— Вода! — воскликнула Львица. — Не грязные лужи оазисов, а чистая, бурная, холодная вода! Где-то поблизости находится река. — Глаза королевы наполнились слезами, и голос ее дрогнул. — Мы сделали это, муж мой! Мы пересекли Пыльные Равнины!

Львица не ошиблась: они действительно вышли к реке, только весьма необычной, и теперь, стоя на берегу, в нерешительности смотрели на красную как кровь воду. Жители Равнин пытались убедить эльфов, что вода эта чистая, а красный цвет она получила от скал, через которые так долго пробивалась; однако эльфы продолжали сомневаться. Конец их колебаниям положили дети: устав ждать разрешения со стороны старших, они с радостными криками начали бросаться в прибрежные волны, пенившиеся у корней огромных ив и тополей, и вскоре уже весь эльфийский отряд смеялся, брызгался и резвился в красных водах реки Торат.

— Здесь мы расстанемся, — сказал Скиталец. — Вы можете перейти реку в этом месте. Недалеко отсюда находится Королевская Дорога. Она приведет вас в Сильванести. Торат течет вдоль нее на протяжении многих миль, так что жажда вам не грозит. С едой проблем тоже не будет — кругом полно фруктовых деревьев. — Он протянул Гилтасу руку. — Я желаю тебе удачи. Надеюсь, конец твоего путешествия окажется благополучным. И хочу, чтобы однажды ты все-таки услышал песню звезд.

— Пусть она вовек не смолкнет и для тебя, друг мой, — ответил король, крепко сжимая руку Скитальца. — Мой народ…

Гилтас умолк, поскольку Житель Равнин больше не слушал его: попрощавшись, он присоединился к своим товарищам и повел их обратно в пустыню.

— Странный народ, — заметила Львица. — Они грубы, суровы и влюблены в мертвые красные скалы. Я не могу понять этих людей, но восхищаюсь ими до глубины души.

— Я тоже. Они спасли наши жизни. Благодаря Скитальцу и его товарищам квалинестийская нация не исчезла с лица земли, и мне очень хочется верить, что им никогда не придется пожалеть о своей доброте.

— А разве такое может случиться? — вздрогнула Львица.

— Не знаю, любимая, — вздохнул Гилтас. — Просто какое-то странное ощущение…

Он повернулся и направился к воде. Львица проводила его встревоженным взглядом.

3. Ложь

Эльхана Звездный Ветер находилась одна в укрытии, созданном для нее несколькими эльфами, у которых еще оставались кое-какие магические способности — по крайней мере достаточные для того, чтобы приказать деревьям соорудить убежище для изгнанной эльфийской королевы. Впрочем, эльфы могли бы обойтись и без магии: едва лес, всегда любивший своих жителей, завидел Эльхану печальной и изнемогавшей от усталости, он и сам поспешил на помощь: опустившиеся до земли ветви скрыли королеву от постороннего взора, их листья тесно переплелись, образовав надежную защиту от дождя и ветра, трава легла мягким ковром, превратившись в постель, а птицы начали сладко петь, смягчая телесную и душевную боль Эльханы.

Это была горячая пора в жизни королевы, возглавившей сильванестийцев в партизанской войне против Рыцарей Тьмы. Эльфы отбивали у нераканцев военнопленных, атаковали суда с припасами и совершали дерзкие набеги на город, спасая своих приговоренных к смерти собратьев.

Сегодняшний вечер стал одним из самых спокойных в бурной жизни Эльханы. Эльфы, находившиеся под ее командованием, уже поужинали и теперь укладывались спать. На некоторое время никто не нуждался в королеве, не требовал от нее решений, которые будут стоить эльфам новых жертв. А жертв было так много, что Эльхане начал раз за разом сниться один и тот же сон: она тонула, захлебываясь в кровавой реке, и, казалось, единственным способом покончить с этим кошмаром было прекратить борьбу и пойти на дно.

Можно было сказать (и некоторые эльфы говорили), что Рыцари Тьмы оказали королеве услугу. Еще совсем недавно Эльхана считалась падшим эльфом, изгнанным с родины за то, что призывала сильванестийцев примириться с их родственниками — эльфами из Квалинести и за дерзкую попытку объединить два враждующих королевства путем брака с квалинестийцем. А потом наступили суровые времена испытаний, и сильванестийцы приняли Эльхану обратно. Приказ об изгнании был официально отменен Главами Семейств, сумевшими остаться в живых после того, как Рыцари Тьмы стали полновластными хозяевами Сильваноста. Народ Эльханы вновь раскрыл ей свои объятия. Сильванестийцы преклоняли перед ней колени, сокрушаясь из-за былого «непонимания», и громко восклицали: «Спаси нас, королева Эльхана!» — словно это не они некоторое время назад пытались погубить ее.

Самар был в ярости, гневаясь и на королеву, и на эльфов. Сильванеш отверг мать, впустил в город врагов, и вскоре сильванестийцы присягнули на верность предводительнице Рыцарей Тьмы, девушке по имени Мина. Эльфов предупреждали о коварстве Повелительницы Ночи, но, ослепленные чудесами, творимыми ею во имя Единого Бога, они и слышать ничего не желали. Самар делал все возможное и невозможное, дабы убедить эльфов, что только дураки могли доверять человеку — с чудесами или без. Однако они не обращали никакого внимания ни на его предостережения, ни на чьи-либо еще. Тем сильнее было их изумление, когда, обосновавшись в эльфийской столице, Рыцари Тьмы вдруг принялись за ее хозяев, начав строить лагеря для военнопленных и тюрьмы для гражданских и убивать всех, кто пытался им противостоять.

Самар не мог скрыть мрачной радости, видя, с каким почтением Сильванеш и его люди стали наконец относиться к Эльхане, остававшейся верной сильванестийцам даже после того, как они ее предали. Зато куда меньше Самара обрадовала реакция самой королевы, великодушно простившей всех и вся, — он хотел бы видеть эльфов ползающими у нее в ногах и со слезами на глазах умоляющими ее о милости.

«Я не могу наказать их, Самар, — сказала ему Эльхана, едва вернувшись на родину, которую теперь нужно было отвоевывать у нераканцев. — И ты знаешь почему».

Он действительно знал почему: все, что делала Эльхана, она делала ради своего сына — короля Сильванести. Весьма недостойного сына, по мнению Самара. Это на нем лежала ответственность за то, что Рыцари Тьмы вошли в Сильваност. И именно он, поддавшись чарам Мины, стал главной причиной поражения сильванестийцев.

Тем не менее эльфы обожали Сильванеша, по-прежнему считали его своим королем и только ради него последовали за Эльханой.

Из-за Сильванеша Самару пришлось оставить королеву в самое страшное за всю историю Сильванести время и рыскать по всему Ансалону в поисках молодого короля: Сильванеш сбежал от Самара и других эльфов, когда они, рискуя собственными жизнями, явились, чтобы увести его подальше от нераканцев. Это было известно лишь немногим, поскольку Эльхана упорно отказывалась обнародовать столь горькую правду. Эльфы, бывшие рядом с Сильванешем в ночь его исчезновения, знали всю историю от начала до конца, но королева обратилась к ним с просьбой хранить молчание, и, бесконечно преданные ей, они согласились.

Теперь Эльхана всем говорила, что ее сын тяжело болен и будет находиться в полном уединении до тех пор, пока полностью не поправится. В глубине же души она надеялась на его скорое возвращение. «Сильванеш просто переживает тяжелый период, — уверяла она Самара. — Он справится с этой влюбленностью и вспомнит обо мне и о своем народе».

Однако мудрый советник придерживался другого мнения. Он рассказал Эльхане о следах лошадиных копыт, обнаруженных на месте бегства Сильванеша. У сильванестийцев не было лошадей. Значит, короля унес специально посланный за ним скакун, и уж явно не для того, чтобы спустя некоторое время юный эльф вернулся обратно.

Поначалу Эльхана отмахивалась от подобных доводов и даже запретила Самару напоминать ей о них. Но дни летели, а от Сильванеша не приходило никаких вестей, и в конце концов королеве оставалось лишь, скрепив сердце, признать правоту своего советника.

Со дня отъезда Самара прошло уже много недель, и в течение всего этого времени Эльхана притворялась, что больной Сильванеш находился рядом с ней. Она даже соорудила специальный шалаш и регулярно наведывалась в него — якобы для того, чтобы навестить сына. Королева сидела на пустой постели и разговаривала с Сильванешем, словно он действительно был там. Она так и не смогла окончательно смириться с мыслью, что больше никогда не увидит свое дитя. Нет, Сильванеш обязательно придет! Придет и увидит ее, сидящую у изголовья его кровати и улыбающуюся, как будто он никуда и не исчезал.

Уединившись в своем укрытии, она уже в сотый раз перечитывала последнее донесение Самара, доставленное ястребом. Это краткое послание (Самар не любил сорить словами) несло радость и печаль волновавшейся матери и смятение и отчаяние королеве.

«Мне удалось напасть на след Сильванеша. Король сел на корабль в Абанасинии и отплыл на север в Соламнию. Прибыв туда, он отправился в Солант на поиски Мины, но она уже успела выступить во главе своей армии на восток. Сильванеш последовал за ней.

Я слышал и другие новости. Город Квалиност полностью разрушен. Теперь на его месте находится мертвое озеро. Рыцари Тьмы захватывают и делят между собой квалинестийские земли. Ходят слухи, что многим квалинестийцам, в том числе и сыну Лораны Гилтасу, удалось бежать, но куда — неизвестно. Я узнал от одного из выживших, что Лорана пала в битве, как и многие другие эльфы, торбардинские гномы и люди, сражавшиеся на их стороне. Они умерли как герои.

Злобная драконица Берилл погибла.

Иду по следам вашего сына. Напишу, как только смогу.

Ваш преданный слуга Самар».

Эльхана помолилась за души погибших героев. Она обращалась к старым Богам — Богам, которые ушли и не могли слышать ее. Королева знала это, но тем не менее молитва принесла ей облегчение. Она также попросила о милости для беженцев из Квалинести, искренне надеясь, что им действительно удалось спастись. А затем забота о сыне вытеснила все прочие мысли из ее головы.

«Какое заклятие наложила на тебя Повелительница Ночи, сын мой? — шептала она, рассеянно теребя пергамент с донесением Самара. — Чем околдовала?»

В это время кто-то позвал ее снаружи. Голос принадлежал одной из личных стражниц королевы — эльфийке, служившей ей в течение многих лет и прошедшей вместе с ней через многие трудности и опасности. Она всегда славилась своей выдержкой и хладнокровием, а потому Эльхана не на шутку встревожилась, заслышав в ее голосе дрожь. Все мыслимые и немыслимые страхи разом обрушились на королеву, и ей стоило большого труда взять себя в руки и притвориться спокойной. Сунув пергамент за вырез рубашки, она вышла из укрытия и увидела незнакомого эльфа.

А впрочем, незнакомого ли? Или просто забытого? Эльхана пристально посмотрела на пришельца и вдруг поняла, что знает его. Знает и черты лица, и печальные глаза, в которых читалось бремя ответственности — такой же, как у нее. Вот только она никак не могла вспомнить, где же видела все это прежде. Возможно, ее сбивало с толку странное одеяние гостя — на нем были длинные и просторные одежды варваров, населявших пустыню.

Эльхана вопросительно взглянула на стражницу.

— Его нашли разведчики, моя королева, — пояснила та. — Он назвался переодетым квалинестийцем и попросил устроить ему встречу с вами. Уверяет, что знаком с вашим супругом Портиосом. Похоже, этот малый не лжет. Во всяком случае, он явился сюда без оружия.

— Я знаю вас, — сказала Эльхана, — но не могу вспомнить. Простите.

— Ваши сомнения вполне естественны. Ведь нас разделяет немало прожитых лет и пройденных дорог. И все же, — голос загадочного посетителя вдруг потеплел, — я помню вас, великая сильванестийка, так несправедливо осужденная своим народом…

Эльхана радостно вскрикнула. Через секунду она крепко сжимала пришельца в объятиях — за себя и за ту, что уже никогда не могла этого сделать.

Наконец, поцеловав причудливо одетого гостя еще раз, Эльхана отступила на шаг, чтобы разглядеть его получше.

— Кажется, пройденные пути меняют нас больше, чем годы! Гилтас из рода Солостарана, я счастлива видеть вас живым и здоровым, ибо мы слышали о трагедии, приключившейся с народом Квалинести. До последней минуты я надеялась, что это просто ложные слухи, однако боль и печаль, застывшие на вашем лице, говорят об обратном.

— Если дошедшие до вас слухи касались смерти моей матери и разрушения Квалиноста, то это правда, — вздохнул Гилтас.

— Я так скорблю, Гилтас! — воскликнула Эльхана, крепко сжимая его руку. — Пожалуйста, входите и будьте как дома. Судя по вашему виду, вы провели не одну неделю в изнурительном путешествии. Я сейчас же велю принести вам еду и воду.

Король последовал за Эльханой в укрытие. Он угостился предложенной едой, хотя сделал это скорее из вежливости, чем из чувства голода. Зато воду Гилтас пил с наслаждением — долго и много — и никак не мог напиться.

— Вы даже не догадываетесь, каким сокровищем можем оказаться обычная пресная вода, — засмеялся он и посмотрел вокруг. — Но когда же я увижу моего двоюродного брата Сильванеша? Мы ведь с ним еще ни разу не встречались. Одно время поговаривали, что он был убит, и мой народ очень переживал. Я хочу поскорее обнять кузена!

— Сожалею, Гилтас, но Сильванеш тяжело болен. Его жестоко избили Рыцари Тьмы при захвате Сильваноста. Мой сын лишь чудом избежал смерти, и теперь врачи категорически запрещают ему вставать и общаться даже с самыми близкими друзьями.

Королева так часто повторяла свою ложь, что уже могла произнести ее на одном дыхании, глядя собеседнику прямо в глаза, и при этом ни разу не запнуться.

Гилтас поверил ей. По его лицу пробежала тень.

— Мне очень жаль. Я искренне желаю Сильванешу скорейшего выздоровления.

Эльхана улыбнулась и поспешила сменить тему разговора.

— Вы проделали долгий и опасный путь. Чем могу служить, племянник? Могу ли я называть вас так? Ведь на самом деле я прихожусь вам родственницей только благодаря браку с вашим дядей.

— Это было бы честью для меня. Теперь вы — вся моя семья. Вы и Сильванеш.

Глаза Эльханы наполнились слезами: Гилтас не знал, что после бегства Сильванеша он сам был для нее семьей. Королева взяла квалинестийца за руку и внимательно посмотрела на него. Гилтас удивительно походил на отца, воспоминание о котором сразу согрело душу Эльханы. Время ее знакомства с Танисом Полуэльфом пришлось на тяжелую пору борьбы и испытаний, однако оба они сумели одолеть все невзгоды и обрести желанный мир для своих народов. Пусть даже и ненадолго.

— Я пришел к вам с огромной просьбой, тетя Эльхана, — сказал Гилтас. Он уверенно посмотрел ей в глаза. — Приютите мой народ!

Эльхана взглянула на него в недоумении.

Гилтас указал на запад.

— В трех днях езды отсюда, у границы королевства, тысяча беженцев из Квалинести ожидает вашего разрешения ступить на сильванестийскую землю. Наша столица разрушена. Наша страна оккупирована врагом. Нам не под силу сражаться с ним. Когда-нибудь, — он гордо поднял голову, — мы вернемся, чтобы выгнать Рыцарей Тьмы из Квалинести и вернуть себе нашу землю. Но этот день наступит не сегодня. — Голос Гилтаса поник. — И даже не завтра. Мой народ прошел через страшную пустыню Пыльных Равнин, откуда ни один эльф не выбрался бы живым без помощи местных жителей. Мы плачем от усталости и отчаяния. Наши дети смотрят на нас в поисках утешения, а мы, несчастные изгнанники, не можем дать им его. И сейчас смиренно просим вас приютить остатки квалинестийской нации на вашей земле.

Слезы, долго сдерживаемые Эльханой, внезапно хлынули из ее глаз безудержным потоком.

— Вы плачете о нас, — потупился король. — Я никогда не побеспокоил бы вас, будь у меня другой выход.

— Я плачу обо всех эльфах, Гилтас, — ответила Эльхана. — Вашему народу пришлось бежать из Квалинести, а мой вынужден сражаться за свою землю с оружием в руках. Вы не найдете мира и безопасности в сильванестийских лесах, ибо они стали ареной битвы за само наше существование. Вы ведь не знали этого, когда отправлялись сюда, не правда ли?

Однако Гилтас кивнул.

— Знали? — изумленно подняла брови Эльхана.

— Да, — подтвердил он. — Меня предупреждали о вашей беде Жители Равнин. Но я надеялся, что они преувеличивали…

— Напрасно. Люди пустыни прозорливы и немногословны. Они не стали бы пугать вас пустыми слухами… Хорошо, я обрисую в двух словах наше положение, а вы уж сами решайте, присоединяться к нам или нет.

Гилтас хотел что-то спросить, но Эльхана подняла руку, перебивая его.

— Слушайте меня очень внимательно, племянник. — Она помолчала, словно внутри нее шла какая-то внутренняя борьба, потом сказала: — Вы все равно узнали бы о случившемся от моих подданных… Сильванеш был околдован девушкой Миной, предводительницей Рыцарей Тьмы. И он далеко не единственный сильванестиец, попавший под ее чары. Многие эльфы распевали хвалебные песни в честь Повелительницы Ночи, совершившей множество чудесных исцелений, ибо никто поначалу не догадывался об истинной цене этих чудес. А исчислялась она не в монетах, Гилтас. Счет шел на души эльфов, которых Единый Бог решил сделать своими рабами. В нем нет ни капли любви и сострадания! Он — страшный Бог обмана, мести и боли. Эльфы, согласившиеся служить ему, исчезли, и мы понятия не имеем о том, что с ними сталось. Те же, кто отказался преклониться перед Единым Богом, были убиты или обращены в рабство. Наша столица находится под полным контролем Рыцарей Тьмы. Пока их силы не слишком велики, и мой народ еще может скрываться в лесах. Мы сражаемся с захватчиками всеми доступными средствами и уже сумели спасти сотни эльфийских жизней от страданий и смерти. Мы освобождаем пленных из тюрем и нападаем на патрули. Нераканцы так боятся наших лучников, что ни один из них не смеет ступить за пределы городских стен. Однако этого недостаточно. Мы должны отвоевать Сильваност, да только нас слишком мало, а враг тем временем становится все сильнее.

— Значит, наши воины прибыли как раз вовремя, — спокойно сказал Гилтас.

Эльхана опустила глаза.

— Нет. Сильванестийцы всегда относились к вам с презрением. Как же мы можем просить вас теперь отдать свои жизни за нашу страну?

— Вы забываете, — возразил Гилтас, — что у нас больше нет собственной страны. Наш город лежит в руинах. И вот растоптавшая квалинестийские земли нога вторглась на ваши. — Король сжал кулаки. Его глаза вспыхнули. — Нам не терпится покарать Рыцарей Тьмы! Мы объединимся и выгоним их отсюда, а затем совместными усилиями вернем Квалинести! — Гилтас подался вперед, лицо его просветлело. — Разве вы не видите, тетя Эльхана? У наших народов появился шанс залечить старые язвы непонимания.

— Вы так молоды, Гилтас, — покачала головой Эльхана, — и многого не понимаете. А между тем старые язвы часто начинают гноиться, пуская инфекцию по всему телу. Среди сильванестийцев найдется немало тех, кто предпочтет смерть примирению. Я ведь пробовала объединить эльфов, и вы прекрасно знаете, чем это закончилось. Иногда мне кажется, что подобные попытки заранее обречены на провал.

Гилтас был явно смущен ее словами.

Эльхана снова взяла его за руку.

— Хотя я могу и ошибаться. Возможно, ваши молодые глаза видят гораздо больше моих. В любом случае, приведите своих подданных под сень нашего леса. А потом вы сможете обратиться к сильванестийцам и попросить у них разрешения остаться здесь.

— Попросить? Или, может, начать умолять на коленях? — В голосе Гилтаса зазвучали металлические нотки. — Да, мы пришли сюда за помощью, но это вовсе не означает, что мы готовы унижаться перед вами, словно попрошайки.

— Ну, вот видите, — грустно сказала Эльхана, — и вас поразила старая болезнь. Вы поспешили сделать вывод и ошиблись. Вы должны попросить сильванестийцев просто из вежливости. Поверьте, ничего другого я не имела в виду. — Она вздохнула. — Да, воистину мы своими руками погубили нашу молодежь и тем самым лишили себя надежды на лучшее будущее.

— Я знаю, вы беспокоитесь о сыне. Когда он поправится… Тетя Эльхана! — вскричал вдруг встревоженный Гилтас, ибо королева уткнулась лицом в подушку и горько заплакала. — Что случилось? Мне кого-нибудь позвать? Одну из ваших стражниц?

— Нет, Кайрина, — ответила Эльхана разбитым голосом. — Пускай придет Кайрин.

Гилтас понятия не имел, о ком она говорила, но послушно выглянул из укрытия и передал пожелание королевы эльфам, находившимся снаружи. Те немедленно послали за Кайрином. Гилтас вернулся к Эльхане. Он чувствовал себя очень неловко. Ему искренне хотелось утешить ее, но он не знал, как это сделать.

Вскоре в укрытие вошел молодой эльф. Он взглянул сначала на плакавшую Эльхану, затем на Гилтаса, и лицо его вспыхнуло от гнева.

— Кто вы такой? Что…

— Нет, Кайрин! — Эльхана подняла свое заплаканное лицо. — Он ничем меня не обидел. Это мой племянник Гилтас, король Квалинести.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — смутился эльф и низко поклонился. — Я не знал. Когда я увидел мою королеву…

— Я все понимаю, — мягко перебил его Гилтас. — Тетя Эльхана, если я ненароком причинил вам боль…

— Скажи ему, Кайрин, — прошептала Эльхана. — Скажи ему правду. Он имеет право услышать ее…

— Ваше Величество, — пробормотал тот, с сомнением косясь на квалинестийца, — вы уверены?

Эльхана устало закрыла глаза.

— Гилтас провел свой народ через пустыню. Они пришли к нам за помощью, поскольку их столица разрушена, а земли Квалинести захвачены Рыцарями Тьмы.

— Благословенный Эли! — воскликнул Кайрин, призывая имя ушедшего Бога Паладайна, или Эли, как называли его эльфы.

— Скажи ему! — всхлипнула королева и отвернулась, закрыв лицо руками.

Кайрин подошел к Гилтасу.

— Ваше Величество, сейчас вы узнаете то, что известно лишь очень немногим, да и те поклялись молчать. Сильванеш не лежит раненый в шалаше. Он сбежал.

— Сбежал? — изумился Гилтас — Откуда и куда? Я не понял, его что, схватили и бросили в тюрьму?

— Да, — ответил Кайрин со скорбью в голосе. — В тюрьму. Только не в такую, о какой вы подумали. Сильванеш находится в духовном плену. Он одержим девушкой из людского племени, предводительницей Рыцарей Тьмы Миной. Мы полагаем, он покинул нас, чтобы присоединиться к ней.

— Вы полагаете… — повторил Гилтас. — Значит, вы все-таки не уверены в этом?

Кайрин беспомощно пожал плечами.

— Мы ничего не можем сказать наверняка. Нам удалось вырвать Сильванеша из лап Рыцарей Тьмы, но по пути домой мы попали во власть магического сна. А когда мы проснулись, короля уже не было рядом. Мы пошли по следам лошадиных копыт, которые обнаружили на земле, однако они оборвались у реки Тон-Талас. Мы долго бродили по берегу реки, но так ничего и не нашли. Словно у этой лошади выросли крылья!

— Я послала на поиски Сильванеша своего самого преданного друга и советника, — заговорила глухим голосом Эльхана. — Мой народ пока ни о чем не догадывается, и я прошу вас не выдавать тайны.

Гилтас был встревожен.

— Я не понимаю. Почему вы держите исчезновение сына в секрете?

Эльхана подняла голову и грустно посмотрела на него.

— Потому что сильванестийцы любят его. Они следуют только за Сильванешем, меня же слушаются лишь из уважения к нему. Я не могу действовать от собственного имени.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29