Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сага о семье Логанов (№2) - Пусть этот круг не разорвется…

ModernLib.Net / Детская проза / Тэйлор Милдред / Пусть этот круг не разорвется… - Чтение (стр. 7)
Автор: Тэйлор Милдред
Жанр: Детская проза
Серия: Сага о семье Логанов

 

 


Я попятилась, оглядываясь на дверь кухни. Мне хотелось позвать тетушку Ли Энни. Но я не могла выдавить из себя ни звука. Подумала было броситься бегом. Но когда у меня уже созрел план бегства, я вдруг побоялась повернуться спиной к Уорделу, стоявшему с топором в руках. Мои глаза были прикованы к топору, и я смекала, что Уордел собирается делать. В каких-нибудь десяти футах от меня он остановился, подняв руку с топором.

Отбросив нерешительность, я повернулась и побежала, убежденная, что меня в любую минуту могут разрубить пополам. Вот тут все и случилось. Я упала.

Охваченная ужасом, я посмотрела через плечо на Уордела. Он, не опуская топора, с любопытством уставился на меня. Все еще ни слова не говоря, он молча рассматривал меня, потом поднес руку с топором к плечу и наконец вытянул ее в направлении леса.

– Твои братья, – произнес он, – пошли вон туда.

И, даже не взглянув на меня больше, направился к дровяному сараю и скрылся там.

Я кое-как поднялась – уф, спасена! – и пустилась бегом по тропинке, ведущей в лес. Но только когда я добежала до ручья под названием Малютка Роза-Ли и увидела Малыша и Кристофера-Джона, устроившихся на берегу, чтобы кидать в воду камешки, я поняла, что случилось: впервые Уордел удосужился поговорить со мной.

5

– Кристофер-Джон, поспеши! Клод не придет.

Кристофер-Джон оглянулся на меня, потом с надеждой посмотрел еще раз на лесную просеку, по которой два года подряд каждое утро его друг Клод Эйвери бегом догонял нас вместе со своим братом Т. Дж. по дороге в школу. Но в этот год Клод только иногда появлялся на тропе, да и то лишь когда мама заставляла его. Он и всегда-то был застенчивым мальчиком, прятавшимся под крылом старшего брата, а с прошлого лета и вовсе ушел в себя, в свой одинокий мир. Никто, даже Кристофер-Джон, не мог проникнуть в этот мир. Да и когда он приходил в школу – держался отдельно от всех. Они видели, как он сидит на пне у опушки леса и плачет, вспоминая своего брата, и все в неловкости отводили глаза, слыша, как он громко всхлипывает.

– Пошли, Кристофер-Джон, – тихо позвал Стейси. – Он вряд ли появится.

– Может, он сегодня просто опаздывает. Помнишь, на прошлой неделе так два раза было.

– Это мы дважды опоздали на той неделе, – пробурчала я, не желая думать ни про Клода, ни про Т. Дж., ни про то, что с ним сделали.

Стейси укоризненно посмотрел на меня. И зашагал вперед.

У перекрестка мы свернули с дороги Гаррисона на север и стали прислушиваться к автобусу с учениками школы Джефферсона Дэвиса, который не давал нам житья, пока шел учебный год. В эту пору нам от него особенно доставалось, потому что узкую извилистую дорогу развозило от жидкой красной глины, а канавы по обочинам были полны водой, так что быстро отскочить и взобраться на лесистый склон дороги, чтобы спастись от брызг грязи, было очень трудно. Вот и теперь, услышав приближение автобуса, мы вскарабкались на склон, откуда в молчаливом негодовании наблюдали, пока он проедет, и тогда спрыгнули опять на дорогу.

– Стейси! Эй, подождите меня!

Не глядя, куда ставит ноги, с крутого склона к нам скатился Джереми Симмз. Мы не видели его с рождества. В школе Джефферсона Дэвиса над ним уже давно посмеивались из-за того, что он водил дружбу с нами, а после суда он и вовсе стал отщепенцем, потому что среди членов белой общины поползли слухи, будто слова Т. Дж. насчет участия Р. В, и Мелвина Симмзов в убийстве Джима Ли Барнета, похоже, правда. Ни у кого не хватало духу прямо вслух обвинить братьев Симмз – в общем-то, один Т. Дж. выступил против них, – но дурной осадок от этих толков так нарастал, что им обоим пришлось еще в декабре смыться на север, в Джексон. Вскоре после их бегства мама Джереми взяла его, его старшую сестру Лилиан Джин и четырех младших братьев и тоже увезла их в Джексон.

– П-привет. – Джереми совсем запыхался, спускаясь к нам, но улыбался во весь рот. – Я… я так боялся, что… что пропущу вас.

Я взглянула на Стейси: лицо его осталось безучастным.

– Когда вы вернулись? – спросил он.

– Вчера вечером. Па спешил, чтоб успеть на посадку хлопка. Он подхватил нас в Стробери, а из Джексона мы ехали на автобусе. Добрались до дома к полуночи, не раньше. Эрнст и Лерой так заспались, что еще не встали, а я… мне захотелось скорей увидеть вас. – Он во все глаза смотрел на нас и был счастлив без притворства.

– А где Лилиан Джин? – спросила я сухо. – Она тоже вернулась?

– Нет, – ответил Джереми. – Она ходит в школу в Джексоне, наверно, там и останется.

– Прекрасно! – выпалила я.

Джереми с пониманием посмотрел на меня. Ему было точно известно, что уж без Лилиан Джин я как-нибудь проживу.

– Привет, Малыш, ну и вырос ты!

Малыш вскинул голову:

– А я и еще буду расти.

Джереми улыбнулся:

– Конечно… Как дела, Кристофер-Джон, в порядке?

Кристофер-Джон кивнул.

– А у тебя?

– Как нельзя лучше. – Джереми на секунду замолчал, потом добавил: – Я… я без вас скучал.

Стейси посмотрел на него, потом перевел взгляд на дорогу, и мы пустились в путь. Стейси просто не знал, что и думать про этого странного белого мальчика, который навязывал нам свою дружбу, когда мы ее не просили, и вдобавок еще бросал вызов своей семье. Ведь его братья на самом деле были причиной гибели Т. Дж. Но Джереми к этому никакого отношения не имел. Джереми всегда оставался Джереми.

Стейси протянул ему руку:

– Хорошо, что ты вернулся.

Джереми схватил руку Стейси и горячо потряс ее. На лице его было написано облегчение.

– Послушайте… ведь я же не знал, как вы ко мне теперь относитесь, – начал он, идя рядом с нами. – Я имею в виду, после всего, что сделали Эр-Be и Мелвин, то есть после того, что люди про них говорят… – Запнувшись, он поправился и покраснел, боязливо поглядывая на нас: заметили мы или нет?

На это мы ничего не сказали; в конце концов Р. В. и Мелвин были ему братьями.

– Теперь все кончено, – произнес Стейси без всякого выражения. – Ты же в этом не виноват.

Джереми наклонил голову, выражая чувство вины, которое он испытывал несмотря на слова Стейси. Потом полез к себе в карман рубашки.

– У меня что-то есть для вас, смотрите. – И он вынул плоский пакет, завернутый в папиросную бумагу. Развернул аккуратно – там оказалась его фотография. Сияя гордостью, он засмеялся: – Правда, я смешной получился? Ма велела мне сняться в Джексоне, раньше я никогда не снимался.

Я заглянул в эту черно-белую фотографию. Джереми выглядел на ней испуганным и несчастным, но доброта и застенчивость, которыми он отличался, были видны и на фотографии.

– Почему смешной? Очень даже симпатичный, – сказала я, не кривя душой.

Джереми с удивлением посмотрел на меня. Видно, мои слова его тронули.

– Ты правда так думаешь? А ма сказала, мне надо было улыбаться.

Я снова посмотрела на фотографию.

– Не-а, лучше как есть.

– Тогда, хочешь, возьми одну. – И он неожиданно протянул ее мне, но тут же взял назад. – Подожди… – Он порылся в кармане. – Где-то был у меня карандаш. – Вытащил карандаш и, остановившись на минуту, медленно, не очень красиво написал на обратной стороне: «Кэсси от Джереми».

– Спасибо, Джереми, – поблагодарила я, беря карточку.

Довольный, он заулыбался и вынул из пакета еще фотографию.

– А эта, Стейси, для тебя… Если, конечно, ты хочешь.

Стейси замялся, прежде чем взять фотографию.

– Д-да, спасибо, Джереми.

– Я уже написал все на обратной стороне.

Стейси перевернул карточку. В надписи стояло: «Моему другу Стейси Логану навеки».

Стейси, как всегда, когда Джереми выражал ему дружеские порывы, почувствовал неловкость, коротко кивнул и, не сказав ни слова, засунул карточку в карман рубашки. У меня карманов не было, поэтому мою карточку я вложила в книгу для чтения.

– А еще?

Мы все посмотрели на Малыша.

– Что еще? – спросила я.

– А Кристоферу-Джону и мне не будет карточки? – спросил он.

Джереми смутился:

– Но… но у меня было всего две.

Малыш сердито посмотрел на него, словно не признавая такое оправдание убедительным.

– Знаешь, когда мне еще раз удастся поехать в Джексон, я еще раз снимусь, хорошо?

Малыш вздохнул в знак согласия: мол, что ж, если ничего лучшего Джереми не может придумать.

– И для меня? – спросил Кристофер-Джон.

Джереми, очень довольный, тихонько засмеялся.

– Конечно, и для тебя, – сказал он.

Засунув руки в карманы, он всю дорогу до перекрестка, от избытка чувств и в то же время смущаясь, оживленно рассказывал о своей поездке в Джексон. У перекрестка он с нами попрощался.

– А в школу Джефферсона Дэвиса ты не пойдешь? – спросил Стейси.

Джереми бросил взгляд в сторону выбеленного здания школы, видневшегося у дороги, и покачал головой:

– Туда больше не хочу. – Он опустил глаза и пнул ногой дорогу. Объяснений не требовалось, мы и так знали почему. – И потом, раз Эр-Be и Мелвин в Джексоне, я должен помочь папе. Папа говорит, семь лет в школе больше чем достаточно, я ведь уже умею читать, писать и считать… лучше его…

Он еще раз с нами попрощался, помахал рукой и пошел. Мальчики и я смотрели ему вслед. Джереми ничуть не изменился в Джексоне. Остался таким же другом, как прежде.

– К-кэсси, а как вам досталась ваша земля?

Я повернулась к Дюбе Кроссу. Он сидел в другом конце нашей передней веранды, вглядываясь в поля, а две его младших сестры, Ланнет и Ханна, осторожно качались на качелях. Было субботнее утро, и они пришли, чтобы заниматься с моей мамой повторением. Но когда обнаружили, что они первые, решили посидеть, подождать остальных. И я с ними за компанию.

– Дедушка купил ее, землю то есть.

– Но к-к-как? Как ему это уд-д-далось?

Я так обрадовалась, что смогу рассказать ему, – до того мне польстил интерес Дюбе.

– Давно это было. Еще в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году мой дед, Пол Эдвард, купил ее. Он был мебельщиком. Вот и накопил деньжат да откупил у янки двести акров. А потом уж, в тысяча девятьсот восемнадцатом, взял заем в банке и прикупил еще двести акров. На сей раз у мистера Джемисона.

– У м-м-мистера Джемисона?

– Ну да, разве ты не знаешь? У Джемисонов много земли здесь было. Потом уж она вся ушла к Грэйнджеру.

Дюбе был просто поражен моим рассказом.

Тут-то я ему поведала, что, мол, часть плантации Грэйнджера продали за долги – налоги он не заплатил. Еще во времена Реконструкции это было. А потом тысячу акров его земли купил отец мистера Джемисона. А мой дедушка – двести. Я рассказывала Дюбе, как позже, в тысяча девятьсот десятом году, Харлан Грэйнджер принялся выкупать землю назад. И к восемнадцатому году она вся снова была его. Да только двести акров Логанов ему не достались и еще те двести, что дедушка купил у мистера Джемисона. Лишь одно я ему не сказала: чего только мистер Грэйнджер не делает, лишь бы заполучить нашу землю себе! Назад.

Дюбе аж головой затряс от восхищения:

– С-с-скоро, скоро и я с-с-себе заведу. М-м-место под солнцем. З-з-землю то есть. М-м-моя будет. Хорошенькая, как вот эта. – Он всю нашу землю охватил, обнял прямо взглядом. – С-с-счастливчики вы.

Я проследила за его взглядом, хотя и так знала, что он прав.

Подошли еще ученики, и вместе с ними Дюбе и его сестрички вошли в дом. Почти все ученики, так же как Кроссы, были из семей или поденных рабочих, или испольщиков. Они привыкли к своим хижинам, покрытым толем, в которых иногда даже оставался земляной пол, поэтому в наш роскошный дом входили робко. У нас было целых пять комнат, из каждой – свой выход на улицу, а в спальнях – камины, три веранды, – словом, места и удобств хоть отбавляй.

Некоторых мальчиков и девочек напугали портреты членов нашей семьи, сделанные фотографом в натуральную величину. Они висели на стенах в маминой и папиной комнате. Ребята старались ничего не трогать, словно боялись что-нибудь сломать. Но кое-кто из наших босоногих оборванцев, когда думали, что их не видят, легонько пробегали пальцами по деревянной раме родительской кровати и с изумлением рассматривали высокое сосновое изголовье, тыкали пальцем в пуховую перину, так не похожую на их жесткие матрацы, набитые кукурузным листом, или застенчиво разглядывали себя в большое зеркало.

Хотя экзамены в школе закончились всего неделю назад, ребята быстро заняли в комнате все места, так что маме пришлось открыть еще и другие комнаты. Она разделила учеников на группы и переходила из комнаты в комнату, проверяя задания, отвечая на вопросы, давая упражнения для повторения. Все занимались долго и усердно, никто не ворчал. Мне с мальчиками тоже волей-неволей пришлось заниматься, так что мы расселись кто где вместе с остальными. Но как только мама распустила учеников, мы кинулись искать папу и мистера Моррисона. Пересекли задний двор и выбежали через садовую калитку на тропинку, отделявшую хлопковое поле от сада. А оттуда на выгон. На краю выгона стояла старая хижина, где спал мистер Моррисон, позади нее был загон для быка. Папу и мистера Моррисона мы там и нашли.

– Не подходите слишком близко к ограде, – предупредил нас папа.

А мистер Моррисон сделал чуть заметный знак рукой в сторону трехгодовалого Динамита, мрачно уставившегося на нас.

– Как вы думаете, сколько он сейчас весит?

– О, наверное, что-то около тысячи фунтов,[9] – предположила я.

Мистер Моррисон согласился. И заметил папе:

– Но если продадите его сейчас, полной цены не получите.

Я так и впилась в папу глазами.

– Папа, неужели ты собираешься продать Динамита?

Папа потянул меня за косичку.

– Что-то придется продать, голубка.

– Лучше все ж подождать, – продолжал мистер Моррисон. – Он себя окупит. От него хорошая порода пойдет, вы бы могли такое стадо получить! Племенное.

Папа посмотрел в задумчивости на быка, но ничего не сказал. Заметив, какое угрюмое у папы сделалось выражение лица, мистер Моррисон добавил:

– Да вы и сами все это знаете…

– Стейси! Стейси! Т-т-твой папа т-т-там?

Стейси махнул Дюбе, стоявшему посреди заднего двора.

– Здесь!

Но Дюбе, вместо того чтобы подойти к нам, исчез в направлении подъездной дороги.

– Что ему нужно? – спросила я.

– Сам не знаю, – сказал Стейси.

Тут Дюбе показался снова, и притом с двумя мужчинами. Один из них был белый.

– Папа, к нам идет белый.

Такое известие заставило папу и мистера Моррисона выжидающе обернуться, не сводя глаз с приближающихся людей, шедших через сад.

– М-м-мистер Логан, – обратился к папе Дюбе, – эт-т-ти джентльмены сказали, что х-х-хотят видеть вас. Я в-в-в-встретил их на дороге и п-п-подумал, лучше п-п-при-вести их сюда.

– Меня зовут Моррис Уилер, – представился белый, протягивая папе руку. – А со мной Джон Мозес.

Джон Мозес тоже пожал руку папе, потом мистеру Моррисону.

– Л. Т. Моррисон, – представился мистер Моррисон.

Мистер Уилер улыбнулся:

– Так я и подумал. Уже наслышан про вас. – Он тоже пожал руку мистеру Моррисону и, взглянув на папу, сказал: – Вы не возражаете, если я сразу объясню наш приход? Наверное, вы все слышали про Союз сельскохозяйственных рабочих?

Прежде чем ответить, папа внимательно посмотрел на Морриса Уилера.

– Кое-какие слухи доходили.

Так вот, я один из его организаторов. Приехал из Арканзаса. Был окружным сборщиком налогов, когда организовали Администрацию по регулированию сельского хозяйства – АРС. Но, честно, никакого отношения к тому, что сделали, не имею. Не сгонял арендаторов и испольщиков с их земель. Не клал себе в карман деньги, которые полагались им, как делали иные плантаторы. Вот Джон Мозес, он был испольщиком. Потерял даже то малое, что имел, потому что не получил обещанные государством деньги. Его землевладелец не придерживался мнения, что должен отдать их ему. Идти им было некуда. Жена и двое младших не выдержали жизни без крыши над головой. Они заболели воспалением легких и умерли. Таковы успехи Администрации по регулированию сельского хозяйства.

Джон Мозес с остановившимся взглядом кивнул в подтверждение этих слов.

– Куда бы я ни пришел, всюду видел, как тяжело живут. Иногда и меня за это бранили, – продолжал мистер Уилер. – Раза два даже побили, но винить я их не мог. Людям тяжело смотреть, как перепахивают их хлопок, уже созревший для уборки, и в результате еще ничего за это не получить. Вот потому-то я и еще кое-кто решили: надо что-то делать. И прошлым летом организовали Союз сельскохозяйственных рабочих. Мы собираемся охватить им весь Юг. Есть и другие союзы. Большинство из них хотят объединить арендаторов и испольщиков и потребовать изменений к лучшему в правительственной системе оплаты. – Он оглянулся на Дюбе, стоявшего рядом с Джоном Мозесом. – Ты сказал, что ты поденный рабочий, да?

– Да, сэр.

– Сколько ты получаешь в день?

– Две больших монеты.

– Значит, пятьдесят центов. И это за работу с восхода до заката, – с возмущением заметил мистер Уилер и покачал головой. – А какой здесь самый большой заработок?

– С-с-семьдесят пять центов.

Мистер Уилер снова обратился к папе.

– Мы-то с вами знаем, что это вопиющая несправедливость. Наш союз собирается заставить их повысить оплату. – Он встретился с папой глазами. – Но мы нуждаемся для этого в вашей помощи.

Папа внимательно, изучающе посмотрел на него.

– Судя по тому, что вы сказали, ваш союз стоит за арендаторов и испольщиков?

Мистер Уилер кивнул:

– И за поденных рабочих тоже.

– Ну, тогда я не совсем понимаю, почему вы пришли именно ко мне. Мне кажется, вы знаете, кто я, знаете, что моя семья владеет землей.

Мистер Уилер обернулся на Джона Мозеса, и они обменялись понимающей улыбкой.

– Все так. Честно говоря, мы пришли к вам потому, что, побывав в ваших местах, мы то и дело слышали ваше имя… Узнали про бойкот.

Я перехватила вспыхнувший взгляд Стейси и продолжала слушать мистера Уилера.

– Мы слышали, как вы с женой организовали бойкот против магазина Уоллесов за то, что эти Уоллесы обмазали дегтем и подожгли двух цветных возле Смеллингс Крика. Мы также слышали, что более двух дюжин семей присоединилось к вам, и вы с Моррисоном доставляли сюда из Виксберга продукты, чтобы поддержать их. Кажется, целых три месяца вам удалось это проделывать, прежде чем вмешались землевладельцы.

Папа не сводил с мистера Уилера глаз, но молчал. Мистер Уилер опять улыбнулся:

– Я понимаю, вы сейчас обдумываете, к чему я веду. Что ж, попросту говоря, на меня эти сведения произвели сильное впечатление. Вы же заставили людей, напуганных до смерти, попробовать изменить существующий порядок вещей. Вы помогли им объединиться и вместе постоять за себя. Я думаю, если вам это удалось однажды, удастся и в другой раз.

– Люди присоединяются к тому или другому, – сказал папа, – по своему собственному разумению.

– Все так. Но когда они видят, что уважаемые ими люди поддерживают новое начинание, им и самим легче присоединиться к нему. Конечно, это риск, как в случае с бойкотом, но, если вы поддержите наш союз, я думаю, найдется немало людей, которые тоже решат войти в него.

– А этот ваш союз, – спросил мистер Моррисон, – он только для цветных?

Мистер Уилер на миг заколебался.

– Нет… И для цветных, и для белых.

Папа и мистер Моррисон переглянулись. Стало ясно, что это сообщение свело на нет все надежды мистера Уилера на поддержку. Мистер Уилер правильно понял их разочарование и поспешил сказать:

– Только так, только вместе цветные и белые могут чего-нибудь добиться. Если мы останемся каждый но себе, у нас не хватит сил. Не могу сказать, что я за антиправительственные социальные перемены, – я с вами говорю откровенно и повторяю то, что сказал бы белым фермерам. Но мы хотим выиграть на сей раз, а для этого надо объединяться. Люди должны решить, что важнее: их расовые симпатии или сохранение крыши над головой.

Динамит громко фыркнул. Папа воспользовался моментом и отвлекся от разговора. Переведя взгляд с быка снова на мистера Уилера, он сказал:

– В ваших словах много убедительного. Только я привык сначала подумать, прежде чем принимать решение.

Мистер Уилер, казалось, был удовлетворен.

– Мне говорили, что вы именно такой человек, и я рад был в этом убедиться. Я не тороплю вас с решением. По вот что еще постарайтесь понять: только потому, что наш союз представляет и цветных, и белых, нам удалось привлечь внимание Вашингтона к местным проблемам. Мы довели до правительства, что здесь творят местные власти и представители окружных комитетов АРС. Вы же знаете, они тут сами решают, как выполнять правительственную программу, сколько сажать акров и все такое. И кто сидит в этих комитетах, вы тоже знаете: Грэйнджер, Монтьер, Уокер, то есть только крупные землевладельцы. Среди них нет ни цветных фермеров, ни испольщиков, ни мелких землевладельцев. И правительственную программу они выполняют тоже себе на благо, уж поверьте мне.

Мистер Уилер подождал, надеясь, что папа заговорит. По папа молчал. Наконец решил высказаться и Джон Мозес:

– Я уже был в союзе только для цветных. И не в одном. Все они распадались. А этот союз, где есть и белые, он так вот не распадется. Нас вместе трудней одолеть.

Мистер Уилер кивнул, подтверждая его заявление.

– Мы собираемся неделя за неделей встречаться с разными людьми. Не со всеми сразу, а человек по десять. Мы не хотим, чтобы кто не надо прослышал про наши митинги и про то, что мы задумали… Да, вот еще… – Он замялся в нерешительности. – Мы бы очень хотели использовать ваш сарай, чтобы здесь устроить одну из встреч.

Папа так и уставился на него, и мистер Уилер тут же поправился:

– Понимаю, понимаю. Ведь я же белый, и вы ничего про меня не знаете, я понимаю. Но я честный человек. Во что я верю, за то борюсь не на жизнь, а на смерть, и, если уж кто в каком деле мне поверит, я не предам.

– Что ж, я должен сначала все обдумать, – сказал папа, – и с семьей посоветоваться.

– Справедливо. И между прочим, эти первые встречи, они будут не смешанные. Мы подумали, сначала надо отдельно поговорить с цветными и с белыми, а там уж люди решат, как лучше. – И он еще раз протянул руку папе и мистеру Моррисону.

– Эй, Дюбе, ты с нами? – спросил Стейси, когда мужчины уже ушли.

– Н-н-нет. – Дюбе покачал головой, глядя вслед представителям союза. – Я х-х-хочу д-д-догнать их. Есть в-в-вопросы. – И, помахав нам, побежал за представителями.

Проводив его взглядом, мы с мальчиками пошли через выгон.

– Спорим, я первый туда добегу! – вызвался Малыш и помчался вперед.

Я и Кристофер-Джон бросились по лугу за ним, а Стейси, почувствовав себя в этот день слишком взрослым для таких развлечений, предпочел идти спокойно.

– Чур, я поеду верхом на Леди! – заявил Малыш, добежав до лошади.

– Ну и езжай! А я на Джеке, – сказал Кристофер-Джон; он почему-то предпочитал тяжелую, уверенную поступь ленивого мула стремительному полету Леди.

Малыш уселся верхом позади меня, а Стейси на спине у Джека впереди Кристофера-Джона, и мы вчетвером со смехом и визгом помчались как ветер через открытое пастбище.

Пролетев до конца пастбища, мы попридержали Леди и Джека и перевели их на шаг. Стейси, Малыш и я спрыгнули на землю, чтобы вести животных по тропинке. Но Кристофер-Джон снова вскочил на Джека и поскакал наискосок через невспаханное хлопковое поле прямо к большой дороге.

– Смотрите! – крикнул он.

К дому приближалась желтая, отделанная черным машина. Какой-то миг мы все рассматривали ее, потом Кристофер-Джон отпустил поводья Джека и побежал к подъездной дорожке.

– Дядя Хэммер! – закричал он, – Это ты, дядя Хэммер?

Машина свернула на подъездную дорогу. Когда она остановилась, из нее вышел хорошо одетый в костюм-тройку и фетровую шляпу человек, очень похожий на папу.

Кристофер-Джон оказался прав – это был дядя Хэммер. И он первым очутился в его объятиях. Мы все тоже поспешили приветствовать его, предоставив Джеку и Леди жевать во дворе травку. Дядя Хэммер, обнимая нас, смеялся, потом отступил на шаг.

– О господи, кажется, я не видел вас всего три месяца, а смотрите-ка, каждый вырос сразу на несколько дюймов! – Он с изумлением покачал головой. – Как поживаете?

– Прекрасно, – ответили мы хором.

Тут Малыш заметил:

– Дядя Хэммер, а у вас новая машина?

– Ну, не совсем новая, однако сойдет.

Малыш нахмурился.

– А почему желтая?

– Почему бы и нет? – улыбнулся дядя Хэммер.

– Хэммер! Господи помилуй, сынок, что-нибудь случилось?

Мы все обернулись. На заднюю веранду вышла Ба. На лице ее вспыхнуло удивление.

– А мы тебя и не ждали.

– Если хочешь, мама, могу повернуть назад и укатить в Чикаго, – поддразнил дядя Хэммер.

– Замолчи, сынок, – укорила его Ба и спустилась с веранды. – Иди сюда, обними мои старые кости.

Дядя Хэммер рассмеялся и подошел к ней.

– Выдалось несколько свободных деньков, вот я и решил – поеду-ка домой, помогу сажать хлопок.

Он крепко обнял Ба и отпустил ее, чтобы встретить маму, папу и мистера Моррисона, появившихся на веранде.

– Так приятно снова всех вас видеть. – Дядя Хэммер обвил рукой Ба. – Я знаю, мама, завтрак у вас уже давно позади, обеда ждать еще часа два, а вот по чему я соскучился, честно говоря, это по твоему расчудесному печенью, домашней колбасе и простокваше с тростниковым сиропом. Как думаешь, могу я тебя об этом попросить?

– О чем ты говоришь, мальчик! Я-то знаю, как ты недоедаешь там, на Севере, да и по дороге сюда небось ничего не ел. Пойдем на кухню.

Не прошло и часа, а Ба уже скатала целый рулон теста для печенья, приготовила для дяди Хэммера чугунок овсянки, домашнюю колбасу с подливкой и яйца. Еще она вскипятила кофе, который он привез с собой. Когда все было готово, мы сели за стол вместе с ним: взрослые пили с ним кофе, а мы разделили еду.

За едой мы с мальчиками с еще большей жадностью – поглощали рассказ дяди Хэммера про Север. Дядя Хэммер был всего на три года старше папы, но еще не женился и свободно ездил туда-сюда. Это был единственный наш дядя, и мы его очень любили. Но иногда мы испытывали перед ним благоговейный страх и не решались разговаривать накоротке, как с папой или с мистером Моррисоном. Мы были словно околдованы им. По словам Ба, он был немножко бешеный, да и в нашей общине считали, что он слишком вспыльчив, чего, по их мнению, темнокожий из штата Миссисипи не должен себе позволять.

– Твой кофе для нас большое удовольствие, – сказал папа, ставя на место пустую чашку. – У нас с прошлого лета не было кофе.

– Я бы еще на рождество его привез, если бы знал, что вы сидите без кофе.

Папа улыбнулся:

– Ты с таким трудом добирался сюда, что больше того, что привез, все равно не смог бы.

– Что правда, то правда. Но, честно признаюсь, лучше бы я поехал по железной дороге, чем на автобусе с пересадками. Когда едешь по железной дороге, но крайней мере, платишь не за то, чтобы трястись на заднем сиденье.

– Ну, теперь-то, – сказал мистер Моррисон, – тебе не надо больше трястись на заднем сиденье, у тебя же опять машина. Ты когда ее купил?

– В конце января. Не бог весть какая, зато везет меня, куда захочу.

– А мне она нравится, дядя Хэммер, – вдруг вставил слово Кристофер-Джон и тут же снова присмирел.

– Рад, что так, сынок. Скоро мы поедем с тобой кататься. Между прочим, – продолжал он, – только что на дороге я обогнал грузовик. За рулем сидел белый, а рядом с ним двое цветных. Сдается мне, одним из них был сын миссис Розы Кросс.

– Да, – сказал папа, – как раз перед тобой я рассказывал Мэри и Ба, что к нам приезжали двое из союза. Они взялись подбросить Дюбе к его дому.

– Союза? Еще когда я был тут на рождество, многие поговаривали о нем. Не думал, что это и вас касается.

– Вот уже и коснулось.

Ба с недоверием покачала головой:

– Не верю я в эти разговоры о союзе. В Арканзасе еще быть может, но не здесь, в штате Миссисипи. Здесь белые ни за что не поддержат никакой союз. Тем более смешанный белых с цветными.

– А что они собираются тут делать? – спросил дядя Хэммер.

Папа пересказал ему, о чем говорили мистер Уилер и мистер Мозес. А также сообщил о визитах мистера Фарнсуорта и мистера Грейнджера и о пятидесяти процентах государственного налога на хлопок.

Когда он кончил, дядя Хэммер не прознес ни слова. Потом подумал и спросил:

– Что вы собираетесь делать с этим налогом?

– А что мы можем? – сказал папа. – Нас взяли в клещи. Мы вынуждены сажать хлопка не больше, чем прочие, независимо от того, подписали мы договор или нет. Надеемся получить хоть какие-то деньги от правительства за потерянные акры. И уж по крайней мере прежнюю цену за наш хлопок.

Дядя Хэммер глубоко вздохнул. В его лице вспыхнула тревога. Точно такая же, как у папы, когда он в первый раз услышал про этот налог.

– Хоть одно утешает: тебя опять берут на железную дорогу, так что не будешь целиком зависеть от этого урожая.

Папа, задумавшись, медленно водил пальцами по столу.

– Но… я не уверен.

– В чем?

– Я не уверен, что вернусь на железную дорогу.

– Ты не уверен, что сможешь туда вернуться?

– Это я просила его не уезжать.

Дядя Хэммер перевел взгляд на маму.

– А-а…

– Дэвид искал работу здесь, – объяснила Ба.

Дядя Хэммер допил простоквашу.

– Нашел?

– Пока нет, – сказал папа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20