Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кости земли

ModernLib.Net / Альтернативная история / Суэнвик Майкл / Кости земли - Чтение (стр. 3)
Автор: Суэнвик Майкл
Жанр: Альтернативная история

 

 


Рассерженный голос Сэлли доносился из холла, постепенно удаляясь.

— Что вы собираетесь с ней сделать? — возмущенно спросил Лейстер.

Он шагнул к двери, но серьезный охранник с глазами грустного спаниеля преградил ему путь. Лейстер никогда не умел скандалить и опять повернулся к Гриффину.

— Ничего страшного, — ответил тот. — Лимузин ждет у дверей, чтобы отвезти вашу новую знакомую назад, в Пентагон. Она вернется в свое время, вот и все. Да, еще в ее личном деле появится выговор за попытку пронести в прошлое недозволенную информацию. Но мисс Сэлли не обращает внимания на такие мелочи.

— Вы не имеете права! — Лейстер почувствовал, что дрожит от страха и злости. — Никакого права!

— Да вы, сэр, оказывается, полный идиот! — Гриффин полез в карман пиджака и достал сложенный лист бумаги. — Какая-то женщина вдвое старше вас наговорила вам кучу фальшивых комплиментов, и вы, задрав хвост, понеслись в ее номер! Вы думаете, доктор Сэлли — ваша лучшая подруга? Возможно, просмотрев вот это, вы измените свое мнение.

Развернув лист бумаги, он протянул его Лейстеру.

— Прочтите и зарыдайте.

Это была фотокопия страницы из «Сайнс» [8], датированная апрелем 2032 года. Название гласило: «Переоценка раскопок следов погони на хребте Пылающая Женщина». Под статьей стояла подпись: Г. К. Сэлли.

Не веря своим глазам, Лейстер прочел вступление. Ему показалось, что стены вокруг закачались, в ушах зашумело так, будто весь мир смеялся над ним.

— Эта статья — самая злобная из тех, что появятся после выхода вашей книги. А сейчас написавшая ее дамочка пыталась вас серьезно подставить. Можешь открыть дверь, Джимми.

Лейстер даже не двинулся к выходу.

— Вы отпускаете меня, сделав всего-навсего предупреждение. Почему вы не поступили точно так же с Метцгерами?

— С кем?

— Супружеская пара, совершившая попытку нарушения причинно-следственных связей, — быстро произнес охранник. — Арестованы в 2012-м, осуждены в 2022-м, вышли на свободу в 2030-м.

Гриффин обхватил запястье, опустил глаза.

— Жизнь — несправедливая штука, мистер Лейстер. — Он поднял на собеседника жесткий взгляд. — Мы поступили так, потому что существуют записи о том, что мы сделали именно это. Правила защиты от парадоксов связывают нас столь же крепко, что и вас. А может, и крепче.

3

LAGERSTATTEN

Станция Хиллтоп: мезозойская эра, меловой период, сенонская эпоха, маастрихтский век. 67 млн. лет назад.


Прямо с ознакомительной лекции Гриффин отправился в мезозой. Игра на публику, включающая пожимание рук самому себе, испортила ему настроение, хотелось развеяться. Чтобы избежать хлопот, связанных с заказом путешествия через офис, он перепрыгнул на тридцать лет вперед и, пользуясь своими полномочиями, присоединился к VIP-туру в глубокое прошлое.

Прибыв на место, группа поспешно прошла через туннель и выползла наружу, в густой воздух, под яркое солнце позднего мелового периода.

Здесь динозавры все еще ходили по Земле, хоть время их уже на исходе, а под влиянием мелких морей даже полюса свободны ото льда. И, не считая Тент-Сити, где ночуют исследователи, в этом мире всего тридцать восемь сооружений, применительно к которым можно произнести слова «под крышей».

Он дома.

Его спутниками были в основном крупные капиталисты, перекормленные властью политики и расфуфыренные герои захватнических войн во главе с североамериканским адмиралом в комплекте с шумной женой. Гриффин слился с группой и дал ей нести себя по установленному маршруту. Он умел выглядеть незаметным, когда хотел.

Группу вела девушка-гид, светловолосая и привлекательная, в шортах цвета хаки, льняной блузке и белой ковбойской шляпе. Несколько простовата, но чтобы понять это, нужно внимательно присмотреться. Пара экскурсантов, стараясь, чтобы никто не увидел, с удовольствием посматривала на ее крепкие ягодицы. Гриффин отвлекся от своих мыслей, чтобы послушать лекцию.

— Первое, о чем спрашивают все туристы: «А где же динозавры?»

Девушка ослепительно улыбнулась и вытянула руку:

— А они вокруг! Это… птицы!

Гриффин чувствовал себя измученным, группа туристов казалась ему пестрой поделкой из бамбука, цветной бумаги и струн, снабженной ручкой, при повороте которой плоские фигурки обретали сходство с живыми людьми. Экскурсовод повернула ручку, и конструкция зашевелилась, держа наготове фотоаппараты, но еще не фотографируя.

— Да, птицы — тоже динозавры. Выражаясь научным языком, они произошли от тероподов [9], следовательно, они родственники всем известного тираннозавра-рекса и двоюродные сестры дромеозавра. Даже современные птицы, птицы двадцать первого века, строго говоря, являются динозаврами. Но если вы приглядитесь, вы заметите когтистые крылья и зубастые клювы многих здешних птиц. О, глядите! Птеранодон!

Поворот ручки.

Ладони взлетели к глазам, рты раскрылись, произнося «ох» и «ах», фотоаппараты защелкали. Девушка молча улыбалась, наблюдая за реакцией подопечных, затем сказала:

— Теперь прошу следовать за мной на вершину холма, где находится платформа обозрения.

Они поплелись за ней — вереница успешнодонтов, послушно следующих за юным человечишкозавром, которого самый ничтожный из них мог бы купить и продать с потрохами. Сила организационной структуры приводила к тому, что все туристы покорно выполняли команды гида.

— Но когда же мы увидим настоящих динозавров? — спросил кто-то.

— Сейчас вы сможете понаблюдать за наземными динозаврами через подзорные трубы с вершины башни, — приветливо ответила девушка. — Также будет организовано фотосафари для тех, кто захочет познакомиться с животными поближе.

Станция Хиллтоп располагалась на вершине потухшего вулкана, в воронке, три стороны которой были настолько круты, что не пропускали никого, кроме мошек и москитов, тучами поднимавшихся с окрестных болот каждый вечер на закате. Четвертая сторона плавно спускалась к долине реки, где проходило большинство исследований. С платформы обозрения во все стороны открывался вид до самого горизонта.

— … И если у кого-то есть вопросы, я с удовольствием на них отвечу.

— А как насчет теории эволюции?

Гриффин облокотился о поручень, наслаждаясь легкими дуновениями бриза. В небе парили, тучи птиц, полуптиц и птерозавров. Великая эра первых полетов! Он вглядывался в даль, за реку, окруженную рощами древних сикомор и камедных деревьев, метасеквой и кипарисов. Быстрые ручьи сверкали, как серебро, и, достигая Внутреннего Западного моря, разделялись на тысячи протоков.

— Простите?

— Теория эволюции уже доказана? — Это, разумеется, спросила жена адмирала. — Или она все еще является теорией?

Кто-то попытался сунуть Гриффину бинокль, но он отмахнулся. И без увеличительных приборов Гриффин знал, что кругом динозавры. Анкилозавры, щиплющие листья с кустов на речном берегу, и стада трицератопсов, топчущие цветущие луга. Анатотитаны, мелькающие в столь любимых дромеозаврами тополиных рощах или объедающие саговники и буки.

— Данная теория, — проговорила экскурсовод, — наиболее вероятное на сегодняшний день объяснение происхождения жизни, удовлетворяющее имеющимся фактам и сведениям по этому вопросу. Около двухсот лет она всесторонне обсуждалась, ученые представили беспрецедентное количество подтверждающей ее информации и ни одного доказательства «против». В палеонтологическом сообществе эту теорию принято считать практически доказанной.

— Почему? У вас ведь нет документальных подтверждений превращения одного из этих существ в какое-нибудь другое!

— Это очень хороший вопрос, — сказала девушка, хотя Гриффин мог поклясться, что ее голос звучит нерадостно. — Чтобы ответить на него, я должна объяснить вам значение немецкого слова «lagerstatten». Звучит как абракадабра, верно? Приблизительный перевод — «месторождение».

Тон беседы поменялся, от оживленного щебета девушка перешла к задушевной беседе, которая раздражала Гриффина еще больше.

— До начала путешествий во времени мы в своих исследованиях должны были полагаться на ископаемые останки. Немногие из них сохранились до наших дней, избежав эрозии, и еще меньше их найдено учеными. Но иногда палеонтологи натыкаются на «lagerstatten», невероятно важные, насыщенные богатейшей информацией ископаемые. Они, как мгновенные фотографии, дают нам ясное представление о жизни на Земле в какой-то короткий, строго определенный отрезок времени. Однако находки, подобные, к примеру, Золнхофенскому известняку, где в шахтах обнаружили огромное количество останков древних птиц, случаются крайне редко, поэтому от нас все еще скрыты довольно продолжительные периоды.

— Но ведь не теперь, когда мы открыли путешествия во времени, — настаивала жена адмирала.

— Это только кажется. Дело в том, что станций, подобных этой, всего-навсего десяток или около того. И разбросаны они во временном промежутке в 175 миллионов мезозойских лет. Вот и выходит, что такие станции сами по себе «lagerstatten» — богатейшие источники знаний, отделенные друг от друга огромными пропастями времени. К сожалению, мы никогда не заполним все белые пятна, как бы ни старались.

— Значит, она никогда не будет доказана, — пробормотала себе под нос жена адмирала.

— До конца, видимо, нет. Но у нас хорошие новости! Один из проектов предполагает короткие вылазки в прошлое между станциями, примерно раз в сотню тысяч лет. Во время вылазок мы будем наблюдать отдельно отобранные нами двадцать — тридцать видов. Знаете, как фотографируют раз в минуту розовый бутон, а на ускоренной записи видно, как он распускается? Я думаю, этого будет достаточно, чтобы убедить даже самых закоренелых скептиков. Конечно, это огромная работа, и результатов придется подождать.

Она вновь расцвела улыбкой.

— Еще вопросы? Нет? Тогда пройдемте…

Экскурсовод скорее всего была практиканткой-старшекурсницей. Подумав, Гриффин решил выяснить ее имя и просмотреть документы. Девочка явно имела способности к заговариванию зубов. С этого момента она незаметно для себя начнет принимать все большее и большее участие в подобного рода работе. В итоге к моменту выпуска бывшей студентке предложат деятельность в сфере, имеющей мало общего с палеобиологией. Гриффин знал, как это бывает. Когда-то то же самое случилось и с ним.

Платформа вокруг быстро опустела. Гриффин подставил лицо ветру и закрыл глаза. Прибыв сюда, он намеревался позаимствовать на станции лендровер и поехать на запад, в сторону холмов затерянной экспедиции и дальше — в горы. А можно полететь в Берингию [10], а оттуда — на север. Или взять лодку и поплыть к морю Тетис [11]. Неплохо понырять среди рифов, половить моллюсков. Месяцы неиспользованных отпусков, в которые стоило бы погрузиться, как в океан.

Не двигаясь, он стоял на вершине, вдыхая сладковатый аромат цветущих кустарников и болотных растений, приносимый сюда легким восточным ветром. Вдруг Гриффин ощутил, что кто-то подошел и остановился рядом. Он открыл глаза. Это был Джимми Бойли, понурый и заспанный.

— С возвращением, сэр.

— Джимми, — вместо приветствия произнес Гриффин. — С каких это пор креационисты [12] допускаются в наши VIP-туры?

— Это просто любопытная тетка, сэр. Знаете, из тех, что ходят в церковь по воскресеньям, слепо верят своему священнику и будут шокированы, скажи вы им, что он всего-навсего бестолковый онанист, который и член-то свой еле-еле обеими руками находит. Она безопасна.

— Безопасна?

— Да, сэр.

— А вот я не считаю, что она безопасна. Людям свойственно пропагандировать свои взгляды, и они разрастаются, как метастазы. Позвольте опухоли вырасти здесь, и вы обнаружите се в сотне других мест, все факты будут искажены, и вы уже ничего не сможете сделать.

Джимми молчал.

— А самое неприятное, что ни один из этой толпы высокопоставленных идиотов, решения которых мы обязаны исполнять, не думал, что ее вопросы, мягко скажем, странноваты. Стояли здесь, кивали, улыбались, как будто это совершенно нормально — сомневаться в теории эволюции, будучи со всех сторон окруженным динозаврами!

— Так они же из 2040 года, сэр. Сами знаете, что это такое.

Гриффин поглядел на запад. Горы, подумал он. Точно горы. Наверняка там водятся зверюги, которых никто не видел, даже работники станции. Животные гор пока не изучены, после этой поездки он мог бы выпустить парочку работ. А еще взял бы с собой удочку и половил рыбу. Замечательно. В конце концов молчание Джимми стало слишком красноречивым, чтобы и дальше его игнорировать.

— Ладно, — произнес Гриффин. — В чем дело? Почему ты меня ждал?

— Здесь был Старикан.

— О господи.

По опыту Гриффин знал, что визиты Старикана не сулили ничего хорошего. Кризис 2090-х. Воспоминание из далекого будущего. Неприятное и неизменное.

— Что стряслось на этот раз?

— Он сказал, что вы собираетесь сюда и что мы должны вам кое-что показать.


Они стояли в единственном конференц-зале в здешнем мире, разглядывая деревянный ящик, лежащий на длинном столе. Их было пятеро: Гриффин, Джимми, охранники Молли Герхард и Том Наварро и Эми Чо, академик, которую держали здесь специально для таких случаев.

— И что это может быть, по-вашему? — осведомился Гриффин.

— Я так думаю, что Адам, сэр. Но последнее слово за мисс Чо.

Эми Чо, пожилая и неповоротливая, скрюченной рукой опиралась на свою трость.

— Возможно, Адам. Самое оно для религиозных фанатиков, и не нужно никакой фантазии. Но я бы лучше бросила рядом медный нож и железное кольцо, чтобы впоследствии обозвать его Тубал-Каином [13]. Первый кузнец. Сын Ламеха. Очень впечатляет. А в принципе подошел бы любой захудалый крестьянин, лишь бы доказать, что он погиб во время Потопа. — Она безрадостно усмехнулась. — Даже женщина.

Это был человеческий скелет. И очень красивый. Лучи света, отражаясь от каменной поверхности, торчащей из-под упаковки, бросали кругом разноцветные блики.

— Из чего это сделано? Опал?

— Да, сэр.

— Чертовски дорого, наверное.

— Несомненно, сэр.

Существовало множество путей поиска ископаемых останков. И не все из них были честными. Данный, например, заключался в том, что нужный скелет помещали под давлением в своеобразную низкотемпературную водяную печь, которую мошенники от палеонтологии называли минерализатором, и закапывали в землю.

Устройство имело несколько функций. Во-первых, оно служило своеобразным инкубатором для бактерий, живущих непосредственно внутри скелета, медленно, но верно побуждая их делиться и образовывать своеобразные колонии в форме трубочек и каналов, через которые вода и кислород попадали в каждую кость, а продукты распада, наоборот, удалялись. Кроме того, кости промывались неспешными, но непрерывными струйками высокоминерализованной воды. Обычно мошенники предпочитали использовать кальциты и сидериты, чтобы добиться специфического палевого или красновато-черного оттенка, свойственного естественным ископаемым. Но здесь явно использовали силикаты для достижения благородного блеска, который хорошо бы смотрелся в стенах Ватикана.

И в этой уютной коробочке, согретые и обласканные, бактерии ели, пили и делились до тех пор, пока в костях не оставалось никакой органики. Тогда они умирали. Каждая оставляла вместо себя малюсенький кусочек минералов, впитанных ею вместе с потребляемой водой. Таким образом, любая из бактерий являла собой микроскопическое подобие костей существа в миллионы раз больше их самих.

— Объясните мне все, — потребовал Гриффин. — Что конкретно они собирались сделать с этой штукой?

— Во-первых, захоронить ее здесь и сейчас, чтобы «обнаружить» захоронение в конце двадцать первого века. Затрудняюсь, правда, сказать, где именно.

— Ранчо «Святой Спаситель», — сказала Эми Чо. — Там они обучают своих собственных палеонтологов. В прошлом году выпустили шесть докторов философии и допотопной биологии. Недавно они откопали прекрасный скелет хасмозавра, который растерли буквально в порошок в надежде, что найдут разное количество радиоактивного углерода в различных частях одних и тех же костей и тем самым опровергнут традиционные методы датировки возраста. — Она доковыляла до кресла и попыталась сесть. Джимми подскочил, чтобы предложить ей руку. — Не нашли. Потому у них и нет никаких публикаций.

С трудом усевшись, она добавила:

— Я там была однажды, на обеде у священника. Очень мило посидели.

— Мне страшно хотелось бы знать, — сказала Молли Герхард, — зачем им все это нужно.

Рыжеволосая Молли — самая молодая из офицеров-охранников — постоянно рвалась в бой. Том Наварро, напротив, казался неторопливым и спокойным, но при взгляде на них не оставалось сомнений, что именно он — старший в команде. Том был сокольничим, а Молли — соколом, которого он при необходимости выпускал из руки.

— Ну, закопают они пару костей. И что из этого?

— Это Святой Грааль [14] науки о сотворении мира, — сказала Эми Чо. — Настоящие человеческие кости, найденные в скале, возраст которой равен десяткам миллионов лет. По их подсчетам, конечно, этим геологическим породам около четырех с половиной тысяч лет, а динозавры — это просто зверьки, погибшие во время Потопа. Таким образом, если человеческий скелет будет найден среди останков динозавров, это будет означать, что они правы, а мы — нет.

— Может быть, это просто кто-то из ученых, — задумчиво произнесла Молли. — Забрел далеко от лагеря и заблудился.

— Миллионы и миллионы динозавров оставили после себя всего-то несколько тысяч скелетов, а один-единственный потерявшийся ученый законсервировался и найден много лет спустя? Никто на это не купится. — спокойно ответил Том. — Я бы, во всяком случае, не купился.

Гриффин почувствовал непреодолимое желание взглянуть на часы. По опыту он знал, что бороться с таким побуждением абсолютно бессмысленно. Поэтому Гриффин посмотрел на запястье, предварительно закрыв рукой циферблат. Потом перевел глаза на своих коллег.

— Как долго ящик пролежал на складе, прежде чем его обнаружили?

— Шесть месяцев.

— Значит, кто-то должен явиться за ним, так?

— Боюсь, мы его спугнули, — ответил Джимми. — Или ее, — добавил он, глянув на хмурую гримасу Эми Чо. — И помимо всего прочего мне бы хотелось обратить ваше внимание на этот ярлычок. Взгляните.

Стоящие по правую сторону ящика придвинулись ближе. Молли пришлось обойти его кругом.

— «Мартин Мариетта» [15], — вслух прочел Гриффин. — «Пусковая установка системы наблюдения „Птолемей“. Внимание! Только для обученного персонала!»

— «Птолемей» — орбитальная система наблюдения, — пояснил Джимми. — Запуск осуществляется усилиями всего трех человек: двое держат ракету, а один ставит пусковое устройство. Первое, что мы сделали, основав станцию, — запустили подобный спутник, чтобы с его помощью составлять карты. Неплохая система для своего времени, но сейчас считается устаревшей.

— Напомни мне, откуда наша новая подруга?

— 2048-й, сэр.

— Хоть это радует.

Гриффину было важно узнать точную дату события — случилось оно до 2034 года, когда путешествия во времени были еще секретом, или после, когда они уже являлись общедоступной информацией. Часто это оказывалось важней, чем вся временная пропасть между мезозоем и эрой людей. Гриффин не любил работать до 2034-го. Он ненавидел секретность.

— Системы наблюдения класса «Меркатор» введены в обращение в конце 2047-го. Следовательно, маркировка ящика не должна вызывать подозрений. Это что-то достаточно устаревшее, чтобы им никто, кроме нужного человека, не заинтересовался. И в то же время не столь древнее, чтобы кто-то что-то заподозрил. Хитро придумано.

— Спасибо, Джимми. У кого есть что добавить? — Гриффин подождал. — Тогда подведем итоги. Вот что мы имеем: ящиксо святыми мощами, замаскированный под летательный аппарат, кого-то знающего, какой из безымянных клочков земли здесь и сейчас станет ископаемым песчаником недалеко от ранчо «Святой Спаситель» шестьдесят семь миллионов лет спустя, а также специфические сведения о том, что наблюдательная система «Птолемей» недавно устарела. И это приводит нас к тому, что…

— Что среди наших людей завелся агент креационистов, так называемый «крот», — сказала Молли.

— Не просто креационистов. — Для достижения пущего эффекта Чо сопроводила свои слова ударом трости. — Не садовых, или обычных, или повседневных креационистов, а глубоких!

— А в чем разница?

— Это те, что проповедуют возможность насилия. Проще говоря,убивают людей.

Минутное молчание. Все переваривали информацию.

— Итак, что нам стоит предпринять? — нарушил тишину Гриффин.— Мы сможем вернуться назад во времени и перехватить эту штуку в момент ее доставки? И можем ли мы схватить там нашего «крота», пока он не натворил чего-нибудь еще?

— За последние полгода у ученых не было ни исчезновений, ни необъяснимых отлучек, сэр. А ведь именно среди нихдолжен скрываться агент. Значит, не можем, сэр.

Молли бросила быстрый взгляд на Тома и продолжила:

— Я просмотрела все записи. Ничего нет о том, кто получил ящик, когда он прибыл, кто за него расписался. Его просто обнаружили во время инвентаризации. Поэтому мы считаем, что «крота» что-то спугнуло.

— Все проверено тщательно?

— Да, сэр. Прибытие ящика окружено стеной молчания. Кто-то — и я подозреваю, что это именно мы, — постарался изо всех сил, чтобы так и было.

— Упомянутого молчания достаточно, чтобы провести операцию? Я имею в виду, сможем ли мы втиснуться в этот промежуток времени?

Все невольно наклонились поближе к Молли, чтобы услышать ответ. Глаза их сверкнули. Даже Эми Чо приоткрыла рот.

— Да, — ответила Молли. — Я уверена в этом, сэр.

Когда были согласованы все планы, Гриффин отпустил подчиненных и направился в свой офис. Где бы он ни находился, офис всегда выглядел совершенно определенным образом, это было его жесточайшим требованием. Письменный стол именно здесь, а бар именно там. Текущие записи разложены по степени срочности и находятся в левом верхнем ящике. Основная документация — в левом нижнем. Бланки, формы и пачки облигаций в самом низу. От триаса до голоцена, где бы Гриффин ни оказался, он любил находить свои карандаши остро заточенными и там, где предполагал найти.

Сегодня он отлично поработал. В душе шевельнулось что-то похожее на удовлетворение. Затем Гриффин скользнул глазами по одной из текущих записей и ощутил, как желудок неприятно сжался.

Это было расписание лекций, которые звезды палеонтологии первого поколения должны прочитать палеонтологам поколений второго и третьего. Он всегда тщательно просматривал подобные бумаги, зная, как велик бывает соблазн поделиться запретной информацией со своим кумиром.

Третьим в списке лекторов шел Ричард Лейстер.

Среди слушателей заявлена Гертруда Сэлли.

Гриффин рванул ящик стола, выдернул оттуда бланк и начал лихорадочно писать распоряжение: «Всем руководящим лицам: третья лекция заявленного расписания временно отменяется. Все лица, задействованные в проекте, оповещаются, что Сэлли и Лейстер не должны иметь возможности…»

Сзади открылась и закрылась дверь. В комнате замаячила знакомая фигура.

— Сиди, сиди, — проговорил Старикан.

— А я и не собирался вставать.

Старикан прошествовал к бару и нацедил себе добрую порцию бурбона. Он поднял стакан к носу и вдохнул запах напитка, даже не пригубив его.

Затем взял недописанное распоряжение и порвал его в клочья.

Гриффин закрыл глаза.

— Почему?

— Ты опять доверяешь слухам. — Старикан аккуратно ссыпал обрывки на стол. — Иначе бы не старался держать этих двоих на расстоянии друг от друга.

— Да, доверяю. Я учитываю все, что может быть полезным. Если я хочу, чтобы все шло как положено, я обязан обращать внимание даже на слухи. Что еще мне остается делать?

— Уверяю тебя, это совершенно бесполезно. — Старикан поставил свой бурбон, чтобы достать из «дипломата» сложенный лист бумаги. — Прочти. Рапорт по поводу затеянного тобой расследования. Оно не поможет поймать вашего «крота». Тебе придется дать ему возможность действовать, пусть он себя обнаружит.

— Не надо загонять меня в какие-то рамки. Я должен иметь возможность маневрировать.

Старикан покачал головой.

— Сначала прочти это. А затем сделай то, что там написано.

Гриффин с неохотой развернул листок. Пробежав глазами половину написанного, он остановился.

— Здесь какая-то ошибка. У меня нет разрешения читать списки несчастных случаев.

— Ошибки нет. Я считаю, что ты к этому готов.

— Черт вас побери! — с чувством произнес Гриффин. Он не видел необходимости посвящать его в эту информацию и чувствовал, как наливается злобой. — Зачем втягивать в это меня? Большая разница — посылать людей в опасную ситуацию или посылать их на верную смерть!

— Не такая большая, как тебе кажется.

— Это самое настоящее убийство.

Старикан промолчал, да Гриффин и не ждал ответа. Он медленно дочитал рапорт до конца и, вздохнув, сказал:

— Так вот почему Лейстер ненавидит меня. Боже правый. Знай я раньше, я бы обошелся поласковей с бедным придурком.

— Такое случается.

— Потому что мы позволяем ему случаться.

— Случается, потому что случается. Мы не имеем права вмешиваться. И не делай вид, что не знаешь почему.

Старикан подошел к окну и открыл жалюзи. Гриффин заморгал от яркого предзакатного солнца. Снаружи практиканты с энтузиазмом толпились вокруг подъехавшего лендровера. Старикан показал на них своим так и не тронутым стаканом.

— Посмотри. Такие юные, энергичные. И ни один из них не имеет понятия, как хрупко его собственное существование.

Гриффин не ответил.

Старикан опять закрыл жалюзи. Гриффин сидел, ослепленный и ошарашенный.

— Они тоже умрут, раньше или позже. Все умирают.

— Не из-за меня. Черт побери, я этого не сделаю! Я голыми руками разорву всю вашу паршивую систему! Клянусь!

Но оба знали, что это только слова.

— Все умирают. И так много живущих пытаются об этом не думать.

Старикан опять поставил бурбон и открыл «дипломат». В этот раз он достал оттуда коричневый бумажный пакет и водрузил его на столешницу. Из пакета с грохотом выкатился какой-то предмет.

— Это тебе.

На столе лежал человеческий череп. Он явно пробыл в земле не дольше нескольких десятков лет. На одной щеке — симпатичное пятно зеленого мха. Недостает зубов.

У Гриффина пересохло во рту.

— Чей это?

— А ты как думаешь?

Старикан смял пакет и засунул его в карман. Затем осушил стакан, который держал в руках все это время, и направился к выходу. В дверях Старикан остановился и произнес:

— Memento mori [16]. Помни, ты тоже должен умереть.

Он тихо прикрыл за собой дверь, оставив Гриффина в ужасе глядеть на лежащий перед ним череп.

Его череп.

Пересекая территорию станции, Гриффин заметил студентку, которая этим утром вела экскурсию. Сейчас она помогала тащить только что пойманного велоцераптора от лендровера к открытым загонам, где содержались животные. Гриффин остановился посмотреть. Девушка-экскурсовод и еще двое студентов волокли зверя за специальный ошейник с торчащими из него шипами. Велоцераптор яростно отбивался, но грозные челюсти щелкали впустую, не задевая никого из обидчиков. Старший группы стоял рядом с электро-шокером в руке — на случай, если животное вырвется.

Девушка сияла от пота и возбуждения, улыбка походила на гримасу. Совершенно очевидно, думал Гриффин, что это один из самых волнующих моментов в ее жизни.

— Вы идете, сэр?

— Сейчас, Джимми. Ступай вперед, я догоню.

Он дождался, пока животное благополучно водворят в клетку, и приблизился к девушке.

— Вы неплохо поработали сегодня утром.

— А?.. Спасибо, сэр.

— Я имею здесь кое-какое влияние и хочу, чтоб вы знали: я буду рекомендовать вас на должность администратора. Конечно, нет никаких гарантий, но при должной настойчивости с вашей стороны я надеюсь встретить вас через несколько лет в роли руководителя департамента.

Девушка посмотрела на него в ошеломлении. Он положил ладонь ей на плечо.

— Продолжайте в том же духе. Мы гордимся вами.

Гриффин пошел прочь, стараясь не оглядываться. Мысленно он видел, как она сейчас поворачивается к первому попавшемуся из своих товарищей и спрашивает: «Кто это?» Как глаза ее расширяются от ужаса, когда она слышит ответ.

Иногда, чтобы достичь своей цели, необходимо лгать. Он ненавидел эту ложь.

4

КУКУШКИНО ГНЕЗДО

Станция Богемия: мезозойская эра, юрский период, верхняя юра (мальм), титонский век. 150 млн. лет до н. э.


Сэлли разбудило пение камптозавров.

Она вздохнула и, задев рукой сетку от москитов, потянулась на кушетке, но не поднялась. Сэлли всегда вставала с трудом,даже в такие дни, как сегодня.

Сегодня она собиралась изменить мир.

Никто не понимал, почему камптозавры поют. Сэлли считала, не имея, впрочем, никаких доказательств, что они делают это просто так, из чистого удовольствия. У нее были и другие смелые теории. Некоторые она опубликовала, об остальных говорила везде, где только можно. С младых ногтей Гертруда поняла, что в мире науки замечают, не сколько разты проиграл, но сколько раз выиграл. Одна большая удача полностью затмевает череду ошибок.

Поэтому она и пыталась доказать, что камптозавры поют, чтобы стадо держалось вместе. Что их песня — просто звуки, с помощью которых животные внушают друг другу уверенность, что все здесь и всё в порядке. Как бы озвучивая, таким образом, свое количество, они отпугивают хищников — брысь отсюда, держитесь от нас подальше, нас очень много. А может быть, динозавры так делятся друг с другом сведениями о вкусе и количестве съедобных растений.

Но в глубине души она была уверена, что это самые настоящие крики радости.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18