Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Путешествие

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Стил Даниэла / Путешествие - Чтение (стр. 8)
Автор: Стил Даниэла
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Глава 9

На следующее утро двое полицейских снова стояли у их дома. На телестудии еще больше ужесточили пропускной режим. У всех проверяли пропуска. Мэдди пришлось трижды пройти через детектор металла, прежде чем охранники убедились, что причиной сигнала является ее браслет.

– Что происходит? – спросила она Джека.

– Обычное дело, я думаю. Наверное, от кого-нибудь поступила жалоба, что мы подраспустились.

Больше она об этом не задумывалась. Пошла к себе наверх, чтобы встретиться с Брэдом. Они решили поработать вместе над своим общим имиджем. Мэдди решила провести несколько репетиций перед эфиром, чтобы они лучше сработались. Несмотря на все, что говорил Джек, программа новостей – это не просто считывание текстов с телемонитора.

Потом она позвонила Грегу. Хотела рассказать ему о встрече с доктором Флауэрс, однако его не оказалось на месте. Тогда она решила выйти перекусить. День стоял великолепный. Легкий ветерок смягчал жару, обычную для вашингтонского лета.

На улице у Мэдди снова появилось ощущение, что ее кто-то преследует. Она резко обернулась. Огляделась. Ничего подозрительного. Двое каких-то мужчин шли следом, разговаривая и смеясь.

Когда она вернулась в офис, позвонил Билл Александр. Спросил, как она себя чувствует, и пришла ли к какому-нибудь решению.

– Я не знаю. Может, я все-таки ошиблась. Я понимаю, это звучит абсурдно, но я люблю Джека. И уверена, что и он меня любит.

– Вам лучше знать. Но после того, что я услышал от доктора Флауэрс, мне кажется, вы снова пытаетесь закрыть глаза на правду. Может, стоит позвонить и поговорить с ней самой?

– Да, я об этом думала. Она оставила мне свою визитную карточку.

– Позвоните ей.

– Хорошо, я обещаю.

Она еще раз поблагодарила Билла за помощь и пообещала позвонить доктору на следующий день, просто для того, чтобы он не тревожился. Хороший человек... И так искренне о ней беспокоится.

Оставшееся время до передачи она работала над текстом новостей. Пятичасовой эфир с Брэдом прошел более гладко, чем вчера, но все же ненамного лучше. Он раздражал ее своей манерой говорить интересные и умные вещи, но излагать их неловко, как новичок. До этого он никогда не работал ведущим и, несмотря на несомненный интеллект, не обладал ни харизмой, ни малейшим обаянием.

Мэдди покинула студию все еще раздосадованная. Джек собирался на совещание в Белый дом и велел ей взять его автомобиль, а дома запереть двери на все замки. Ей это показалось полной чушью. Она и так никогда не оставляла двери открытыми. А теперь, когда у самого их дома дежурят полицейские, они в полной безопасности. Вечер стоял чудесный, и она попросила водителя остановить машину за несколько кварталов до их дома и пошла пешком по Джорджтауну. Уже почти стемнело, но она чувствовала себя спокойнее, чем накануне, почти счастливой.

На последнем углу перед их домом чья-то рука схватила ее сзади. Кто-то невидимый потащил ее в кусты. Она попыталась кричать, но нападавший рукой зажал ей рот. Она боролась, как тигрица, била его одной ногой, пытаясь балансировать на другой. Оба потеряли равновесие и упали на землю. Он моментально взгромоздился на нее, ухватился за подол юбки, пытаясь задрать ее, другой рукой начал стягивать с нее колготки и трусы. Для этого ему пришлось убрать руку с ее рта. Мэдди тут же закричала так, что негодяй подскочил. Послышался топот, кто-то подбежал. Насильника оторвали от нее в тот момент, когда он уже стянул с нее колготки и расстегивал молнию своих брюк. Он буквально взлетел на воздух. Мэдди осталась лежать на земле, не в силах перевести дыхание. Откуда-то появились еще полицейские, замелькали яркие вспышки света. Кто-то помог ей подняться на ноги. Она оправила испачканную юбку, с трудом перевела дыхание. Волосы были растрепаны, она вся дрожала. Один из полицейских ее поддержал.

– Вы в порядке, миссис Хантер?

– Да, кажется, все нормально. Что произошло?

Она заметила, что нападавшего сажают в полицейскую машину.

– Мы его взяли. Это был вопрос времени. Мы ждали, пока он совершит ошибку. Он, конечно, ненормальный, негодяй, но за это его упрячут в тюрьму. Мы не могли ничего ему сделать, пока он вас не схватил.

– Так вы за ним следили?!

Она-то думала, что это обычный, никому не известный насильник.

– Да, с тех самых пор, как он начал посылать вам письма.

– Какие письма?

– Он посылал вам по письму в день, кажется, в течение всей прошлой недели. Ваш муж встречался с лейтенантом по этому поводу.

Мэдди медленно кивнула, не желая показаться полной идиоткой. Почему Джек ничего ей не сказал? Мог хотя бы ее предупредить. В этот момент она вспомнила, как он настаивал, чтобы она ездила только в его автомобиле, чтобы запирала в доме все двери. Но он ведь ничего не объяснил, поэтому она решила, что спокойно может пройти пешком несколько кварталов. И попала прямо в лапы своему преследователю.

К приходу Джека она еще не совсем оправилась от потрясения. Он уже знал, что произошло. Полицейские позвонили ему в Белый дом и рассказали о поимке насильника.

– Ты в порядке?

Он выглядел очень встревоженным. Даже ушел раньше с совещания по настоянию самого президента, который тоже встревожился после звонка полицейских.

– Почему ты мне ничего не сказал!?

– Не хотел тебя пугать.

– А ты не думаешь, что я имела право знать? Сегодня я пошла пешком и угодила прямо ему в лапы.

– Я же говорил, чтобы ты брала нашу машину.

– Но я же не знала, что на меня собираются напасть. Черт возьми, Джек, я же не ребенок! Ты должен был мне сказать.

– Я не видел в этом смысла. Полицейские тебя охраняли, и на студии мы усилили охрану.

По крайней мере то тревожное чувство, что за ней следят, которое она испытывала в последние дни, теперь нашло объяснение.

– Я не желаю, чтобы ты принимал все решения за меня.

– Почему? Ты же не можешь принимать решения самостоятельно. Тебя следует охранять.

– Я ценю твою заботу. – Она попыталась произнести это с благодарностью и не смогла. – Но я взрослый человек и вправе сама все решать, у меня должно быть право выбора. И даже если тебе не нравятся какие-то мои решения, все равно я имею право принимать их самостоятельно.

– Нет, не имеешь, если они неверные. А в чем вообще дело? Почему это тебя так взволновало? Я всегда решал за тебя, и ты не возражала. Что изменилось?

– Может, я повзрослела. Это не значит, что я тебя не люблю.

– Я тоже тебя люблю, поэтому и хочу защитить тебя от себя самой.

То есть он так и не хочет признать за ней права на независимость. Мэдди пыталась взывать к его разуму, но тщетно, Джек не хотел поступиться ничем, он хотел контролировать всю ее жизнь.

– Ты очень привлекательна, Мэдди, но это все. Больше в тебе ничего нет, радость моя. Поэтому позволь уж мне думать за тебя. А от тебя требуется только хорошо выглядеть и правильно считывать текст с монитора.

– Я не слабоумная, Джек! Я способна на большее, чем подкраситься, причесаться и правильно считать новости. Ты что, считаешь меня полной идиоткой?

Он ответил иронической усмешкой:

– Трудный вопрос...

Впервые в жизни ей захотелось дать ему пощечину.

– Ты меня оскорбляешь!

– Я говорю правду. Насколько я помню, Мэдди, у тебя ведь нет за плечами колледжа. Да и вряд ли ты окончила даже школу.

Он намеренно ее унижает, намекая на то, что она недостаточно образованна, чтобы самостоятельно мыслить. Однако на этот раз она ощутила не унижение, а гнев. Он и раньше, бывало, говорил что-то подобное, но она никогда не протестовала.

– Но это не помешало тебе взять меня на работу в свою телекомпанию. И это не помешало мне добиться самых высоких рейтингов.

– Я тебе уже говорил, люди реагируют на смазливую мордашку. Ну что, пойдем спать?

– И как это понять? Тебе приспичило опять «воспылал страстью»? Хочу напомнить, что меня сегодня уже один раз помяли. Достаточно для одного вечера.

– Осторожнее, Мэдди.

Он подошел к ней вплотную. Его глаза горели яростью, но она не отступила ни на шаг, хотя вся мелко дрожала. Она устала оттого, что ею постоянно помыкают. Под каким бы соусом он это ни подавал. И его страсть больше ее ни в чем не убеждала.

– Осторожнее, – прошипел он ей в самое лицо. – Ты переходишь границы.

– Так же как и ты, когда меня мучаешь!

– Я тебя не мучаю. Тебе это нравится!

– Нет. Я люблю тебя, но мне не нравится, как ты со мной обращаешься!

– Ты что, разговаривала с этим чернокожим мозгляком, с которым раньше работала? А ты знаешь, что он бисексуал, или для тебя это приятная неожиданность?

– Знаю. Но это не мое дело и не твое, кстати. Ты что, его за это уволил? Если так, то он подаст на тебя в суд за дискриминацию. И надеюсь, выиграет.

– Я его выгнал, потому что он плохо на тебя влиял. О вас уже ходили слухи. Я не стал тебя беспокоить обсуждением этих слухов. Просто послал его подальше, туда, где ему и место.

– Какая мерзость! Ты же знаешь, что я тебя никогда не обманывала.

– Ну да, это ты так говоришь. Но я решил на всякий случай избавить тебя от искушения.

– И поэтому нанял этого напыщенного болвана, который даже прочитать новости толком не может? Он их считывает с такого огромного телемонитора, какого я еще не видела. Все твои рейтинги вылетят в трубу.

– В таком случае и ты вылетишь вместе с ними, дорогая. Поэтому лучше постарайся помочь Брэду, да побыстрее. Позанимайся с ним так же, как ты занималась со своим черномазым дружком. И помни, если ваши рейтинги упадут, ты останешься без работы, и тебе придется вернуться домой, скрести там полы. Ведь ничего другого ты делать не умеешь!

От его прежнего притворства не осталось и следа. Она не могла больше его слушать. Руки так и чесались дать ему пощечину.

– Зачем ты так, Джек?

Ее глаза наполнились слезами. Но он, казалось, не обратил на это никакого внимания. Снова подошел ближе, схватил ее за волосы и резко дернул, требуя внимания.

– Я это делаю для того, чтобы ты вспомнила, кто здесь хозяин, маленькая плакса. Кажется, ты начинаешь это забывать. Я больше не хочу слышать никаких твоих жалоб и претензий, никакого нытья. Я сам скажу все, что понадобится, если сочту нужным. А если я тебе что-то не говорю, значит, это не твоего ума дело. От тебя требуется делать свою работу – читать новости и время от времени готовить какой-нибудь специальный репортаж, – а по вечерам ложиться в постель и не ныть, что я делаю тебе больно. Ты еще не знаешь, что такое больно, и моли Бога о том, чтобы никогда этого не узнать. Тебе еще повезло, что мне вообще хочется тебя трахать.

– Ты мне отвратителен!

Он ее абсолютно не уважает и, уж конечно, не любит, теперь это ясно. Мэдди хотела заявить, что уходит от него, но не решилась. Теперь, после поимки насильника, полицейские уже не дежурят у их дома. Внезапно она почувствовала, что боится мужа. Джек тоже ощутил ее страх.

– Мне осточертело тебя слушать, Мэд. Иди ложись в постель и жди меня.

Она долго стояла перед ним неподвижно, вся дрожа. Не подчиниться? Но так будет еще хуже. То, что еще совсем недавно казалось грубоватой любовной игрой, все больше приобретает черты насилия. Это началось после того, как она впервые бросила ему вызов в истории с миссис Мак-Катчинс. Он ее наказывает.

Не проронив больше ни слова, она пошла наверх и легла в постель, моля Бога только об одном – чтобы сегодня Джек не стал заниматься с ней любовью. И невозможное свершилось. Через некоторое время он вошел в спальню, лег и молча повернулся к ней спиной. Мэдди с облегчением вздохнула.

Глава 10

На следующее утро она не поехала на работу вместе с Джеком. Он ушел очень рано. Мэдди сказала, что ей до ухода надо кое-кому позвонить. Он не задавал никаких вопросов. О вчерашней сцене он даже не упомянул и не извинился. Она тоже ничего ему об этом не сказала. Однако как только он ушел, она набрала номер телефона Эугении Флауэрс. Они договорились, что доктор примет ее завтра. Как же ей пережить еще один вечер в обществе Джека. Теперь ей стало ясно, что, если ничего не предпринять, дело может принять серьезный оборот. Джеку уже недостаточно унижать ее словами, называть голодранкой. Кажется, он отбросил все ухищрения и начал действовать в открытую. Теперь она уже почти не сомневалась в том, что он испытывает к ней лишь ненависть и презрение.

Как только она пришла на студию, позвонил Билл:

– Как дела?

– Не очень, – честно призналась она. – Кажется, становится хуже.

– И будет еще хуже, если вы от него не уйдете. Мэдди. Вы слышали, что говорила доктор Флауэрс.

– Я встречаюсь с ней завтра.

Потом она рассказала Биллу о том, как на нее напали накануне вечером. Она знала, что эта история все равно появится сегодня в газетах. Ей еще придется опознавать подозреваемого.

– О Господи, Мэдди, он же мог вас убить!

– Он пытался меня изнасиловать. Джек, оказывается, обо всем знал, но не предупредил меня. Он считает, что я недостаточно умна для того, чтобы самостоятельно принимать решения. Я, видите ли, не училась в колледже.

– Мэдди, вы одна из самых умных и ярких женщин, каких я знаю. Что вы собираетесь делать?

– Не знаю. Мне страшно. Я боюсь того, что может произойти, если я от него уйду.

– А я боюсь того, что может произойти, если вы не уйдете от него. Он может вас убить.

– Да нет, он на это не пойдет. А если я не найду другую работу? И снова окажусь в Ноксвилле?

– Да никогда этого не случится! Вы найдете лучшую работу. Ноксвилл для вас остался позади. Неужели вы сами этого не видите?

– А вдруг Джек прав? Что, если я и в самом деле слишком глупа и нигде не смогу устроиться? Я ведь и правда не училась в колледже.

Сейчас она чувствовала себя чуть ли не обманщицей.

– Ну и что из этого? Вы прекрасны и талантливы. У вас самые высокие рейтинги на телевидении. Мэдди, даже окажись Джек прав и вам действительно пришлось бы скрести где-нибудь полы – чего, конечно же, никогда не случится, – все равно это лучше, чем оставаться с ним. Он втаптывает вас в грязь. Он может прибегнуть к физическому насилию.

– Он никогда этого не делал.

Однако она вспомнила о шраме на груди у соска. Да, он не избивает ее, как Бобби Джо, его методы насилия более изощренные, более извращенные, чем у ее первого мужа, но они не менее опасны, не менее разрушительны для психики.

Они поговорили еще немного, потом Билл предложил вместе пообедать. Но как раз на время ленча ее пригласили на опознание преступника.

Во второй половине дня позвонил Грег. И говорил то же самое, что и Билл.

– Ты играешь с огнем, Мэдди. Этот сукин сын ненормальный. Однажды он тебя прикончит. Не жди этого, Мэд. Поскорее сматывайся от него.

Но непонятно почему, она чувствовала, что не в состоянии уйти от мужа. Ее мучили сомнения. Что, если Джек придет в настоящую ярость? А вдруг он ее все-таки любит? И потом, после всего, что он для нее сделал, как можно вот так просто взять и уйти...

Это классические отношения мучителя и жертвы, сказала ей доктор Флауэрс по телефону. Однако она понимала, что Мэдди парализована страхом, и в отличие от Билла и Грега не слишком на нее давила. Она знала, что требуется время, чтобы Мэдди окончательно созрела. После разговора с ней та почувствовала большое облегчение. Все время перерыва на ленч она размышляла о словах доктора. Поэтому, входя в студию, даже не обратила внимания на молодую женщину, внимательно наблюдавшую за ней с противоположной стороны улицы. Молодая, хорошенькая, в черной мини-юбке и в туфлях на высоких каблуках, она не сводила глаз с Мэдди, пока та не скрылась за дверью студии.

На следующий день девушка снова появилась на улице у студии в тот момент, когда Мэдди выходила, чтобы отправиться на ленч с Биллом. Они пошли на Пенсильвания-авеню, ни от кого не скрываясь и не таясь. Оба считали, что им нечего скрывать. Они ведь вместе работают в комитете у первой леди. Тут даже Джеку нечего будет возразить.

За ленчем, который прошел очень приятно, они беседовали на разные темы. Мэдди рассказала о разговоре с доктором Флауэрс, о том, что та все понимает.

– Надеюсь, что она сумеет вам помочь.

Биллу стало по-настоящему страшно за Мэдди. Он видел, что она в крайне опасной ситуации.

– Я тоже на это надеюсь.

Она стала объяснять Биллу, одновременно пытаясь объяснить и самой себе, что происходит, и не могла. В их отношениях с Джеком появилась жестокость, которой она раньше никогда не ощущала. Доктор Флауэрс объяснила, что Джек почувствовал, как она от него отдаляется, и сказала, что он не остановится ни перед чем, чтобы ее запугать и снова вернуть под свою полную власть. Чем независимее и здоровее психически она становится, тем больше он злится. Доктор Флауэрс предупредила, что Мэдди должна быть очень осторожна. Даже те насильники, которые, казалось, не склонны к побоям, могут в любое время изменить свою тактику. Мэдди уже и сама ощущала, что дело может дойти до рукоприкладства.

Они долго разговаривали с Биллом. Он сказал, что на следующей неделе собирается поехать в имение к дочери, но не хотел бы оставлять Мэдди одну.

– Прежде чем уехать, я вам дам свой номер телефона. Если понадобится, я приеду по первому вашему звонку.

Он, казалось, чувствовал себя за нее ответственным. Наверное, оттого, что у нее совсем нет друзей. Кроме Грега, который уже уехал в Нью-Йорк.

– Все будет в порядке, – неуверенно произнесла Мэдди, не желая слишком обременять Билла своими проблемами.

– Хотелось бы в это верить.

Он собирался пожить у дочери недели две и за это время закончить книгу. Кроме того, он мечтал походить на лодке с внуками. Билл оказался страстным мореходом.

– Может быть, вы все-таки туда приедете? Я уверен, вам там понравится. Место очень красивое.

– Да, мне бы очень хотелось. Мы намечали поехать на некоторое время к себе на ферму в Виргинию, но в последнее время Джек так занят своими делами с президентом, что мы почти никуда не выезжаем. Вот только съездили в Европу.

Билл ее слушал и поражался тому, как может человек, близко знакомый с президентом и работающий с ним, быть насильником. И как может такая женщина, настоящая звезда в своей области, красивая, умная, талантливая, обеспеченная, ему это позволять. Доктор Флауэрс права: насилие – настоящий бич, который настигает любого, независимо от классовой принадлежности, образования, обеспеченности и положения в обществе.

– Надеюсь, ко времени моего возвращения вы уже уйдете от мужа. Я не успокоюсь, пока вы этого не сделаете.

Он смотрел на нее не отрываясь. Сколько в ней очарования, сколько теплоты... и какая она цельная натура. Он наслаждался ее обществом. Между ними сама собой возникла тесная дружеская связь. Невозможно себе представить, чтобы кто-то мог обращаться с ней так, как она рассказывает.

– Если ваша дочь когда-нибудь приедет навестить вас в Вашингтон, я бы хотела с ней познакомиться.

– Думаю, она вам понравится.

Они ведь примерно одного возраста! Эта мысль пронзила его. Внезапно он осознал, что относится к Мэдди совсем не по-отцовски. Он видит в ней не ребенка, а женщину. Во многом она взрослее его дочери. Более утонченная, более... светская. Она гораздо больше повидала в жизни, и отнюдь не самого приятного. В общем, ему она казалась скорее другом и приятной собеседницей, чем ровесницей дочери.

Они вышли из ресторана в три часа. Вернувшись на студию, Мэдди заметила в вестибюле хорошенькую девушку с длинными черными волосами, в черной мини-юбке. Та смотрела прямо на нее. У Мэдди возникло странное чувство, будто она ее где-то раньше видела. Но она не могла вспомнить где. Девушка резко отвернулась, словно боясь, что ее узнают. После того как Мэдди поднялась наверх, она спросила охранника, на каком этаже находится офис миссис Хантер. Но вместо ответа охранник направил ее к Джеку. Таковы были правила. Если кто-то спрашивал миссис Хантер, его направляли к Джеку, который «сортировал» всех посетителей жены, хотя она этого не знала. Никто ей об этом не говорил. И посетителей это не удивляло – обычное дело, в конце концов.

Девушка в мини-юбке поднялась на лифте.

– Я бы хотела видеть миссис Хантер, – отчетливо произнесла она на вопрос секретарши.

Та записала ее имя – Элизабет Тернер. На вид ей было лет двадцать с небольшим.

– Вы по делу или по личному вопросу?

Девушка колебалась несколько секунд, прежде чем ответить:

– По личному.

– Миссис Хантер сегодня никого не может видеть, она очень занята. Можете изложить мне ваше дело, или оставьте записку, я прослежу, чтобы ей передали.

Девушка с разочарованным видом кивнула. Взяла у секретарши листок бумаги, быстро написала несколько слов. Секретарша развернула листок, взглянула на записку, потом на девушку. Занервничала и поднялась:

– Подождите, пожалуйста, минутку, мисс... э-э-э... Тернер. Меньше чем через минуту записка оказалась в руках у Джека. Он прочитал ее. В ярости перевел взгляд на секретаршу:

– Где она? Какого черта ей здесь нужно?

– Она в приемной, мистер Хантер.

– Пришлите ее сюда.

Он лихорадочно пытался сообразить, что ему делать. Остается только надеяться, что Мэдди не успела ее увидеть. Впрочем, не имеет значения. Все равно она не могла бы ее узнать.

Девушка вошла и остановилась у дверей. Джек внимательно смотрел на нее холодным взглядом. Его губы раздвинулись в улыбке, которая о многом говорила. Можно не беспокоиться. Эту девушку Мэдди не знает.

Глава 11

Мэдди выскользнула из студии и отправилась к доктору Флауэрс. Никто не знал, куда она пошла, кроме Билла Александра.

Эугения Флауэрс встретила ее спокойно и по-матерински приветливо:

– Ну, как вы, дорогая?

Накануне в телефонном разговоре Мэдди вкратце изложила ей суть дела.

Они сели в удобные кожаные кресла. Кабинет выглядел очень уютным, хотя всю обстановку, казалось, купили на дешевой распродаже. Отдельные предметы мебели не сочетались по цвету, кресла были потерты, а картины на стенах... казалось, будто их рисовали дети. Однако здесь было чисто и тепло. Мэдди сразу почувствовала себя как дома.

– Тогда, на нашей встрече в Белом доме, я многое от вас узнала, – начала она. – Я из семьи, где отец бил мать всякий раз после получки, напившись допьяна. В семнадцать лет я вышла замуж за человека, который так же вел себя со мной.

Глаза доктора Флауэрс, строгие и внимательные, представляли резкий контраст с ее материнским тоном. Казалось, они видят и понимают абсолютно все.

– Мне очень печально это слышать, моя дорогая. Я знаю, как это больно, и не только физически. Насилие оставляет страшные шрамы в душе. Сколько лет вы прожили с ним?

– Девять лет. За это время он сломал мне ногу и обе руки, я сделала шесть абортов.

– Как я понимаю, вы с ним развелись? Всезнающие глаза напряженно в нее всматривались. Мэдди кивнула.

Стоило ей только заговорить о прошлом, как снова нахлынули мучительные воспоминания. Перед ее мысленным взором предстал Бобби Джо, такой, каким она видела его в день отъезда.

– Я сбежала от него. Мы жили в Ноксвилле. Джек Хантер меня спас. Он купил телестудию, где я работала, и предложил мне работу здесь. Он приехал за мной в Ноксвилл на лимузине. Я сразу же подала на развод. Два года спустя, через год после того как я получила официальный развод, мы с Джеком поженились.

Доктора Флауэрс интересовали не только слова, и слышала она гораздо больше, чем ей рассказывали. Сорок лет она лечила женщин, над которыми издевались мужья и любовники. Она моментально распознавала все признаки насилия еще до того, как ее пациентки их осознавали.

Она долго молча смотрела Мэдди в глаза.

– Расскажите мне о своем нынешнем муже.

– Мы с Джеком женаты уже семь лет. Он всегда прекрасно ко мне относился. Помог сделать карьеру. Мы живем роскошно. У нас есть дом, ферма в Виргинии... правда, она принадлежит ему... есть собственный самолет... У меня прекрасная работа благодаря мужу...

Ее голос замер. Доктор Флауэрс внимательно наблюдала за ней. Она уже знала ответы на все свои невысказанные вопросы.

– У вас есть дети?

– У него два сына от первого брака. Когда мы поженились, он сказал, что не хочет больше иметь детей. Мы очень серьезно об этом поговорили, и он решил... мы решили, что мне следует стерилизоваться.

– Вы довольны, что приняли такое решение, или сожалеете об этом?

Этот прямой вопрос требовал откровенного ответа.

– Иногда сожалею. Когда вижу чужих детей... – Неожиданно она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. – Но Джек, наверное, прав. У нас действительно нет времени на детей.

– Время тут абсолютно ни при чем, – спокойно произнесла доктор Флауэрс. – Это вопрос желания и необходимости. Вы чувствуете, что вам нужен ребенок, Мэдди?

– Иногда. Но теперь поздно об этом думать. Я подверглась стерилизации. Уже ничего не изменишь.

– Можно усыновить или удочерить ребенка, если муж не будет возражать.

– Я не знаю... – Мэдди почувствовала, как у нее сдавило горло. На самом деле ее проблемы намного сложнее. Она лишь вкратце изложила их доктору по телефону.

– Не знаете?!

– Я о муже, о том, как он отнесется к усыновлению ребенка. И еще о том, что вы говорили тогда на нашем собрании. Это произошло сразу вслед за моим разговором с одним коллегой. Он считает... Я... мне показалось... – Слезы заструились по ее щекам. – Мой муж меня мучает. Он меня не бьет, как первый муж. Он меня и пальцем ни разу не тронул. Правда, недавно он меня сильно тряхнул, и еще... в постели он в последнее время очень груб, но я не думаю, что это намеренно, просто он очень страстный... – Она осеклась, подняла глаза на доктора Флауэрс. Нет, она должна сказать все. – Я думала, что это он в пылу страсти, но... на самом деле это настоящая жестокость. Он меня истязает, и, кажется, намеренно. Он постоянно следит за мной. Все решает за меня. Называет меня голодранкой, напоминает о том, что я не получила образования, говорит, что, если он меня выгонит, я скачусь на самое дно, так как никто не возьмет меня на работу. Ни на минуту не дает мне забыть о том, что он меня спас, не позволяет иметь друзей, изолирует меня, постоянно унижает, позорит и заставляет стыдиться самой себя. Он мне лжет. А в последнее время я его просто боюсь. Он ведет себя в постели как насильник, угрожает мне. Раньше я не позволяла себе над этим задумываться, но... он делает почти все то, о чем вы говорили тогда на нашем собрании. Она замолчала. Слезы ручьями лились по ее лицу. Ну вот, она все сказала.

– А вы ему все позволяете, – негромко проговорила доктор Флауэрс. – Вам кажется, что он прав, что вы это заслужили. Вам кажется, что вы постоянно скрываете ужасную тайну, которая заключается в том, что вы на самом деле такая отвратительная, как он говорит, и если вы не будете ему подчиняться, весь мир об этом узнает.

Мэдди непроизвольно кивнула. Какое облегчение услышать эти слова из уст другого человека. Она ведь именно так и думает все время.

– Ну вот. А теперь, когда вы это осознали, Мэдди, что вы собираетесь делать? Оставаться и впредь с этим человеком?

Откровенный вопрос требовал такого же откровенного ответа, каким бы безумным он ни показался.

– Иногда мне кажется, что я его люблю. Думаю, и он меня любит. Не могу отделаться от мысли, что, пойми Джек, что он со мной делает, он бы это прекратил. Может быть, если бы я его больше любила или помогла бы ему понять, что он творит, он бы перестал это делать. Мне кажется, он ненамеренно причиняет мне боль.

– Возможно. Хотя и маловероятно.

Доктор Флауэрс смотрела Мэдди прямо в глаза. Но не произносила ни слова. Она хотела, чтобы та выговорилась, сделала собственные выводы. Больше всего ей хотелось заставить Мэдди задуматься о будущем.

– А если бы вы поняли, что он намеренно причиняет вам боль, вы бы все равно остались с ним?

– Не знаю... может быть. Я боюсь от него уйти. Что, если он прав? И никто не захочет взять меня на работу?

Доктор Флауэрс была потрясена. Как такая великолепная и утонченная женщина может даже подумать о том, что никто не будет ее любить и не захочет взять ее на работу. Но ведь ее действительно никто никогда не любил – ни родители, ни первый муж, ни второй. В этом доктор Флауэрс не сомневалась. И сама Мэдди тут, конечно, ни при чем. Это не ее вина. Просто ей попадались мужчины, желавшие одного – причинить ей боль.

Но это она должна осознать самостоятельно.

– Раньше мне казалось, что все просто. Когда я ушла от Бобби Джо, мне казалось, что я никому больше не позволю над собой издеваться. Я поклялась самой себе, что больше никто никогда меня не ударит. И Джек меня не бьет, пальцем меня не тронул.

– Но на самом деле все не так просто, правда? Есть и Другие формы оскорбления и насилия, которые еще разрушительнее, чем побои. Он ими и пользуется. Он плюет вам в душу, лишает вас самоуважения. Он вас погубит окончательно, Мэдди, он именно к этому и стремится. Семь лет подряд вы беспрекословно позволяли ему это делать. Можете и дальше позволять, дело ваше. Никто не собирается заставлять вас уйти от него, если вы сами не захотите.

– Два человека, которые ко мне по-дружески относятся, твердят, что, если я не уйду, он меня погубит.

– И это вполне возможно. Вероятнее всего, этим и кончится. Ему даже не придется делать это самому. В конце концов, вы сами довершите за него эту работу. Вы перестанете существовать как личность. То, что говорят ваши друзья, вполне вероятно. Вы так его любите, что готовы рискнуть?

– Нет... не думаю... Но я боюсь уйти. И... – она захлебнулась рыданиями, – мне будет его недоставать. Мы так славно жили. Мне так нравилось его общество.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18