Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Путешествие

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Стил Даниэла / Путешествие - Чтение (стр. 4)
Автор: Стил Даниэла
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Мы, счастливцы, выжили. Они могут погибнуть. Мы должны достучаться до них как можно скорее, подключить общественное мнение и средства массовой информации, пока эти несчастные еще живы. Время не ждет. Каждый день женщин убивают, насилуют, похищают и мучают, доводят до смерти, и очень часто в их гибели виновны их мужья или любовники. Мы должны просветить людей, показать несчастным женщинам, куда им обратиться за помощью, пока не поздно, следует ужесточить законы, карающие за насилие над женщинами. Насилие, издевательства над женщиной, как над любым человеком, не должны оставаться безнаказанными. Это будет своего рода война, которую мы обязаны выиграть. Сегодня мне в основном хотелось, чтобы вы познакомились друг с другом. Я многих из вас знаю, некоторых довольно хорошо. А теперь и вы познакомились с теми, с кем вам придется работать. Нас всех привело сюда одно – желание изменить существующее положение. И мы в состоянии это сделать. Каждый из нас способен на это. Вместе мы окажемся силой, которой никто не сможет противостоять. Я вам полностью доверяю. Перед нашей следующей встречей я хочу многое обдумать. – Она встала с теплой улыбкой, обращенной, казалось, к каждому из присутствующих. – Спасибо за то, что пришли. Если хотите, можете еще остаться и поговорить. А меня, к сожалению, ждут другие дела.

Часы показывали почти четыре. Невозможно поверить, что их встреча продолжалась всего два часа. Они столько услышали, столько перечувствовали, столько выплеснули эмоций... Казалось, будто они провели вместе много дней.

Перед уходом Мэдди подошла к Биллу Александру:

– Еще раз хочу выразить вам сочувствие, господин посол. Я слышала сообщение о вашей истории, но только сейчас поняла, что это была настоящая трагедия для вас.

– Боюсь, что я никогда не смогу оправиться от пережитого.

Он рассказал о своих ночных кошмарах, о том, что лечился несколько месяцев у психиатра, но сейчас пытается справиться самостоятельно. Он выглядел вполне нормальным, в здравом уме и твердой памяти. Чувствовалось, что это очень тонкий и интеллигентный человек. Мэдди снова спросила себя, что помогло ему все пережить, и решила, что Александр, по-видимому, личность необыкновенная.

– Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

– Благодарю вас, миссис Хантер, – улыбнулся он ей в ответ.

– Пожалуйста, называйте меня Мэдди.

– А я – Билл. Я слышал ваше выступление о Дженет Мак-Катчинс. Меня оно просто потрясло.

– Муж мне этого не простил. Он очень опасается нежелательных последствий для телестудии.

– Иногда надо иметь мужество для того, чтобы поступить так, как велит сердце. Вы это знаете не хуже меня. Ваш муж, наверняка, это тоже понимает. Вы сделали то, что следовало.

– Думаю, он бы с вами не согласился. Но я все равно рада, что решилась на это.

– Люди должны слышать о таких вещах.

Его голос окреп, он словно помолодел. Этот человек произвел на Мэдди сильное впечатление и своей внешностью, и тем, как он себя держал. Теперь она понимала, почему Филлис пригласила его участвовать в работе комитета.

– Вы правы, люди должны это слышать.

Мэдди взглянула на часы. Начало пятого. Надо ехать на студию, загримироваться и причесаться перед эфиром.

– Простите, я должна бежать. У меня передача в пять часов. До следующей встречи.

Мэдди поспешно попрощалась, вышла из Белого дома и поймала такси. Когда она приехала на студию, Грег уже гримировался.

– Ну как?

Грега распирало любопытство. Что за комитет создавала первая леди? Об этом может получиться неплохой материал.

– Было очень интересно! Присутствовал Билл Александр, бывший посол в Колумбии, жену которого убили террористы Ужасная трагедия!

– Я что-то смутно об этом помню. Я видел хронику о том, как тело его жены вернули в посольство. Он там выглядел просто ужасно. И неудивительно. Как он, бедняга?

– Держится хорошо, хотя все еще не оправился от потрясения. Он пишет об этом книгу.

– А кто еще там был?

Мэдди назвала несколько имен, но даже не упомянула о том, что эти люди о себе рассказывали. Она знала, что обязана хранить их тайну. Закончив гримироваться, она пошла в эфирную студию и просмотрела текст новостей. Ничего экстремального, никаких ужасов, все спокойно. Они вышли в эфир, ровно прочитали новости, после чего Мэдди отправилась к себе в кабинет. Перед вечерним эфиром она собиралась просмотреть кое-какие материалы и кое-что уточнить. В восемь часов они закончили. Позади остался долгий день, полный волнующих событий. Перед уходом она позвонила Джеку. У него заканчивалось какое-то совещание.

– Меня довезут или ты хочешь, чтобы я шла до дома пешком? – Мэдди невольно улыбнулась. Как бы он на нее ни злился, не может же это продолжаться вечно.

– Я хочу, чтобы ты побегала за машиной еще с полгода, в наказание за свои грехи и для возмещения моих издержек.

– Филлис Армстронг считает, что Мак-Катчинс не будет подавать в суд.

– Будем надеяться, что она окажется права. А если нет, президент согласится оплатить мои расходы? Немалые, предупреждаю.

– Надеюсь, это не понадобится. Кстати, на заседании комитета было невероятно интересно. Там присутствовали несколько выдающихся людей.

Впервые за последние дни они, можно сказать, мирно беседовали. Похоже, Джек понемногу оттаивал.

– Встретимся внизу через десять минут, – быстро сказал он. – Мне надо тут кое-что закончить.

Внизу он ее встретил довольно холодно, но уже не выглядел таким разъяренным, как последние три дня после ее «проступка». По дороге домой оба старательно обходили в разговоре эту тему. Остановились, чтобы поесть пиццы. Мэдди рассказала мужу о заседании комитета, снова опустив все подробности, касавшиеся личной жизни каждого из присутствовавших.

– У вас всех есть что-то общее или же вы просто интеллигентные люди, увлекшиеся одним делом?

– И то и другое. Просто поразительно, что каждый чешек в те или иные моменты жизни сталкивается с жестокостью. Все говорили об этом очень откровенно.

Больше она ему ничего не скажет, решила Мэдди.

– Но ты ведь не стала рассказывать им свою историю?

– Вообще-то рассказала. Мы все там говорили в открытую.

– Это глупо, Мэд. Что, если кому-то вздумается продать это газетчикам? Ты хочешь, чтобы у публики создалось о тебе такое представление? Зачем им знать о том, что Бобби Джо давал тебе под зад коленкой и сталкивал с лестницы? – Он говорил, не скрывая раздражения. Мэдди это совсем не понравилось, но она промолчала.

А может, и неплохо, если кто-то осознает, что избивать могут и таких, как она. Может, оно того стоит, если удастся сохранить кому-то жизнь или указать путь к спасению.

– Все, что тебе удастся, – это получить постоянную головную боль. И еще вернуть зрителям образ девчонки из трейлера. Я угробил целое состояние, чтобы похоронить его навсегда. Как ты можешь этого не понимать!

– Я просто говорила откровенно, как и все остальные. У некоторых истории еще почище моей. Даже первая леди не стала скрывать безобразных подробностей своей прошлой жизни... Все говорили не таясь, и в этом заключалась основная ценность нашего общения. Билл Александр тоже там присутствовал. Он рассказал нам историю похищения и убийства его жены. Об этом, по крайней мере, все уже знают, так что можно не скрывать.

Джек пожал плечами, по-видимому, абсолютно не испытывая сочувствия к Биллу Александру.

– Он, можно сказать, убил ее своими руками. Большей глупости и придумать нельзя. Взялся вести с ними переговоры лично! Весь госдепартамент пытался его отговорить, но он и слушать ничего не хотел.

– Он не знал, что делать. Метался в отчаянии, возможно, не мог трезво обдумать создавшееся положение. Террористы ведь продержали ее семь месяцев. Он просто не мог больше ждать.

Ее слова, по-видимому, нисколько не тронули Джека. Он остался глух к переживаниям Александра... Мэдди не могла сдержать гнева.

– Что ты против него имеешь? У меня такое ощущение, что ты его за что-то не любишь.

– Некоторое время после Гарварда он был советником президента. Постоянно носился со средневековыми идеям о принципах и морали.

Мэдди просто не могла этого слушать.

– Он очень тонкий, интеллигентный, чувствительный, порядочный человек.

– Ну, в общем, мне он не нравится, и все. Хлипкий он какой-то. Не мужик, а размазня.

Как странно, что Джек так говорит... Билл Александр очень импозантный мужчина, И кроме того, в нем чувствуется необыкновенная прямота и открытость. Чего не скажешь о тех, с кем общается Джек. А вот ей Билл понравился, хоть муж и считает его слабаком и хлюпиком.

Домой они приехали в десять часов. Вопреки обыкновению Мэдди сразу включила телевизор... и застыла на месте. Войска Соединенных Штатов снова оккупировали Ирак. Она резко обернулась к мужу и заметила в его взгляде что-то странное.

– Ты об этом знал.

– Я не советник президента по таким вопросам, Мэд. Я его консультирую во всем, что касается средств массовой информации.

– Чепуха! Ты все знал! Вот почему ты ездил в Кэмп-Дэвид на прошлой неделе! И в Пентагон в этот уик-энд. Почему ты ничего мне не сказал?

Иногда муж делился с ней секретной информацией, однако на этот раз он предпочел промолчать. Он ей не доверяет? Мэдди почувствовала себя уязвленной.

– Это слишком деликатная тема. И слишком важная.

– Мы же там опять потеряем столько ребят, Джек!

У нее голова шла кругом. В понедельник надо будет дать материал об этом в эфир.

– Иногда приходится идти на жертвы, – холодно ответил ее муж.

Он считал, что президент принял правильное решение.

Они дослушали новости. Диктор сообщил, что девятнадцать солдат морской пехоты уже погибли в схватке с иракцами. Джек выключил телевизор, и они пошли в спальню.

– Любопытно, что президент посвятил тебя в эти дела. Почему, Джек?

– А почему бы нет? Он мне доверяет.

– Он тебе доверяет или хочет использовать, для того чтобы ты заставил американцев проглотить эту новость, без урона для его репутации?

– Он вправе консультироваться со мной по вопросам освещения в прессе тех или иных событий. Это не преступление.

– Не преступление, верно. Но это нечестно – пытаться заставить публику принять то, что может, в конечном счете, принести стране большой вред.

– Избавь меня от разговоров на политические темы, Мэд. Твое мнение меня не интересует. Президент знает что делает.

Мэдди возмутил его ответ. И, тем не менее, любопытно, как Джек приобрел такой вес в высших политических кругах. Может, этим отчасти и объясняется его ярость по поводу ее выступления о Дженет Мак-Катчинс. Не боится ли он, как бы это не нарушило его шаткое положение в высших эшелонах власти? Джек всегда держал руку на пульсе и тщательно просчитывал, во что ему обойдется то или иное событие, действие или поступок.

В постели он сразу потянулся к ней. Она почувствовала, как он изголодался.

– Мне очень жаль, что эта неделя выдалась такой тяжелой, – пробормотала она.

– Никогда больше так не делай. Мэд. Больше я тебе такого не прощу. А ты знаешь, что с тобой будет, если я тебя уволю? – Его голос зазвучал жестко и холодно. – Тебе придет конец на следующий же день. Твоя карьера зависит только от меня. Поэтому не играй с огнем, Мэд. Я могу моментально погасить твою карьеру, как свечку. Ты вовсе не та звезда, какой кажешься самой себе. Ты взошла только потому, что я на тебе женился.

Его слова вызвали в ней какое-то болезненное чувство. Не потому, что она боялась потерять свое теперешнее положение, а из-за тона, каким он это говорил. Он резко, даже больно сжал ее грудь. Потом схватил в объятия и показал, кто в постели хозяин. Джек, всегда только Джек. Главное для него – могущество, власть над людьми, внезапно осознала Мэдди с болезненной ясностью.

Глава 5

Проснувшись в субботу, Мэдди увидела мужа одетым. Он собирался уходить.

– Совещание в Пентагоне продлится целый день, – сказал Джек, – я вернусь, скорее всего, только к ужину.

Лежа в постели, Мэдди залюбовалась мужем. До чего же он хорош в этих молодежных брюках, серой водолазке и блейзере. Хотя погода стояла теплая, Джек предполагал, что придется провести целый день в прохладном кабинете с кондиционером.

– Зачем ты туда едешь?

– Мне предложили участвовать в некоторых брифингах. Это даст возможность получить более полное представление о происходящем. Мы не сможем дать в эфир то, что я услышу, но это будет очень полезная информация. Кроме того, президенту потребуются мои рекомендации по поводу освещения событий в прессе и на телевидении. Думаю, что смогу помочь ему в этом.

То есть все в точности так, как она и предполагала. Джек становится президентским рупором. Ему предстоит подтасовывать факты в угоду президенту.

– По-моему, самый интересный метод изложения информации – это говорить правду, тебе не кажется?

Мэдди давно уже не нравилась готовность Джека вольно обращаться с фактами, с тем чтобы, как он говорил, «придать им нужную окраску». Что же до нее самой, то она предпочитала описывать белое как белое, а черное как черное. Либо говорить правду, либо нет. Для Джека правда имела тысячи всевозможных вариантов, смыслов и оттенков. Этакая многоцветная радуга неисчерпаемых возможностей.

– Существует множество версий правды, Мэд. Мы хотим понять, какая из них окажется наиболее предпочтительной для формирования мнения избирателей.

– Что за чушь! Мы говорим не о взаимоотношениях с общественностью, а об изложении фактов.

– Вот поэтому я и еду туда сегодня, а ты нет. Кстати, что ты собираешься делать?

Он попросту вычеркнул из памяти все, что она сказала, а заодно и все, что она имела в виду.

– Пока не знаю. Наверное, посижу дома, отдохну. Может быть, пройдусь по магазинам.

Ходить по магазинам хорошо с подругой, но у нее давно не осталось подруг. Муж занимал все ее время – и рабочее, и свободное. Тех же, с кем они иногда встречались по выходным, вроде Мак-Катчинсов, связывали деловые отношения с Джеком.

– Почему бы тебе не взять самолет и не слетать в Нью-Йорк за покупками? Для разнообразия.

Она задумчиво кивнула:

– Да, пожалуй. Там сейчас выставка в галерее Уитни. Может быть, я смогу попасть. Ты действительно не против, если я возьму самолет?

Да, у нее поистине фантастическая жизнь... Как можно об этом забывать! Он окружил ее такой роскошью, предоставил ей такие возможности, о каких она в Ноксвилле не могла и мечтать. Она вспомнила его слова прошлой ночью о том, что без него ей бы не видать никакой карьеры. Как ни больно это признавать, но Джек сказал правду. Все, что у нее есть, все, что с ней произошло, случилось лишь благодаря ему.

Перед уходом он позвонил своему пилоту, велел ждать Мэдлен в десять часов, оформить полет до Ла-Гуардиа и вечером вернуться в Вашингтон.

– Желаю хорошо провести время, – с улыбкой обернулся он к жене.

Да, в очередной раз осознала Мэдди, иногда ей приходится кое-чем жертвовать, но взамен Джек столько ей дает. Как можно на него сердиться?

Она надела, белый полотняный брючный костюм, убрала наверх волосы. В четверть одиннадцатого приехала в аэропорт. Пилот ждал ее. Через полчаса они поднялись в воздух. Приземлились в аэропорту Ла-Гуардиа в половине двенадцатого. В полдень она уже была в городе. Прошлась сначала по Мэдисон-авеню, заглянула в свои любимые магазины. Наскоро проглотила ленч и в половине четвертого вошла в галерею Уитни. Сказочная жизнь! Что может быть лучше! Джек уже возил ее в Лос-Анджелес и в Сан-Франциско, в Новый Орлеан и в Майами. Иногда они летали на уик-энд в Лас-Вегас. Он, конечно, ее избаловал, но все это приятно. И все это у нее есть только потому, что она миссис Джек Хантер. Джек прав. Без него она так бы и осталась ничем и никем. При этой мысли ее снова охватило странное чувство покорности судьбе, которое многие находили в ней привлекательным. Да, сама по себе она ничего не значит. Джеку даже удалось убедить ее в том, что все завоеванные ею награды и призы – тоже его рук дело.

В пять часов она вернулась в аэропорт. Было получено разрешение на вылет в шесть. В половине восьмого она вошла в свой дом, усталая после прекрасного, интересно проведенного дня. Она купила себе два брючных костюма, несколько купальников и великолепную шляпу. Вошла в гостиную в приподнятом настроении и увидела, что Джек уже дома. Сидит на диване с бокалом вина и смотрит вечерние новости. Говорили в основном об Ираке. Джек напряженно слушал.

– Привет, дорогой! – радостно воскликнула Мэдди.

Слава Богу, враждебность последних дней после вчерашней ночи, кажется, исчезла.

Джек обернулся к ней с улыбкой:

– Ну, как провела день? Он налил себе еще вина.

– Очень хорошо. Походила по магазинам, накупила кучу вещей, побывала в галерее Уитни. А у тебя как? – Мэдди знала, как он захвачен своей ролью советника президента.

– Отлично. Кажется, мы нашли нужный тон подачи информации.

Он выглядел как человек, крайне довольный собой и сознающий собственную значимость. Важная персона... Впрочем, он таковым и является на самом деле. Никто из окружающих в этом не сомневается, включая и ее, Мэдди.

– Ты уже можешь мне что-нибудь рассказать или это все еще государственная тайна?

– В общем, да.

Она узнает только то, что ей позволят сообщить в новостях. Истинная, не завуалированная версия так и останется тайной для непосвященных.

Джек выключил телевизор.

– Что у нас на ужин?

Мэдди поставила пакеты. Хороша, снова отметил Джек. Выглядит просто безупречно после целого дня хождения по магазинам и выставкам.

– Я могу что-нибудь приготовить на скорую руку, если хочешь. Или давай закажем что-нибудь на дом.

– А почему бы нам не пойти куда-нибудь? Я целый день просидел взаперти в мужской компании. Хорошо бы сейчас оказаться среди обычных нормальных людей. – Джек взял телефон и зарезервировал столик в «Цитронелл», самом фешенебельном ресторане Вашингтона. – Пойди надень что-нибудь посимпатичнее.

– Слушаю, сэр.

Мэдди исчезла наверху со своими покупками. Через час она появилась после ванны, надушенная, заново причесанная, в простом черном платье для коктейлей, в босоножках на высоких каблуках, с бриллиантовыми сережками в ушах и жемчужным ожерельем на шее. Джек время от времени покупал ей изящные вещички, и она их с удовольствием носила. Бриллиантовые сережки и обручальное кольцо она считала самым ценным своим достоянием. Неплохо для девчонки со стоянки трейлеров в Чаттануге. Она нередко это повторяла при Джеке, а он в шутку называл ее голодранкой. Ей это не нравилось, но вместе с тем она не могла не признавать, что это чистая правда. Хотя она и ушла от этого ох как далеко. Ему это казалось смешным, она же каждый раз морщилась при этом слове, которое у нее сразу вызывало не очень приятные воспоминания.

– Недурно, – одобрил он, окинув ее внимательным взглядом.

Мэдди улыбнулась. Она любила ходить куда-нибудь по вечерам с Джеком, чтобы все в очередной раз могли убедиться, что она всецело принадлежит ему. Она до сих пор все еще не могла прийти в себя от этого восхитительного события: она замужем за Джеком Хантером, – даже теперь, даже несмотря на то что сама стала звездой первой величины. Теперь, пожалуй, ее известность была даже больше, чем у Джека, или, во всяком случае, не меньше. Он – влиятельный магнат за сценой, человек, с которым советуется президент. Она же, Мэдди, – женщина, на которую хотят походить сотни других женщин и девушек, о которой грезят сотни мужчин. Она и ее голос присутствуют в каждом доме, в каждой квартире. Ей доверяют. Она сообщает им правду о том, что происходит вокруг, причем старается делать это как можно лучше. Это от нее люди узнали о Дженет Мак-Катчинс и о десятках других женщин. Цельность ее натуры проявлялась во всем, придавая еще больше прелести ее привлекательной внешности. Как любит повторять Грег, она «великолепна». Так она сейчас и выглядела, отправляясь в ресторан с мужем.

Джек сам вел машину, что теперь случалось крайне редко. По дороге они болтали о Нью-Йорке. Мэдди поняла, что о разговоре с президентом он ничего не расскажет. В ресторане их усадили за лучший столик. Почти все головы повернулись в их сторону. Посетители оживленно их обсуждали. Женщины поглядывали на Джека. Красивый мужчина с сексапильной улыбкой и глазами, которые впитывали в себя окружающее, ничего не упуская. Казалось, эта пара излучает ауру успеха, власти, могущества. В Вашингтоне это очень высоко ценится. Многие останавливались у их столика, перекинуться парой слов. В основном политики и даже один из президентских советников И еще беспрестанно подходили люди, со смущенной улыбкой обращаясь к Мэдди – просили автограф Она расписывалась с теплой улыбкой, л с некоторыми даже успевала поболтать.

Джек налил ей еще бокал вина, которое официант оставил в ведерке со льдом.

– Тебе это еще не осточертело, Мэд?

– Да нет. Я рада, что они меня узнают и что не постеснялись подойти.

Она всегда вела себя в высшей степени любезно с телезрителями. Люди отходили от нее с ощущением, что приобрели нового друга. После личной встречи в нее еще больше влюблялись. Джек держался с посторонними довольно холодно, поэтому к нему подходить не решались.

Они покинули ресторан около полуночи, а назавтра утром полетели на один день в Виргинию. Джек не любил пропускать ни одного уик-энда. Он немного покатался верхом, потом они съели ленч на открытом воздухе. День стоял жаркий. Лето, наверное, будет великолепное, заметил Джек.

– Поедем куда-нибудь в отпуск? – спросила Мэдди на обратном пути.

Она звала, что муж не любит строить планы заранее Обычно он все решал в последнюю минуту. То поставит се в какую-нибудь программу, то вдруг неожиданно уберет. Ей хотелось бы знать хоть немного заранее, что он задумал, но она не протестовала. В конце концов, детей у нее нет, он ее босс, так что она обязана повиноваться ему по первому знаку.

– Я еще не думал о лете.

Он никогда не спрашивал, куда бы ей хотелось поехать, но, в конце концов, всегда выбирал места, приводившие ее в восторг. С Джеком жизнь полна неожиданностей. И кто она такая, чтобы протестовать или жаловаться? Без него ей бы никогда в жизни не повидать этих мест.

– Скорее всего, поедем в Европу.

Мэдди знала, что больше он ничего не скажет. Да ей больше ничего и не нужно знать.

– Не забудь меня предупредить, когда надо будет укладывать вещи, – поддразнила она его.

Иногда так и получалось. Ей приходилось бросать все дела и срочно собирать чемоданы.

– Обязательно.

Он достал из кейса бумаги. Это означало, что разговоры окончены, пока во всяком случае.

Мэдди открыла книгу, которую рекомендовала ей первая леди. Исследование преступлений и насилия нал женщинами содержало прискорбную, но, тем не менее, любопытную статистику.

– Что это? – спросил Джек.

– Это мне дала Филлис. О преступлениях против женщин.

– Каких, например? Лишение их кредитных карточек? Эти слова больно отозвались в ней, как всегда, когда он пытался намеренно умалить, принизить то, что ей казалось важным.

– Ты не очень увлекайся этим комитетом, Мэд. Он полезен для твоего имиджа, потому я и предложил, чтобы ты включилась в его работу, но не увязни в ней с головой. Тебе нет никакой необходимости становиться главной защитницей угнетаемых женщин.

Самолет приземлился и сейчас выруливал на посадочную полосу.

– Но мне нравится то, что там делают, их планы на будущее. Меня эта проблема действительно волнует, ты же знаешь.

– Знаю. И знаю тебя. Ты увлекающаяся натура. Это все нужно только для имиджа, Мэг. Мне вовсе не улыбается, чтобы ты превратилась в Жанну д'Арк. И многое из того, что болтают об избиении женщин, сущая чепуха.

Холодок пробежал у нее по спине. Что он такое говорит?!

– Что ты имеешь в виду?

– Всю эту чушь по поводу сексуальных домогательств на работе или изнасилований девушек на свиданиях с дружками. А из тех, кого, как утверждают, бьют или даже убивают мужья, половина ничего другого не заслуживают.

Джек проговорил все это с полной убежденностью. Мэдди смотрела на него во все глаза:

– Ты это серьезно?! Не могу поверить. А как же я? Ты считаешь, что я тоже заслужила от Бобби... то, что он со мной делал?

– Он мозгляк, мелкая сошка. К тому же пьяница. Один Бог знает, что ты могла ему наговорить, как ты его провоцировала. Во многих семьях супруги дерутся, Мэд. Одни ограничиваются парой тычков или зуботычин, другие наносят друг другу серьезные увечья. Но это вовсе не национальное бедствие и не повод для крестового похода. Поверь, если ты спросишь Филлис с глазу на глаз, окажется, что она это делает по тем же причинам, по которым я рекомендовал тебе участвовать в ее комитете. Для имиджа. Это хорошо выглядит со стороны.

Мэдди слушала мужа с болезненным чувством.

– Не могу поверить в то, что слышу, – прошептала она. Голос ей не повиновался. – Ее отец постоянно бил мать. Филлис с этим выросла. Так же как и я. Так же как и сотни других, Джек. Иногда насильникам этого недостаточно. Им надо убить женщину, чтобы показать, какие они крутые и какая она никчемная. Это что, по-твоему, обыкновенная семейная драка? Когда ты в последний раз сталкивал женщину с лестницы, бил ее стулом, прижигал горячим утюгом или горящей сигаретой? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что это такое?

– Не заводись, Мэд. Это крайности. Разумеется, есть чокнутые, но они убивают не только женщин. Никто не говорит, что в нашем мире нет психов.

– Но многим женщинам приходится жить с насильниками, которые их бьют, а, в конце концов, иногда даже убивают, многие годы и терпеть все это.

– Значит, эти женщины на самом деле ненормальные, разве не так? Они же могут прекратить все это, уйти. Но почему-то этого не делают. А может, им даже нравится такая жизнь? Мэдди давно не испытывала такого отчаяния. Ей казалось, что Джек говорит от имени большинства обитателей Земли. Как же до них достучаться? Как ей убедить собственного мужа?

– В большинстве случаев женщины слишком напуганы даже для того, чтобы уйти. Многие мужья, которые грозятся убить жену, в конце концов, приводят угрозу в исполнение Статистика просто ужасающая, и многие женщины об этом знают, пусть даже инстинктивно. Они напуганы до такой степени, что не могут бежать, не могут двинуться с места. И потом, у них дети. Многим идти некуда, работы у них, как правило, нет, денег тоже. Они чувствуют себя в тупике из-за постоянных угроз разделаться с ними и с их детьми. Что ты советуешь делать в таких случаях? Что бы ты сам сделал? Позвонил бы своему адвокату?

– Нет, я бы убрался оттуда, бросил все к черту, как сделала ты.

Она все еще пыталась убедить его:

– Такие побои входят в привычку. Ты с ними растешь, видишь это постоянно, начинаешь считать это нормой. А тебе постоянно твердят, что ты никуда не годная дрянь, что ты это заслужила. И ты веришь. Это гипнотизирует, парализует волю. Ты забита, запугана, одинока, отрезана от мира, идти тебе некуда. И, в конце концов, тебе захочется умереть, потому что это представляется единственным выходом. – Ее глаза наполнились слезами. – Как ты думаешь, почему я позволяла Бобби избивать меня? Потому что мне это нравилось? Да я просто не видела выхода. Мне даже казалось, что я это заслужила. Родители твердили, что я плохая, Бобби постоянно повторял, что во всем виновата я сама. Ничего другого я не знала, пока не встретила тебя.

Джек ее ни разу пальцем не тронул. В ее представлении этого было достаточно, чтобы считать его хорошим мужем. – Вот и не забывай об этом, когда тебе в следующий раз захочется выкинуть что-нибудь этакое, Мэд. Я тебя никогда пальцем не тронул. И не трону. Тебе крупно повезло, миссис Хантер.

Он с улыбкой встал, по-видимому, утратив всякий интерес к теме, которая ей казалась такой важной. Самолет, наконец, остановился.

– Поэтому я, наверное, и чувствую себя в долгу перед другими, не такими везучими, как я.

Мэдди не могла понять, почему ей стало не по себе от слов Джека. Однако он, как видно, устал от этой темы. По дороге домой они больше к ней не возвращались.

Вечером она приготовила спагетти. Они провели тихий вечер за чтением. Потом занимались любовью, но Мэдди не вкладывала в это душу, чувствуя какую-то отстраненность и подавленность. Потом она долго лежала без сна, все время возвращаясь мыслями к тому, что говорил Джек. Его слова, а главное тон, больно ее задели. В эту ночь ей снова привиделся Бобби Джо. Она проснулась среди ночи с пронзительным криком ужаса. Она ясно видела глаза Бобби Джо, полные ненависти. Он снова и снова набрасывался на нее с кулаками. Джек стоял рядом и наблюдал за ними, покачивая головой. Ее же все время не покидала мысль, что она сама во всем виновата.

Глава 6

В следующий день на студии работы было невпроворот. Сводки новостей из Ирака сообщали о тяжелых боях, о потерях со стороны Соединенных Штатов за день. Убиты были еще пятеро морских пехотинцев, сбит самолет, два пилота погибли. Как президент с помощью Джека ни пытался приукрасить картину военных действий, прискорбные факты говорили сами за себя: в войне с обеих сторон гибли люди. Мэдди напряженно работала до конца их последнего эфира. Вечером они с Джеком собирались на прием у бразильского посла, поэтому Мэдди принесла с собой вечернее платье, чтобы переодеться на работе. Она переодевалась, когда зазвонил телефон внутренней связи. Джек.

– Я буду готова через пять минут.

– Тебе придется поехать без меня. У меня совещание Мне только что об этом сообщили.

На этот раз Мэдди сразу поняла, что это за совещание. Президент явно озабочен реакцией общественности на гибель людей в Ираке.

– Как я понимаю, совещание состоится в Белом доме?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18