Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Королевства Хаоса (№1) - Рожденный героем

ModernLib.Net / Фэнтези / Стэкпол Майкл А. / Рожденный героем - Чтение (стр. 7)
Автор: Стэкпол Майкл А.
Жанр: Фэнтези
Серия: Королевства Хаоса

 

 


Я остановился на шпаге средней длины с изогнутой рукоятью и вытянул ее из ножен. Она удобно легла в руке и со свистом рассекала воздух, когда я сделал на пробу несколько рубящих движений. Баланс позволял легко управлять клинком и в то же время оставлял в нем достаточно веса, чтобы рассечь без труда толстую кожаную куртку.

Вот это оружие по мне! Я снова надел на него ножны, заметив, что клинок наполняет их, как тело – собственную кожу, и вдруг по спине у меня пробежали мурашки. Эту самую шпагу я выхватил вчера ночью, готовясь встретить незваных гостей. Она стояла у самой двери, несомненно, для того, чтобы в любой момент оказаться под рукой.

Похоже, легенды не напрасно наделяли моего отца даром предвидеть будущее.

Я вдел ремень в петли ножен и застегнул у себя на поясе. Клинок пришелся точно на левое бедро. Я попробовал быстро откинуть полу плаща, выхватывая меч правой рукой. Рукоять словно сама легла мне в ладонь, вызвав на моем лице довольную улыбку. Будет знать городское отребье, что не с деревенским увальнем имеет дело.

К тому времени, как я вернулся в кухню, Ноб успел подчистить кашу из моей миски и накликать себе на голову грозу, потребовав у Рози "свою порцию". Мы с Марией спаслись от семейной бури, выскользнув за дверь. Мне, правда, эти ссоры показались не слишком серьезными, о чем я и сообщил Марии.

– А, так ты уже заметил! Ну, конечно, они очень любят друг друга, но при том им нравится вот так непрерывно ругаться. Рози правит домом железной рукой, а все, что не касается домашнего хозяйства, предоставляет на усмотрение Ноба.

– Чем-то это напоминает твои отношения с Китом.

Мария вздернула подбородок, и глаза ее вспыхнули:

– Мы с мастером Кристофоросом не влюблены друг в друга, мастер Лахлан!

– Лок, с твоего позволения, а то я стану звать тебя госпожа Мария!

Как только мы вышли на улицу, у меня изо рта стали вырываться струйки пара.

– Если сравнить вас с Нобом и Рози, можно подумать, что вы с Китом уже отпраздновали золотую свадьбу!

– На самом деле это, наверное, больше похоже на грызню брата с сестрой, хотя я точно не знаю. Ты ругался с братьями?

Я улыбнулся, вспомнив дом, потом покачал головой:

– Не так уж часто. Дальт вообще не слишком разговорчив, а Джофа мне не переговорить никогда в жизни. А вы с Китом, стало быть, старые друзья? У тебя нет ни братьев, ни сестер? А с Китом вы давно знакомы?

Она отвернулась от меня, уставившись на дорогу:

– Сколько себя помню. Я прожила в доме твоей бабушки почитай все двадцать лет. Я уже жила здесь, когда появился ты!

– Но ты же была…

– Совсем малявкой. Что правда, то правда. – Она весело улыбнулась, затем посерьезнела:

– Мой отец, Зеир, был лейтенантом в отряде твоего отца. Он служил в "Доблестных Копьеносцах" и показал себя толковым и надежным человеком. Они с Кардье и Дрисколом были неразлучны. Твои отец и дядя чуть ли не считали его за младшего брата. Когда я подросла, мама часто рассказывала мне, какой чудесный праздник устроил твой отец по случаю моего рождения.

Я улыбнулся, почувствовав смех в ее голосе:

– Вчерашний праздник, конечно, бледнеет в сравнении с тем!

– Судя по маминым рассказам, и дворцовый бал выглядел бы дружеской попойкой на его фоне! Между прочим, твой отец считал меня очень красивой девчонкой. Говорил, что если его жена умрет раньше него, он разыщет меня и назовет своей невестой! – она потупилась. – Моя матушка, да хранят боги ее душу, гордилась этими словами.

– Я еще утром заподозрил: отец умел предвидеть будущее, а теперь я просто уверен – он был провидцем не хуже Ксои.

Мария кивнула.

Мы миновали Мясницкий Ряд. Она старалась держаться середины улицы, подальше от прихваченных ледком луж. Я шагал рядом, готовый подхватить ее, если она поскользнется, но она ловко обошла заледенелую дорожку и добралась до деревянных мостков на восточной стороне улицы.

Эта часть города была застроена деревянными домами. По стилю архитектуры я догадался, что они новее бабушкиного дома. Должно быть, эти двухэтажные коробки возвели на месте старого квартала, уничтоженного какой-то катастрофой. Здания казались здесь чужими, словно пробрались сюда без спроса.

Я шел рядом с Марией, прислушиваясь к охватывающему меня ужасу.

– Зеир и в последнем рейде в Хаос был с ними?

Она кивнула:

– Их гибель разбила жизнь моей матери. Мы остались в нищете. Твоя бабушка приглашала нас жить к себе в дом, но мама не хотела принимать милостыню. Тогда твоя бабушка взяла ее в няньки к Кристофоросу. Его мать умерла от родильной горячки тремя годами раньше.

– Вы вместе выросли? – мне пришлось прокричать свой вопрос во весь голос, чтобы перекрыть грохот проезжавшей мимо телеги и уличных шавок, облаивавших лошадей.

– И дрались как кошка с собакой. Позже мы привели наши сражения в тот пристойный вид, который ты мог наблюдать, поскольку моя матушка считала, что мое положение не позволяет с ним драться. – Мария слегка покраснела и со смущенной улыбкой прибавила:

– Боюсь, она надеялась, что мы с Китом когда-нибудь полюбим друг друга и поженимся.

– А почему бы и нет?

– Жаль портить сложившуюся дружбу. Хоть с виду это и не заметно, но мы с ним доверяем друг другу, и горе тому, кто обидит одного из нас, потому что ему придется иметь дело с обоими!

Я расхохотался, и она пронзила меня раскаленным взглядом, как кролика вертелом.

– Что смешного?!

– Ничего, просто я подумал: ты отлично понимаешь, что такое иметь брата. Мы с Дальтом не слишком ладили, но я помню, как-то мальчишки лудильщика вздумали кого-нибудь поколотить и, на свою беду, выбрали для этой цели мою персону. Они окружили меня и соревновались, кто ловчее даст тумака, когда появился Дальт, весь состоящий из кулаков и с пылающим взором. Кто не успел удрать, тем крепко досталось.

Улыбка смягчила ее лицо:

– Тебе повезло, что у тебя такой брат.

– Я тоже так думал, пока он не влепил и мне пару затрещин за то, что я имел глупость так попасться.

Мясницкий Ряд выше по холму свернул направо и превратился в Самоцветную улицу. Здесь тоже попадались деревянные дома, но они стояли на мощных каменных фундаментах и показались мне более привычными. Мария остановилась у крошечного домишки с узкими деревянными дверями, врезанными в каменную арку. Подвешенные к замковому камню ступка с пестиком выдавали жилище аптекаря.

Мы протиснулись мимо пары толстых старушек, намотавших на себя столько одежды, что они напоминали мохнатых троллей. Мне в уши залетели обрывки сплетен, но, не услышав знакомых имен, я перестал замечать жужжание их голосов за спиной. Я не большой охотник до сплетен, а тут и в самой лавочке было на что посмотреть.

Стены изнутри поднимались под самую крышу и скрывались за бесчисленными деревянными полками. Вдоль полок размещались высокие лестницы, позволяющие добраться до самого верха. С веревок, перекинутых через потолочные стропила, свисали кости и пучки сухих трав, и еще пара таинственных приспособлений, о назначении которых я не мог даже догадываться, загромождала середину комнаты. Вдоль стен на полу, кроме нескольких кадушек с солеными овощами, красовались два комода со множеством ящичков. Незаставленным оставался только узкий проход к конторке в углу.

– Доброго утра вам, госпожа Мария, – услышали мы, и из-за конторки выбрался коренастый человечек. – Вам, конечно, нужен укрепляющий состав для леди Ивадны?

– Верно, добрый человек Биргер. – Мария оглянулась на меня и добавила:

– Я хочу представить вам мастера Лахлана из Харика, одного из внуков госпожи Ивадны.

Аптекарь протянул мне мясистую ладонь, и я крепко пожал ее.

– Рад познакомиться, добрый человек. Пожалуйста, зовите меня Лок.

– Я рад знакомству, мастер Лок! – щеки аптекаря разъехались в улыбке, закрыв уши. – Сейчас же все будет готово, оглянуться не успеете.

По значку ранга на груди желтой рубахи я узнал в нем химика. По высоте ранга он, стало быть, равнялся Деду, мастеру клинка. Переходя от полки к полке, он извлекал то щепотку одного, то пригоршню другого. Все это он складывал в кучу на белый мраморный стол подле ступки и пестика, вырезанных из незнакомого мне серого камня.

– Я видел, как бабушка принимает ваше лекарство, и, по-моему, оно ей здорово помогает, но не скажете ли вы, чем она больна? – спросил я.

Его улыбающееся лицо стало строже.

– Она страдает болезнью, которая приводит к смерти всякого, кроме тех, кто умирает, как ваш отец, – он покачал головой. – Она стара, и ее сердце уже не то, что прежде. Этот состав отчасти снимает боль, отчасти сгоняет отеки и тем облегчает работу сердца.

Я нахмурился:

– Но если дело в сердце, не может ли волшебник вернуть ему прежнюю силу?

Биргер отвернулся от рабочего стола и обеими руками оперся на конторку. Он смотрел на меня строгим взглядом, но я чувствовал, что он не сердится. Сейчас он показался мне похожим на Адина, когда тот собирался еще раз объяснить мне тонкости приема, в котором я не мог разобраться.

– Возможности магии, мой мальчик, не безграничны, как и ваше понимание ее – если, конечно, вы не потратили время на ее изучение. Или вы скрываете под плащом знаки вашего ранга?

Я смущенно затряс головой, кинув сердитый взгляд на Марию, которую, кажется, позабавило, что мне читают нотацию.

– Итак, если вы ранены в сражении и обращаетесь к волшебнику, он заклинанием заставляет рану затянуться, и вы полагаете себя исцеленным, не так ли? И вы заблуждаетесь! Первое, что следует знать о магии: почти все, сделанное магией, может магией же и быть уничтожено. И порой снимающее заклятие требует лишь малой доли той мощи, которую вобрало в себя заклятие, им снимаемое. Вы воображаете, что заклинание исцелило вас, между тем оно лишь удерживает рану закрытой на тот срок, который нужен вашему телу, чтобы восстановить разорванные связи. Можно даже ускорить процесс заживления, но снимите заклятие, и вы вернетесь в то самое прискорбное положение, в котором находились до обращения к магу.

– Если не считать того, что успело зарастить мое тело?

– Умница! Итак, о случае с вашей бабушкой: от старости нет исцеления. Тело не может само сделаться моложе. Разумеется, эффект, который производит этот эликсир, может быть достигнут и заклинанием, хотя воспроизвести действие многочисленных трав и веществ довольно сложно.

Он вернулся к столу и аккуратно загрузил все приготовленное в ступку. Подлив немного воды, он забормотал что-то себе под нос и опустил в ступку пестик. Растирая и помешивая, он постепенно превращал содержимое ступки в однородный сироп, который время от времени разбавлял водой.

Я заметил, что, пока он работал, ступка светлела, словно эликсир высасывал свой цвет из нее. Я сразу понял, что аптекарь пользуется магией, но не стал прерывать его работу. Только дождавшись, пока он оботрет пестик о край ступки и потянется за бутылочкой и пробкой, я задал следующий вопрос:

– Вы сказали, что бабушке магия не поможет, однако вы использовали ее при составлении лекарства. Как же так, ведь, судя по вашему рангу, вы не маг?

– Я действительно не маг, но эта ступка и пестик созданы магом. Произнеся над ней соответствующие слова, я сокращаю время, необходимое для созревания состава, от нескольких недель до нескольких минут. И отвечаю на незаданный вами вопрос. Снятие заклинания не лишит состав полезных свойств. Заклинание могло бы прервать процесс брожения, но что растерто в порошок, останется порошком, и то, что впитало воду, не станет снова сухим.

Перелив состав в бутылочку, химик заткнул ее кусочком пробки.

– Готово, госпожа.

Мария взяла бутылочку и положила на конторку золотой империал, но аптекарь решительно отмахнулся:

– Нет, нет, я и слышать не хочу, чтобы госпожа Ивадна платила за такие пустяки. Скажите ей, что это мой новогодний подарок.

Мария заспорила, но Биргер упер руки в боки и слышать не хотел никаких возражений.

– Ну что ж, теплого вам года, добрый человек.

– И вам того же, госпожа. – Биргер глянул через мое плечо на старушек у дверей. – Триона, хватит сплетничать, ты не на рынке. Лучше познакомься: мастер Лок – внук госпожи Ивадны.

Одна из женщин обернулась и отчеканила:

– Мы не сплетничаем, муж мой, а обсуждаем происшествие в Старом Городе. Помнишь Лысого Уго, пекаря, о котором говорили, что он якшается с Черной сектой? – Триона угрожающе шагнула к мужу, и я, зажатый между ними, почувствовал себя неуютно.

– Неподтвержденные слухи. Это все врет Йорик, чтобы перебить у него клиентов!

– Это ты так думаешь! А я тебе скажу, что нынче утром императорская полиция взломала его лавку, потому что она два дня не открывалась и оттуда завоняло. И что ты думаешь? Говорят, они нашли люк в погреб, а там настоящий алтарь Черной секты, а вся семья Уго – мертва!

– Убиты? – услышал я собственный тихий вопрос.

Триона торжествующе кивнула. Ее глаза сияли, как звезды.

– Не просто убиты, мастер Лок! Выпотрошены! Выпотрошены, как пойманная рыба, и к тому же чуть не целиком съедены!

10

Даже в эти праздничные дни новость об убийстве в Старом Городе оказалась неотразимо притягательна для населения столицы. В следующие несколько дней эта история пересказывалась и дополнялась. Так что к концу недели я уже слышал о целом сонме Черной секты, погибшем при попытке вызвать из Хаоса самого Фальчара, которому, видимо, не понравилась подобная дерзость. Образ смерти Лысого Уго и его семьи также варьировался от "превратились в иссохшие скелеты" до "в телах не осталось ни единой косточки, но они еще были живы и умоляли их прикончить".

Очень скоро происшествие окуталось такой завесой выдумок, что превратилось в настоящую легенду. Если бы не рассказ Трионы, в который так хорошо вписывался колдун бхарашади, я бы вообще отказался в него верить. Кит, узнавший об этом деле из своих источников, сказал мне не много, но достаточно, чтобы поддержать самые дикие мои предположения.

Хотя это происшествие, казалось, подтверждает мой сон, я не изменил своего решения молчать о нем. Кит со своими людьми проследил преследуемого до стен города и сейчас, по-видимому, искал признаки его присутствия в столице. Отвлекать его было ни к чему. Кит не хуже меня знал, что это создание владеет магией, и если существовали факты, связывающие его со смертью Лысого Уго, Киту они были известны. Все, что я мог ему предложить, это страшный сон, склеенный из обрывков детских сказок.

Без сомнения, маршал уже принял меры на случай наихудшего варианта – а именно, на случай, если окажется, что в столицу с неизвестной нам целью явился ха'демон-колдун. Правда, как я ни искал, я не видел никаких признаков тайной тревоги. Но ведь я был новичком в столице и не мог судить, предпринимается ли что-нибудь сверх обычных мер предосторожности.

Праздничный сезон в столице проходил дольше и несколько напряженнее, чем в моей родной деревне. Нам приходилось только придумать подарки для друзей и родственников к одному только кануну Медвежьего дня, а здесь вечеринки составляли такую же непременную принадлежность зимы, как снег и лед. По мере того, как дни укорачивались и приближалась самая длинная ночь в году, лихорадочная атмосфера праздника все больше затягивала и меня.

В тот же день, когда мы с Марией выходили в город, Джеймс отвел меня к портному. Он обмерил меня во всех направлениях и засыпал образцами тканей со всех концов Империи. Поскольку в приглашении на императорский бал предписывались белые с серебром костюмы, дополнявшиеся другими цветами по усмотрению каждого гостя, для создания подобающего образа становились чрезвычайно важны качество ткани и покрой одежды.

На мое предложение выбрать что-нибудь потеплее портной ответил презрительным фырканьем:

– Как-никак, милорд, во дворце найдутся камины.

Мы остановились на рубахе из серебристого атласа, со стеганым суконным жилетом и суконными штанами, заправлявшимися в сапоги. В качестве моего собственного цвета он предложил выбрать зеленые ленточки в тон глаз, пустив их вдоль рукавов и штанин.

Я согласился на зеленый цвет, но попросил вместо ленточек нашить бахрому по бокам жилета и на спине, на уровне лопаток. В Быстринах, где ни у кого не хватало времени и денег на шитье особой праздничной одежды, мы всегда именно так украшаем костюмы для праздника.

Портной пробормотал нечто невнятное, я расслышал только слово «причудливо». Джеймс заплатил ему за работу золотом, и он взял его без тени смущения. Потом меня повели к сапожнику за сапогами из белой кожи. Я заметил, что мои старые коричневые сапоги еще целехоньки, но Джеймс сразу же положил конец спору, указав, что их цвет не годится для бала.

Остаток недели слился для меня в одно пестрое пятно. Каждый вечер я вместе с бабушкой и Марией отправлялся на прием. Мне и не снилось, что на свете может быть такое множество людей, с которыми я познакомился за эти дни. Меня неизменно представляли молодым девушкам: дочерям, племянницам или сестрам. Я бы предпочел проводить время с Марией, но она на этих приемах держалась особняком.

Вечера помогли мне еще глубже прочувствовать величие Империи. И сам Геракополис был куда больше и величественнее всех виденных мною прежде городов, но в посещаемых нами домах это ощущалось особенно ясно. По сравнению с бабушкиным домом они выглядели дворцами. Цориты, казавшиеся мне экзотическим кушаньем, здесь были привычны, как куриные яйца. Я ел плоды, о существовании которых и не подозревал, пил вина всех цветов и букетов, пробовал такие блюда, которые сроду не взял бы в рот, если бы не настойчивые уговоры хозяев.

Почти на всех вечерах я встречал и Ксою, взвалившую на себя обязанность познакомить меня с особенностями столичной жизни. Она знала, где выращивают и откуда привозят самые редкостные деликатесы, и засыпала меня сведениями из жизни хозяев, весьма походившими на сплетни, хоть и были получены, как я догадывался, посредством ясновидения.

– Я все хочу поблагодарить тебя за твою идею с песенками, Лок, – она смотрела на меня поверх кубка с голубым вином, цветом чуть темнее ее глаз. – Она мне очень помогла.

Я улыбнулся:

– Теперь видения появляются только по вызову?

– Не совсем, – она опустила взгляд. – Кажется, отсеивается все незначительное. Зато те, что приходят, оказываются сильнее и ярче.

– Это хорошо или плохо?

– Сама не знаю, – она снова подняла на меня глаза, и я увидел в них страх. – У меня было видение про нас с тобой, – она коснулась рукой моей груди. – Нет, не про любовь, по крайней мере мне так кажется, но очень яркое. И мы были как-то связаны с другим созданием…

Я вздрогнул и произнес ровным голосом:

– Что за создание?

– Нечто темное и злое, – она понизила голос. – Ты слышал про ту резню? Что бы там ни случилось, оно связывает нас. Оно определит наши судьбы. Через то создание мы узнаем свое предназначение.

– Почему ты так думаешь? – нахмурившись, спросил я. – По-моему, ты придаешь видениям очень большое значение. Ты видела, что с нами случится, или…

– Я не знаю, что с нами случится. И ничего об этом не видела. Но что-то случится, я уверена! Я теперь чувствую то же, что чувствовала перед смертью отца. Некоторые видения, незначащие, я почти не замечаю, как обрывки подслушанных разговоров или сценки, увиденные из окна кареты. Те, что остаются в памяти, – важны и ярки.

Она поставила кубок и стиснула руки.

– Это чувство связи между нами очень сильное. Это как океанское подводное течение. Нас уносит, и мы бессильны. Наши судьбы сплетены с судьбой того создания.

Я медленно покачал головой:

– Я не подвергаю сомнению твои слова, Ксоя, вовсе нет…

Она гневно вспыхнула:

– Ты хочешь сказать, что не веришь мне?!

– Да нет же, я верю, что ты точно и полно передаешь свои чувства, – я пожал плечами. – Рассуждения о судьбе для меня не очень убедительны. Мы ведь даже не знаем, кто виновен в тех убийствах, а уж что касается темного создания, которое нас связывает…

Она обеими руками вцепилась в мое плечо:

– Но ведь ты понимаешь, о каком создании я говорю. Не спорь!

Я слегка откашлялся, прикрывшись левой рукой:

– Я тоже видел сон, Ксоя, но он просто сложился из легенд и слухов. Мне он тоже показался настоящим, и все-таки я знаю, что это был просто сон.

– Откуда ты это знаешь?

Я задумался, пожал плечами:

– Ну, просто знаю…

Ее голос стал ледяным:

– Понятно… – голубые глаза превратились в щелки. – А если я докажу тебе, что это был не простой сон?

– Как ты это докажешь?

Ксоя оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и только после этого ответила:

– Моя бабушка потому и знала, что я нуждаюсь в помощи, что она сама ясновидящая. Об этом мало кто слышал. Бабушка оставила занятия магией после свадьбы с дедушкой, так что ее тайна известна только нашим домашним. Но она могла бы убедить тебя, что твой сон – провидческий.

– Ты хочешь, чтобы я с ней поговорил?

– И не только. Я хочу, чтобы ты позволил ей предсказать твое будущее. Она могла бы рассказать тебе что-нибудь такое, чего никто не знает, кроме тебя.

Я покачал головой:

– Мне это не интересно.

– Будет интересно.

– Не думаю.

В улыбке Ксои появилась знакомая самоуверенность:

– О, ты с ней встретишься. Я это видела.

– Возможно, и встречусь, – я снял ее руку со своего запястья. – А ты не видела заодно, как я приглашаю тебя танцевать?

Ее улыбка стала еще шире:

– Я видела, как ты стараешься увильнуть от разговора.

– И как, мне это удалось?

– Посмотрим!

Мне это удалось, но только на время. Впрочем, этого оказалось достаточно, потому что бабушка, быстро устававшая от шума веселья, рано увозила нас домой. Я еще успевал сыграть партию-другую в шахматы с Нобом и притом выспаться перед ранним подъемом и ежедневными упражнениями, к которым с раннего детства приучил нас Адин.

* * *

Как ни странно, я не забросил занятия и тренировки, которыми дедушка заставлял нас встречать каждый новый день. Впервые оказавшись предоставленным самому себе, я чуть не взбунтовался, доказывая, что я достаточно хорош и без его упражнений. В конце концов вот я здесь, в столице, а он все торчит в своих Быстринах! Откуда ему знать, что для меня теперь лучше?

Но на деле выяснилось, что в столице я чувствовал себя чужим и нуждался в якоре, связывавшем меня с домом. Каждое утро, проснувшись прежде, чем солнце выкатывалось из-за горизонта, я заставлял себя выбраться из теплой постели и тащился в оружейную. Там, поеживаясь от холода, я принимался за растяжки и приседания, отжимался и стоял на руках. Привыкая к новой шпаге, я отрабатывал различные защиты и доводил себя до пота, сражаясь с тенью.

Однажды утром, переводя дух после выпада, насмерть поразившего врага, я услышал из-за приоткрытой двери аплодисменты. Прислонившись к косяку, в дверях стоял Кит.

– Глубоко же в тебя въелась адинова наука, Лок!

Я утер пот тыльной стороной руки:

– Глубоко. А тебе это не по нраву?

Концом рапиры я указал на пентаграмму из пяти стрел, вышитую у него на груди.

– Что ты понимаешь в его школе! У тебя уж, конечно, был другой учитель. Адин и под страхом смерти не взялся бы за лук.

Кит хитро усмехнулся:

– У вас в Харике хватает ума подпускать врага так близко, чтоб его можно было прикончить мечом.

– А у вас в Гераке не хватает смелости почувствовать дыхание врага на своем лице! – я надел на рапиру чехол. – Нам не к лицу перебраниваться, словно деревенским мальчишкам, кузен. У нас есть лучший способ выяснить отношения.

Сухопарый разведчик легко рассмеялся:

– Нам вообще ни к чему ссориться, Лок. Я тебе не враг. Могу тебе сказать, что меня, как и моего отца, пытались отдать в учение к Адину. Я выдержал примерно месяц – и за все это время даже кинжала в руках не держал – и решил, что с меня хватит его самого и его науки. Я сбежал и наврал караванщику, что был похищен разбойниками. Я сказал ему, что моя бабушка озолотит его, если он вернет меня в Геракополис.

Я нахмурился, припоминая:

– Так это ты сбежавший ученик? Меня не раз пугали твоим примером. Я слышал, что тебя сожрали волки, или зарезали разбойники, или что ты замерз насмерть в глуши. Как только у меня что-то не получалось, мне грозили той же участью.

– Это все-таки лучше, чем когда тебя пугают гибелью наших отцов в Хаосе. Адин спрашивал меня, хочу ли я кончить так, как мой отец. В конце концов я решил, что вообще не желаю на него походить и учиться у человека, чья наука не спасла отца. Я пошел в ученье к мастеру-стрелку, чтобы убивать врагов издалека.

Я усмехнулся:

– И ручаюсь, он не давал тебе прикоснуться к луку побольше месяца.

Кит задорно тряхнул головой:

– Ошибаешься! Он в первый же день привел меня в галерею изготовленного им оружия, и, взяв лук, я попал первой же стрелой в цель за пятьдесят шагов. Потом он вручил мне кусок веревки и направил в лес за его хижиной: "Иди, мальчик, сделай себе лук. Приходи обратно с луком и тремя стрелами".

Кит вошел в комнату и уселся в кресло.

– Я сделал, как мне было велено, и вернулся с кривой палкой и тремя камышинками. Херлаф предложил мне пострелять, и, конечно, даже если стрела лежала верно, ни одна не долетала до мишени. Мой учитель посмотрел на меня и сказал: "Теперь ты знаешь, что ничего не знаешь. Когда я с тобой расстанусь, ты будешь знать все!"

– Он дал тебе новый лук?

– Нет. Я работал со своим самодельным больше года. Я никогда с ним не расставался и если не чувствовал его у себя в левой руке, мне было не по себе. Потом Херлаф опять послал меня в лес. На этот раз у меня получилось получше, но до настоящего лука еще было далеко. Только на третий раз я догадался спросить у него совета. С того дня началось настоящее учение.

Я вернул рапиру в стойку:

– И все-таки ты стал разведчиком, как твой отец.

Кит сдержано кивнул:

– Должно быть, это у нас в крови. Каков отец, таков и сын.

"Каков отец, таков и сын! Справишься ли, Лахлан?"

Должно быть, кузен понял, о чем я думаю.

– На твоем месте я бы не переживал, Лок. Дорасти до отцовских сапог бывает нелегко, но у них было два десятка лет, чтобы создать свою легенду. У нас впереди еще много времени.

* * *

Брать деньги на покупку подарков к Медвежьему дню у Джеймса мне было неловко, но он сказал, что так велела бабушка. К тому же, пройдясь по базару, я убедился, что денег, привезенных с собой, мне не хватит и на мелкую безделушку. Мне хотелось купить подарки харикской работы. За них просили дорого, но, упорно торгуясь, мне удавалось сбивать цену до уровня, который я полагал приемлемым.

Бабушке я купил шаль из доброй харикской шерсти. В ней она никогда не будет мерзнуть. Для Марии я выбрал шарф с синими и красными цветами по зеленому полю, а для Кита – пряжку на пояс из коралла и оникса с узором из стрел. Для Рози нашлась щетка для волос, а для Джеймса книга стихов, которые, как мне казалось, должны ему понравиться. Еще я купил брусок твердого дерева, из которого собирался вырезать фигурку нового императора для набора шахмат Ноба. Напоследок я накупил красной материи и голубых ленточек, чтобы обернуть подарки.

Вернувшись домой, я упаковал покупки и расставил их на полке дожидаться вручения на следующий день. Джеймс уже приготовил мне костюм для бала, и я быстро оделся. Атласная рубашка поначалу холодила плечи. Куртка и штаны подошли точь-в-точь, и зеленая бахрома радовала мне глаз, хотя я заметил, что портной в дополнение к ней все-таки нашил полоски вдоль штанин и рукавов.

Натянув новые сапоги, я сразу почувствовал: будут мозоли на пятках и на верхней части стопы, но решил, что одну ночь выдержу. В ножны на поясе я вложил кинжал, переложил тонкую шпагу в ножны, подходящие к новому костюму. Я знал, что позволение носить церемониальный кинжал в присутствии императора было особой честью, но без отцовской рапиры мне было бы неспокойно.

Кита я увидел внизу и подивился на его форму. Он надел серебристую куртку, панталоны военного покроя и рубаху с жестким стоячим воротом. Своим цветом он выбрал черный, оставив его только для сапог и черной ленты, заколотой на горле жемчужной булавкой. Серебристый плащ и высокая белая фетровая шляпа завершали его наряд. Настоящий герой-кавалерист!

– Знаешь, Кит, похоже, ты станешь легендой лет на десять раньше срока. У тебя уже сейчас осанка и профиль героя.

Он с улыбкой оглянулся в конец коридора:

– Надо же хотя бы постараться соответствовать двум прекраснейшим дамам, которых нам выпала честь сопровождать!

По коридору, двигаясь медленно, но с величественным изяществом, помогая себе лишь тросточкой, к нам приближалась бабушка. Серебристое платье, скрывая старческую хрупкость, подчеркивало ее высокую стройную фигуру. Среди сложного переплетения кругов, треугольников и других геометрических фигур виднелись значки ранга. Из-под плотного белого жакета ниспадали просторные манжеты и свободный ворот. Седые волосы, собранные в узел на затылке, скрепляла серебряная заколка с синими камнями – по-моему, это были сапфиры. Такие же самоцветы заменяли пуговицы и сверкали в перстне на среднем пальце левой руки.

За ней следом появилась Мария, и у меня перехватило дыхание. На ней было открытое вечернее платье такой белизны, что подошло бы невесте-призраку. Жесткий корсаж туго облегал тело, треугольником спускаясь ниже талии. Свободная юбка стекала к ногам, а серебряные цепочки служили поясом. Легкое серебряное шитье и полоски серебристого шелка по низу юбки дополняли наряд в соответствии с указанием, сопровождавшим приглашение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20