Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вентус

ModernLib.Net / Фэнтези / Шрёдер Карл / Вентус - Чтение (стр. 12)
Автор: Шрёдер Карл
Жанр: Фэнтези

 

 


      - Но Джордан…
      - Аксель, здесь оставаться нельзя! Надо уничтожить Армигера и убираться отсюда. Они убивают всех подряд! - Каландрия почти кричала, не в силах больше говорить спокойно. - Из-за Армигера!
      У Акселя заиграли желваки на щеках. Он сжал кулаки, бросил на Каландрию свирепый взгляд и выпалил, пытаясь перекричать толпу:
      - Ладно! Сбей его!
      Каландрия закрыла глаза и включила связь.
 
      Туркарет невольно отшатнулся, когда рядом с треском упала какая-то балка. Замок вокруг него рушился, но он не мог уйти и бросить своих людей на произвол судьбы.
      Туркарет пробился через толпу бегущей челяди к спальне своей прислуги. Горничные и лакеи прилипли к окнам, изумленно глядя вниз.
      - Бегите! Скорее! Бегите отсюда, пока замок не рухнул вам на головы!
      - Что случилось? - простонал один из лакеев. - Это война? Туркарет покачал головой.
      - Бегите, я сказал! Они ринулись к двери.
      Туркарет вздохнул. Он выполнил свой долг. Теперь нужно найти Джордана Масона.
      И не важно, удалось ли убить Юрия. Небесные Крюки были разгневаны. Он слышал хор их голосов, низкий и нестройный.
      Туркарет слышал голоса еще ребенком и задолго до того, как ему объяснили, что это значит, сам понял: это голоса Ветров. С ним говорили деревья и камни; порой он мог им ответить. В основном они болтали о вещах, которые он не понимал, однако время от времени рассказывали ему немного о Крюках или Лебедях Диадемы, а однажды сообщили, чем занимаются опресни. Туркарет отчетливо помнил тот день, когда он узнал, что опресни решили посадить леди Галу на япсианский трон. Она получила благословение Ветров; именно этот факт в конечном счете заставил его принять сторону Брендана Шейи.
      Сейчас голоса обсуждали поиски человека. Ветры хотели предотвратить угрозу. Как такое могло случиться? Туркарет в жизни не слышал, чтобы Ветры говорили о какой-то опасности, грозящей им самим или планете. Они всемогущи!..
      Порой, когда Ветры были совсем близко, Туркарет видел потаенные стороны вещей. Сейчас происходило то же самое, только в таких масштабах, которые ему раньше и не снились. Куда бы он ни бросил взгляд, повсюду перед вещами, казалось, парили призрачные слова и образы; стулья, стены, оконные переплеты и подрагивающие люстры были окружены ореолом видений. Будь у Туркарета время остановиться и разглядеть их повнимательнее, каждое из видений открыло бы ему какой-нибудь секрет своей вещи. Так можно было научиться любому ремеслу, от архитектуры до переплетного дела.
      Туркарета всегда восхищали собственные дарования. Они доказывали, что он особенный, что ему предназначено судьбой быть лидером и управлять как людьми, так и природой. Услышав вчера ночью шепот приближающихся Небесных Крюков, Туркарет решил, что они в курсе его сговора с Бренданом Шейей и хотят показать, что сами силы небесные покровительствуют их желанию взять бразды правления кланом Боро в свои руки. Шейя не поверил, когда Туркарет рассказал ему, поэтому они пошли по веками проторенному пути: подставили гостей-самозванцев, обвинив их в убийстве.
      И вот теперь Ветры прибыли - и громят замок! Туркарет мог бы подумать, что они не одобряют убийство Юрия, если бы не слышал собственными ушами, что им нужен только один человек: Джордан Масон.
      Из замка во двор лился людской поток. Линден Боро пытался построить своих солдат между накренившимися статуями. А над головами нависали страшные руки Крюков.
      Туркарет не обращал на них внимания - ему-то ничего не грозило. Он видел Масона лишь однажды, на крепостной стене, когда Кастор пригласил его на какой-то праздник. Да вот же он, выходит из передней двери! Совсем еще мальчишка. Черные волосы, широко распахнутые глаза…
      - Дай мне шпагу! - потребовал Туркарет у проходившего мимо солдата.
      Тот, хоть и пребывал в полном ошеломлении, немедленно подчинился. Туркарет обнажил клинок и пошел вперед, расталкивая толпу и не сводя с Масона глаз.
      Зачем этот мальчишка нужен Ветрам? Какой-то жалкий ремесленник! А между тем Небесные Крюки готовы убить всех людей в имении, лишь бы забрать его.
      - Ты! - Туркарет ткнул в Масона кончиком шпаги. -
      Что ты сделал? Чем ты их так разгневал?
      - Не знаю! - крикнул мальчишка, бросив на ревизора яростный взгляд. - А вы кто такой, чтобы обвинять меня?
      Ярость всегда успокаивала Туркарета; она заставляла его сосредоточиться. Он улыбнулся юнцу.
      - Ты слишком много времени провел в обществе Чана. Отвечай! Почему Ветры так рассердились на тебя? Чем ты их обидел?
      В глазах Масона мелькнуло сомнение. Освещенный пляшущими языками огня, он, казалось, все время двигался, стоя на месте. Туркарет решил, что убьет мальчишку, если тот попробует сбежать.
      - Я не знаю, зачем они это делают, - просто сказал Масон. Парень казался простодушным; что бы он ни натворил, он,
      очевидно, слишком глуп, чтобы запомнить это или связать с нынешними событиями.
      Небесные Крюки будут разрывать поместье в клочья, пока не найдут Масона. Лишь его исчезновение поможет восстановить нормальный порядок вещей.
      Если он убьет мальчишку, Ветры, без сомнения, наконец обратят внимание на него, Туркарета.
      - Стой и не двигайся, - велел он юнцу. А затем шагнул вперед и поднял шпагу.
      Снова сверкнула молния, и Туркарет увидел глаза Масона. В них он узрел такое, что сам не поверил себе.
      Слова и образы молниями мелькали в этих глазах. Мальчишка был одновременно и Ветром, и человеком. В-нем раздавались шепчущие голоса природы. Все люди в поместье - и не только в поместье, везде! - показались Туркарету призрачными силуэтами на фоне блистающей славы Ветров. Все, кроме Масона, который сам сиял, как природа.
      Масон взглянул на небо. Во дворе внезапно поднялся крик.
      Джордан отпрыгнул назад. Люди побежали к стенам, и Туркарет наконец оторвал от мальчишки взгляд.
      Ему как раз хватило времени, чтобы сосчитать пальцы на гигантской клешне, прежде чем та схватила его и выпустила из него дух.
 
      Джордан нашел Августа Конюха в подвале, задыхающегося от пыли и окруженного обезумевшей от паники толпой. Август был близок к обмороку; Джордану пришлось схватить его за плечи и крикнуть прямо в лицо, чтобы привлечь его внимание.
      Август моргнул, смертельно бледный, несмотря на жар-кий красный свет факелов.
      - Крюки спустились с небес, - сказал он.
      - Знаю, - нетерпеливо перебил Джордан. - Где моя госпожа? Над головой раздались тяжелые удары, похожие на поступь раздраженного гиганта. Толпа внезапно притихла; блестящие глаза людей уставились в потолок.
      Джордана охватило странное чувство отстраненности. Не знай он, чего хотят Небесные Крюки, он был бы сейчас в таком же состоянии, что и все эти люди. Но Ветры пришли за ним; юноша был напуган не меньше, чем остальные, однако страх его был осознанным и острым. Он знал, что громыхающие шаги над головой - это поступь бога, который решил разобрать замок по камушку до самого основания, пока не найдет Джордана.
      - Твою госпожу схватили люди Линдена. Они подозревают ее в убийстве Юрия! - выпалил Август.
      - В убийстве Юрия? Какая чушь!
      Наверху что-то с грохотом обвалилось, с потолка посыпалась пыль. Люди, которые начали было разговаривать, снова притихли.
      Джордан пытался взять себя в руки. Стоило ему потерять над собой контроль, как все в его жизни шло наперекосяк. Он скрестил на груди руки, закрыл глаза, сделал несколько дыхательных упражнений и начал читать про себя одну из бессмысленных мантр, которым научила его Каландрия.
      Из замка надо уходить. Небесные Крюки, без сомнения, настигнут его, однако, похоже, им нужно еще несколько минут.
      Приняв решение, Джордан немного успокоился и открыл глаза.
      Август стоял рядом, глядя в землю. Только теперь Джордан заметил сумки у него в руках.
      - Это сумки Каландрии!
      - Да, я нес их, потому что… Впрочем, не важно.
      - Дай сюда!
      Август беспрекословно отдал сумки. Похоже, он испытал облегчение от того, что его освободили от ответственности.
      Джордан сел на холодный булыжник и начал рыться в вещах. В голове царил сплошной сумбур: он то винил себя за чудовищное несчастье, то надеялся, что сумеет его прекратить.
      - Август! На что похожи Небесные Крюки? Август тупо помотал головой.
      - Ну же! Как они выглядят? Как животные? - Нет.
      - Деревья?
      - Почти… Хотя нет. Крюки - они и есть крюки, Джордан.
      - Они выглядели как механизмы? Август нахмурился, потом кивнул. Джордан нашел то, что искал.
      - Послушай, Август! По дороге сюда мы с Каландрией переночевали в особняке Ветров. Мы спали там - и остались живы.
      - Это невозможно!
      - Я тоже так думал. Мне не хотелось туда идти. - Джордан приподнялся и ткнул Августа в бок. - Ты помнишь? Помнишь рану, из-за которой ты чуть не скопытился прошлой ночью? А теперь ее нет! Каландрия Мэй умеет делать и не такие фокусы. И вот один из них.
      Джордан вытащил шаль, которой они защищались от механ в особняке, и рассказал Конюху, как ею пользоваться. Ему наконец удалось завладеть вниманием Августа.
      - Клянусь тебе: Небесные Крюки пришли за мной! Я не слуга Каландрии и не ученик Акселя. Я простой рабочий. Но я проклят, и Ветры охотятся за мной. Они разносят замок в клочья, потому что здесь нахожусь я! Если я уйду, они тоже уйдут.
      - Коли так… - Август не закончил, но Джордан знал, о чем он думает.
      Август поверил ему. Джордану лучше уйти отсюда, а если он не уйдет добровольно, его нужно выгнать силой. Однако, судя по выражению лица Августа, ему эта идея не нравилась.
      Может, Август привязался к нему из-за того, что Джордан спас ему жизнь? Смешно. Другие люди достойны такого восхищения, но Джордан знал, что сам он его не заслуживает.
      Впрочем, сейчас некогда об этом думать. Над головами снова раздались удары, словно шаги приближающегося гиганта.
      - Послушай! - заорал Джордан, пытаясь перекричать грохот. - Леди Мэй говорит, что механы - что-то вроде машин. Если Небесные Крюки похожи на механ, может, эта штука спрячет меня от них?
      - Они обезумеют от ярости, это как пить дать, - сказал Август. - И все-таки Ветры отличаются и от живых существ, и от машин.
      Джордан покачал головой:
      - Может быть, да, а может быть, и нет. В любом случае, я не собираюсь просто исчезнуть.
      И он посвятил Августа в свой план.
 
      В тысячах километров над Вентусом прибор в форме птички, заключенной в жидкий металл, услышал вызов Каландрии. «Глас пустыни» был назван в честь голоса совести,
      который заставил Каландрию бросить работу и бежать от натренировавших ее людей. «Глас» знал, в честь чего назван, и гордился и именем, и хозяйкой. Когда звездолет услышал зов Каландрии, он был прчти над горизонтом, двигаясь по своей орбите; корабль немедленно изменил курс. В небесах над Вентусом зажглась яркая звезда.
      «Глас» летел по очень тихому небу. Атмосферу Вентуса не пронизывали радиоволны, лишь локальные узконаправленные лучи ходили между блуждающими лунами и Лебедями Диадемы. Сами Лебеди, окутанные противорадарными полями, были невидимы. Они знали о присутствии «Гласа», но после высадки Каландрии с Акселем звездолет затаился и не подавал признаков жизни.
      Сейчас Ветры наверняка заинтересуются «Гласом пустыни».
      Корабль завис прямо над поместьем Боро на высоте двести километров. Выброс из сопла звездолета пронзил ионосферу и создал над горизонтом радужный конус. Уцелевшим обитателям замка, спрятавшимся в руинах имения Боро, показалось, что в небе на минутку тускло блеснула блуждающая луна.
      - Он здесь, - сказала Каландрия.
      «Глас» взвесил ситуацию. Аэростат, находившийся между ним и его хозяйкой, был большой, два километра в диаметре, и совершенной пустой, если не считать ряда грузовых цистерн и порталов в его чреве. Он завис метрах в пятистах над Каландрией. «Гласу» было видно, как аэростат старается удержаться на месте: из его пояса то и дело извергались молнии, а по коже пробегала легкая рябь электрического потенциала, ионизировавшего воздух. Аэростат сам создавал погоду, и скоро ему придется спуститься - или же он просто грохнется наземь из-за собственной нестабильности.
      «Глас» взвесил возможности. Уничтожить аэростат так, чтобы тот не упал на Каландрию? Слишком рискованно. Направить ядерный удар прямо в центр этой штуковины и разнести ее в клочья? Но тогда на хозяйку свалится куча обломков. Лучше пробить дыру сбоку… увы, быстрый подсчет показал, что аэростат, несмотря на обширные структурные повреждения, сможет продержаться в воздухе довольно долго - пока теплый воздух внутри него не сменится холодным.
      «Глас» мог нанести ядерный удар несколькими километрами выше аэростата. Воздушный поток поднимет его в стратосферу… или разорвет пополам.
      Размышления «Гласа» были прерваны Лебедями Диадемы, которые сбросили свои защитные поля и направились к звездолету.
 

* * *

 
      - Прощай, Август, -сказал Джордан.
      Они пожали друг другу руки. Вид у Августа был мрачный.
      - Я верю, что мы встретимся снова, Джордан, - сказал он. - Ты ненормальный, а такие люди, как правило, умудряются выжить.
      Джордан рассмеялся. Сердце у него бухало о грудную клетку как молоток.
      - Надеюсь, ты прав!
      Юноша повернулся и вышел через дверь, предназначенную для прислуги.
      Имение было освещено кострами и ослепительными вспышками, исходившими от Крюков. Джордан закутался в волшебную шаль Каландрии, и, хотя он бежал в непосредственной близости от бессчетных стальных клешней, ни одна не повернулась в его сторону. Они продолжали обшаривать руины замка. Людей на пути было мало. Уцелевшие сбились кучками под кронами деревьев и под арками и с апатией наблюдали за приближением металлических рук Крюков.
      Джордан бежал, перепрыгивая через глубокие воронки, огибая вырванные с корнем деревья и упавшие обломки, пока не оказался в поле. Там он впервые остановился и посмотрел на Крюки. Здесь, в сотне метров от здания, все было разгромлено подчистую. Джордан не стал задумываться. Он просто сбросил шаль и крикнул в небо:
      - Я здесь, сволочи!
      В первый миг ничего не произошло. А потом он увидел, как гигантские руки, копавшиеся в руинах замка, поднялись и потянулись в сторону.
      Искорка наверху превратилась в маяк. Приближалось что-то новое.
      - Черт побери! - прошептал Джордан.
      Он надеялся, что не прав. Быть может, Крюки спустились с небес, чтобы отомстить за непослушание кому-то другому…
      Неожиданно поднявшийся ветер принес с собой такой запах, какой бывает после грозы. Пыль и дым закружились вихрем и начали обволакивать основание блуждающей луны.
      Убедившись в том, что он привлек внимание Крюков, Джордан снова закутался в шаль и побежал поддеревья.
      Большая металлическая штуковина бухнулась в землю в том месте, где Джордан только что стоял. Сотрясение почвы сбило юношу с ног, но через секунду он уже вскочил и рванул вперед. За спиной раздавались удары, однако, хотя плечи у Джордана зудели от ожидания, никто его не схватил. Добежав до аллеи, он остановился и посмотрел назад.
      Руки, громившие замок, убрались во чрево луны. Тем не менее в воздухе запахло грозой еще сильнее и отчетливее, а верхушки деревьев трепетали под порывами ветра, то и дело менявшего направление. Луна, казалось, опускалась все ниже и ниже.
      Джордан стоял у деревьев в начале тропинки, которая вела, как ему было известно, к каменистому ущелью сбоку от дороги.
      Юноша сбросил шаль.
      - Эй! - крикнул он, размахивая руками над головой. - Идите сюда!
      Металлические руки поднялись в воздух и бесшумно двинулись к нему. Джордан снова набросил шаль и шагнул под развесистые кроны.
 
      - Они уходят, - заметил Аксель.
      Он с Каландрией стоял в небольшой толпе, наблюдая за тем, как громившие замок стальные клешни понемногу убирались прочь. В наступившей внезапно тишине послышались крики и стоны раненых и погребенных под завалами людей. Время от времени с неба по-прежнему падали камни, и взгляды всех были обращены кверху, хотя несколько человек пытались помочь пострадавшим.
      Казалось, аэростат действительно удалялся - возможно, уносимый сильным ветром. Аксель принюхался: в воздухе пахло не только гарью, но и озоном. Электростатическая тяга? Все может быть.
      - Как ты думаешь, их спугнул «Глас»? Каландрия покачала головой:
      - Сомневаюсь, мы бы увидели. Чуть погодя я свяжусь с «Гласом» и выясню точно.
      Аксель кивнул и огляделся. Это был кошмар наяву.
      - В первую очередь нужно помочь людям выбраться из-под завалов.
      - Я их откопаю, - отозвалась Мэй. - А ты присядь.
      Аксель взглянул вниз, на себя. Все его тело было исполосовано и залито кровью. Раны, хоть и неглубокие, причиняли сильную боль.
      - Да, - сказал он, садясь на камень. - Я лучше посижу.
 
      Джордан рванул к главной дороге. Он задыхался, обливался потом - однако Крюки до сих пор не поймали его. Местность здесь была открытая, без деревьев, но он вспомнил,
      как золоченое чудовище в особняке хватало поломанные стулья, когда Джордан просто поднял над собой шаль; чудище не видело жертву, хотя та стояла прямо перед ним. Наверняка Крюки не найдут его даже на открытом пространстве, пока с ним эта шаль.
      Он пойдет к лесу. Путь неблизкий, идти придется день или два, но даже под шалью он не будет чувствовать себя в безопасности, пока не укроется между деревьями. А потом, если уцелеет, попробует найти дорогу домой.
      Или не стоит? Джордан, уже сделавший несколько шагов вперед, остановился. Даже если сейчас он сбежит от Крюков, за ним придет кто-нибудь другой. Ветры везде и повсюду. Он лишь оттянул неизбежное - разве что будет носить проклятую шаль до конца своих дней и обходить стороной все деревни, которые Крюки могут из-за него разрушить.
      Джордан понял: если он выживет, придется стать изгоем, чтобы не подвергать опасности окружающих.» Неужели ему так и жить до самой смерти, скрываясь в лесу от богов и людей?
      Он опустил голову, зарыдал и пошел вперед.
 
      Через несколько минут в небесах полыхнула ослепительная вспышка - словно зарница, только яркая, как солнце. Спустя пару секунд донеслись громовые раскаты.
      Блуждающая луна зажглась, как лампа. Каландрия и Аксель, оглушенные грохотом, оторвались от раскопок, глядя, как луна спускается вниз, пока ее основание не скрылось за деревьями. А затем она рассыпалась в прах, облаком уплывая на восток. Прошло еще минуты две - и на ближайшие поля посыпались обломки и ошметки кожи, растянувшись шлейфом на несколько миль. Падение луны не сопровождалось ни пожарами, ни вспышкой - лишь отдаленным рокотом.
 
      Луна подплыла ближе к Джордану, и он увидел, как ее основание в виде кольца с пастью, полной Крюков, коснулось земли и зашаталось, выплевывая камни, деревья и человеческие фигуры. Многие из этих фигур были еще живы и выбирались из-под обломков; луна не грянулась оземь, а медленно осела на землю по касательной. Большинству из тех, кто был жив, когда она упала, удалось уцелеть.
      Джордан видел все это, но не остановился, поскольку в любой момент ожидал начала какого-нибудь нового кошмара. Он продолжал идти, стараясь не бередить рану в боку. Раз он не мог вернуться домой из-за голосов, звучавших в голове, и если (как он начал подозревать) Каландрия Мэй заблуждалась насчет Армигера, и раз она не смогла спасти его от преследования Небесных Крюков, значит, он должен искать помощи в другом месте.
      Он больше не шел на восток. Теперь Джордан двигался в юго-восточном направлении.
      Когда аэростат упал, Каландрия Мэй встала на колени, закрыла глаза и послала сигнал звездолету. Затем нахмурилась и сдвинула брови. По мнению Акселя, она стояла на коленях значительно дольше, чем требовалось.
      Открыв глаза, Мэй посмотрела на него усталым взглядом человека, смирившегося с печальной реальностью.
      - «Глас пустыни» не отвечает, - сказала она. - Боюсь, Аксель, мы застряли на этой планете.
 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
 
ЖЕНА МИРА

 

14

 
      «…Мы отвоюем новые чувства, выше любви и преданности, у поля человеческих сердец».
      Генерал Лавин отложил книгу и протер глаза. Было поздно, давно пора было спать - однако он все листал и листал проклятые страницы; вглядываясь в слова, написанные знакомой рукой и выражавшие совершенно чуждые ему мысли.
      Приглушенное потрескивание костров, трепыхание палаток на ветру и гул голосов немного привели его в чувство. Вокруг раскинулась армия - тысячи людей, спящих или так же, как и он, маявшихся во тьме без сна. В воздухе стояло почти ощутимое напряжение. Солдаты знали, что скоро в бой, и хотя никто этому не радовался, по крайней мере грела мысль о том, что их ожиданию конец.
      Генерал четыре раза за вечер закрывал книгу и каждый раз начинал мерить шагами узкий гроб палатки, а потом снова возвращался к книге - с ненавистью и с надеждой. То, о чем писала королева Гала в этом собрании писем, захваченном в одной из ее экспериментальных деревень, было хуже ереси. Эти письма подрывали самые основы человеческой порядочности. Однако воспоминания Лавина о королеве были столь яркими и настолько противоречили содержанию писем, что ему казалось, будто их написал кто-то другой. Подложные письма…
      Именно эта надежда заставляла его возвращаться к книге - надежда найти доказательство того, что письма написаны не королевой Япсии. Ему хотелось верить, что она изолирована, возможно, даже находится в заключении в собственном дворце, а страной управляет кучка интриганов.
      И в то же время обороты речи, самоуверенный голос, звучавший с этих страниц, явно принадлежали королеве.
      Генерал вздохнул и сел в складное походное кресло. Так он проводил все больше и больше ночей, поскольку осада затягивалась, а Гала по-прежнему отказывалась сдаться. Напряжение оставило следы на лице генерала. В зеркале, озаренном светом лампы, его глаза казались темными впадинами, а кожу возле рта прорезали глубокие складки. Прошлым летом их еще не было.
      У палатки раздались громкие голоса. Лавин нахмурился - и мертвого разбудят, честное слово! Он любил своих солдат, однако иногда они вели себя как варвары.
      - Сэр! Простите за беспокойство, сэр!
      - Войдите.
      Занавеска откинулась в сторону, и в палатку вошел полковник Хести - в дорожном костюме, ворот расстегнут, шея открыта осенним ветрам. Вид у него был усталый. Лавин попытался найти хоть какое-то утешение в том, что не он один сегодня не в силах уснуть;
      - В чем дело?
      Лавин не встал и не предложил Хести сесть. Он вдруг отметил, что говорит с тягучим великосветским выговором, который обычно тщательно скрывал от своих подчиненных. Они считали это признаком изнеженности. Лавин поморщился и сел прямее.
      - Мои люди кое-что нашли. Там, в карьере. Тон привлек внимание генерала.
      - Что значит «кое-что нашли»? Шпиона поймали? Хести покачал головой:
      - Нет. Не человека… Вернее, что-то вроде человека.
      - Я понимаю, что сейчас поздно и тебе трудно подбирать слова. Но может, ты мне все-таки объяснишь?
      Хести приподнял одну бровь.
      - Это трудно объяснить, сэр. Я вам лучше покажу. Он почти улыбался.
      Лавин вышел вслед за полковником. Воздух был прохладный, но не морозный. Здесь, на краю пустыни, осень начиналась поздно и ненавязчиво; а на юге, в глубине континента, она не начиналась вообще.
      К югу и западу лежали экспериментальные деревни, многие из них были разрушены до основания. На Лавина невольно нахлынули воспоминания. Он отогнал их, передернув плечами.
      - Трудно уснуть - теперь, когда мы так близко.
      - Мне тоже, - кивнул Хести. - Поэтому я решил, что небольшая загадка вам не повредит. Я имею в виду - загадка другого рода.
      - Это имеет отношение к королеве?
      - Нет. Или очень косвенное. Поедемте.
      Хести усмехнулся и махнул в сторону двух скакунов, бивших копытами неподалеку.
      Лавин покачал головой, но все-таки сел в седло. За палаткой виднелся силуэт замка. Лавин отвел от него глаза, стараясь найти дорогу к карьеру. В долине раскинулось море палаток; некоторые из них были освещены отблесками костров. Над этим морем поднимались столбы серого дыма и исчезали между звездами.
      Хести ехал впереди. Лавин смотрел, как он покачивается на лошади, и мечтал только о том, как бы выспаться. Порой он сражался ночами с усталостью, как с врагом, - и все без толку. Быть может, Хести тоже мается от бессонницы; Лавин сам поразился этой мысли. Он уважал полковника и даже побаивался бы его немного, не будь их положение столь строго определено: он - командир, Хести - исполнитель. После одного из сражений, вспомнил Лавин, рукоятка шпаги Хести была залита кровью. Лавин и сам убил человека. Он гордился этим и одновременно стыдился, как все нормальные люди, пока не увидел Хести. Полковник был мрачен. Он думал лишь о том, как защитить город, и совершенно не думал о себе. Это был урок для Лавина.
      Возможно, Хести и сейчас вел себя точно так же - просто выполнял свой долг, стараясь развеять хандру командира. Лавин улыбнулся. Не исключено, что это и впрямь поможет. Порой бессонницу можно победить лишь одним способом - отдаться ей на милость, и пусть она несет тебя куда угодно, как эта лошадь, скакавшая сейчас под ним.
      Езда убаюкала генерала, несмотря на довольно сильное покачивание из стороны в сторону - отнюдь не такое грациозное, как в танце, например.' Это навело Лавина на мысли о танцах. Когда он танцевал в последний раз? Несколько месяцев назад? Или не месяцев, а лет? Не может быть! Хотя его давно уже никуда не приглашали. По крайней мере на такой прием, на котором он впервые увидел принцессу Галу. Нетрудно поверить, что это было двадцать лет назад. А еще проще поверить, что с тех пор прошло лет сто…
      Она грациозно покачивалась в танце. В то время ей было не больше семнадцати. Лавину было на год или на два больше. Теребя воротник, он стоял в углу с друзьями. Все они вытянули шеи, пытаясь разглядеть эту пресловутую безумную принцессу в толпе танцующих пар. И вдруг она появилась - совсем рядом с ними, присев в реверансе перед своим уже немолодым партнером, когда закончилась песня. Тот поклонился, они перебросились парой слов, и звуки новой песни разделили их.
      Она стояла рядом, к удивлению Лавина, совсем одна. В зале баронского замка запросто помещалась тысяча гостей, и все они должны были приветствовать ее или хотя бы попытаться ради этикета, причем так, чтобы это заметили. Шпионы ее отца узнают, кто наговорил ей комплиментов, а кто - нет; она, как любая принцесса, была сосудом для удовлетворения его тщеславия. Лавин увидел, как Гала вздохнула и на секунду закрыла глаза. «Она собирается с духом», - подумал он.
      Его друзья сгрудились в кучку и зашептали:
      - Давайте поприветствуем ее!
      - Что скажешь, Лавин?
      - Нет!
      Он сказал это чуть громче, чем нужно, и принцесса подняла на него широко распахнутые глаза. До Лавина только теперь дошло, что она, возможно, решила отдохнуть здесь, поскольку он и его друзья были единственными сверстниками принцессы на этом приеме. Все остальные были люди среднего возраста и старше, и поэтому друзья Лавина чувствовали себя немного не в своей тарелке.
      Лавин улыбнулся принцессе, поклонился и произнес:
      - Мы не будем приветствовать принцессу. Если она пожелает, принцесса сама поздоровается с нами.
      Гала улыбнулась. Гибкая, как ива, с большими темными глазами и решительным подбородком, она держалась совершенно естественно в своем вечернем наряде. Лавин позавидовал ее уверенности в себе; хотя, с другой стороны, в ее жилах течет королевская кровь, а он простой аристократ.
      Его спутники замерли, как.кролики, пойманные в огороде. Лавин собрался было шагнуть вперед и сказать еще что-нибудь умное (хотя, казалось, он исчерпал в этих двух предложениях все свои интеллектуальные способности), как вдруг Галу окружила толпа придворных. Они слетелись на край зала и окружили ее, как стая соколов.
      Гала попала в живой лабиринт, направлявший ее движение. Принцессу ненавязчиво и незаметно препроводили к обеденным столам. Лавйн не спускал с нее глаз, не обращая внимания на окружающих.
      Почти дойдя до столов, она обернулась и посмотрела назад. На него.
      Он запомнил этот миг на всю жизнь. Он был так счастлив! Что-то между ними произошло.
 

* * *

 
      Впереди раздались пронзительные крики. Лавин открыл глаза. Они были в глубоком ущелье неподалеку от города. Здесь, при бледном свете костров, бригады пленных трудились по ночам, мастеря снаряды для паровых пушек.
      Генерал и Хести спешились и подошли к карьеру, где пленные роялисты, подстегиваемые плетьми, с руганью и стонами обтесывали камни. За прошедшие годы рабочие глубоко вгрызлись в гору. Нижние слои были соляными. Лавин, никогда ранее не видевший карьеров, залюбовался ровными стенами. При дневном свете они, наверное, сияли белизной. Здесь пахло океаном, и этот запах вызвал у генерала улыбку.
      Соль стоила дорого, и карьер хорошо охранялся, поскольку люди генерала хотели получить свою долю добычи. Они пытались добраться до ценного продукта, однако соляной пласт лежал гораздо глубже. Лавин хотел, чтобы к тому времени, когда придет пора обстреливать город, у пушек высились горы камней размером с дом. Соль тоже пригодится, не важно, дорогая или нет. Его люди соберут обломки и купят себе- награду. Лавин не мог купить то, что хотел, поэтому оставался равнодушным к искушению.
      - Сюда! - позвал один из надзирателей.
      Там собралась большая толпа - и солдаты, и заключенные. Когда Лавин проходил мимо, пленники не выказывали признаков страха. Они смотрели на него открытым взглядом. Их реакция вызвала у Лавина неловкое чувство - они были еесозданиями, и он не понимал их.
      - Сэр! - торопливо отдал честь надсмотрщик.
      Его объемистый живот блестел от пота в пламени факелов. Он стоял возле большой глыбы белой соли толщиной как минимум в полметра. Двое загорелых солдат осторожно обрабатывали поверхность глыбы кисточками для рисования.
      Лавин скептически склонил голову набок, взглянул на надсмотрщика, потом на Хести.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39