Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Владимир Мономах

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Сахаров Андрей / Владимир Мономах - Чтение (стр. 26)
Автор: Сахаров Андрей
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Мономах не стал заходить издалека. Не сажая новгородцев за стол, он сразу же начал выговаривать им все их неправды: неподчинение Киеву, отказ платить сполна
      и исправно- прежние дани, давать деньги па содержание
      князя-наместника, нежелание признавать Всеволода но
      вгородским правителем после отъезда на юг Мстислава,
      пренебрежение давнишней связью с домом Всеволода,
      мятежные связи с иноплеменниками - чудью и шведами.
      Голос его был тих и яростен, подбородок надменно поднят, взгляд прищуренных глаз холоден и грозен. Все, кто знал Мономаха, видели, что в эти минуты для него отступали в небытие его обычная мягкость и уветли-вость, спокойствие и склонность к размышлениям о жизни и ее бренности. Теперь речь шла о единстве Руси, незыблемости первенства-Всеволодовэ дома, благополучии его самого как великого, князя и Мстислава как наследника. Если отложится Новгород, Русь снова расколется надвое, как это было до Олега Старого, как случилось во время вражды Ярослава Мудрого и его брата Мстислава; тогда половцы- и иные враги пойдут походами по ее землям.
      Ставка Гордятич поднял руку в знак того, что- он хочет сказать слово, но Мономах по стал слушать своего бывшего боярина, лишь обратился к дружинникам: «8 оковы его, в поруб!»
      Тут же были схвачены еще несколько крамольных
      бояр. Остальным, было приказано подписать грамоту о
      верности Киеву, о том, что им впредь не принимать на
      княжение иного князя, не его,. Мономахова, рода, платить
      все дани по старине, невзирая, сидит князь в Новгороде
      или находится в отъезде.
      Грамота наказывала ныне новгородцам, во- всем слушаться Мономахова внука Всеволода.
      Бояре молча склонили головы.
      Тут же состоялось подписание грамоты-роты, и новгородцев снарядили в обратный путь, чтобы они взяли в своем городе роту со всех горожан в верности Мопомахс-ву дому и целовали бы на том крест. До тех пор, пока вести об этом не придут в Киев, взятые под стражу новгородцы должны будут томиться в киевском порубе.
      И все же покоя, которого Мопомах так жаждал все Э годы, не было. Большие завихрения человеческих страстей, бывшие тем сильнее, чем выше поднимались сами люди в "человеческой лествице, неустанная, отчаянная борьба за первенство, которую вели с ним» с его сыновьями противники, происки и враждебные действия ляхов, угров, греков постоянно держали в напряжении стареющего великого князя. И все чаще изнемогала его душа в этой неустанной борьбе, в этой наполненной враждой жизни.
      Весной 1119 года Мономах отправился в новый поход па Волынь, потому что Ярослав Святололчпч нарушил роту, разорвал все свои обещания, отослал в Киев свою жену - Мопомахову внуку, перестал платить дани. Но едва Мономах вышел с войском из Киева, как Ярослав бежал в Польшу к своему зятю, польскому королю.
      Мономах беспрепятственно занял Волынь и посадил здесь своего сына Романа.
      Вернувшись в Киев, Мономах тут же, не распуская войска, начал подготовку к новому весеннему походу. Оп не мог смириться с тем, что дунайское устье, дунайские города, которые, казалось, уже были в русских руках вновь перешли к грекам. Однако ведь жив был сын Леона Диогена - претендента, врага Комнинов, Василий - его, Мономахов, внук, сын его дочери. Теперь условия для похода на Византию созрели: Волынь, правое крыло русских земель, было прочно з руках Mono-маха.
      Все лачало 1119 года Владимир Всеволодович провел в подготовке к новому походу на Дунай. Выслал вперед как и несколько лет назад, войско под началом Яна Вой-тшшгча, послал гонцов к князьям, чтобы к весне подошли со своими ратями на Днестр для большой войны с греками.
      И все в жизни повторяется. Как когда-то в 943 году во время подготовки Игорем Старым великого похода на Константинополь, греки, ужаснувшись, направили к нему на Дунай свое посольство, чтобы откупиться от нашествия золотом, дорогими тканями, уступками земель в Северном Причерноморье, обещаниями подписать выгодный для Руси русско-византийский договор, так и теперь, узлав о подготовке Мономаха к большой войне, Алексей Комяин выслал к киевскому кпязю своих послов.
      Мономах принимал посольство в Киеве, в своем великокняжеском дворце. Город был лолоп воями. В старом Ярославовом и Владимировом городе располагались дружины из разных городов Руси. Почти каждодневно подходили новые силы. Все сыновья Мономаха собрались ядесь уже давно, кроме занемогшего внезапно Романа. Предвоенная забота и суета охватила и ремесленные слободы, и Подол. Мономах в своей палате с удовольствием вслушивался в:JTOT НОВЫЙ, веселый, привычный для него предпоходный гул. Ян Войтдшич должен был войти ранней весной в Подунавье, а следом за пттм в уже захваченные городки должна была двинуться основная русская рать.
      К половцам Тугоркановичам Мономах послал богатые дары, и те обещали всемерную помощь в войне с греками и поклялись выслать иа Днестр навстречу русскому!-;ойску свою конницу.
      Алексей Комнип был тяжело болен, в Византии вновь назревала междоусобица, враги Комнинов поднимали голову в разных концах империи. В Константинополе при еще живом императоре шла борьба за корону между старшим сыном императора Иоанном и мужем его дочери Анны - Никлфором, которого поддерживала императрица. Время для похода было самым подходящим.
      В те дни Владимиру Мопомаху исполнилось шестьдесят шесть лет.
      …Уже на первом, посольском приеме греки поразили Мономаха: прося мира, олп поднесли ему в виде даров императорский венец, один из тех, которые византийские императоры надевали на голову в торжественных случаях. Венец был золотой и богато украшен драгоценным каменьем. Вместе с венцом они поднесли императорскую хламиду, драгоценный пояс, скипетр и яшмовую чашу. Изумленный Мопомах, не говоря ни слова, смотрел на все эти дары, и кровъ приливала к его желтым, уже дряблым щекам, пламенила лицо.
      Это было неслыханное на Руси дело. Еще два с половиной века назад знаменитый византийский император Константин Багрянородный в своей книге «Об управлении империей» предупреждал своего сына и всех последующих императоров, чтобы они остерегались давать в дар византийские императорские святыни варварам - русскам, уграм, печенегам и другим, что варвары будут использовать эти дары как свидетельство признания византийцами высокого достоинства варварских правителей. Но особенно настойчиво Константин предупреждал своего наследника и потомков против заключения с варварами династических браков.
      С тех пор неоднократно Русь требовала и добивалась от Византии войнами признания и уважения. Однажды, в пору грозной опасности, нависшей над Византией, Василий II даже согласился на брак своей сестры Анны с Владимиром Святославичем, потом пытался воспротивиться поездке Апны в Киев, и лишь захват руссами Херсонеса сломил сопротивление императора. Так Русь впервые породнилась с константинопольским правящим домом. Потом была женитьба Всеволода Ярославича на дочери Константина Моиомаха. И в этом смысле Русь встала вровень с другими державами, которые давно уже вопреки предостережениям Константина Багрянородного имели династические родственные связи с константинопольскими правителями. Но никогда еще ни одна высокая регалия не была преподнесена русским великим князьям. Они по-нрежнему именовались в Константинополе князьями, и не более, между тем как в X веке императорский титул был признан Византией за германским владыкой и цесарский за правителем Болгарии. И вот теперь перед страхом русского нашествия истерзанная крестоносцами, надломленная турками-сельджуками, опустошаемая половцами с севера и италийскими владыками с запада, расколотая междоусобной борьбой больная империя предлагала царский венец, скипетр и державу киевскому князю, а знати - и титул цесаря. Одновременно послы предложили ради укрепления дружеских отношений Руси с Византией обручить третьего сына Алексея Комнитта Андроника с Добронегой, в христианстве Ириной, младшей дочерью Мстислава Владимировича.
      Все это было неслыханно. Долгие годы возвышения Руси, укрепление ее могущества наконец сломали последнюю плотину византийской гордыни и тщеславия.
      В обмен Мономах должен был отступиться от дунайских городов, вернуть войско Яна Войтишича, распустить воев по домам, отменить готовящийся поход.
      Послы ушли на свое подворье, а во дворце киязь долго еще совещался с сыновьями - Мстиславом, Яропол-ком, Вячеславом," тысяцким - воеводой Фомой Ратиборо-вичем, с боярами.
      Было решено согласиться на предложение греков и направить в ответ в Константинополь для утверждения договора русское посольство
      В эти годы Мономах достиг верншиы могущества и славы. Вся Русь была собрана им в единое и нераздельное целое: Киев, Новгород, Чернигов, Переяславль, Смоленск, Ростов и Суздаль, Владимир-Волынский, другие города и волости. Послушно шли по его наказу в походы не только сыновья, но и Давыд Святославич, и Ольгови-чи, и Ростиславичи. Чудь трепетала при его имеии на северо-западе, булгары - па востоке. Ляхи боялись вступиться за своего друга Ярослава Святополчича, приднепровские половцы ходили в друзьях и помогали руссам в дунайских походах против Византии, угры не нарушали границ на юге-западе, признав власть на Волыни молодого Романа Владимировича. Донские половцы, хотя и сохранили свои силы, но были выпуждены откатиться на юг, русское приграничье теперь передвинулось далеко в степь, и Донец стал теперь рекой, куда все чаще стали наведываться русские дружины. Писал позднее неизвестный русский автор уже в XIII веке, вспоминая те достославные времена': «;Q светло светлая и красно украшен-" ная земля Русская! Многими красотами дивишь ты: озе-. рами многими, дивишь ты реками и источниками местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми, полями дивными, зверьми различными, птицамя бесчисленными, городами великими, селами дивными, боярами честными, вельможами многими, - всего ты исполнена, земля Русская…
      Отсюда до венгров, и до поляков, и до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев и до немцев, от немцев до карелы, от карелы до Устюга, где живут тойми-чи… и за Дышащим морем, от моря до болгар, от болгар до буртасов, от буртасов до черемисов, от черемисов до., мордвы - то все покорил бог народу христианскому поганые страны: великому князю Всеволоду2, отцу его Юрию3, князю Киевскому, и деду его Владимиру Мономаху, которым половцы детей своих пугали в колыбели.
      А литва из болота на свет не показывалась. А венгры
      камспиые города укрепляли железными воротами, чтобы
      иа них великий Владимир ве ходил войной. А немцы ра
      довались, что они далеко за синим морем. Буртасы, чере
      мисы, веда и мордва бортничали на князя великого Вла
      димира. И сам господии Мануил Цареградский4, страх
      имея, затем и великие дары досылал к нему, чтобы великий кпязь Владимир Царьграда не взял».
      Имя Мономаха, его дела теперь хорошо знали но только ближайшие соседи Руси - Византия, Венгрия, Польша, половцы, Волжская Булгария, но и дальни-; страны. Он был связан династическими узами прошлыми и настоящими со многими государствами - Византией, Англией, Германией, Швецией, Норвегией, немецкими. княжескими домами. Там шили его сестра, дочери, а иыне живут внуки; а дочери западных владык и половецких ханов стали женами его сыновей. Но особенно возросла слава Мономахов в западных странах после знагменитого похода в степь в 1111 году. Эта победа прогрзмела от Хорезма до Рима, от Багдада до Упсалы 5. Вести о походе руссов Б степь проникали с посольствами, торговыми караванами, гонцами, соглядатаями и растекались по окрестному миру как вода в половодье - постепенно, но все более глубоко затапливает заливные луга, старые яоймы, доходят до самых далеких возможных рубежей, передавая свою силу дальним озеркам и речкам.
      Теперь ежегодно, ежемесячно, ежедневно приносили свои плоды те огромные усилия, тот великий труд, которые вложил Мономах в борьбе за единство Руси, против своевольных, себялюбивых князей, обуздывая распри, которы, смиряя собственную гордыню ради дальних больших целей, ради победы над своим главным врагом - половцами.
      Подойдя к 70-летнему рубежу, он лишь следил, чтобы порядок, им завоеванный и установленный, ие был пару-шеп чьей-нибудь случайной злой волей, чтобы Русь снова, как и при Ярославе Мудром, собранная в единый мощный кулак, стала грозной силой для любого врага. И оп понимал, что нельзя ни на один день выпускать из вида эту главную, эту первостепенную заботу, потому что огромная жизнь державы состоит из сотен, тысяч, десятков тысяч человеческих жизней, человеческих стремлений, страстей, больших и малых желаний, и рано или поздно среди этого сонма вырастает, крепнет то, что пойдет наперекор его, Мономаховой, воле, нанесет удар по его желаниям и стремлениям. Воистину говорят мудрые люди, что сердце человеческое праздно быть не может, оно непременно наполняется либо любовью, либо враждой. И едва он замечал первые ростки враждебных действий со стороны своих соплеменников или окрестных владык, то, как и прежде, наносил, ие дожидаясь худа, первый удар.
      15 января 1119 года на Волыни внезапно умер сын Роман. Там, в далеком западном приграничье, когда а городе, в великокняжеском дворце еще сидят приспешники Ярослава Святополчича, польские и венгерские лазутчики, тайные соглядатаи византийцев, в любой час можно было ожидать всяческих напастей.
      Болью в сердце отозвалась весть о гибели еще одного, уже третьего но счету сына, но горевать было некогда - Волынь осталась без князя и, видимо, стояла на грани новой междоусобицы, и Мономах немедленно посылает туда на княжение сына Андрея. Андрей женат на половчанке, Тугоркановичи мирны с Киевом, поэтому, опираясь иа свою дружину, па их сходную мощь, молодой князь, думал Моыомах, сможет сохранить власть над Во- лынью. И Андрей немедленно выехал на запад.
      Потом снова поднялся с полочанами князь Глеб, вновь вышел в волости Мономаховых детей - в земли смоленские и новгородские.
      И снова было зимнее время, п снова снега и метели загораживали полоцкую землю от Мономаховой рати. Но это не остановило киевского князя. Мстислав получил наказ немедля с дружиной и воями, при поддержке братьев Вячеслава ж Ярополка нанести удар по Полоцку и Минску и поймать наконец Глеба. Тот спова затворился в Минске, потом запросил мира и снова каялся, но Мстислав был неумолим. Город был взят, и Глеб в оковах доставлен в Киев, где вскоре скончался.
      В 1120 году Мопомах отправил Ярополка в степь: необходимо было держать половцев в постоянном страхе перед русским выходом, пресекая тем самым возможные будущие половецкие нашествия "на Русь. Ни году не должны были быть спокойны половцы за свою судьбу, призрак неизбежного возмездия должен был постоянно витать над их вежами.
      Ярополк по проторенной дороге быстро дошел до Донца, но не обнаружил половецких станов, только вдали на краю поля порой возникали фигурки всадников, которые тут жо растворялись в дальнем сором небе.
      Несколько педель провел Ярополк в половецком поле, сбил хам небольшие станы и узнал, что отныне многие половцы откочевали прочь от русских границ. Большая орда хана Отрока - сорок тысяч половецких всадников с женами и детьми - ушла в Грузию и поселилась на землях царя Давида. Другая орда, хана Татара, испросила разрешения венгерского короля Стефана II расселиться на венгерских границах.
      Тем самым были надолго очищены торговые пути. из Руси в страны востока, юго и юго-запада. Теперь торкп и берендеи, размещенные Мономахом в степном приграничье, исправно неслп сторожевую службу, загодя извещая Киев и другие русские города о возникновении степной опасности. Обратно Ярополк вернулся с ясской княжной, с которой вскоре и обвенчался. И это означало, что яссы вступали в мирные связи с Киевом, с Мономахом.
      Юрий в тот же год по наказу Мономака ходил водою и сухим путем на волжских булгар и одерживал над ними победу, взяв большой полон и обеспечив безопасность ростово-суздальских земель.
      Властной рукой Владимир Мономах останавливал попытки Ярослава Святополчича вновь и вновь пробиться на Волынь. В 1121 году Ярослав иапал с ляхами на Чер-вень, но был отбит войсками Мономахова воеводы Фомы Ратиборовича. За это Фома получил от киевского князя в дар золотую цепь и гривну. В 1123 году Ярослав вторично пришел на Волынь, на этот раз при поддержке польских и венгерских войск, Но в коротком и кровопролитном бою под стенами Владимир-Волынского он был разбит войском Андрея Владимировича и погиб в этой сече. 70-летний Владимир Мономах, собравшись идти иа помощь сыну, лишь дошел с киевским войском до реки Стира и повернул обратно.
      Уже десять лет сидел Владимир Мономах на великокняжеском киевском столе, и к концу этого срока он наконец добился того, что вся Русь от Чсрвсия до вятич-ских лесов, от северных новгородских пятин до края половецкого поля была безоговорочно послушна Киеву. Впервые за долгие века своей истории Русь имела единую военную силу, которая приходила в движение по мановению руки великого киевского князя: поднимались в походы князья черниговский, иовгород-севорский, переяславский, смоленский, ростово-суздальский, владимиро-БОЛЫНСКИЙ, теребовльский и перемышльский и другие, помельче. И лишь Мономах зиал, кому, куда и в какую очередь идти в поход и кто из князей был нужнее в половецком приграничье, а кто на юго-западных и западных рубежах. В короткий срок мог он собрать и огром-пуга общерусскую рать. И рать эта была уже иной, чем во времена его отца и деда. Теперь основную часть войска составляли пешцьт, простые вой-смерды и ремесленники, которые не раз уже доказали свою непреоборимую мощь в сечах с половцами. И трепетали враги Руси. Болеслав Польский и Стефан Венгерский не осмелились более вступить в борьбу с ней после гибели Ярослава Святополчича и были замирены Андреем; на севере и северо-западе признали силу Новгорода чудь, карела и емь.
      Натиск булгар был остановлен волжским походом Юрия Владимировича.
      Византия торжественно встречала внуку Мономаха, жену Андроника Комнина, брата императора Иоаппа.
      Все дальше на юг от русских границ откатывались донские половцы, искали дружеских связей с Мономахом половцы приднепровские. Обловленные стояли по приднепровским речкам старые крепости, продолжалось строительство новых крепостей по Удою и Остру: русский натиск в глубь половецкой.степи опирался на мощную линию укреплений, а от стен крепостей, вслед за русскими ратями все смелее и смелее шли в половецкое поле земледельцы, распахивали вековечную степь, ставили там свои погосты, а за нимж тянулись ремесленники, всякий иной люд, и оживало дикое поле.
      Владимир Мономах вбирал в себя, в свою память, в свои заботы всю эту огромную, такую стройную и такую зыбкую, постоянно меняющуюся и волпугогцуюся русскую жизнь. И она двигалась вместе с ним и под его началом, как огромная ладья посреди то спокойного, ласкового, мирного, то взволнованного, вздыбленного моря. Со временем менялся состав гребцов и кормчих. И снова продолжалась бесконечная борьба с людьми, которой он отдал всю жизнь при своем незлобивом сердце и созерцательной душе. Их нужно было мирить, сокрушать и снова мирить, уступать, отходить в сторону, ради покоя на земле, ради собственного покоя и снова входить в гущу смут и междоусобиц, когда уже не было другого выхода. Эта борьба затягивала его и иссушала, и не было сил вырваться из ее сетей, потому что только благодаря ей и благодаря свершившимся победам он достигал великих своих целой. И рядом с ним шли жена, дети, друзья.
      И вот уже многих нет на этом свете. Давно ушла Гита, нет и второй жены, боярышни, и как зрелые плоды в непогодь валятся с дерева, так падали рядом с ним его сыновья, полные жизни, сил, надежд, - Изяслав, Святослав, Роман, сгоревшие в огне междоусобиц, тайных заговоров, черной ворожбы.
      Утпел и Никифор, умер и Даниил, ушел в мир иной в 1123 году последний из старших Святославичей - Давыд, и в один год с ним избыл земную жизнь Сильвестр, епископ переяславский. А на следующих! год один за другим покинули эту землю Володарь и Василько, Ростиславичи. до конца своих дней, неукротимые душой, воевавшие с ляхами. Сходили на нет его боевые соратники Ратибор, Дмитр Иворович, Прокопий.
      Уходили люди, и он сам уже присел на край погребальных саней - в пачале 1125 года ему исполнилось семьдесят два года, а жизнь продолжалась и требовала все новых сил, новых решений. То, что он увидел, вернее - почувствовал в Суздальской земле, теперь пробивало себе дорогу и в других русских землях - и уже Новгород, Владимир-Волынский, Галич, Чернигов, Повго-род-Северский, Полоцк, Ми лек, другие города наполнялись тем же духом уверенности, новой хозяйственной и военной стати и вставали вровень с Киевом. Повсюду там сидели сыновья и сыновцы Мономаха - сегодня истовые, послушные, по одному его зову берущиеся за меч, но кто скажет - как поведут они себя завтра, когда киевским князем станет Мстислав и что-то будет с великой державой после Мстислава… Он видел перед собой и всегда ровного, веселого и спокойного Ярополка, и мрачного, и гневливого, скрытного Юрия, и хорошего воина, но никудышного правителя Вячеслава, и упорного, смелого Андрея, и слабого духом внука Всеволода Мсти-славича. А рядом с ними вставали деятельный Всеволод Ольгович, его братья, сыновья. Удастся ли Мстиславу и Мономаховым внукам удержать в узде эту буйную свору Ольговичей.
      Ему хотелось заглянуть вперед па десять, двадцать, пятьдесят лет, и он сознавал тщету своих усилий, смутно понимая непостижимость этой постоянно движущейся жизни.
      Он долгими часами, уже слабея, беседовал со старшим сыном о будущих судьбах Русской земли, учил его главному - сохранению ее единства, великой доблести, неустанному вниманию к проискам ее врагов и основного из них в эти и предыдущие годы - половцев. Сегодня они отбиты и бегут за Железные ворота, укрываются в Венгрии, но завтра на их место придут новые колена, и вновь половецкие вежи зачернеют шатрами и повозками вблизи русских границ, и новое горе обрушится па русские города и села…
      Умирать он уехал на реку Альту, в небольшой дом, построенный для него поблизости от храма Бориса и Глеба.
      Была ранняя весна 1125 года. Занемогшего великого князя осторожно везли в возке по подсыхающей апрель) ской дорого. Ярко светило солнце, над землей летел разноголосый весенний гуд.
      Здесь неподалеку находился родной Переяславль, стояли Змиевы валы - знаки былых сеч и былой славян ской славы, места его детских и отроческих утех, здесь неподалеку начиналось когда-то дикое поле, по которому он проходил за свою жизнь десятки, а может быть, и сотни раз: здесь на Альте его предки рубились с печенегами, а сам он бился с половцами, а теперь здесь же стоит выстроенный им храм, который не видел ни одного степного нашествия.
      Он сам вышел из возка и прошествовал в церковь.
      После молитвы Мономаха уже под руки отвели в хоромы, и он оставался там в одиночество до вечера. Лежал, думал, вспоминал, все ли он успел сказать старшему сыну. Других сыновей Мономах в эти дни к себе не звал. Еще в 1121 году он все им сказал в Смоленске, и установил для них порядок владения Русской землей, определив каждому свой стол, обязав всех в случае его смерти подчиниться старшему брату и чтить его в отца место.
      19 мая 1125 года над АльтоЙ раздался скорбный звук колокола, возвестивший о смерти великого киевского князя Владимира Мопомаха, а уже к вечеру его сыновья и внуки стали один за другим прибывать на Альту,
      Тело Мономаха доставили на ладье в Киев, а па по-чалповском причале переложили на сани. Печальное шествие направилось к храму святой Софии, в приделе, которой рядом с ракой великого князя Всеволода белела дорогим греческим мрамором рака Владимира Мономаха. И в молчании стояли около раки и далее по всему храму и на софийской площади вдоль улиц русские люди, смутившись духом в преддверии новой неведомой жизни, ожидаемой с уходом великого воителя за Русскую землю.
      Библиография
        

      «Владимир Мономах - боярский князь. В кн.: Рыбаков Б. Л. Киевская Русь и русские княжества XII-ХШ вв. М., 1982, с. 451-468.
      Орлов А. С. Владимир Мономах. М.-Л., 1940.
      В у д о в п и ц И. У. Владимир Мономах и его военная доктрина. - «Исторические записки», № 22, 1947, с. 42-J00.
      Л я с к о р о н с к и п В. Л. Владимир Мономах и его заботы о благе Русской земли. Киев, 1892.
      Б р ю с о в а В. Г. К вопросу о происхождении Владимира Мономаха. - «Византийский временник», т. XXVIII, 1968.
      ЯНИН В. Л., Летаврин Г. Г. Новые материалы о происхождении Владимира Мономаха. «Историко-археологический сбор-пик, посвященный А. В. Арциховскому». М., 1962.
      Янин В. Л. Междукняжеские отношения в эпоху Мономаха и «Хождение игумена Даниила». ТОДРЛ, т. XVI. М.-Л., 1960.
      Алексеев М. IT. Англо-саксонская параллель к «Поучению» Владимира Мономаха. ТОДРЛ, т. П. М.-Л., 1935.
      И в а к и н II. М. Князь Владимир Мономах и его поучении. Ч. J. M., 1901.
      Розанов С. П. Евфимия Владимировна и Борис Коломано-нит. Из европейской политики XII века. - «Известия АН СССР», VII серия, отделение гуманитарных наук, № 8. Л., 1930.
      Розанов С. П. Евпраксия-Адельгейда Всеволодовна (1071- 1109) - «Известия АН СССР». VII серия, отделение гуманитар-лых наук, № 8. Л., 1930.
      К а р г а л о в В. В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. Феодальная Русь и кочевники. М,, 1967.
      Аристов Н. Я. О земле половецкой. Киев, 1877.
      Прозоровский Д. Об утвари, приписываемой Владимиру Мономаху. Спб., 1880.
      Послание Никифора, митрополита Киевского, к Великому князю Володимироу, сыноу Всеволожю, сына Ярослава. «Русские достопамятности, издаваемые обществом истории и древностей: российских», Ч. 1. М., 1815.
      Пространная Русская Правда, «Устав» Владимира Мономаха. В кп.: Тихомиров М. Н. Пособие для изучения «Русской Правды». М., 1953, с. 97 и ел.
      «Поучение Владимира Мономаха», «Изборник», М., с. 147-171.
 

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

10.09.2008


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26