Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фу Манчи (№1) - Зловещий доктор Фу Манчи

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Ромер Сакс / Зловещий доктор Фу Манчи - Чтение (стр. 8)
Автор: Ромер Сакс
Жанр: Детективная фантастика
Серия: Фу Манчи

 

 


Это были удары колокола Биг Бена. Он пробил полчаса, и наступила абсолютная тишина. В этой комнате, высоко над той бурлящей жизнью, что проходила внизу, над толпами ужинавших людей в ресторанах отеля, над голодными толпами прохожих на набережной, меня вдруг окружил странный холод изоляции. Я вновь понял, как в самом сердце столицы человек может быть так же не защищен, как в глубине пустыни. Я был рад, что я не был одинок в этой комнате, помеченной смертной меткой Фу Манчи, и я уверен, что Грэм Гатри тоже был рад находиться в компании людей, хотя и пришедших незваными.

Я, возможно, упоминал об этом факте раньше, но на этот раз он стал настолько очевидным, что я вынужден записать его. Я имею в виду чувство наивысшей опасности, которое неизменно предшествовало появлению орудий Фу Манчи. Даже если бы я не знал, что попытка убийства будет совершена той ночью, я бы понял это, сидя в темноте в напряженном ожидании. Какой-то невидимый вестник шел впереди этого страшного китайца, объявляя о его приближении каждому натянутому нерву.

Это было как дуновение астрального ладана, предшествующего появлению жрецов смерти.

Где-то совсем рядом раздался вой, низкий, но необыкновенно пронзительный, с падающими интонациями.

— Боже мой, — свистящим шепотом сказал Гатри, — что это было?

— «Зов Шивы», — прошептал в ответ Смит. — Не шевелитесь, ради Бога!

Гатри тяжело дышал.

Я знал, что нас трое; что детектив рядом и услышит наш зов; что в комнате есть телефон и чуть ли не под нами по набережной идет нескончаемое движение людей и машин; но я знал также и должен признаться к моему стыду, что властная рука страха держит мое сердце ледяной хваткой. Оно было ужасным, это напряженное ожидание. Ожидание чего?

В окно трижды отчетливо постучали.

Грэм Гатри вздрогнул так, что затряслась кровать.

— Это сверхъестественно! — пробормотал он, и вся его кельтская кровь забурлила в страхе перед дурным предзнаменованием. — Ни один человек не может добраться до этого окна!

— Ш-ш-ш! — прошипел Смит. — Не шевелитесь.

Стук повторился.

Смит, неслышно ступая, прошел к окну. Мое сердце тревожно забилось. Он распахнул окно. Дальше бездействовать было нельзя. Я присоединился к нему, и мы вместе выглянули в пустоту.

— Не подходи близко, Петри! — предупредил он, обернувшись.

Стоя по обеим сторонам открытого окна, мы смотрели вниз, на движущиеся огни набережной, на отблески волн Темзы, на силуэты зданий на дальнем берегу, над которыми возвышался Тауэр.

От окна наверху послышались три стука.

Ни в одном из случаев, когда мне приходилось иметь дело с Фу Манчи, я не встречался с такой жутью. Какого бирманского вурдалака напустил он на нас? Где был этот вампир? В воздухе за окном? В комнате?

— Держи меня крепко, Петри! — вдруг прошептал Смит. — Крепко держи!

Это была последняя капля — я подумал, что какие-то страшные чары подталкивают моего друга выброситься из окна! Я как безумный обхватил его руками, и Гатри тоже подскочил на помощь.

Смит высунулся из окна и посмотрел наверх.

Он успел издать только один сдавленный крик, еле слышный, почти неразличимый, и начал выскальзывать из моих объятий. Какая-то сила тянула его из окна наружу — к смерти!

— Держите его, Гатри! — хрипло выдохнул я. — Боже мой, уходит! Держите его! — Мой друг извивался в моих объятиях, и я видел, как он протягивает вперед руки, услышал щелчок его револьвера. Он свалился на пол, таща меня за собой.

Но когда я падал, я услышал пронзительный крик наверху. Револьвер Смита, со свистом рассекая воздух, полетел вниз, и вслед за ним мимо открытого окна пронеслось что-то черное и утонуло в бездне ночи.

— Свет! Свет! — вскрикнул я.

Гатри побежал и включил свет. Найланд Смит с распухшим лицом и глазами, налившимися кровью, лежал на полу, бессильно пытаясь сорвать шелковую удавку, тесно сжимавшую его горло.

— Это был душитель! — завизжал Гатри. — Снимите веревку! Он задыхается!

Дрожащими руками я схватился за удавку.

— Нож! Быстро! — крикнул я. — Свой я потерял.

Гатри побежал к ночному столику и протянул мне раскрытый перочинный ножик. Мне кое-как удалось просунуть лезвие между веревкой и вздувшейся шеей Смита и разрезать смертоносный шелковый шнур.

Смит издал придушенный хрип, голова его упала назад, и он потерял сознание у меня на руках…


Мы стояли, глядя на искалеченное тело, принесенное с места падения, и Смит показал метку на лбу — рядом с раной, где вошла его пуля.

— Это метка Кали, — сказал он. — Этот человек был фансигар — религиозный фанатик, убийца-душитель. Поскольку на службе Фу Манчи есть дакойты, надо было ожидать, что ему служат и душители — члены индийской религиозной секты разбойников и ритуальных убийц.

Группа этих дьяволов, наверное, бежала в Бирму, так что таинственная эпидемия в Рангуне была, в сущности, вспышкой деятельности этих наемных убийц в несколько более изощренном варианте! Я подозревал нечто такое, но, естественно, я не ожидал встретить этих индийских изуверов в окрестностях Рангуна. Мое неожиданное сопротивление привело убийцу в замешательство, и он плохо накинул удавку. Вы видели, как она затянулась вокруг моего горла? Непрофессионально! Настоящий метод, практикуемый группой, орудующей в Бирме, — набросить веревку на шею жертвы и рывком выхватить ее из окна. Человек, высовывающийся из открытого окна, представляет для этого прекрасную возможность — достаточно только дернуть за веревку, и он полетит головой вниз. Они не делали петлю, веревка ходила свободно и оставалась в руках убийцы, когда жертва летела вниз. Никаких следов! Это сразу объясняет, чем эта система привлекла Фу Манчи.

Грэм Гатри, сильно побледнев, стоял, глядя на мертвого душителя. '

— Я обязан вам жизнью, мистер Смит, — сказал он, — если бы вы пришли на пять минут позже…

Он схватил и сжал руку Смита.

— Понимаете, — продолжал Гатри, — никто не думал, что эти индийские убийцы могут оказаться в Бирме. И никто не подумал о крыше! Эти дьяволы ловки, как обезьяны, и там, где обычный человек обязательно сломает себе шею, они чувствуют себя как дома. Я как будто нарочно выбрал себе комнату как раз под крышей!

— Он проскользнул в отель поздно вечером, — сказал Смит. — Его видел детектив, но эти убийцы скользят, как тени, иначе несмотря на то, что они сменили место своей деятельности, ни один не остался бы в живых.

— Ты упоминал как раз такой случай на реке Иравади? — спросил я.

— Да, — ответил Смит, — и я знаю, о чем ты думаешь. Пароходы на Иравади имеют крышу из рифленого железа над верхней палубой. Убийца наверняка лежал там, когда матрос проходил по палубе.

— Но, Смит, в чем смысл этого «зова»?

— Частью религиозный, — объяснил он, — а отчасти он нужен для того, чтобы разбудить жертву! Ты, наверное, собираешься спросить, как Фу Манчи подчинил себе таких людей, как фансигары? Я могу только сказать, что доктор Фу Манчи знает тайны, о которых мы пока не имеем ни малейшего представления, но, несмотря на это, я начинаю наконец одерживать маленькие победы.

— Да, — согласился я, — но твоя победа чуть не стоила тебе жизни.

— Я обязан жизнью тебе, Петри, — сказал он. — Один раз меня спасла сила твоих рук, другой…

— Не говори о ней, Смит, — прервал я его. — Возможно, доктор Фу Манчи узнал, какую роль она играла! И в этом случае…

— Помоги ей Бог!

ГЛАВА XVI

КАРАМАНИ

На следующий день мы опять были на ногах и вскоре вновь вступили в схватку с врагом. Теперь, оглядываясь назад, я вижу это беспокойное время, как хаотическое нагромождение событий, в водовороте которых у нас не было даже короткой передышки.

Спокойствие и мир, царившие в природе, казалось, насмехались над нами. А мы знали, что в наших благословенных рощах злой полубог установил свой алтарь, ненасытно требующий новых жертв. Эта мысль сверлила меня в тот мягкий осенний день.

— Рыбка скоро попадет в сеть, — сказал Найланд Смит.

— Будем надеяться на хороший улов, — смеясь, подыграл я ему.

За окнами сонно плескалась Темза, а за ней виднелись крыши Виндзора и через осенний туман проглядывали замковые башни. Вокруг царили покой и красота.

У нас в руках была одна из немногих ощутимых зацепок, которые нам пока удалось обнаружить, но теперь действительно казалось, что мы в силах ограничить возможности врага белой расы, кровавыми буквами написавшего свое имя по всей Англии. Мы не могли надеяться захватить Фу Манчи, но по крайней мере у нас был шанс уничтожить один из опорных пунктов врага.

Мы провели на карте окружность, охватывавшую кусок местности, через который протекала Темза, с центром в Виндзоре. В этом круге находился дом, из которого мы чудом совершили побег, — дом прекрасно организованной группы преступников. Это мы знали. Даже если бы мы нашли этот дом, что было довольно вероятно, мы были готовы к тому, чтобы найти его брошенным Фу Манчи и его загадочными слугами. Но все равно мы бы уничтожили одну из его баз.

Мы разработали подробный план, и наши невидимые помощники, а их было по крайней мере двенадцать человек, были опытными сыщиками. Пока мы ничего не достигли, но место, к которому мы со Смитом направлялись сейчас, уже появилось в поле зрения: старый особняк с большим участком земли, окруженным стеной. Оставив реку за спиной, мы резко повернули направо по аллее, вдоль которой шла высокая стена. На открытой лужайке я заметил цыганскую кибитку. На ступеньках, склонив сморщенное лицо и подперев рукой подбородок, сидела старуха.

Я едва взглянул на нее, продолжая быстрым шагом идти вперед, не заметив даже, что рядом уже не было моего друга. Я спешил дойти до места, откуда я мог увидеть дом; мне не терпелось узнать, было ли это место пристанищем нашего таинственного врага, работавшего со своей жуткой компанией, растившего смертоносных скорпионов и бациллы, ядовитые грибы, откуда он рассылал своих посланцев смерти. Наверное, мне больше всего хотелось знать, здесь ли пряталась прекрасная девушка-рабыня, которая была таким незаменимым действующим лицом в планах доктора, но в то же время и обоюдоострым мечом, который мы надеялись повернуть против Фу Манчи. Даже в руках хозяина красота женщины — опасное оружие.

За моей спиной раздался крик. Я быстро повернулся, и моим глазам предстало необычайное зрелище.

Найланд Смит схватился со старухой цыганкой, грубо таща ее на дорогу своими длинными руками, сомкнувшимися за ее спиной. Она молча и яростно отбивалась, пытаясь вырваться.

Смит часто удивлял меня, но, увидев подобное, я подумал, что разум покинул его. Я побежал назад и уже почти достиг арены этого невероятного единоборства, видя, как Смиту было нелегко удерживать ее, когда смуглый мужчина с большими серьгами в ушах выпрыгнул из кибитки.

Бросив один быстрый взгляд на нас, он побежал к реке.

Смит сумел подобраться поближе ко мне, таща старуху за собой.

— За ним, Петри! — закричал он. — За ним! Не дай ему уйти. Это дакойт!

В мозгу у меня крутился водоворот мыслей. Хотя я все еще склонен был думать, что мой друг вдруг лишился рассудка, слова «дакойт» оказалось достаточно, чтобы я пустился по дороге вслед за убегавшим человеком.

Он бежал легко, ни разу не оглянувшись, а это доказывало, что у него были причины бояться погони. Я летел, как ветер; пыльная дорога звенела под моими ногами. Ощущение фантастики происходящего, так часто охватывавшее меня в дни нашей отчаянной борьбы с врагом, чья победа означала бы победу желтой расы над белой, опять овладело мной. Я был актером в одной из кошмарных сцен мрачной трагедии, поставленной Фу Манчи.

Цыган бежал по траве к берегу реки, и это был не цыган, а член зловещего братства дакойтов, религиозной организации бирманских головорезов. Я бежал за ним по пятам, но неожиданно он прыгнул в заросли тростника. Увидев это, я быстро остановился.

Дакойт вошел в воду, и я видел, что в руке он держит какой-то предмет. Он прошел несколько метров вброд, затем нырнул, и, когда я достиг берега и посмотрел по сторонам, он совершенно исчез. Только расходящиеся по воде круги показывали, где он нырнул.

Теперь он был у меня в руках.

Потому что, как только он поднимется на поверхность, его будет видно и с того, и с этого берега. У меня был полицейский свисток, и, если понадобится, я мог вызвать одного из наших помощников, лежащих в засаде на той стороне реки. Я ждал. Мимо меня безмятежно проплыла дикая утка, совершенно не обеспокоенная этим странным вторжением в ее пределы. Я ждал целую минуту. Из аллеи за моей спиной донесся голос Смита:

— Не дай ему уйти, Петри!

Я успокаивающе помахал ему рукой, не сводя глаз с воды. Но дакойт все не поднимался на поверхность. Я оглядел всю водную гладь; насколько я мог видеть, ни один пловец там не показывался. Тогда я решил, что он нырнул так глубоко, что запутался в водорослях и утонул. В последний раз бросив взгляд налево и направо, с чувством определенного ужаса перед внезапной трагедией смерти, разыгравшейся в такой прекрасный солнечный день, я повернул назад. Смит крепко держал цыганку; но не успел я сделать и пяти шагов к нему, как услышал за спиной слабый всплеск. Я инстинктивно пригнул голову. Я не знаю, откуда взялся этот спасительный инстинкт, которому я обязан моей жизнью. Как только я пригнулся, что-то, вылетевшее из зарослей, пронеслось мимо меня и с металлическим звуком упало на обочину дороги. Нож!

Я повернулся и прыжками понесся к берегу. Я услышал за собой слабый крик, который могла издать только цыганка, которую держал Смит. Но вода была спокойна. На реке не было ни одной гребной лодки. У противоположного берега на плоскодонке плыла девушка, отталкиваясь шестом, и эта одетая в белое фигурка была единственным живым существом на реке, которое находилось на расстоянии достаточном, чтобы метнуть в меня нож, если имелись соответствующие навыки.

Сказать, что я был сбит с толку, значит не сказать ничего. Я был совершенно изумлен. Я не сомневался в том, что убить меня пытался именно дакойт. Но где же он находился? Нормальный человек не мог так долго продержаться под водой; однако его явно не было на поверхности, он не мог прятаться в камышах, не мог лежать, затаившись на берегу.

Кругом светило солнце. Природа ликовала, а мной овладело ощущение чего-то жуткого и необъяснимого. Я повернулся и пошел к Смиту, чувствуя, что мой невидимый враг, может быть, целит мне в спину второй нож. Мои страхи не оправдались. Я поднял из травы нож, который чудом прошел мимо меня, и с этим ножом в руке присоединился к моему другу.

Он стоял, одной рукой держа явно обессилевшую цыганку, темные глаза которой впились в него с непередаваемым выражением.

— Что это значит, Смит… — начал я.

Но он прервал меня.

— Где дакойт? — быстро спросил он.

— Он, видимо, обладает свойствами рыбы, — ответил я. — Невозможно понять, где он.

Цыганка подняла на меня глаза и засмеялась. Ее смех был музыкальным; так не могла смеяться старая карга, которую держал Смит. И этот смех показался мне знакомым!

Я вздрогнул и всмотрелся в сморщенное лицо.

— Он одурачил тебя, — сердито сказал Смит. — Что это у тебя в руке?

Я показал ему нож и рассказал, как он ко мне попал.

— Я знаю, — резко сказал он. — Я видел. Он был в воде. Меньше трех ярдов от того места, где стоял ты. Ты должен был заметить его. Неужели же ничего не было видно?

— Ничего.

Женщина опять засмеялась, и опять я не мог понять, чем мне знаком этот смех.

— Дикая утка, — добавил я, — больше ничего.

— Дикая утка! — раздраженно передразнил Смит. — Если ты вспомнишь повадки диких уток, ты поймешь, что это была птица совсем другого полета. Это старый трюк, Петри, но он хорош как приманка. В этой дикой утке была спрятана голова дакойта! Теперь поздно. Он, наверное, уже далеко.

— Смит, — сказал я, чувствуя себя виноватым, — почему ты не пускаешь эту цыганку?

— Цыганку? — засмеялся он, крепко держа женщину, которая сделала нетерпеливое движение. — Посмотри как следует, старина.

Он сорвал парик с ее головы, из-под которого показалось облако волос, сияющих в лучах солнца.

— Мокрая губка доделает остальное, — сказал он.

В мои широко раскрытые от удивления глаза взглянули темные глаза пленницы, и под гримом я рассмотрел очаровательные черты девушки-рабыни. На ее выкрашенных белым ресницах стояли слезы, она больше не сопротивлялась.

— На этот раз, — сурово сказал мой друг, — мы действительно поймали ее и не отпустим.

Где-то сверху по течению раздался слабый зов.

Дакойт!

Худощавое тело Найланда Смита выпрямилось и напряглось, как струна; он внимательно прислушался.

Послышался ответный крик, затем откликнулся еще один. Затем прозвучал пронзительный полицейский свисток, и я заметил столб черного дыма, поднимающийся за стеной, вздымающийся прямо к небу, как угодное Богу всесожжение.

Окруженный стеной особняк горел!

— Проклятие! — зло сказал Смит. — В этот раз мы оказались правы. Но он, конечно, имел массу времени, чтобы все унести. Я так и знал. Его дерзость просто невероятна. Он ждал до последнего момента, и мы наткнулись на два передовых поста.

— В одном случае виноват я. Я упустил одного.

— Неважно. Мы поймали другого. Я не думаю, что мы сумеем арестовать еще кого-нибудь. Слуги Фу Манчи так подожгли дом, так что ничего спасти уже не удастся. Боюсь, что на пепелище мы не найдем никаких улик, Петри, но у нас появился рычаг, который должен расстроить планы Фу Манчи.

Он взглянул на странную фигуру, покорно обвисшую в его руках. Она гордо подняла глаза.

— Вам незачем так крепко держать меня, — мягко сказала она. — Я пойду с вами.

Читатель, который дошел до этого места в моих записях, уже знает, какие необычайные события и дикие сцены мне пришлось пережить; но из всех подобных сцен этой стремительной драмы, в которой Найланд Смит и доктор Фу Манчи играли главные роли, я не помню ни одной более фантастической, чем та, что разыгралась у меня в доме в тот вечер.

Не медля ни минуты и ничего не сказав сотрудникам Скотланд-Ярда, мы повезли нашу пленницу в Лондон, что позволяли сделать неограниченные полномочия моего друга. Мы представляли собой странную троицу, вызвавшую немало удивленных замечаний, но наконец наша поездка подошла к концу. Теперь мы сидели в моей скромной гостиной, где когда-то впервые Смит рассказал мне историю доктора Фу Манчи и великого тайного сообщества, пытавшегося нарушить мировой баланс сил, повергнуть Европу и Америку под скипетр Китая.

Я сидел, опершись локтями на письменный стол, подперев кулаком подбородок, Смит ходил по комнате, все время зажигая тухнувшую трубку. В большом кресле, уютно свернувшись калачиком, сидела лжецыганка. Грим был быстро снят, и сморщенное старушечье лицо превратилось в лицо очаровательной девушки, выглядевшей диким прекрасным цветком в своем живописном цыганском тряпье. Она держала в пальцах сигарету и наблюдала за нами через опущенные ресницы.

Казалось, что она с истинным восточным фатализмом смирилась со своей судьбой и время от времени останавливала на мне взгляд своих прекрасных глаз, который, я уверен, не смог бы равнодушно выдержать ни один мужчина.

Хотя я не мог не видеть чувств этой страстной восточной души, я старался не думать о них. Пусть она могла быть сообщницей убийцы из убийц, но ее прелесть представляла еще более грозную силу.

— Этот человек, который был с вами, — внезапно повернувшись к ней, сказал Смит, — до недавнего времени находился в Бирме. Он убил одного рыбака в тридцати милях вверх по течению от Прома всего за месяц до моего отъезда. Окружная полиция обещала тысячу рупий за его голову. Я прав?

Девушка пожала плечами.

— Предположим; что тогда? — спросила она.

— Предположим, я передам вас полиции? — сказал Смит, хотя и не очень уверенно, ибо мы оба были обязаны ей жизнью.

— Как вам угодно, — ответила она. — Полиция ничего не узнает.

— Вы не с Дальнего Востока, — внезапно сказал мой друг. — Может быть, в ваших жилах и течет восточная кровь, но вы не из племени Фу Манчи.

— Это правда, — признала она и стряхнула пепел с сигареты.

— Вы скажете мне, где найти Фу Манчи?

Она опять пожала плечами, бросив на меня красноречивый взгляд.

Смит прошел к двери.

— Я должен подготовить рапорт, Петри, — сказал он. — Присмотри за пленницей.

Когда дверь за ним бесшумно закрылась, я знал, как должен себя вести, но, честно говоря, я прятался от ответственности. Как к ней относиться? Как выполнить эту деликатную миссию? Не в силах решить эту задачу, я смотрел на девушку, которую необычайные обстоятельства превратили в мою пленницу.

— Вы не думаете, что мы сделаем вам вред? — неуклюже начал я. — С вами ничего не случится. Почему вы не хотите довериться нам?

Она подняла свои глаза, полные изумительного блеска.

— Что толку было от вашей защиты другим, — сказала она, — тем, кого он искал?

Увы, никакого, и я отлично знал это. Мне показалось, я понял, что она имела в виду.

— Вы хотите сказать, что, если вы заговорите, Фу Манчи найдет способ убить вас?

— Убить меня? — презрительно вспыхнула она. — Неужели похоже, что я боюсь за себя?

— Тогда чего вы боитесь? — удивленно спросил я. Она посмотрела на меня странным взглядом.

— Когда меня схватили и продали в рабство, — ответила она медленно, — мою сестру тоже взяли и моего брата — ребенка. — Она сказала это с нежностью, а ее легкий акцент еще больше смягчил интонацию ее слов. — Моя сестра погибла в пустыне. Брат выжил. Лучше, намного лучше было бы, если бы он тоже умер.

Ее слова произвели на меня сильное впечатление.

— О чем вы говорите? — спросил я. — Вы говорите о набегах работорговцев, о пустыне. Где все это происходило? Из какой вы страны?

— Какое это имеет значение? — ответила она вопросом на вопрос. — Из какой я страны? У рабов нет ни страны, ни имени.

— Ни имени! — воскликнул я.

— Вы можете звать меня Карамани, — сказала она. — Под этим именем меня продали доктору Фу Манчи, и так же был куплен мой брат. Он купил нас по дешевке, — она рассмеялась коротким истеричным смехом. — Но он истратил немало денег, чтобы дать мне образование. Мой брат — все, что у меня осталось в этом мире, а он в руках Фу Манчи. Вы понимаете? Кара падет на его голову. Вы просите меня бороться против Фу Манчи. Вы говорите о защите. Разве ваша защита сумела спасти сэра Криктона Дейви?

Я горько покачал головой.

— Теперь вы понимаете, что я не могу ослушаться приказов хозяина, да если бы и захотела, я не смею предать его.

Я подошел к окну и стал глядеть в него. Как я мог ей ответить? Что я мог сказать? Я услышал шорох ее юбок, и та, что звалась Карамани, уже стояла рядом со мной. Она положила руку мне на плечо.

— Пустите меня, — сказала она умоляюще. — Он убьет брата! Он убьет его!

Ее голос дрожал от волнения.

— Он не может выместить это на вашем брате, ведь вы ни в чем не виноваты, — сердито сказал я. — Мы вас арестовали, и вы здесь не по собственной воле.

Она глубоко вздохнула, сжала мою руку, и по ее глазам было видно, что она пытается принять трудное решение.

— Слушайте, — быстро и нервно заговорила она. — Если я помогу вам схватить Фу Манчи, — скажу вам, где его можно застать одного, — то обещайте мне, дайте мне торжественное обещание, что немедленно пойдете туда, куда я вас поведу, и освободите моего брата и что отпустите нас обоих на свободу.

— Обещаю, — сказал я без колебаний. — Можете положиться на мое слово.

— Но есть одно условие, — добавила она.

— Какое?

— Когда я скажу вам, где его схватить, вы меня отпустите.

Я колебался. Смит часто обвинял меня в слабости по отношению к этой девушке. Что же мне надлежало делать? Я был уверен, что она откажется говорить что бы там ни было, если не захочет. Если она говорит правду, к тому, что она предлагала, не было примешано какого-либо личного чувства; теперь я видел ее поведение в новом сеете.

Я подумал, что мне следует принять ее предложение и по соображениям гуманности, и по дипломатическим соображениям.

— Согласен, — сказал я и поглядел в ее глаза, в которых теперь горело новое чувство, возбужденное, может быть, предвкушением свободы, а может быть, страхом.

Она положила руки мне на плечи.

— Вы будете осторожны? — умоляюще спросила она.

— Ради вас, — ответил я, — буду.

— Не ради меня.

— Тогда ради вашего брата.

— Нет, — ее голос упал до шепота. — Ради вас самого.

ГЛАВА XVII

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Из заводей Темзы дул прохладный ветерок. Далеко за нашими спинами мерцали тусклые огоньки коттеджей — последних домов, примыкавших к болотам. Между нами и коттеджами простиралось полмили сочной растительности, через которые в это время года шли многочисленные сухие тропинки. Впереди нас опять лежали низины, скучное монотонное пространство, освещенное луной, с холодным речным ветром — там, где река делала поворот. Было очень тихо, только звук наших со Смитом шагов нарушал молчание этих безлюдных мест. Твердо ступая, мы шли к своей цели.

За последние двадцать минут я уже не раз думал о том, что нам не следовало одним идти на эту авантюрную попытку захватить грозного китайского доктора. Но мы должны были выполнять условия Карамани, и одним из них было: не ставить полицию в известность о ее роли в этом деле.

Далеко впереди показался свет.

— Это тот самый огонек, Петри, — сказал Смит. — Если будем идти на него не сворачивая, то, согласно нашим данным, придем к этому старому кораблю.

Я сжал револьвер в кармане. Его наличие меня успокаивало. Я уже пытался, возможно для оправдания собственных страхов, объяснить, почему вокруг Фу Манчи царила атмосфера своеобразного, ни с чем не сравнимого ужаса. Он не был как другие люди. Страх, который он внушал всем, с кем ему доводилось вступать в контакт, те орудия смерти, которые были под его контролем и которые он бросал против каждого, кто вставал на его пути, делали его чудовищем. Я не в состоянии дать читателю хотя бы приблизительное представление о его дьявольском могуществе.

Смит внезапно остановился и схватил меня за руку. Мы стояли, прислушиваясь.

— Что такое? — спросил я.

— Ты ничего не слышал?

Я покачал головой.

Смит всматривался в болота, оставшиеся за нашей спиной. Он повернулся ко мне со странным выражением на загорелом лице.

— Ты не думаешь, что это ловушка? — отрывисто бросил он. — Мы ей слепо доверились.

Как ни странно, но все мое существо восстало против этого намека.

— Нет, не думаю, — кратко сказал я.

Он кивнул. Мы поспешили дальше.

Через десять минут мы увидели Темзу. И Смит и я, оба заметили, что деятельность Фу Манчи всегда концентрировалась вокруг реки. Несомненно, это была его столбовая дорога, его линия связи, по которой он передвигал свои таинственные войска. Наркотический притон у Радклифской дороги, особняк, превратившийся в обугленный остов, а теперь этот корпус старого корабля, стоящего на приколе у болот, — он все время устраивал свою штаб-квартиру возле реки. Это было важным открытием, и, если даже наша вечерняя экспедиция оказалась бы неудачной, мы могли воспользоваться им в дальнейших поисках.

— Держи вправо, — приказал Смит. — Нужно провести разведку перед штурмом.

Мы пошли по тропинке, ведшей прямо к берегу реки. Перед нами лежала серая гладь воды, а по ней деловито сновали суда великого торгового порта, Лондона. Но эта речная жизнь казалась далекой от нас. Пустынное место, где мы стояли, не несло признаков человеческого присутствия. Серое и унылое, освещенное лунным светом, оно выглядело вполне подходящей декорацией для драматического спектакля ужасов, в котором мы играли. Когда я лежал в опиумном притоне лондонского Ист-Энда и когда в другую ночь я смотрел на мирный пейзаж Норфолка, то же чувство отстраненности, полной изоляции от мира живых людей владело мной с той же силой.

Смит молча смотрел на отдаленные движущиеся огни.

— «Карамани» означает просто-напросто «рабыня», — сказал он вдруг ни с того ни с сего.

Я промолчал.

— Вон этот корабль, — добавил он.

Берег, на котором мы стояли, грязными склонами спускался до уровня приливной волны. Он поднимался выше со стороны моря, и у маленькой бухты виднелся грубо сделанный пирс. Мы стояли на узкой полосе, вдававшейся в реку, — на чем-то вроде мыса. Под пирсом виднелся темный объект, отбрасывавший мрачную тень на кружащуюся в мелких водоворотах воду. Только один огонек виднелся в этой тьме, тусклый и едва заметный.

— Это, наверное, каюта.

Согласно нашему заранее разработанному плану, мы повернули и пошли на пирс над корпусом корабля. От бревенчатого пирса к палубе внизу шла деревянная лестница, свободно привязанная к кольцу пирса. При каждом ударе приливной волны лестница ходила вверх и вниз, ее перекладины резко скрипели.

— Как бы нам незаметно спуститься? — прошептал Смит.

— Придется рискнуть, — мрачно сказал я.

Без дальнейших слов мой друг вскарабкался на лестницу и начал спускаться. Я подождал, пока его голова исчезла под досками пирса, и довольно неуклюже приготовился следовать за ним.

Как раз в этот момент корпус судна резко поднялся на приливной волне, я споткнулся и какую-то ничтожную долю мгновения смотрел на блестящую полосу, прорезавшую темноту подо мной. Нога моя оскользнулась, и, если бы я не ухватился намертво за верхнюю перекладину, вполне вероятно, что на этом моя борьба с Фу Манчи могла навсегда закончиться. Но мне повезло. Каким-то чудом я не сорвался вниз. Я почувствовал, как что-то выскользнуло из моего кармана, но жуткое скрипение лестницы, тяжелые вздохи качающегося корабля и гул волн вокруг деревянного пирса заглушили всплеск шлепнувшегося в воду револьвера.

Я, наверное, был сильно бледен, когда, спустившись, подошел к Смиту, стоявшему на палубе. Он видел, что произошло, но:

— Придется рискнуть, — прошептал он мне в ухо. — Мы не можем теперь повернуть назад.

Он нырнул в полутьму, направившись к каюте.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14