Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фу Манчи (№1) - Зловещий доктор Фу Манчи

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Ромер Сакс / Зловещий доктор Фу Манчи - Чтение (стр. 3)
Автор: Ромер Сакс
Жанр: Детективная фантастика
Серия: Фу Манчи

 

 


Одна только мысль о том, что где-то в конце нашей поездки нас ждал Фу Манчи, отрезвила бы любого весельчака; Фу Манчи, который, несмотря на всю мощь сил, противостоявших ему в лице Найланда Смита, победоносно осуществлял свои темные планы и ждал, затаившись, именно в этом районе, где велось такое регулярное патрулирование; Фу Манчи, которого я никогда не видел, но чье имя уже внушало неописуемый ужас! Может быть, сегодня вечером мне суждено встретить этого страшного доктора-китайца!

Я прервал ход своих мыслей, которые могли завести меня в самые мрачные глубины, и прислушался к тому, что говорил Смит.

— Мы поедем от Уоппинга вниз и разведаем место. Вы говорите, это близко у реки. Затем вы ссадите нас на берегу где-нибудь внизу. Раймэн может держать моторную лодку сзади дома, а ваши ребята пусть будут поблизости у фасада, чтобы услышать, если засвистит свисток.

— Да, — согласился Веймаут, — я это все устрою. Если вас заподозрят, вы дадите сигнал тревоги?

— Не знаю, — задумчиво сказал Смит. — Даже в этом случае я мог бы немного выждать.

— Не выжидайте слишком долго, — посоветовал инспектор. — Следствию вряд ли поможет, если ваш труп выловят где-нибудь на Гринвичском участке вниз по течению, без половины всех пальцев на руках.

Такси остановилось у отдела речной полиции, и мы со Смитом немедля прошли в помещение, где четверо невзрачно выглядевших парней вскочили, отдавая честь инспектору, который вошел вслед за нами.

— Гатри и Лайсл, — сказал он бодрым, четким голосом, — быстренько найдите темный уголок, откуда можно наблюдать за входом в заведение «Сингапурского Чарли» недалеко от старого шоссе. Ты выглядишь самым грязным, Гатри; ты можешь заснуть прямо на тротуаре, а Лайсл будет уговаривать тебя встать и идти домой. Оставайтесь на месте, пока не услышите свистка внутри помещения или пока не получите моего приказа, и замечайте всех, кто входит и выходит.

— Вы двое тоже принадлежите к этому отделу? — спросил Веймаут оставшихся, когда работники отдела уголовного розыска ушли.

Оставшиеся двое вновь отдали честь.

— Так, у вас сегодня особое задание. Вы ладные ребята, но не выпячивайте грудь так сильно вперед. Вы знаете какой-нибудь задний ход к заведению Шень Яна?

Полицейские переглянулись и покачали головами.

— Есть одна пустая лавка почти напротив, сэр, — ответил один из них. — Я знаю разбитое окно в задней части дома. Мы могли бы в него залезть. Потом мы могли бы пройти к окнам фасада и оттуда наблюдать.

— Отлично! — воскликнул инспектор. — Но смотрите, чтобы вас не засекли. И если услышите свисток, не стесняйтесь, можете грохнуть пару стекол, но летите стрелой в заведение Шень Яна. Если нет, ждите приказа.

Вошел инспектор Раймэн и, взглянув на часы, сказал:

— Лодка ждет.

— Хорошо, — ответил задумчиво Смит. — Боюсь, правда, что тревога, поднятая полицией в связи с гибелью Мэйсона, а затем Кэдби, могла спугнуть нашу добычу. Но, с другой стороны, насколько он может предполагать, каких-либо ниточек, ведущих к этому опиумному притону, нет. Помните: он считает, что записи Кэдби уничтожены.

— Все это для меня — полнейшая загадка, — признался Раймэн. — Говорят, что есть какой-то страшный китайский дьявол, прячущийся где-то в Лондоне, и что вы надеетесь найти его у Шень Яна. Допустим даже, что он ходит туда, что возможно. Но откуда вы знаете, что он там сегодня ночью?

— Я не знаю этого, — сказал Смит, — но это первая улика, указывающая на одно из его убежищ, а время означает драгоценные жизни, когда дело касается Фу Манчи.

— Кто он, этот Фу Манчи, сэр?

— Я имею очень туманное представление об этом, инспектор, но он не обыкновенный преступник. Он величайший гений из всех, кого силы зла посылали на землю в течение столетий. Он пользуется поддержкой политической группы, обладающей огромными богатствами, и его миссия в Европе — подготовить почву для нее. Вы понимаете? Он передовой агент движения такого эпохального, которое ни одному американцу или британцу даже и во сне не снилось.

Раймэн пристально смотрел на него, но ничего не ответил. Мы вышли, спустились к молу и вошли в ожидавший баркас. Вместе с экипажем нас было семеро. Лодка обогнула пирс и пошла вдоль сумрачного берега.

Ночь до этого была ясной, но теперь серп луны закрыли несущиеся гряды дождевых облаков. Вскоре луна показалась опять, освещая грязные буруны вокруг лодки. Обзор был не слишком широкий: иногда сгущающиеся тени барж у причала или огни высоко над нашими головами, светившие с палуб крупных судов; в потоках лунного света маячили худые фигуры, а потом наступала темнота, и лишь маслянистый отблеск волн занимал весь передний план ночного пейзажа. Сэррейский берег представлял собой неровную стену мрака с пятнами огоньков, вокруг которых двигались туманные свидетельства человеческой активности. Берег, вдоль которого мы плыли, давал еще более мрачную картину — густая темная масса, в которой местами появлялись таинственные полутона доков или внезапно брызжущие в глаза огни.

Потом из таинственной темноты вырос зеленый огонек и стал надвигаться на нас. Впереди замаячила гигантская громада, грозящая раздавить маленький баркас. Ослепительная вспышка света, звон колокола, — и громада прошла мимо. Наша лодка заплясала в волнах, расходившихся от шотландского парохода, и опять сгустилась тьма.

Звуки отдаленной жизни становились громче, перекрывая уже привычный стук гребного винта, и мы казались компанией пигмеев, плывущей мимо гигантских мастерских. Холод близкой воды передался мне, и я почувствовал, что моя матросская одежонка не является достаточной защитой от него.

Далеко на той стороне, на берегу района Сэррей, голубой огонек, дымчатый, таинственный, отбрасывал полупрозрачные язычки на фоне темной завесы ночи. Это было странное, ускользающее пламя, которое то вздымалось в небо, то колебалось, волшебным образом меняя цвет с голубого до желтовато-фиолетового, поднимаясь и опускаясь.

— Это всего лишь газоперерабатывающий завод, — услышал я голос Смита и понял, что он тоже наблюдал за этими языками пламени, плясавшими, как эльфы. — Но он всегда напоминает мне о мексиканском храме и алтаре для жертвоприношений.

Сравнение было удачным, но жутким. Я подумал о докторе Фу Манчи и отрезанных пальцах и не мог подавить дрожи.

— Слева, мимо деревянной пристани! Не там, где лампа, — дальше, за ней, рядом с тем темным квадратным зданием — заведение Шень Яна, — сказал инспектор Раймэн.

— Тогда высадите нас в каком-нибудь подходящем месте, — ответил Смит. — Оставайтесь поблизости и держите ухо востро. Может, нам придется сматываться, так что далеко не отходите.

По тону его голоса я понял, что ночная загадочная Темза готова принять в свои воды по крайней мере еще одну жертву.

— Самый малый вперед, — донесся приказ Раймэна., — Мы подойдем к каменной лестнице.

ГЛАВА VI

ОПИУМНЫЙ ПРИТОН

Какой-то пьяный голос монотонно гудел в соседней аллее в то время, как Смит неуклюжей шатающейся походкой приблизился к двери небольшой лавки, над которой висела вывеска «Шень Ян, парикмахер».

Я плелся сзади Смита и успел заметить коробку с запонками, немецкие бритвенные принадлежности и клубки веревок, лежавшие в беспорядке на окне. Смит открыл дверь ногой, прогрохотал по трем деревянным ступенькам, ведшим вниз, и рывком остановился, держась за мою руку, чтобы не упасть.

Мы стояли в пустой и очень грязной комнате, которая могла претендовать на какое-то родство с цивилизованным парикмахерским салоном разве что благодаря грязному полотенцу, перекинутому через спинку единственного стула. Одну из стен украшала какая-то театральная афиша на иврите, а другая афиша, по-видимому на китайском, завершала оформление. Из-за занавеса, густо выпачканного грязью, появился маленький китаец, одетый в свободный халат, черные брюки и тапочки с толстыми подошвами, и, подходя к нам, затряс головой.

— Бриться нету, бриться нету, — заверещал он, по-обезьяньи искоса поглядывая то на одного, то на другого из нас блестящими черными глазками. — Слишком поздно! Закрыта салон!

— Ты мне эти штучки брось! — взревел Смит неожиданно грубым сиплым голосом, тряся измазанным грязью кулаком перед носом китайца. — Сходи и принеси мне и братану пару трубок. Курительных трубок, понял, ты, желтое отродье?

Мой друг наклонился вперед и уставился на китайца таким свирепым, угрожающим взглядом, что я был буквально поражен, будучи не знаком с подобной формой убедительной просьбы.

— На, держи, — сказал он, сунув монету в желтую лапу китайца. — Пошевеливайся, Чарли, а то снесу к чертям всю твою лавку. Без шуток!

— Трубка нету, — начал китаец.

Смит поднял кулак, и Шень Ян сдался.

— Холосо, — сказал он. — Полно — места нету. Иди посмотри.

Он нырнул за грязную занавеску. Смит и я последовали за ним по темной лестнице вверх. В следующее мгновение я оказался в атмосфере, которая была буквально ядовитой. Было почти невозможно дышать — воздух был напоен парами опиума. Никогда раньше я ничего подобного не испытывал. Каждый вдох давался с большим усилием. Жестяная керосиновая лампа, чадившая на ящике на полу в центре комнаты, смутно освещала это ужасное место, у стен которого стояло десять или двенадцать коек. Все они были заняты. Большинство лежало неподвижно, но один-два человека сидели на корточках, шумно посасывая маленькие металлические трубочки. Они еще не дошли до нирваны, страны блаженства курильщиков опиума.

— Места нету — говорю тебе, — сказал Шень Ян, пробуя шиллинг, полученный от Смита, своими желтыми гнилыми зубами.

Смит прошел в угол и сел по-турецки на пол, усадив меня рядом.

— Две трубки, быстро! — сказал он. — Места полно. Две малюсенькие трубочки — или много больших неприятностей!

— Дай ему трубку, Чарли, черт тебя побери. Пусть заткнется, — донесся мрачный голос с одной из коек.

Ян как-то странно пожал даже не плечами, а спиной и прошаркал к ящику, на котором стояла чадившая лампа. Подержав в пламени иглу, пока она не накалилась докрасна, он погрузил ее в старую жестянку из-под какао и вытащил. На конце иголки была бусинка опиума. Медленно подогрев над лампой, он бросил ее в металлическую трубку, которую заранее приготовил. Бусинка в трубке горела, как спирт, голубым пламенем.

— Давай сюда, — хрипло сказал Смит и поднялся на коленях с притворной жадностью наркомана.

Ян передал ему трубку, которую Смит быстро поднес ко рту, и приготовил еще одну трубку для меня.

— Делай вид, что куришь, но не вдыхай, — шепотом приказал Смит.

Я взял трубку и притворился, что курю, с чувством еще большего отвращения, чем то, с каким я дышал тошнотворной атмосферой этого притона. Беря пример со Смита, я сделал вид, что моя голова опускается все ниже и ниже, и через несколько минут я лежал, растянувшись на полу рядом со Смитом.

— Корабль тонет, — прогудел голос с одной из коек. — Посмотрите на крыс.

Ян бесшумно удалился, и я почувствовал странное чувство отчуждения от моих ближних, от всего западного мира. Мое горло пересохло от прогорклого дыма, голова болела. Казалось, весь этот дьявольский воздух вконец отравлен. Я был, как поется в песне, брошен «к востоку от Суэцкого канала, где нет законов Божьих и где жажда добро и зло в один клубок смешала».

Я услышал тихий шепот Смита.

— Пока все идет удачно, — сказал он. — Не знаю, заметил ли ты, — прямо сзади тебя находится лестница, полуприкрытая оборванной занавеской. Мы почти рядом с ней, и здесь довольно темно. Я пока не заметил ничего подозрительного, во всяком случае, почти ничего. Но если бы там что-то готовилось, они подождали бы, пока мы как следует не обкуримся. Тс-с, тихо!

Он сжал мою руку. Глядя через полуприкрытые веки, я увидел темную фигуру около занавески, о которой говорил Смит. Я лежал без движения, но мои мускулы были напряжены. Фигура двинулась в комнату кошачьей гибкой походкой.

Лампа в середине комнаты давала скудный свет, при котором едва можно было различить растянувшиеся формы людей: там протянутую руку, темнокожую или желтую, там лицо, как у мертвеца, с неопределенными чертами. Отовсюду поднимался жуткий животный хор голосов: вздохи, ропот, как бы идущие из какого-то отвратительного далека. Это было как картина ада, увиденная каким-то китайским Данте. Однако новоприбывший стоял так близко к нам, что я сумел различить злобное пергаментное лицо с маленькими раскосыми глазами и бесформенную голову, увенчанную свернутой колечками косичкой. В этом лице, похожем на маску, было нечто неестественное, нечеловеческое и что-то отвратительное в сильно ссутуленной фигуре и длинных желтых руках, сцепленных друг с другом.

Фу Манчи, о котором рассказывал Смит, никоим образом не напоминал это съежившееся привидение, похожее на оживший труп, но какой-то инстинкт подсказал мне: мы напали на нужный след, и это один из слуг доктора. Я не могу объяснить, как я пришел к этому заключению, но я не чувствовал ни малейшего сомнения в том, что он принадлежал к этой грозной группе убийц, видя, как он подбирается ближе и ближе, бесшумно наклонившись и вглядываясь в темноту.

Он следил за нами!

Я почувствовал и другое, и это меня встревожило. С окружающих коек слышалось уже меньше вздохов и бурчаний. Присутствие крадущейся фигуры заставило притон внезапно затихнуть, а это могло означать только одно — что некоторые курильщики опиума, видно, преследуя свои цели, просто притворялись находящимися в состоянии глубокого наркотического опьянения или близком к такому состоянию.

Найланд Смит лежал, как мертвый, и, доверяясь темноте, я тоже лежал без звука и движения, растянувшись на полу, но наблюдая за дьявольским лицом, наклонявшимся ниже и ниже к моему. Я крепко закрыл глаза.

Осторожные тонкие пальцы коснулись моего правого века. Догадываясь, что произойдет, я закатил глаза, когда он ловко поднял мое веко и опустил опять. Человек пошел дальше.

Я спас положение! И, заметив опять эту тишину вокруг — тишину, которую слушало много ушей, — я был несказанно обрадован. На какое-то мгновение я осознал полностью, насколько в этом месте, которое просматривалось и сзади и спереди, мы были отрезаны от мира, в руках людей Востока и в какой-то степени во власти людей, принадлежавших к самой загадочной расе, — китайцев.

— Молодец, — прошептал лежавший рядом Смит. — Я бы, наверное, так не сумел. Он после этого даже не стал меня проверять. Боже мой! Какое ужасное лицо! Петри, это горбун, о котором говорится в записях Кэдби. Я так и знал. Ты понимаешь?

Я скосил глаза, насколько возможно было, не меняя позы, и увидел, как кто-то поднялся с койки и пошел за согбенной фигурой. Они прошли тихо мимо нас, маленький желтый человечек шел впереди странной кошачьей походкой, за ним следовал невозмутимый китаец. Они подняли занавеску, и я услышал удалявшиеся по лестнице шаги.

— Не двигайся, — прошептал Смит.

Он был сильно возбужден, и его волнение передалось мне. Кто занимал комнату над нами?

Послышались шаги на лестнице, и китаец появился вновь, прошел через всю комнату и вышел. Маленький согбенный человечек перешел к другой койке. В этот раз он повел вверх по лестнице человека, выглядевшего, как индийский матрос.

— Ты видел его правую руку? — прошептал Смит. — Дакойт! Они приходят сюда, чтобы доложить и получить приказ. Петри, доктор Фу Манчи там, наверху.

— Что будем делать? — тихо спросил я.

— Ждать. Потом можем попытаться бегом подняться по лестнице. Вызывать сначала полицию — бессмысленно. У него наверняка есть какой-нибудь другой выход. Я скажу, когда начинать, пока этот маленький желтый дьявол здесь. Ты ближе к занавеске, и тебе придется идти первому, а если горбун последует за тобой, я с ним разберусь.

Наш шепот был прерван возвращением дакойта, который, как и китаец, прошел через всю комнату и сразу вышел. Третий человек, в котором Смит признал малайца, поднялся по загадочной лестнице, спустился и вышел, за ним последовал четвертый, чью национальность определить было невозможно. Затем, когда мягко ступавший горбун перешел к койке справа от двери, Смит прошептал: «Петри, пошел наверх!»

Дальнейшее выжидание становилось опасным, а дальнейшее притворство — бессмысленным. Я вскочил на ноги. Выхватив револьвер из кармана пиджака, я прыжками понесся к лестнице и в кромешной темноте побежал наверх. Сзади рос хор животных криков, и надо всеми звуками возвышался какой-то сдавленный вопль. Но Найланд следовал за мной по пятам. Я несся по лестнице, вдыхая более чистый воздух, вломился в дверь, находившуюся в конце лестницы, и ввалился в комнату, в которую она вела, едва устояв на ногах.

Я увидел всего лишь грязный стол, с какими-то объедками на нем, на которые я в возбуждении не обратил внимания, лампу, висящую на бронзовой цепи, и человека, сидящего за столом. И с того мгновения, как мой взгляд остановился на нем, я думаю, даже если бы это место было дворцом Аладдина, я бы не смог смотреть ни на какие его чудеса, пока здесь был этот человек.

На нем был простой желтый халат почти такого же оттенка, как его гладкое лицо, лишенное растительности. Его руки были большими, длинными и костлявыми, и он сидел, опираясь острым подбородком на костяшки пальцев, покрытые тонкой кожей. У него был большой высокий лоб и редкие, неопределенного цвета волосы. Я не могу убедительно описать его лицо, глядевшее на меня через грязный стол. Это было лицо архангела зла, и его главной частью были жуткие глаза, в которых отражалась его душа. Они были узкие и продолговатые, с еле заметной косинкой, и зеленые, как сверкающие изумруды. Но их необыкновенное ужасное действие было в определенной дымке, какой-то пленке (что напомнило мне о подобной пленке в глазах птиц, называемой третьим веком), которая закрывала их, когда я распахнул дверь, но, казалось, поднялась, когда я перешагнул через порог, открыв его глаза во всем их ослепительном сиянии.

Я помню, что остановился как вкопанный, успев сделать лишь один шаг вперед. Гипнотическая злая сила этого человека превосходила все, что я когда-либо испытывал раньше. Он был удивлен этим внезапным вторжением, но ни следа страха не появилось на этом необыкновенном лице, только что-то вроде жалости и презрения. И пока я стоял как зачарованный, он медленно поднялся, не сводя с меня своего взгляда.

— Это Фу Манчи! — закричал Смит за моей спиной пронзительным голосом. — Это Фу Манчи! Держи его на мушке! Пристрели его, если…

Я так и не услышал конца этой фразы. Доктор Фу Манчи протянул руку куда-то под стол, и пол ушел у меня из-под ног. Мой запоздалый выстрел явно не достиг своей цели. Перед глазами мелькнула струя пламени, затем до меня донеслись еще один вскрик, последовавший за моим, гудящий звук (ловушка захлопнулась) и трель полицейского свистка. Последнее, что я видел, — это пристальные зеленые глаза, и с пронзительным воплем, который я не мог подавить, я падал вниз и вниз, пока не погрузился в ледяную воду, которая сомкнулась над моей головой.

Когда я выплыл на поверхность, меня обволокла густая тьма; я выплевывал мерзкую масляную жидкость, стараясь перебороть ужас, который держал меня за горло: ужас перед окружавшей меня темнотой, перед глубинами, которые были подо мной, перед ямой, в которую я был брошен, задыхаясь среди вони и накатывающихся волн прилива.

— Смит! — закричал я… — Помоги! Помоги!

Хотя казалось, что мой голос не слышал никто, кроме меня самого, я уже собирался кричать опять, но в этот момент я сумел собрать в кулак свою волю и слабеющее мужество и понял, что у меня имелся более рациональный способ использовать свою энергию. Я поплыл прямо вперед, полный отчаянной решимости встретить не дрогнув все ужасы на моем пути, и если уж погибнуть, то погибнуть в борьбе.

Жидкая капля огня просвистела в темноте и шипя врезалась в воду рядом со мной.

Я почувствовал, что, несмотря на мою решимость, я начинаю сходить с ума.

Еще одна огненная капля… и еще одна!

Моя рука коснулась гниющего деревянного столба и скользких бревен. Я достиг одной границы моей водяной тюрьмы. Сверху опять упала огненная капля. Я едва мог сдерживать вопль, дрожавший в моем горле и рвавшийся наружу. Я был близок к истерике. Мне все труднее было держаться на поверхности в промокшей, отяжелевшей одежде. Я запрокинул голову и посмотрел вверх.

Именно капли горящего масла из лампы, просачивавшиеся через щели в полу, падали на меня. Видимо, смертельная ловушка захлопнулась механически.

Огненный дождь вскоре прекратился, но пол над моей головой вот-вот мог обрушиться. Это был только вопрос времени, так как он медленно раскалялся докрасна. Комната наверху была объята пламенем!

Моя промокшая насквозь одежда тянула меня вниз, и я уже слышал, как пламя жадно пожирало гнилое дерево над моей головой. Скоро этот огненный котел обрушится на меня. Языки пламени становились все ярче, освещая полусгнившие сваи, на которых стояло здание, показывая следы прилива на покрытых илом стенах, показывая, что спасения нет!

Какой-то подземной трубой этот вонючий отстойник был соединен с Темзой. И по этой трубе, вместе с уходящим приливом, мое тело отправится туда, куда отправились Мэйсон, Кэдби и многие другие жертвы. К одной из стен, сообщавшихся с ловушкой, были прибиты ржавые железные перекладины, но нижних трех не было!

Все ярче и ярче разгорался страшный огонь — огонь моего будущего погребального костра, — бросая красный отсвет на маслянистую воду и делая еще страшнее картину клокочущего липкого ужаса вонючей ямы. Но при этом свете я что-то увидел… выступающую балку на высоте нескольких футов над водой… и прямо под железной лестницей!

— Милостивый Боже! — выдохнул я. — Хватит ли у меня сил?

Внезапно меня охватило неудержимое желание расхохотаться. Я знал, что это предвещало, и с суровым отчаянием переборол его.

Моя отяжелевшая одежда тянула меня вниз, как железные доспехи, боль глухо отзывалась в груди, кровь бешено пульсировала в венах. Я из последних сил напряг мускулы. Каждый взмах руки давался мне мучительно, но я поплыл к балке… ближе… ближе. Ее черная тень падала на воду, которая теперь выглядела как настоящая лужа крови. До моих ушей донеслась какая-то смесь звуков, какой-то отдаленный шум. Я уже был в тени балки, но почти выбился из сил… Если бы я мог поднять одну руку…

Сверху донесся пронзительный крик!

— Петри! Петри! — Голос, видимо, принадлежал Смиту. — Не прикасайся к балке! Ради Бога, не прикасайся к балке! Продержись на воде еще несколько секунд, и я смогу до тебя добраться!

Еще несколько секунд! Возможно ли это?

Я сумел повернуться и поднять голову, едва не теряя сознания, и увидел самое странное зрелище из всех, что я видел той ночью. Найланд Смит стоял на самой нижней железной перекладине… поддерживаемый отвратительным горбатым китайцем, стоявшим на второй перекладине, находившейся выше!

— Я не могу до него дотянуться!

Когда Смит с отчаянием произнес эти слова, я снова взглянул наверх и увидел, как китаец дернул себя за косичку и стащил ее со своей головы! Вместе с ней слез и парик, к которому она была прикреплена, и ужасная желтая маска, лишенная креплений, отвалилась от лица!

— Вот, вот! На! Скорее! О! Скорее! Спусти к нему это! Скорее! Скорее!

Роскошное облако волос упало на тонкие изящные плечи той, кто, наклонившись, передал Смиту этот необычный спасательный трос. Я был поражен, узнав девушку, которую я застал в комнатах Кэдби. Это было чудо! Она спасла мне жизнь.

Я не только держался на воде, но и смотрел не отрываясь вверх на это прекрасное лицо, на котором алело смущение, и мои глаза встретились с ее глазами, безумными от страха… за меня!

Смит, вывернувшись до предела, сумел дослать фальшивую косичку мне в руки, и я с отчаянной силой добрался и ухватился за нижнюю перекладину железной лестницы. Теперь, когда рука моего друга обхватила меня, я понял, что был на грани полного истощения сил. Последнее, что я отчетливо помню, — это рушащийся пол комнаты над моей головой и большое горящее стропило, с шипением упавшее в воду под нами. Его огненный пролет осветил два сабельных лезвия на заклепках вдоль верхушки балки, за которую я хотел схватиться.

— Отрубленные пальцы, — сказал я и потерял сознание.

Я не помню, ни как Смит вытащил меня из ловушки, ни как мы пробирались через дым и пламя узкого прохода, открывшегося наверху. Я только помню, как я сидел, поддерживаемый рукой моего друга, а инспектор Раймэн подносил к моим губам стакан.

В глаза мне ударил яркий свет. Вокруг нас собиралась толпа, лязг и крики приближались.

— Пожарные машины идут, — объяснил Смит, видя мое замешательство. — Заведение Шень Яна в огне. Это твой выстрел пробил лампу, когда ты падал в ловушку.

— Все выбрались из здания?

— Насколько нам известно, все.

— А Фу Манчи?

Смит пожал плечами.

— Его никто не видел. Там была какая-то дверь с заднего хода…

— Возможно ли, что он…

— Нет, — сказал Смит. — Я не поверю, пока не увижу его мертвым.

Память вернулась ко мне опять. Я попытался встать.

— Смит, где она? — закричал я. — Где она?

— Я не знаю, — ответил он.

— Она сбежала, доктор, — сказал инспектор Веймаут, когда из узкого переулка вынырнула пожарная машина. — Мистер Сингапурский Чарли тоже смотался, и, к сожалению, еще кое-кто. Мы взяли нескольких бродяг из притона — одних спящими, других нет, — но боюсь, придется их опять отпустить. Мистер Смит говорит, что девушка была загримирована под китайца. Наверное, поэтому ей удалось ускользнуть.

Теперь я вспомнил, как меня тащили из ямы за фальшивую косичку, как странная вещица, которая принесла смерть бедному Кэдби, дала спасение мне, и я, казалось, вспомнил, что Смит уронил ее, когда обхватил меня рукой на лестнице. Возможно, девушка сохранила маску, но ее парик упал в воду. В этом я был уверен.

Той же ночью, когда пожарная бригада все еще тушила последние очаги огня на почерневшем остове бывшего опиумного притона Шень Яна, а мы со Смитом мчались в такси прочь от места Бог знает скольких преступлений, мне в голову пришла одна мысль.

— Смит, — сказал я, — ты принес тогда с собой косичку, найденную на Кэдби?

— Да, я надеялся встретить ее владельца.

— Она у тебя с собой?

— Нет, я нашел владельца.

Я засунул руки глубоко в карманы большого пиджака, который мне одолжил инспектор Раймэн, и откинулся на спинку сиденья.

— Мы никогда по-настоящему не преуспеем в этих делах, — продолжал Найланд Смит. — Мы слишком сентиментальны. Я знал, что это значило для нас, Петри, что это значило для всего мира, но у меня не хватило духу. Я был ей обязан твоим спасением, и я должен был отплатить тем же.

ГЛАВА VII

РЕДМОУТ

На Редмоут пала ночная тьма. Я взглянул в окно на зелень и серебро ночного пейзажа, расстилавшегося внизу, к западу от кустарников, с неровным шатром листвы, и за буками, стоявшими в центре этого лабиринта зелени, был просвет, через который виднелся кусок Вэверни с широкой водной гладью, над которой слышались слабые крики птиц. Кроме них да шороха листвы, не было ни звука.

Идиллическая картина сельского покоя, музыка английского летнего вечера; но для меня в каждой тени Прятались фантастические ужасы, каждый звук казался сигналом страшной опасности. Ибо смертоносная рука Фу Манчи распростерлась над Редмоутом, готовая обрушить на его обитателей страшные бедствия — ужасную кару загадочного Востока.

— Ну что ж, — сказал Найланд Смит, подойдя к окну и встав рядом со мной, — мы надеялись, что он мертв, но теперь мы знаем, что он жив!

Преподобный Дж. Д. Элтем нервно кашлянул, и я повернулся, опершись локтем на стол, изучая игру чувств на тонком, изящном лице священника.

— Вы считаете, я правильно сделал, послав за вами, мистер Смит?

Найланд Смит глубоко затянулся табаком из любимой вересковой трубки.

— Мистер Элтем, — ответил он, — вы видите перед собой человека, который пробирается на ощупь. Сегодня я не ближе к выполнению своей миссии, чем когда я уехал из Мандалея. Вы даете мне ниточку, за которую можно ухватиться, и вот я здесь. Подведем некоторые итоги. Ваши домашние встревожены рядом попыток грабежа со взломом. Вчера, возвращаясь из Лондона со своей дочерью, вы были каким-то образом одурманены и заснули в купе, где вы были вдвоем. Ваша дочь проснулась и увидела желтолицего человека с чемоданчиком инструментов в руках.

— Да, разумеется, я не мог рассказать все подробно по телефону. Этот человек стоял у окна. Он заметил, что моя дочь проснулась, и сделал шаг к ней.

— Что он делал с чемоданчиком, который держал в руках?

— Она не заметила или не упомянула, что заметила. В общем-то естественно, она была так напугана, что больше ничего вспомнить не может, кроме того, что она пыталась разбудить меня, но безуспешно, затем почувствовала, как чьи-то руки сжали ее плечи, — и потеряла сознание.

— Но кто-то дернул стоп-кран, и поезд остановился.

— Греба не помнит, чтобы она это делала.

— Гм! Конечно, в поезде не было никакого желтолицего, когда вы проснулись?

— Меня разбудил проводник, но ему пришлось долго трясти меня.

— Доехав до Большого Ярмута, вы сразу позвонили в Скотланд-Ярд? Вы поступили очень умно, сэр. Сколько вы пробыли в Китае?

Мистер Элтем вздрогнул от удивления. Это выглядело почти комичным.

— Возможно, нет ничего странного в вашей догадке, что я жил в Китае, мистер Смит, — сказал он, — хотя я об этом не упоминал. Дело в том, — его тонкое нервное лицо покраснело от явного смущения, — что я уехал из Китая, будучи, так сказать, в немилости у епископата. С тех пор я удалился от дел. Нечаянно — я торжественно заявляю вам, мистер Смит, совершенно нечаянно — я затронул некоторые глубоко въевшиеся предрассудки в моем стремлении выполнять свой долг — как я его понимал. Вы, кажется, спросили меня, сколько я пробыл в Китае? Я был там с 1896-го по 1900 год, всего четыре года.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14