Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фу Манчи (№1) - Зловещий доктор Фу Манчи

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Ромер Сакс / Зловещий доктор Фу Манчи - Чтение (стр. 1)
Автор: Ромер Сакс
Жанр: Детективная фантастика
Серия: Фу Манчи

 

 


Сакс Ромер

Зловещий доктор Фу Манчи

ГЛАВА 1

ВОЗВРАЩЕНИЕ НАЙЛАНДА СМИТА

— Доктор, к вам джентльмен.

Со стороны пустыря донесся бой часов.

— Половина одиннадцатого! — сказал я. — Поздний посетитель. Пожалуйста, скажите, пусть поднимется.

Я отодвинул бумаги, наклонил абажур лампы. На лестничной площадке послышались шаги. В следующую минуту я вскочил на ноги: в комнату вошел высокий худой человек со следами темного кофейного загара на квадратном, чисто выбритом лице и протянул ко мне руки, воскликнув:

— Привет, Петри, старина! Могу поклясться, не ждал меня!

Это был Найланд Смит — а я-то думал, что он в Бирме!

— Смит, — сказал я и крепко сжал его руки, — вот это сюрприз! Что… каким образом…

— Извини, Петри! — прервал он меня. — Только не думай, что я свихнулся оттого, что мне там голову напекло!

И он выключил лампу. Комната погрузилась в темноту.

— Ты, конечно, подумаешь, что я сумасшедший, — продолжал он, и я видел в темноте, что он вглядывается в окно, пытаясь рассмотреть дорогу, — но до того как ты постареешь, ты поймешь, что у меня есть веские основания быть осторожным. А, ничего подозрительного! Может, на этот раз я успел опередить его.

И, отойдя от окна к письменному столу, он опять включил лампу.

— Ну как, таинственно? — он засмеялся и посмотрел на мою неоконченную рукопись. — Вот история, да? Отсюда я делаю вывод, что в округе все здоровы как быки. Что, не так? Ну, так я могу дать тебе кое-какой материал, и, если настоящая жуткая тайна пользуется спросом на рынке, тебе больше не понадобится заниматься гриппом, переломами ног, расстроенными нервами и всем остальным.

Я недоверчиво посмотрел на него, но в его облике не было ничего, что давало бы основания предполагать, что он страдает манией преследования.

Правда, его глаза горели слишком ярко, а лицо теперь приобрело суровое выражение. Я достал виски и сифон с содовой:

— Ты что, раньше времени пошел в отпуск?

— Я не в отпуске, — ответил он и медленно набил трубку. — Я на службе.

— На службе! — воскликнул я. — Тебя перевели в Лондон, или еще что-нибудь?

— У меня такое задание, Петри, и не от меня зависит, где мне быть сегодня или где я буду завтра.

В этих словах было что-то зловещее. Я отставил свой стакан, даже не попробовав содержимого, повернулся кругом и прямо взглянул ему в глаза.

— Ну, выкладывай! — сказал я. — Что это все значит?

Смит вдруг встал, снял пиджак и закатал левый рукав рубашки, обнажив уродливую рану в мякоти руки. Она почти зажила, но была окружена какими-то странными бороздами шириной примерно в один дюйм.

— Когда-нибудь видел такое? — спросил он.

— Точно такое — никогда, — признался я. — Выглядит так, будто рану прожгли кислотой.

— Правильно! И очень глубоко! — резко сказал он. — Сюда вошел зубец стрелы, смазанной ядом королевской кобры.

Я не смог подавить дрожи, пронизавшей все мое тело при упоминании этого самого смертоносного пресмыкающегося Востока.

— Есть только один способ лечения, — продолжал он, опуская рукав, — с помощью острого ножа, спички и патрона. Потом я три дня лежал на спине, в бреду, а кругом малярийный лес, но я бы лежал там и сейчас, если бы заколебался. Вот в чем суть. Это не был несчастный случай!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что было преднамеренное покушение на мою жизнь, и я иду по пятам человека, который выжал этот яд — терпеливо, каплю за каплей — из ядовитых желез змеи, который приготовил стрелу и сделал так, чтобы она в меня выстрелила.

— И кто же этот дьявол?

— Это тот дьявол, который, если мои расчеты верны, находится сейчас в Лондоне и который регулярно воюет со своими врагами с помощью таких милых штучек. Петри, я приехал из Бирмы не просто в интересах британского правительства, а в интересах всей белой расы, и я серьезно верю — дай Бог, чтобы я оказался не прав, — что ее выживание в немалой степени зависит от успеха моей миссии.

Сказать, что я был сбит с толку, значит не сказать ничего о том хаосе, который вызвали в моем мозгу эти необычайные утверждения. С Найландом Смитом в мою однообразную жизнь в пригородной тиши вторглась самая дикая фантастика, какую только можно вообразить. Я не знал, что думать, чему верить.

— Я теряю драгоценное время! — решительно и резко сказал он, осушил свой стакан и поднялся. — Я пришел прямо к тебе потому, что ты единственный человек, которому я не боюсь доверять. Если не считать моего главного босса, ты, надеюсь, единственный человек в Англии, который знает, что Найланд Смит оставил Бирму. Я должен все время иметь кого-нибудь рядом с собой, Петри, — это обязательно! Можешь ты устроить меня здесь и уделить несколько дней самому необычному делу, — уверяю тебя, самому необычному, — из всех когда-либо существовавших или выдуманных?

Я согласился без особых колебаний, потому что, увы, работой я обременен не был.

— Ты настоящий друг! — воскликнул он, стремительно, по своей привычке, сжимая мне руку. — Сейчас же и начнем.

— Что? Сейчас, на ночь глядя?

— Сейчас. Должен признаться, сам думал лечь поспать. Я уже двое суток боюсь заснуть. Сплю урывками по пятнадцать минут. Но есть еще одна вещь, которую нужно сделать сейчас же, немедленно. Я должен предупредить сэра Криктона Дейви.

— Сэр Криктон Дейви, из Индийского…

— Петри, он обречен! Если он не будет следовать моим указаниям, ни о чем не спрашивая, не колеблясь, — видит Бог, ничто не спасет его. Я не знаю, когда будет нанесен удар, как он будет нанесен и откуда, но я знаю, что мой первый долг — предупредить его. Пойдем дойдем до угла пустыря, там поймаем такси.

Как странно авантюрно-приключенческое вторгается в однообразие! И если вторгается, то неожиданным и незваным образом. Мы можем искать романтику и не найти ее, а когда не ищешь, она подстерегает нас в самых прозаических уголках нашего жизненного пути.

Эта ночная поездка в такси, проведшая черту между унылой обывательщиной и диким сумасбродством, хотя и являлась мостом между заурядным и эксцентричным, не оставила у меня в душе никакого впечатления. Такси несло меня в самую глубь жуткой, сверхъестественной тайны, но теперь, перебирая в памяти те дни, я удивляюсь, почему оживленные улицы, по которым мы проезжали, не дали мне никакого знака — предвестника беды.

Но так было. Я почти не помню, как мы ехали, да и в машине не произошло чего-либо значительного (мне кажется, мы оба почему-то молчали), пока поездка не подошла к концу. И тогда:

— Что это? — пробормотал мой друг внезапно охрипшим голосом.

У ступенек крыльца дома сэра Криктона Дейви полицейские сдерживали толпу любопытных зевак, которые напирали, пытаясь заглянуть внутрь через открытую дверь. Не дожидаясь, пока машина остановится у тротуара, Найланд Смит выпрыгнул на ходу, я — за ним.

— Что случилось? — тяжело дыша, спросил он констебля.

Тот с сомнением посмотрел на него, но было что-то в его голосе и манере держаться, что внушило констеблю уважение.

— Сэр Криктон Дейви убит, сэр.

Смит отпрянул назад как от удара и судорожно вцепился в мое плечо. Даже сквозь густой загар было видно, как он побледнел, его взгляд застыл в ужасе.

— Боже мой! — прошептал он. — Я опоздал!

Сжав кулаки, он повернулся и, проталкиваясь через любопытствующих, прыжками взбежал по ступенькам. В холле человек, в котором можно было безошибочно признать сотрудника Скотланд-Ярда, беседовал с лакеем. Другие домочадцы ходили туда-сюда без всякой видимой цели. Леденящая властная рука страха коснулась всех и каждого. Они ходили из угла в угол, все время оглядываясь, как будто в каждой тени таилась опасность, и, казалось, прислушивались к какому-то звуку, который сами страшились услышать.

Смит широким шагом подошел к детективу и показал ему удостоверение, взглянув на которое сотрудник Скотланд-Ярда что-то негромко сказал и, кивнув, с уважением приподнял шляпу.

Несколько кратких вопросов и ответов — и в мрачном молчании мы последовали за детективом вверх по лестнице, уложенной коврами, вдоль по коридору, мимо картин и бюстов, в большую библиотеку. Там находилась группа людей, среди которых я узнал Чалмерса Клива с Харли-стрит. Он стоял, склонившись над неподвижным телом, вытянувшимся на кушетке. Другая дверь, ведшая в маленький кабинет, была приоткрыта, и я видел человека, на четвереньках исследовавшего ковер. Ощущение неловкого молчания; группа, стоявшая около врача; странная фигура, ползающая, как жук, во внутренней комнате; и то страшное, тот центр, вокруг которого разворачивалась вся эта зловещая активность, — все вместе составляло картину, которая неизгладимо врезалась в мою память.

Когда мы вошли, доктор Клив выпрямился и задумчиво нахмурился.

— Честно говоря, я бы не рискнул сейчас высказывать каких-либо предположений насчет непосредственной причины, вызвавшей смерть, — сказал он. — Сэр Криктон употреблял кокаин, но некоторые признаки не согласуются с версией кокаинового отравления. Боюсь, что только вскрытие может установить истину, если, — добавил он, — мы до нее когда-нибудь вообще доберемся. Очень загадочный случай!

Смит подошел к знаменитому врачу-патологу и завел с ним разговор, а я тем временем воспользовался случаем, чтобы осмотреть тело сэра Криктона.

Мертвец был в вечернем костюме, но на нем был старый смокинг. Он был худощавого, но крепкого телосложения, с тонкими, орлиными чертами, которые теперь были странно одутловатыми, как и его сжатые руки. Я поднял его рукав и увидел следы подкожного впрыскивания на левой руке. Я механически повернулся к правой руке и увидел, что на ней не было шрамов, но на тыльной стороне ладони имелся слабый красный отпечаток, что-то вроде мазка губной помады. Я посмотрел ближе и даже попытался стереть «краску», но, очевидно, это было какое-то местное воспаление, если не родимое пятно.

Повернувшись к бледному молодому человеку, который, по-видимому, был личным секретарем сэра Криктона, я обратил его внимание на это пятно и спросил, не было ли его раньше.

— Нет, сэр, — ответил доктор Клив, услышавший мой вопрос. — Я уже спрашивал. Вам это о чем-нибудь говорит? Должен признаться, что мне — нет.

— И мне нет, — ответил я. — Но оно очень странное.

— Простите, мистер Бэрбойн, — сказал Смит, поворачиваясь к секретарю, — но инспектор Веймаут скажет вам, что я имею право задавать вопросы. Если я правильно понимаю, эта… болезнь поразила сэра Криктона в его кабинете?

— Да, в половине одиннадцатого. Я работал в библиотеке, а он внутри, как у нас заведено.

— Дверь из библиотеки в кабинет была закрыта?

— Да, все время. Она открывалась на минуту или меньше в десять двадцать пять, когда сэру Криктону пришло письмо. Я отнес его к нему, и он в это время выглядел нормально.

— Что за письмо?

— Не знаю. Его принес рассыльный и положил к нему на стол. Без сомнения, оно и сейчас там.

— А в половине одиннадцатого?..

— Сэр Криктон вдруг распахнул дверь и с воплем бросился в библиотеку Я побежал к нему, но он замахал руками, мол, не подходи. В глазах у него горел такой… ужас ненависти. Я только успел подбежать к нему, как он упал, корчась, на пол. Он казалось, потерял дар речи, но, когда я поднял его на кушетку, он выдохнул что-то вроде: «Красная рука!» Я не успел добраться до колокольчика или телефона, как он уже был мертв!

Голос мистера Бэрбойна задрожал, произнося последнюю фразу, но Смита, похоже, что-то смущало в его рассказе.

— А вы не думаете, что он говорил о метке на своей руке?

— Думаю, что нет. Судя по тому, куда был устремлен его последний взгляд, я уверен, что он имел в виду что-то, находящееся в кабинете.

— Что вы сделали затем?

— Вызвал слуг, а сам побежал в кабинет. Но там не было абсолютно ничего необычного. Окна были закрыты и заперты на засовы. Он работал при закрытых окнах в самую жаркую погоду. Другой двери в кабинет нет, он находится в конце узкого крыла дома, поэтому туда никто не мог проникнуть незамеченным, пока я был в библиотеке. Если бы кто-то спрятался в кабинете вечером заранее, — а я убежден, что там негде спрятаться, — он мог бы выйти обратно только здесь.

Найланд Смит подергал себя за мочку уха, что он всегда делал, когда размышлял.

— Вы здесь уже довольно долго так работаете?

— Да. Сэр Криктон готовил к печати важную книгу.

— А до сегодняшнего вечера не происходило ли чего-нибудь необычного?

— Да… — сказал мистер Бэрбойн с явным смущением, — хотя тогда я не придал этому никакого значения. Три дня назад сэр Криктон пришел ко мне и выглядел очень нервозным; но у него нервы иногда шалят, знаете ли. Так вот, на этот раз он попросил меня обыскать кабинет. Ему пришло в голову, что там что-то спрятано.

— Что-то или кто-то?

— Он сказал «что-то». Я искал, но безрезультатно. Он казался вполне удовлетворенным и вновь вернулся к своей работе.

— Спасибо, мистер Бэрбойн. Мы с моим другом хотели бы вдвоем, без посторонних, на несколько минут зайти и осмотреть кабинет.

ГЛАВА II

НАДУШЕННЫЙ КОНВЕРТ

Кабинет сэра Криктона Дейви был маленький. Достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться, что, как сказал секретарь, спрятаться там негде. Обилие ковров, бирманских и китайских орнаментов и антикварных вещей. На камине — несколько фотографий в рамках, свидетельствующих, что богатый холостяк не был женоненавистником. Большую часть стены занимала карта Индийской империи. Каминная решетка была пуста, потому что погода была чрезвычайно жаркой, а единственным источником света была лампа с зеленым абажуром, стоявшая на заваленном бумагами столе. Воздух был спертый, так как окна были закрыты на засовы.

Смит сразу бросился к большому квадратному конверту, лежавшему рядом с пресс-папье. Сэр Криктон даже не потрудился открыть его, но мой друг открыл и обнаружил… чистый лист бумаги!

— Понюхай! — сказал он тоном приказа, передавая мне письмо. Я поднес его к носу. В ноздри мне ударил едкий аромат.

— Что это? — спросил я.

— Это довольно редкие эфирные масла, — ответил он, — которые я встречал и раньше, но никогда — в Европе. Я начинаю понимать, Петри.

Он наклонил абажур и внимательно осмотрел обрывки бумаги, спички и другой мусор, лежавший за каминной решеткой и на камине. Я рассматривал с любопытством медную вазу, которую снял с камина, когда он повернулся, глядя на меня с каким-то странным выражением.

— Поставь назад, старина, — сказал он тихо.

Удивленный, я тем не менее выполнил его приказ.

— Не трогай ничего в этой комнате. Это может быть опасно.

В тоне его голоса было нечто, от чего у меня похолодело внутри. Я поспешно поставил вазу на место и встал у двери кабинета, наблюдая, как он методично, дюйм за дюймом, просматривал все: книги, орнаменты, ящики стола, буфета, полки.

— Ну, хватит, — сказал он наконец. — Здесь ничего нет, и у меня нет времени искать дальше.

Мы вернулись в библиотеку.

— Инспектор Веймаут, — сказал мой друг, — у меня есть особые причины просить, чтобы тело сэра Криктона было немедленно вынесено из этой комнаты, а библиотека заперта. Никого не впускайте ни под каким предлогом, пока я не дам знать.

Насколько велики были таинственные полномочия моего друга, можно было судить по тому, как сотрудник Скотланд-Ярда без возражений принял его приказы. После короткого разговора с мистером Бэрбойном Смит быстро сошел вниз. В холле ждал какой-то человек, похожий на лакея без ливреи.

— Вы Уиллс? — спросил Смит.

— Да, сэр.

— Это вы слышали что-то вроде крика сзади дома примерно в то время, когда с сэром Криктоном произошло несчастье?

— Да, сэр. Я запирал дверь гаража и, случайно взглянув на окно кабинета, увидел, как он вскочил со своего кресла. Там, где он обычно сидел, когда писал, сэр, можно было видеть его тень на занавеске. В следующее мгновение я услышал какой-то зов из переулка.

— Что за зов?

Лакей, явно напуганный жуткими событиями, не сразу мог подыскать подходящее слово.

— Что-то вроде вопля, сэр, — наконец сказал он. — Я никогда ничего подобного не слышал и не хочу слышать опять.

— Вот такой? — спросил Смит, издав низкий вопящий крик, который невозможно описать.

Уиллса пробрала дрожь. Звук был действительно жуткий.

— По-моему, именно такой, сэр, — сказал он, — но намного громче.

— Ну, достаточно, — сказал Смит, и мне показалось, что в его голосе появились торжествующие нотки. — Но не уходите! Отведите нас за дом.

Уиллс поклонился и пошел вперед, и вскоре мы оказались в маленьком мощеном дворике. Была чудесная летняя ночь, и глубокая синь небесного свода украсилась мириадами точек — звезд, похожих на драгоценные камни. Казалось невозможным совместить этот безбрежный вечный покой с гнусными страстями и дьявольскими силами, которые этой ночью отправили чью-то душу в бесконечность.

— Вон там, наверху, окна кабинета, сэр. За той стеной слева от вас — переулок, откуда раздался крик, а там дальше — Риджент-парк.

— Окна кабинета отсюда видны?

— О да, сэр.

— Кто живет в соседнем доме?

— Генерал-майор Платт-Хьюстон, сэр, но их нет в городе.

— Я полагаю, эта железная лестница соединяет комнаты с помещениями для прислуги?

— Да, сэр.

— Тогда пошлите кого-нибудь сообщить экономке генерал-майора, что я хочу осмотреть лестницу.

Хотя действия моего друга казались совершенно непонятными, я уже перестал чему-либо удивляться. С самого появления Найланда Смита моя жизнь, казалось, превратилась в череду этапов какого-то судорожного кошмара: рассказ моего друга о том, как он получил ранение руки; сцена нашего прибытия к дому сэра Криктона Дейви; рассказ секретаря о том, как умирающий кричал: «Красная рука»; этот вопль в переулке, — все это больше соответствовало бреду, чем здравой реальности. Поэтому, когда побледневший дворецкий представил нас нервной пожилой леди, оказавшейся экономкой соседнего дома, я не удивился, что Смит сказал:

— Погуляй около дома, Петри. Все уже убрались. Становится темно. Смотри в оба и будь осторожен. Я думал, что опередил его, но он пришел сюда раньше меня, и, что еще хуже, возможно, даже знает, что я здесь.

С этими словами он вошел в дом, оставив меня на площади, где я мог все не спеша обдумать и попытаться понять.

Толпа, которая обычно собирается на месте сенсационного преступления, уже рассеялась, и было сообщено, что сэр Криктон умер естественной смертью. Жара выгнала большинство жителей из города, и практически я находился на площади один. Я попытался кратко рассмотреть про себя ситуацию, ту тайну, в которую я так неожиданно впутался.

Как погиб сэр Криктон? Знал ли это Найланд Смит?

Я подозревал, что да. В чем было скрытое значение надушенного конверта? Кто был тот таинственный человек, которого Смит так явно боялся, который пытался его убить и который, очевидно, убил сэра Криктона? Сэр Криктон Дейви за время своей службы в Индии и долгого периода работы в Англии завоевал симпатии и местных жителей, и британцев. Кто был его тайный враг?

Кто-то легко коснулся моего плеча. Сердце у меня затрепетало, как у ребенка. Напряжение этой ночи сказывалось даже на моих нечувствительных нервах.

Рядом со мной стояла девушка, закутанная в плащ с капюшоном, и, когда она взглянула на меня, мне показалось, что я никогда не видел такого соблазнительно-прелестного и неординарного лица. Кожа настоящей блондинки, глаза и ресницы черные, как у креолки, вместе с полными алыми губами свидетельствовали, что прекрасная незнакомка, чье прикосновение так напугало меня, не была дочерью наших северных берегов.

— Простите меня, — сказала она со странным, милым акцентом, доверчиво положив свою тонкую, унизанную перстнями руку на мое плечо, — если я напугала вас. Но неужели это правда, что сэра Криктона Дейви убили?

Я смотрел в ее большие, вопрошающие глаза, в то время как у меня в голове шевелились тяжелые подозрения, но в их таинственных глубинах не мог прочитать ничего и лишь вновь поражался ее красоте. На какой-то миг мне в голову пришла странная мысль: если алым цветом своих губ она обязана помаде, а не природе, их поцелуй оставит такой же, хотя и не несмываемый отпечаток, как тот, что я видел на руке мертвеца. Но я отбросил эту фантастическую мысль, как продукт ужасов этой ночи, годящийся только для средневековой легенды. Разумеется, она была дружна или знакома с сэром Криктоном и жила где-то рядом.

— Я не могу сказать, что его убили, — ответил я, пытаясь выразиться как можно более деликатно. — Но он…

— Мертв?

Я кивнул.

Она закрыла глаза и издала низкий плачущий звук, качаясь, как будто у нее кружилась голова. Опасаясь, что она упадет в обморок, я обнял рукой ее плечо, чтобы поддержать ее, но она печально улыбнулась и мягко отстранила меня.

— Я чувствую себя совершенно нормально, спасибо, — сказала она.

— Вы уверены? Позвольте мне проводить вас, пока вы полностью не придете в себя.

Она покачала головой, быстро взглянула на меня своим прекрасным взглядом, сверкнувшим как молния, отвернулась в каком-то горестном смятении, которое я совершенно не мог себе объяснить, и неожиданно заговорила вновь:

— Я не могу позволить, чтобы мое имя упоминалось в этом ужасном деле, но… мне кажется, у меня есть кое-какая информация… для полиции. Вы не передадите это… тому, кому сочтете необходимым?

Она вручила мне запечатанный конверт, еще раз взглянула на меня своим ослепительным взглядом, и быстро пошла прочь. Она прошла не более десяти — двенадцати ярдов от того места, где я стоял, сбитый с толку, не отводя глаз от ее грациозной удаляющейся фигуры, затем резко обернулась и вновь приблизилась ко мне. Не глядя мне прямо в глаза, но поглядывая поочередно то на отдаленный конец площади, то на дом генерал-майора Платт-Хьюстона, она обратилась ко мне с такой необычной просьбой:

— Вы бы оказали мне очень большую услугу, за которую я навсегда останусь вам благодарной, — она страстно и пристально взглянула на меня, — если бы отдали мою записку нужному человеку, оставили его и больше не подходили к нему этой ночью.

Я не успел найти слов, чтобы ответить, как она подобрала свой плащ и побежала. Пока я решал, бежать за ней или нет, так как ее слова разбудили мои наихудшие подозрения, она уже исчезла! Я услышал шум заведенного мотора невдалеке, и в то мгновение, когда Найланд Смит бегом спустился с лестницы, я понял, что прозевал ее.

— Смит! — воскликнул я, когда он подбежал ко мне, — скажи, что нам делать!

Я быстро рассказал ему, что произошло.

Мой друг посуровел, но затем мрачная улыбка тронула его губы.

— Она была крупным козырем, — сказал Смит, — но он не знал, что у меня есть чем побить его.

— Что! Ты знаешь эту девушку! Кто она?

— Она — одно из самых изощренных орудий во вражеском арсенале, Петри. Но женщина — обоюдоострый меч, она вероломна. Нам страшно повезло, что у нее, как это бывает у женщин Востока, внезапно возникла симпатия к тебе. Можешь иронизировать, но это очевидно. Ее задача была — добиться, чтобы это письмо попало в мои руки. Дай его мне.

Я подал ему письмо.

— Ей это удалось. Понюхай.

Он держал конверт перед моим носом, и, внезапно почувствовав тошноту, я узнал странный запах.

— Ты знаешь, что это предвещало в случае с сэром Криктоном? Неужели ты еще можешь сомневаться? Она не хотела, чтобы ты разделил мою судьбу, Петри.

— Смит, — неуверенно сказал я, — я слепо шел за тобой до сих пор и не настаивал на объяснениях, но я должен знать, что все это значит, иначе я больше и шагу не сделаю.

— Еще несколько шагов, — возразил он насмешливо, — до такси. Здесь не очень безопасное место. Нет, нам незачем бояться выстрелов или ножей. Тот, чьи слуги сейчас наблюдают за нами, не унизится до того, чтобы пользоваться такими топорными методами.

На остановке стояли только три такси, и, когда мы садились в первую же машину, что-то просвистело мимо моего уха, чудом не задев ни меня, ни Смита. Это нечто, пройдя над крышей такси, упало, по всей видимости, в огороженный садик в центре площади.

— Что это было? — воскликнул я.

— Влезай, быстро! — гаркнул Смит. — Это — покушение номер один. Больше ничего не могу сказать. Тихо! Он ничего не заметил. Подними боковое стекло со своей стороны, Петри, и посмотри назад. Порядок! Поехали.

Машина рывком тронулась с места; я повернулся и посмотрел назад через маленькое окошечко.

— Кто-то сел в другое такси. По-моему, оно следует за нами.

Найланд Смит откинулся назад и рассмеялся невеселым смехом.

— Петри, — сказал он, — если я выберусь отсюда живым, буду знать, что родился в рубашке.

Я не ответил. Он вытащил старенький кисет и набил трубку.

— Ты просил меня объяснить, — продолжал он, — и я постараюсь, как смогу. Ты, конечно, удивляешься, почему чиновник британского правительства, в последнее время находившийся в Бирме, вдруг внезапно появляется в Лондоне в роли детектива. Я здесь, Петри, — и у меня имеются полномочия от самых высоких источников, — потому что совершенно случайно мне в руки попала ниточка. Я начал ее разматывать и обнаружил факты, свидетельствующие о существовании и опасной деятельности одного человека. На настоящем этапе дела я не имею права утверждать, что это эмиссар определенной восточной державы, но я могу сказать, что послу этой державы в Лондоне вскоре будет сделано соответствующее заявление.

Он сделал паузу, глядя назад, на преследовавшее нас такси.

— Нам нечего особенно бояться, пока мы не приехали домой, — сказал он спокойно. — А вот затем станет по-настоящему опасно.

Итак, я продолжаю. Этот человек, будь он фанатик-одиночка или официальный правительственный агент, без сомнения, является самой страшной и грозной личностью, известной сегодняшнему миру. Он лингвист, говорящий почти одинаково бегло на любом языке цивилизованных наций и большинстве варварских наречий. Он знаток всех искусств и наук, которым обучают в крупнейших университетах. Но он еще и знаток определенных тайных наук и искусств, которым не обучают ни в одном современном университете. Он втрое умнее любого гения, Петри. Он — интеллектуальный гигант.

— Невероятно! — сказал я.

— Теперь насчет его миссии. Почему Жюль Фурно скоропостижно скончался в зале парижской Оперы? От сердечной недостаточности? Нет! Потому, что его последняя речь показала, что у него был ключ к тайне Тонкинского пролива. Что случилось с великим герцогом Станиславом? Похищение? Самоубийство? Ничего подобного. Только он один ясно сознавал нарастающую опасность для России. Он один знал правду о Монголии. Почему убили сэра Криктона Дейви? Потому, что, если бы работа, которой он занимался, увидела свет, она бы показала, что он был единственным англичанином, понимавшим важность тибетских границ. Я тебе торжественно заявляю, Петри, что это всего лишь малая часть примеров подобного рода. Если есть на свете человек, который разбудит Запад, заставит его ощутить зловещую деятельность Востока, человек, который научит глухих слышать, слепых — видеть, что миллионы людей на Востоке только и ждут своего лидера, такой человек умрет. И это всего один этап этой дьявольской кампании. Об остальных я могу лишь догадываться.

— Но, Смит, в это почти невозможно поверить! Какой извращенный гений руководит этим ужасным тайным движением?

— Представь себе человека высокого, сутулого, худощавого и с кошачьими повадками, со лбом, как у Шекспира, и лицом, как у сатаны, выбритым черепом и продолговатыми завораживающими глазами, зелеными, как у кошки. Вложи в него все жестокое коварство народов Востока, собранное в одном гигантском интеллекте, со всеми богатствами научных знаний прошлых и нынешних времен, со всеми ресурсами, которыми, если угодно, располагает правительство богатой страны, хотя оно отрицает, что ему известно что-либо о его существовании. Представь это ужасное существо — и пред твоим мысленным взором предстанет доктор Фу Манчи, эта Желтая Погибель, воплощенная в одном человеке.

ГЛАВА III

«ПОЦЕЛУЙ ЗАЙЯТА»

Я погрузился в кресло в своей комнате и залпом проглотил стакан крепкого бренди.

— Нас преследовали, пока мы ехали сюда, — сказал я. — Почему ты не попытался сбить их со следа, сделать так, чтобы их перехватили?

Смит засмеялся:

— Во-первых, бесполезно. Куда бы мы ни поехали, он бы нас все равно нашел. И какой смысл арестовывать его подручных? У нас не было никаких доказательств против них. И потом, ясно же, что этой ночью будет совершена попытка убить меня тем же способом, который оказался таким успешным в случае с бедным сэром Криктоном.

Его квадратная челюсть приобрела свирепое выражение, он вскочил на ноги, грозя окну сжатыми кулаками.

— Злодей! — вскричал он. — Дьявольски хитрый злодей! Я подозревал, что сэр Криктон будет следующим, и я был прав. Но я опоздал, Петри! Мне тяжело думать об этом, старина. Думать, что я знал и не смог спасти его!

Он снова сел, жадно затягиваясь табаком.

— Фу Манчи совершил грубую ошибку, характерную для всех гениев, — сказал он. — Он недооценил противника. Он не поверил, что я пойму смысл его надушенных писем, и думает, что, считая себя в безопасности за закрытыми дверями, я буду спать, ни о чем не подозревая, и погибну, как погиб сэр Криктон. Но и без неосмотрительного поступка твоей очаровательной подруги я бы знал, чего ожидать, получив ее «информацию», которая, кстати, является чистым листом бумаги.

— Смит, — прервал я его, — кто она?

— Она или дочь Фу Манчи, или жена, или рабыня. Я склоняюсь к последнему, потому что у нее нет своей воли, кроме его воли, за исключением, — он посмотрел на меня насмешливым взглядом, — некоторых случаев.

— Как ты можешь подшучивать, когда Бог знает какая грозная опасность висит над твоей головой? Что означают эти надушенные конверты? Как умер сэр Криктон?

— Он умер от «поцелуя зайята». Спроси меня, что это, и я отвечу: не знаю. Зайяты — это бирманские караван-сараи, дорожные гостиницы вдоль некоего маршрута, где я в первый и единственный раз увидел доктора Фу Манчи. Путешественники, которые останавливаются там отдохнуть, иногда умирают так, как умер сэр Криктон, без каких-либо признаков насильственной смерти.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14