Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Брат Посвященный (№1) - Брат Посвященный

ModernLib.Net / Фэнтези / Рассел Шон / Брат Посвященный - Чтение (стр. 25)
Автор: Рассел Шон
Жанр: Фэнтези
Серия: Брат Посвященный

 

 


— Между нами есть одно различие, Тадамото-сум. Бить поклоны — не самое любимое для меня занятие.

— Это очевидно, брат.

— В отличие от простого люда я не боюсь гнева богов и не испытываю неуверенности в своих силах. Я просто протягиваю руку за тем, что мне нужно, — такова моя натура, и благодаря этому все Яку поднялись вместе со мной. — Яку Катта допил бульон и начал раскладывать по пиалам второе блюдо — лапшу под острым соусом из болотных кореньев.

— Все верно, Катта-сум, ты стяжал славу для нашей семьи, этого отрицать нельзя. Но что ты принесешь нам теперь? Разве недостаточно того, что ты стал правой рукой императора? Разве мало тебе подняться до третьего ранга, имея все шансы дослужиться до второго и даже, возможно, рассчитывать в будущем на титул? Я не понимаю тебя, Катта-сум. Неужели в наших жилах течет одна и та же кровь?

Яку прервал приготовления и положил свои крупные руки на колени. Он выглядел совершенно невозмутимым, как будто разговор шел о погоде или очаровании весенних пейзажей.

— Этим же вопросом часто задавался и я. Лично для меня верность роду всегда будет превыше страсти к женщине, особенно если эта страсть ставит под угрозу положение Дома. — Яку снова занялся посудой и поставил пиалу с лапшой и дымящимся соусом перед братом.

Тадамото словно и не заметил.

— Вот как. А переписка, которую ты держишь в тайне, не угрожает нашему Дому? Рад слышать. Знаешь, что думает по этому поводу император?

— Моя переписка может быть связана с чем угодно, только не с риском для Яку. В конце концов, дама, о которой идет речь, свободна в своем выборе и не привязана к мужу… или любовнику. Что до императора — признаться, мне непонятно его внимание. Не представляю, как подобный пустяк мог заинтересовать Сына Неба.

От пламени светильника Тадамото зажег ароматическую палочку и поставил ее в серебряную курильницу.

— Да благословит Ботахара твой путь, брат, — тихо сказал он.

Оба Яку подняли чашки с вином и приступили ко второму блюду.

— Меня тоже удивило, — продолжил Тадамото как ни в чем не бывало, — что император упомянул об этой переписке в беседе со мной. Может быть, его любопытство разжег тот случай на канале с княжной Нисимой, кто знает? Впрочем, не важно; я заверил императора, что, по моим сведениям, ты больше не встречаешься с ней. Смею надеяться, что я, как обычно, не солгал.

— Откровенно говоря, в данном вопросе, Тадамото-сум, меня мало волнует, солгал ты или нет, — спокойно произнес Яку, пристально глядя на брата.

Тадамото опустил глаза на чашку с вином.

— Зато императора это волнует.

— Ах да, император. Разве, изучая историю, ты не читал о том, что династии не только восходят на престол, но и переживают падение?

Младший брат Яку покачал головой, словно охваченный глубокой печалью.

— Читал. От моего внимания также не ускользнуло и то, что за всю нашу историю сменилось только шесть императорских династий, а при них лишились своего положения десять тысяч честолюбивых советников. Мне кажется, об этом стоит задуматься, так же как и о том, что стоит за твоим новым назначением. Императору незачем преподавать уроки своим советникам, и раз он принял подобное решение, значит, по-настоящему дорожит этим советником.

Яку Катта в ярости хлопнул кулаком по столу, затем подавил вспышку гнева и успокоился. Его лицо стало почти безмятежным.

— Я не ребенок, который нуждается в поучениях, брат. Своей безопасностью император во многом обязан Яку, и я об этом помню.

— Возможно, Катта-сум, но он помнит и об ущелье Дендзи.

Яку скорбно покачал головой, как будто услышал отвратительную ложь из уст любимого сына.

— Я верен своему роду и блюду его интересы, брат, ты не забыл?

— Это наша общая черта, Катта-сум. Мне также небезразличны интересы нашей семьи, и я не хочу, чтобы чрезмерные амбиции повредили репутации Яку.

— А что позволило нам добиться нынешнего положения? Чрезмерные амбиции? Разве Яку привлекли внимание императора тем, что боялись собственной тени? Как интересно, что ты вдруг решился судить о том, что идет на пользу, а что вредит интересам нашей семьи. В твоем возрасте, наверное, это тяжкое бремя. Разумеется, император счастлив иметь под рукой человека, принимающего такие решения, — человека, у которого нет и намека на честолюбивые замыслы. — Катта обхватил ладонью свою чашку с вином, точно желая согреться, и рука его ничуть не дрожала от гнева. — Я забыл поздравить тебя, полковник Яку. Если не ошибаюсь, ты возьмешь на себя обязанности командующего императорской гвардией, пока меня не будет в столице. Похоже, отсутствие честолюбия сослужило тебе прекрасную службу.

Тадамото разглядывал свои руки.

— Может быть, путешествие даст тебе время все как следует обдумать, Катта-сум. Полагаю, именно этого и хотел император, отправляя тебя в дорогу. Редкий правитель закрыл бы глаза на то, что произошло в ущелье Дендзи. Сын Неба проявил к тебе огромное великодушие, брат, хотя, вижу, ты этого не понимаешь. Позволь мне дать тебе совет: не стоит недооценивать нашего императора, Катта-сум. Это серьезная и опасная ошибка, причем не только для тебя.

Катта ничего не ответил, лишь посмотрел на младшего брата с нескрываемым презрением. Ритмичные движения гребцов прекратились, и лодка плавно заскользила по воде.

— Мы добрались до окраины города, брат, — холодно произнес Яку. — Дальше я поеду один.

Тадамото кивнул, не отрывая глаз от стола, на котором их ждало последнее блюдо — сладкие рисовые лепешки, которые означали пожелание удачи в пути. Он встал и низко поклонился, избегая смотреть брату в лицо.

— Мне горько слышать твои слова. Возможно, когда-нибудь ты изменишь свое мнение. Я по-прежнему твой преданный брат, более преданный, чем ты думаешь. Я бы не хотел, чтобы ты…

Тадамото не успел договорить: Катта поднялся и покинул каюту через задние сёдзи.

На миг Яку Тадамото замер, глядя на створки ширмы и борясь с желанием побежать вслед за братом. «Он больше не мой товарищ по детским играм, — напомнил себе Тадамото, — и это не один из ребяческих капризов. Он — взрослый мужчина, который принимает трудные решения и живет так, как хочет. Он не станет слушать меня. Такого человека научит лишь время… если оно у него будет». Тадамото развернулся на каблуках, вышел из каюты и сел в ожидавшую его лодку, чтобы вернуться в Островной Дворец.


С верхней палубы Яку Катта видел, как сампан его брата растворяется в тумане среди других лодок на канале. Генерал взялся за мокрый от влаги поручень и наблюдал, как выдыхаемый им воздух превращается в маленькие облачка пара. Холод поздней осени уже добрался до столицы, и ветер с далекого океана трепал полы его формы.

Яку покачал головой. Его все еще преследовало видение: брат рядом с императорской сонсой. Ни один из его подчиненных не додумался бы до такой хитрости. Яку почувствовал какую-то странную печаль. «Мой брат, родная кровь…». Он провел рукой по перилам, послав на нижнюю палубу дождь брызг. Разве не говорил Хаката, что предательство — величайшее несчастье благородных людей? Яку вытер руку о форму. «Яку Катта, — сказал себе генерал, — несчастен».

Он вернулся с палубы в каюту, сел на подушку и налил себе горячего вина. Из рукава верхнего халата он извлек бледно-зеленый лист бумаги. Это было стихотворение, которое он получил несколько дней назад от той самой дамы — княжны Нисимы Фанисан Сёнто.


Ветер шепчет свои секреты

Всем без разбору.

Сразу не скажешь,

Откуда он дует.


Полагаю, нам стоит поговорить о верности.


Яку пригубил напиток и заново перечитал стихотворение. Глядя на изящный почерк княжны, он каждый раз испытывал трепет. Какая-то часть его души до сих пор не верила, что он сумел покорить сердце такой женщины, однако он не сомневался, что она принадлежит ему — или принадлежала бы, если бы ему не пришлось так поспешно покинуть столицу. Он попытался увидеться с ней перед отъездом, но княжна дурно себя чувствовала и не могла принять его. Яку выругался вслух. Все его планы рассыпались в прах, а княжна Нисима играла в них главную роль. Проклятый Тадамото!

Яку сделал глоток вина, заставляя себя успокоиться и дышать ровно. Пока рано отчаиваться. Черный Тигр еще жив. При дворе остались те, кто в долгу перед ним, и даже несколько верных ему людей, которых не затронула чистка и которые до сих пор рядом с императором. Далеко не все еще кончено. Теперь этот трус Тадамото не причинит ему серьезного вреда, а агенты Яку во дворце будут следить за ним, чтобы улучить возможность и очернить младшего брата в глазах императора. Сын Неба не доверяет никому, поэтому возбудить в нем подозрения насчет блестящего молодого полковника будет нетрудно. Яку улыбнулся. Даже слишком легко.

30

Наша быстрая лодка

Скользит по синим волнам

Рассекая крутые теченья.

Так же и сердце мое

Разрывается на две части:

Одна остается с тобой,

Другая плывет на север.

Княжна Нисима окунула кисть в воду, и тушь завихрилась в ней темными клубами. «Я назову цикл „Тайные путешествия“, — подумала она и снова прочла строчки. — Кицура-сум и госпожа Окара познакомятся со стихами, когда мы доберемся до Сэй, — это будет хроника нашего путешествия, а также моих духовных странствий». Княжна аккуратно положила кисть на нефритовую подставку в форме тигра и поднялась с подушек. Через заднее окошко ей был виден только нос барки, вспарывающий туман, и нескончаемая морось, которая, казалось, сопровождала их на всем пути.

Туман над каналом

И стук дождя

На палубе —

Вот мои спутники.

Да, подумала Нисима, это тоже войдет в «Тайные путешествия». Она снова уселась на подушку поближе к жаровне с углями, обогревающими тесную каюту. Они плыли вдоль канала уже три дня, и девушка пока не решалась показаться на палубе. Госпожа Окара сегодня выходила из каюты и сказала княжне, что густой туман, несомненно, скроет ее лицо от любопытных взглядов, но Нисима предпочла немного подождать. Они все еще были довольно близко от столицы, чтобы радоваться удачному бегству. Кицура разделяла ее мнение, поэтому обе молодые женщины проводили время в каюте, вместе ели и до поздней ночи вели разговоры.

После долгих споров в доме князя Омавары было решено, что Кицуре лучше уехать вместе с Нисимой на север, пока император не сделал ей официального предложения. Очевидно, Сын Неба воспримет побег Кицуры как личное оскорбление, но члены домашнего совета согласились, что Омавара — достаточно известные люди и как-нибудь переживут обиду императора. В, конце концов, он сам виноват, раз не желает соблюдать положенный этикет.

Конечно, не всякая семья противилась бы тому, чтобы их дочь стала императрицей, однако Кицура передала Нисиме слова своего отца: «Ситуация очень рискованная. Появится новая императрица — народятся новые наследники, что вызовет ревность принцев и их сторонников. Если император будет свергнут или скончается от болезни, новая императрица и ее дети окажутся в серьезной опасности».

Таким образом, княжна Кицура Омавара тайно отправилась на север в компании своей кузины и знаменитой художницы госпожи Окары Харосю.

Пустили слух, что княгиня Окара Туамо совершает путешествие на север вместе с двумя своими дочерьми, которые находятся под ее неусыпным надзором. Фамилия Туамо была столь широко распространена, что ее носительница могла принадлежать к любой из многочисленных семей аристократов средней руки. Несколько стражников и слуг, сопровождавших дам, имели все необходимое, но не носили формы, поэтому их можно было принять за челядь какого угодно процветающего Дома младшего ранга — их вид не вызвал бы подозрений.

Нисима ударила в маленький гонг, и в дверях появилась служанка.

— Пожалуйста, вычисти тушечницу и кисти и спроси у моих спутниц, не желают ли они поужинать вместе со мной.

Служанка забрала письменные принадлежности, молча поклонилась и исчезла.

Нисиме вдруг стало интересно, боится ли девушка. Разумеется, никто из слуг не догадывался об истинных причинах путешествия, хотя все знали, что их госпожа покинула столицу тайно и теперь, в силу обстоятельств, они тоже участвуют в обмане. Конечно, эта мысль давит на них. «У Сёнто преданные слуги, — подумала Нисима. — Буду ли я такой же верной, если карма приготовила для меня в следующей жизни иное положение в обществе?» Она понимала, что это лишь пустые размышления. Долг всегда оставался долгом, и ум, который появился в мире под именем Нисимы Фанисан Сёнто, сознавал это, как никто другой. Повинуясь долгу, она отправилась в Сэй и взяла с собой монеты, которые сейчас ощущала нежной кожей живота. Несмотря на довольно романтическое отношение к своему «Тайному путешествию», Нисима ясно представляла возможную опасность. Монеты, которые она с собой везла, являлись ужасным секретом, силы которого было достаточно, чтобы разрушить империю.

Княжна вновь встала и подошла к маленькому окошку, выходившему на правый борт. У подножия эвкалиптов, растущих вдоль берега, толстым ковром лежала палая листва. Как слезы, подумалось Нисиме, когда она смотрела на груды листьев. Казалось, деревья гнутся к земле под грузом печали. Нисима и сама почувствовала странную меланхолию, как будто ею пропитался туман, сквозь который плыла барка.

Эвкалиптовая роща уступила место густым травам, и на поляне показался алтарь, выстроенный в память погибших от чумы. Княжна осенила себя знаком Ботахары. «Да обретут они просветление в следующей жизни», — прошептала она.

Не прошло и десяти лет, как эпидемия чумы пронеслась по стране, но сегодня от нее осталась лишь тень воспоминания, словно этот отрезок времени принадлежал древней истории. И все же многие люди, близкие Нисиме, в том числе ее родной отец, заплатили страшную дань чуме. «Память об этом слишком тяжела. Мы хороним наши воспоминания, так что они всплывают только в кошмарных снах».

Стук в сёдзи прервал ее размышления.

— Да?

— Княжна Кицура, моя госпожа.

Нисима улыбнулась.

— Пусть войдет.

Шуршание шелка и аромат изысканных духов известили о появлении молодой аристократки.

— А, поэтесса за работой, — промолвила Кицура, бросив взгляд на письменный стол кузины.

— Так, кое-что для себя, — сказала Нисима. Вежливый ответ традиционно означал, что ей не хочется показывать свои записи.

Кицура понимающе кивнула: между девушками существовало несколько негласных уговоров, и по одному из них не принято было заглядывать в чужие стихи без разрешения автора.

Княжна Кицура была одета в неофициальный, но очень красивый наряд с вышивкой, который замечательно подходил под цвет ее глаз. Длинные черные волосы княжны струились по спине тщательно уложенным каскадом.

Глядя на кузину, Нисима почувствовала укол зависти. Неудивительно, что сам император добивается Кицуры, подумала она. От нее, впрочем, не ускользнула напряженность вокруг глаз и рта красавицы, и она поняла, что Кицура чем-то обеспокоена.

Молодые женщины подвинули подушки поближе к огню, наслаждаясь обществом друг друга.

— Я волнуюсь за нашу спутницу, Кицу-сум. Как по-твоему, госпоже Окаре не нравится наше путешествие?

Кицура устремила взор прекрасных глаз на огонь, взяла в руки кочергу и принялась энергично ворошить угли в жаровне.

— Она тревожится, Ниси-сум, хоть и пытается это скрыть. В то же время я не уверена, что она переживает из-за того, что вдруг оказалась в лодке на пути в Сэй. Не знаю почему, но мне кажется, что госпожу Окару терзает какая-то другая мысль. Интуиция подсказывает, что для Оки-сум это путешествие не в Сэй, а скорее в некие духовные глубины… Думаю, она отправилась в дорогу охотно, пусть и без особой радости.

— Тайное путешествие, — одними губами прошептала Нисима.

На стук в сёдзи отозвалась Кицура.

— Чай, — сообщила она кузине.

Служанка внесла чайный сервиз на простом бамбуковом подносе.

— Смотри, как удачно мы вписались в образы сельских княжон, — засмеялась Кицура, махнув рукой в сторону подноса. — Не слишком ли я разодета для своей роли?

— Ты всегда слишком разодета, сестрица, — невинно ответила Нисима.

Кицура звонко расхохоталась.

— Твой язычок такой же острый, как кончик кисти.

— Ладно тебе, Кицу-сум, ты же знаешь, что я шучу,

— О да, знаю, и твоя шутка очень кстати; я всегда завидовала твоим талантам.

— Ты, которой нет нужды завидовать чьим-либо талантам!..

Девушки рассмеялись. Они были знакомы с детских лет и даже к различиям в характерах друг друга относились с большой теплотой.

Кицура налила чай в чашку и предложила ее Нисиме со словами:

— Первая чашка за тебя, кузина.

— Еще бы, — заявила Нисима и поднесла ко рту чашку, хотя по этикету должна была отказаться от первого предложения.

Кицура мелодично засмеялась.

— Похоже, проказница из детства снова вернулась!

— Это все потому, что мне хорошо с тобой, кузина. Как я могу не радоваться в твоей компании?

Кицура пригубила чай и улыбнулась.

— Ты отлично меня знаешь, Ниси-сум. Мне приятно, что ты стараешься меня подбодрить.

Нисима принялась вертеть в руках свою чашку, вдруг посерьезнев.

— Ты волнуешься об отце, Кицу-сум, но Ботахара даровал покой его душе. Это мы находимся в опасности, мы все еще в ловушке мирских забот.

— В твоих словах звучит мудрость, кузина.

— Мне легко быть мудрой, Кицу-сум, болен ведь не мой отец, — тихо проговорила Нисима.

— Он часто говорит о тебе, спрашивает о твоих делах. Я читала ему твои стихи, и они ему понравились.

— Князь Омавара очень добр ко мне, даже чересчур добр, — мягко сказала Нисима.

Ее кузина рассеянно кивнула, думая о чем-то своем.

— Любой другой на его месте заставил бы дочь выйти замуж за императора, пусть даже ее жизнь превратилась бы в сплошное страдание. Наверное, близость к концу пути помогает ему смотреть на вещи иначе.

— Ты права, Кицу-сум. Полагаю, мы сможем обсудить это с братом Суйюном, когда приедем в Сэй.

— Ах да, брат Суйюн, — воскликнула Кицура, с явным облегчением меняя тему. — Расскажи мне о нем, сестрица. Правда ли, что он одним жестом вдребезги разбил стол из дерева ироко?

— Кицура-сум! — протянула Нисима с напускным разочарованием. — Ты собираешь слухи?.. Неправда. В тот момент меня там не было, но я точно знаю, что одним жестом дело не обошлось. Танака сказал, что Суйюн разбил стол, надавив на него рукой, хотя при этом он не стоял, а сидел.

— Вот как. Откровенно говоря, я и не верила, что он сумел сделать что-то подобное, не прикладывая силы. И все же он совершил просто невероятное, не так ли?

— О да. Танака сказал, что, если бы не видел этого своими глазами, ни за что бы не поверил.

— Мне не терпится посмотреть на нашего монаха. Он что, так могуч на вид?

— Ну, в общем-то он невысок ростом, — пожала плечами Нисима, — и у него очень мягкая манера речи, но в нем есть какая-то… сила. Я не могу ее описать… скрытая сила, как у тигра. Впрочем, сама увидишь.

— Как у черного тигра? — насмешливо спросила Кицура.

— Наслушалась сплетен, да? — Нисима скорее притворялась, чем была недовольной.

— Не уверена, сестра. То, что я слышала, — сплетни?

Нисима глотнула чая и начала вертеть в руках чашку — так делал князь Сёнто, когда впадал в задумчивость.

— Я не знаю, что там говорят, Кицу-сум. Генерал, о котором идет речь, проявил свой интерес, а я повела себя менее холодно, чем, пожалуй, должна держаться молодая особа моего положения.

Кицура пожала плечами.

— Нельзя же отшивать всех знакомых только потому, что они не годятся в мужья. В конце концов, не каждая из нас занята поисками супруга, как ты заметила. — Она указала на себя и улыбнулась. — Разумеется, он — самый привлекательный мужчина в империи, ну или по крайней мере самый привлекательный из всех, кого я видела. Как ты думаешь, можно ли ему доверять?

Нисима поставила чашку на стол и, в свою очередь, принялась ворошить угли кочергой.

— Не знаю, Кицура-сум. Тот случай в нашем саду… Конечно, он очень храбр. — Она сунула кочергу в жаровню и подняла глаза на сестру. — Я хотела бы ему доверять.

— И все-таки мне он кажется изрядным авантюристом. Не знаю, насколько далеко у вас зашло дело, но я бы подумала, как близко стоит подпускать такого человека. — Кицура обезоруживающе улыбнулась. — Я бы не пускала его дальше порога своей комнаты темным вечером… и то не часто. Княжна Нисима тихонько рассмеялась.

— Вне всяких сомнений, он — орудие в руках императора, а наш император не слишком-то обрадуется, когда узнает, что княжны Кицура и Нисима скрылись в ночи, как героини старинного романа. — Нисима снова разворошила угли. — Почему вдруг наша жизнь так странно изменилась?

Кицура дотронулась до руки сестры.

— Слово «странно» для нас не подходит. Наши предки жили в пещерах в то время, пока боролись за возврат своих земель. В нас обеих течет кровь древних династий. Сацима провела семь лет в диких лесах не для того, чтобы облагородить свой дух, — она никогда бы не смирилась с потерей трона, а ее дядя очень скоро узнал, что сделал ошибку, оставив ребенка в живых, потому что девочка превратилась в женщину. Какой жертвы потребовала история от Сёнто? Гибели сына в бою. Пожизненного изгнания. Ста лет войны.

Тайное бегство в Сэй — пустяки, детская игра. Ты, Нисима, принадлежишь и к роду Сёнто, и к роду Фанисан. Кто такой этот выскочка Яку, чтобы иметь дерзость приблизиться к наследнице столь великой истории? Если его намерения не отличаются от умыслов обыкновенного пройдохи, то надо пожалеть Яку, а не княжну Нисиму; он не знает, что шутит с огнем.

Род Фанисан отсек свои владения, расчистив дебри, сражаясь с двумя враждующими Домами и бесчисленными ордами дикарей. Неужели мы позабыли об этом? Знает ли Яку Катта, что под одеждой у меня спрятан кинжал и что я умею им пользоваться? Он привык флиртовать с придворными дамами из знатных семей, которые возносятся и угасают по прихоти императора. Ни Омавара, ни Фанисан, ни Сёнто к таким семьям не относятся. То, что мы сейчас делаем, вовсе не странно; странно то, что нам не пришлось сделать этого до сих пор.

Нисима сделала маленький глоток чая.

— Я знаю, ты более чем права. Но мы действительно многое забыли. Даже семья Окары-сум прошла через тяжелые испытания, а Сёнто, что ни говори, это Сёнто. — Молодая женщина резко выпрямилась. — Прости мою слабость, Кицу-сум, на мне начинает сказываться сидение взаперти. Как ты считаешь, завтра мы сможем выйти на палубу?

Обернувшись на кормовые окна, Кицура кивнула.

— Не думаю, что при таком тумане нам стоит бояться разоблачения, да и на лодках скорее всего нас никто не узнает. Мы уже порядком удалились от столицы — миновали Фудзимуса еще на восходе.

— И отлично проводим время, — подхватила Нисима. Беседа с кузиной заметно улучшила ее настроение. С каждой милей она ощущала себя свободнее, чем за все предыдущие недели. — Не желаю ждать до завтра, хочу подышать свежим воздухом прямо сейчас.

Кицура хлопнула в ладоши и проворно поднялась на ноги.

— Согласна. Я тоже слишком долго была в уединении.

Раздвинув сёдзи, юные дамы поднялись по трапу на палубу, подбирая длинные подолы. Рукава их кимоно плавно покачивались в такт шагам.

Течение помогало ветру, надувшему паруса, и барка быстро скользила по воде, а стражники Сёнто, которые выполняли обязанности гребцов и команды, отдыхали на палубе, собравшись по двое-трое, разговаривали и перебрасывались шутками. При по-486 явлении девушек они смолкли; повисшую тишину нарушали только крики чаек и шум волн, которые судно рассекало на своем пути к северу.

Туман клубился меж деревьев на берегу, вился в рощицах, подгоняемый легким ветерком. Многие деревья стояли совсем без листьев, а некоторые еще сохранили осенние краски, приглушенные туманом.

— Пейзаж, достойный кисти Окары-сум, — негромко сказала Нисима, точно боялась, что звук ее голоса разрушит очарование и красота исчезнет.

— Пейзаж, достойный кисти княжны Нисимы, — так же тихо промолвила Кицура.

— Возможно. Мне нравится камыш по берегам канала, он обладает какой-то своей очень четкой цельностью композиции.

— Верно…

Кицура не договорила, потому что до их слуха донесся скрежет, а затем всплеск. Сестры замерли от испуга, а потом расхохотались над своими страхами.

— Не очень-то в нас проявляется дух неукротимых предков, — пошутила Кицура.

Нисима кивнула, хотя напряжение не отпускало ее.

— Может, сойдем вниз?

— Погоди. Думаю, все нормально. Не забывай, на канале полно лодок, и нет ничего сверхподозрительного в том, что две дамы любуются пейзажем, — успокоила кузину княжна Кицура.

Снова раздался скрип, однако определить, с какой стороны он исходит, было невозможно. Внезапно из тумана прямо рядом с баркой вынырнул нос небольшой лодки. Нисима и Кицура отошли от борта в тень квартердека.

— Стражники! — прошептала Нисима, и обе княжны упали на колени, не решаясь пробраться по открытой палубе к трапу.

— Если они заметят, что мы прячемся, у них обязательно возникнут подозрения, — шепнула Кицура на ухо сестре.

— Мы-то им и нужны. Надо спуститься вниз.

По команде одного из «моряков» ближайшая группа стражников Сёнто приблизилась к борту, закрывая собой девушек. Те быстро проскользнули к трапу и чуть не кубарем скатились по ступенькам. Заслышав топот, госпожа Окара вышла из своей каюты и тут же столкнулась с перепуганными спутницами.

— Что случилось?

— Императорские стражники, Окара-сум.

Художница отошла в сторону.

— Скорее, — шепнула она, пропуская княжон в каюту.

Где-то рядом слышались голоса, но слов было не различить.

— О чем они говорят? — спросила Окара у Нисимы, которая рискнула подойти к полуоткрытому иллюминатору.

— К нам прибились лодки императорских гвардейцев. — Нисима наклонилась поближе. — Не слышу… какие-то эдикты о движении по каналам… Что-то еще… — Княжна обернулась к двум другим женщинам. — Да помилует нас Ботахара! Они спрашивают о молодых дамах на борту.

Весла опять заскрипели, а голоса стихли. Некоторое время все трое не могли вымолвить ни слова.

— Мы не совершаем ничего противозаконного, — наконец промолвила госпожа Окара, — и вольны отправляться куда угодно. Император не посмеет помешать нам.

В тишине гулко прозвучали шаги по ступеням. В сёдзи постучали, и в проеме показалось лицо служанки.

— Простите меня за вторжение. Капитан Тенда из нашей охраны желает поговорить с госпожой Нисимой.

— Не мешкай, зови его сюда.

Сёдзи раздвинулись на всю ширину, и перед дамами предстал стоящий на коленях стражник Дома Сёнто, переодетый простым солдатом.

— Капитан, расскажите нам, что произошло.

— Старшие офицеры императорской гвардии проплывали мимо с осмотром наших судов, госпожа Нисима. Они спросили меня о пассажирах этой барки. Они видели госпожу Кицуру и вас, моя госпожа, но не узнали вас, я в этом уверен. Я объяснил, что вы были одеты неофициально и поэтому постеснялись показаться на глаза императорским гвардейцам. В связи с оглашением последних эдиктов Сына Неба стражников разослали во все концы империи, чтобы очистить каналы от бандитов и разбойников. Похоже, мы находимся под защитой императорских сил, по крайней мере временно. Вот все, что я могу вам рассказать. — Капитан стражи поклонился, не вставая с колен.

— Спасибо, капитан. Вы очень удачно нашлись с ответом. Я обязательно сообщу об этом отцу. Благодарю вас.

Стражник снова поклонился и исчез.

— Какое неожиданное совпадение, — сказала Кицура. — Хотя, с другой стороны, каналы давно заслуживали внимания. Но не кажется ли вам странным, что Сын Неба выбрал именно тот момент, когда мы тайно путешествуем по каналу?

Присев у жаровни с углями, Окара вытянула над ней руки, чтобы согреть их.

— Я плохо знаю мир за пределами моего островка. Неужели это не может быть простой случайностью?

— Думаю, вы правы, Ока-сум, — поддержала художницу Нисима. — Мы стали чересчур подозрительны. Наверное, оттого, что сидим в тесной каюте и не знаем, что происходит вокруг. Нужно отправить кого-нибудь на разведку. Моряки любят сплетничать, так что мы можем разузнать что-нибудь полезное.

Госпожа Окара и две ее «дочери» приступили к вечерней трапезе, а потом развлекли себя музыкой и поэзией.


Ночной сумрак уже давно сгустился над каналом. Княжна Нисима была одна в своей каюте. При свете лампы она вышивала шелковый пояс, когда в сёдзи постучала служанка.

— Прошу прощения, госпожа. Капитан Тенда сказал, что должен немедленно поговорить с вами, несмотря на поздний час. Он настаивает на встрече.

— Хорошо, я поговорю с ним. — Нисима отложила в сторону шитье.

Капитан опустился на колени в дверном проеме. Каюта была такой тесной, что он не смел войти в нее, опасаясь проявить неуважение.

— Капитан?

— Госпожа Нисима, прошу извинить мою дерзость. Я посчитал дело слишком важным, чтобы откладывать его до утра.

— Конечно. Продолжайте.

— Минуту назад к нам подплыла лодка императорских гвардейцев, и стражник передал мне письмо. — Тенда протянул княжне сложенный лист жемчужно-серой шелковой бумаги с приложенным к нему стеблем осеннего злака. — Он сказал, что письмо адресовано княжне Нисиме, и вопреки моим уверениям об ошибке велел гребцам отплывать. Прикажете спустить лодку и догнать их, госпожа?

Нисима почувствовала себя так, будто ее разум вдруг отделился от тела и парит в воздухе сам по себе, взирая на происходящее со стороны. Собственный голос удивил ее.

— Не вижу необходимости. Оставьте мне письмо. Благодарю.

Стражник выглядел ошеломленным.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30